Матильда Старр, Мстислава Чёрная
Вас тут не стояло!

Глава 1

– Да чтоб ты провалилась!

Старуха стукнула об пол тростью, больше похожей на клюку. Вот же старая ведьма! А ведь и правда похожа: нос крючковатый, глаза злющие.

Я, конечно, знала, что продавцам приходится сталкиваться с самыми разными персонажами, такая работа. Только я-то вовсе не продавец. Анюта, соседка, попросила подменить ее в сувенирной лавке. Какое-то срочное и очень-очень важное дело. Ни за что бы не согласилась, я и за прилавком никогда не стояла. Но отказать Анютке было невозможно. Сколько раз она меня выручала! То парой тысяч до зарплаты, а совсем недавно в свой законный выходной сидела в моей квартире в ожидании сантехника, пока я неслась на другой конец города, чтобы успеть ухватить фирменные джинсы с рук по смешной цене.

– Ну пожалуйста, пожалуйста! – умоляла она. – Днем у нас покупателей почти нет. Это к вечеру, когда туристы выходят на прогулку, тут людно. Днем – тишина. А если кто случайно и зайдет, вот смотри: на всех товарах штрих-коды. Эту штучку наведешь, она тебе цену высветит. Деньги заберешь, товар отдашь. Ну ничего же сложного.

И я сдалась.

Устроилась за прилавком и стала смотреть видео про котиков в надежде, что все покупатели пойдут в другие, полезные магазины – за продуктами или канцтоварами. Обувь с одеждой опять же – полезная штука. Мыльно-рыльное всякое, косметика. А сувениры – ну кому они нужны? Только пыль собирают.

Первые полчаса все было как и обещала Алена – тишина и покой. Даже поглазеть никто не зашел, а уж о том, чтобы штрихкоды считывать и деньги забирать у населения, и речи не шло.

И только я успокоилась и решила, что все пройдет гладко – нате, пожалуйста, явилась эта старушенция. И с порога начала кричать:

– Негодяи, обманщики!

Она трясла у меня перед носом коробкой какого-то древнего печенья и уверяла, что ей подсунули просрочку.

Я сначала обалдела и просто молчала, понятия не имею, что нужно говорить в таких ситуациях. В жизни у меня не было таких ситуаций, и быть не могло.

Потом попыталась вступить с ней в переговоры, мол, подождите совсем немножечко и придет… чуть не ляпнула «настоящий продавец». Но вовремя поправилась: «Самый главный менеджер». Посмотрела на старушку и поправилась еще раз:

– Ну то есть администратор. Как придет – так сразу же со всем разберется. Просто нужно чуть-чуть подождать.

Старуха не унималась.

– Вот еще, я ждать буду, как будто у меня времени вагон. Ты тут зачем стоишь? Для мебели? Забирай свою отраву и возвращай деньги!

Я бы уже из своего кармана ей заплатила, да только кто сейчас носит с собой наличку. Все мои деньги на карте, а к старушке карту не приложишь. Наконец, мое терпение иссякло так же, как и запас натянутых улыбок и старательно добрых слов. Я уперла руки в боки и ехидно проговорила:

– А чек у вас есть? Вы, может, его не у нас купили. У нас лавка сувениров, мы вообще печеньем не торгуем.

То есть пыталась воззвать к логике и здравому смыслу. Разумеется, безуспешно.

Именно после этого вредная бабка и пожелала мне провалиться.

Я уже обдумывала, что скажу ей в ответ, когда пол под ногами пошатнулся, а затем и вовсе заходил ходуном. Это еще что за чертовщина? Уж чего-чего, а землетрясений у нас отродясь не было.

Я ухватилась за прилавок, но это не помогло. Пол под ногами исчез, и я почувствовала, что действительно проваливаюсь.

Насладиться долгим падением, подобно кэрроловской Алисе, я не успела.

Просто раз – и шмякнулась задницей на деревянный пол. Тут же подняла взгляд на потолок, чтобы оценить, насколько трудно будет выбираться из… куда я там грохнулась, на цокольный этаж, в подвал? Или прямо на голову соседям снизу?

Посмотрела вверх и обалдела окончательно.

Никакой дыры над головой не было, а был там деревянный потолок. Старый, обшарпанный и потрепанный жизнью, но совершенно целый. Без малейших признаков здоровенной дыры, в которую мог бы пролететь целый человек.

– Это что еще за чертовщина?! – уже второй раз за последние несколько минут пробормотала я, испуганно оглядываясь.

Я оказалась в подсобке? Если честно, комната гораздо больше похожа на сени в какой-нибудь избе-заброшке. Даже сундук есть.

В луче дневного света, пробивающегося через замурзанное, но целое окно, поблёскивала пара то ли стёклышек, то ли камешков, инкрустированных в горбатую крышку сундука, седую от толстого слоя пыли. От подоконника до стола, а точнее, увенчанного тяжелыми счетами прилавка, раскинулась шикарная паутина, и в ней коллекция съеденных мух и жуков. За прилавком, на дальней стене, полки, забитые всякой всячиной: мешочки, коробочки, флакончики, явный мусор, посуда, даже бусы и много-много неопознанных, но любопытных вещиц.

Ну и как это понимать?

А вот очень просто это понимать.

Я сидела в магазинчике и задремала от скуки. А все это, включая старуху с печеньем, полет куда-то вниз и домик со склянками, мне просто приснилось.

Вот, вполне логично получилось.

Теперь надо просто себя ущипнуть и проснуться.

Хотя… зачем просыпаться? Если в магазинчике дверь хлопнет, проснусь и так. А пока в этом смысла нет: сон-то вполне интересный. Уж точно интереснее видео с котиками.

Только с фантазией у меня, кажется, совсем плохо: уснуть в одном магазине, чтобы увидеть во сне другой магазин! Правда тот, Анюткин, был почище и побогаче, а этот уж совсем убогий…

Я поднялась на ноги и направилась к полкам. А что, интересно же посмотреть, что там за склянки. Некоторые вон как загадочно мерцают, перламутром переливаются. Вот уверена: там точно какие-нибудь магические зелья! Во снах и не такое бывает. И раз уж мне привиделось всякое волшебное, можно знатно повеселиться. Например, выпить их одно за другим и посмотреть, что будет. Может, красавицей неземной сделаюсь, а может, сумею хвост отрастить – как у русалки.

Однако не успела я сделать и несколько шагов, как за спиной раздался сердитый голос:

– Куды прешь, в обуви-то!

Я едва не подпрыгнула на месте. Хотя нет, все-таки подпрыгнула.

В ужасе обернулась и уставилась в пустой угол. Говорящего не было видно. И никаких приборов вроде радио или телевизора там тоже не наблюдалось, совершенно пустой угол.

Ни-че-го.

– Переобуться надо, а потом уже к полкам шастать, – сварливо добавил голос.

Ладно, допустим, оно невидимое.

В другой ситуации меня бы это напугало. А сейчас почти обрадовало: сон становится интереснее. Тут даже поболтать есть с кем!

– И во что же мне переобуться? – поинтересовалась я.

– Глаза разуй, дурында. Мы тебе зачем стоим?

Тогда я и увидела, откуда исходил звук.

В том самом углу без признаков радио или телевизора стояли тапочки. Белые. Точнее – белоснежные. Вот как это возможно, когда кругом такая грязища и пылища?

– Здравствуйте, – дрогнувшим голосом сказала я.

Говорящие тапочки – это чересчур, пожалуй, даже для сна.

– Надо же, какая вежливая, – пробурчал голос. – Переобувайся ужо, нечего в уличном по лавке топать. Тут-то еще можно, а за прилавок заходить нехорошо.

Я окинула взглядом местную обстановку, равномерно укрытую одеялом вековой пыли и хихикнула:

– Боитесь, что натопчу, испачкаю тут все?

– Вот же дурная! Ну попробуй, сунься без тапок, но потом не жалуйся.

Что-то этот сон мне совсем перестал нравиться. Все в нем обзываются. Сначала старуха с печеньем, а теперь – вот, пожалуйста, тапочки.

– А не буду, – заносчиво сказала я. – У меня есть идея получше. Я просто возьму и проснусь.

С этими словами я пребольно ущипнула себя за руку. Ну а что еще делать в такой ситуации? Не зря же люди говорят: «Я точно не сплю? Ущипните меня». Значит, рецепт верный.

Ой, больно-то как! Вот уж постаралась, не жалеючи!

Однако проснуться не получилось. Лавка, склянки, пыль и говорящие тапочки остались, только теперь ужасно болела рука.

Глава 2

Это вообще что?

Это вообще как?

Это ведь… такого не бывает!

Я застыла, не в силах проронить ни слова. Наверное, следовало пошевелить мозгами и сообразить, куда я попала и что с этим делать, но мозга шевелиться не хотела, проявив в этом завидную солидарность с руками и ногами.

Уж не знаю, сколько бы я так стояла, изображая соляной столб, но дверь вдруг открылась.

Я вздрогнула и сделала шаг назад.

Этого еще не хватало!

Хотя, если это лавка, то логично, что здесь будут и посетители. Я сжалась, ожидая очередную старуху с очередным печеньем, или еще чего похуже. Но нет, на пороге появилась вовсе не старуха.

Дневной свет хлынул в комнату, резанул по глазам, и я зажмурилась. Сквозь прищуренные веки я увидела довольно рослую фигуру. В первое мгновение мне показалось, что посетитель светится, но, проморгавшись, я поняла, что это всего лишь оптический эффект сияния, а никакая не магия. Ну, на этом спасибо.

Я, наконец, смогла рассмотреть лицо незваного посетителя. Ко мне пожаловал смазливый брюнет, на вид лет двадцати пяти или тридцати, и пожаловал он ко мне, очевидно, прямиком с обложки гламурного журнала. Чисто выбритый, холеный, с небрежно взлохмаченнными, лежащими мягкой волной волосами, он выглядел как модель, а одежда – камзол из черного бархата – только добавляла сходства. Легко представить, как этот холодный красавец позирует на псевдоисторической фотосесии.

Чертовски хорош!

Но в конце концов поразила меня не его неземная красота, а глаза, из-за игры света и тени, показавшиеся мне двумя бездонными, затягивающими в кромешный мрак провалами.

Мужчина внимательно осмотрел лавку, довольно равнодушно скользнув взглядом по мне, как будто бы я была одной из многочисленных деталей интерьера.

Эй, между прочим, я далеко не такая древняя и вполне одушевленная, мог бы хотя бы поздороваться!

Вместо этого он подошел к прилавку, перегнулся через него и заглянул куда-то вниз. Затем пересчитал склянки, что-то пометил в блокноте, и только после этого обратил свой взор ко мне. И как обратил! Буквально просверлил глазищами, проник под кожу и сейчас явно инспектировал мои внутренние органы.

– Здравствуйте, – пробормотала я и на всякий случай сделала шаг назад.

– Очень, очень плохо, – заявил он и посмотрел на меня уже с укоризной.

– Что плохо? – на всякий случай уточнила я.

– Все, – отрезал он. – Пыль, грязь, ужасная антисанитария. Товаров ничтожно мало. И ты почему не за прилавком? Что за вид?

– Так-так, погодите, не все сразу. Во-первых, мне за этим прилавком делать нечего. Я понятия не имею, как сюда попала. просто провалилась и вот… Полагаю, это сон, и вы мне тоже снитесь.

Мужчина устало вздохнул.

– Еще одна. Новенькая, с испытательным? – спросил он таким тоном, будто интересовался, есть ли у меня вши, и был уверен в положительном ответе.

Я не нашлась, что на это сказать. Новенькая где? С испытательным чем? Но это и не понадобилось, вместо меня заговорили тапки.

– Конечно, новенькая, еще какая. К нам что, других присылают?

– Если мы не столичная мегалавка, так что, можно к нам кого попало направлять?!

– Да-да, в другие лавки вон и с образованием, и с опытом, и с пониманием мало-мальским… А к нам что ни продавщица, то ужас ужасный.

– Дискриминация, однако.

Только сейчас я заметила, что тапочки говорили на два голоса. Левая и правая, каждая сама по себе. Они явно торопились высказаться и возмущенно перебивали друг друга.

Сурового посетителя говорящие тапочки нимало не удивили.

– Цыц! – велел он, и они разом замолкли. – Распределением персонала занимаюсь не я, мое дело – проверять, как идут дела. Дела идут плохо.

– Они вообще никак не идут. И не пойдут, – напомнила я о своем существовании. – А если пойдут, то без меня. Вот-вот, пускай идут куда хотят, а я хочу домой!

В носу защипало, и я поняла, что действительно хочу домой больше всего на свете. С нежностью вспомнила свою уютную квартирку, свою любимую работу, друзей и подружек. В общем все-все, что осталось где-то там.

Даже старуха с печеньем вовсе не казалась мне вселенским злом. Вернули бы меня назад, я бы уж как-нибудь с ней договорилась! Да хоть бы взяла деньги из кассы и отдала ей. А уж с Анюткой потом бы рассчиталась.

– Домой… – невозмутимо повторил мужчина. – Домой это хорошо, домой это можно.

– Правда? – обрадовалась я. – Так отправляйте меня скорее! Мне, знаете ли, это все, – я махнула в сторону прилавка и пыльных полок, – совершенно не нравится.

– И отправлять не надо, сама отправишься, если захочешь.

– Потрясающе! А как? Топнуть надо или вокруг себя обернуться, а может, заклинание какое прочитать? Что делать-то?

Он лишь покачала головой.

– Пройти испытательный срок, разумеется.

И все мои надежды разом улетучились. По его тону я поняла с пугающей ясностью: то, что он говорит, правда. И без испытательного срока сбежать отсюда никак не получится.

– И… сколько продлится этот срок? Мне долго нельзя. У меня дома цветочки завянут, – попыталась я воззвать к милосердию, и тут же себя обругала: вот дурочка, кто будет сочувствовать цветочкам!

Сказала бы лучше, что у меня там кот. Его кормить надо, регулярно, насколько я знаю.

Кота у меня никогда не было. и вовсе не потому, что я никогда не мечтала о маленьком пушистом комочке. В детстве мечтала, еще как, но до квартиры ни разу ни одного не донесла.

Стоило очередному милахе оказаться у меня в руках, я начинала чихать, глаза слезились, а потом мама отпаивала меня таблетками от аллергии и ругала на чем свет стоит.

Уже годам к семи я смирилась с мыслью, что я и коты не можем существовать в одном пространстве. Так что не особенно-то интересовалась их жизнью. Зачем страдать о том, с кем никогда не будешь вместе?

Вот и сейчас байка о коте даже не пришла мне в голову. Я смотрела на мужчину умоляющими глазами в ожидании приговора.

– А мне почем знать? Домой сможешь отправиться только когда лавка будет процветать.

Я еще раз окинула взглядом вверенное помещение. Не так, как раньше, брезгливо и с легким недовольством. Нет, теперь я смотрела на нее с ужасом.

– Но она ведь никогда не будет процветать, – всхлипнула я.

Он только пожал плечами.

– Это уж твоя забота.

Понятно. Помощи ждать бессмысленно, исходные данные – хуже некуда, и задача поставлена нереалистичная. Стоп, как раз задачу следовало бы уточнить.

– А что значит в данном случае процветать?

– Заработаешь тысячу золотых монет – считай свободна.

Угу, тысячу золотых монет.

Знать бы еще какой тут курс принят. Например, сколько это флаконов? Надеюсь, что мало.

Полки были уставлены довольно скудно. Пару десятков флаконов, несколько амулетов, какая-то неведомая хрень, похожая на рогулю, и сундук. Конечно, сундук! Он, между прочим, старинный и даже камнями какими-то инкрустирован. Может, он один на тысячу монет потянет, вон какой здоровенный, кованый.

Это следовало уточнить тут же, поэтому я спросила:

– А сундук за сколько можно продать?

– Сундук? – мужчина сначала удивился, а потом хмыкнул: – Сундук продавать не советую, разоришься.

– Это почему это? – осторожно поинтересовалась я.

– А товары ты откуда брать будешь?

Ага, поняла. Значит, в сундуке что-то лежит. Что-то такое, для продажи.

– Ну хорошо, допустим, товары вытащу, а пустой сундук продам. Сколько он будет стоить?

Мужчина рассмеялся, словно я сказала несусветную глупость. А отсмеявшись, посерьезнел и повторил:

– Не советую.

Затем посмотрел на часы и объявил:

– Мне пора, осваивайся тут, да побыстрее. Я скоро приду с инспекцией.

Он положил блокнот в карман и развернулся к выходу.

– Да кто вы вообще такой?

Он обернулся и приподнял бровь.

– Инспектор, разумеется.

Отлично, вот и познакомились. Я бы спросила что-нибудь еще, но спрашивать было не у кого. Незнакомец исчез за дверью, оставив меня в полной растерянности.

Глава 3

«Кажется, сейчас самое время для паники», – промелькнуло у меня в голове. Визжать, кричать, бросать о стены все, что под руку попадется, рыдать, наконец! Каждый согласится: в сложившейся ситуации это самое нормальное и естественное поведение. Что еще делать, когда тебя вытащили из родного мира в какой-то чужой, непонятный. Принуждают работать, да еще и добиться в этом некоторых успехов.

Знавала я разных эйчар-специалистов, но никто из них не проявлял такой креативности при найме сотрудников.

И все же часть с истерикой я решила пропустить, по крайней мере, отложить на неопределенный срок. Очень уж это энергозатратное мероприятие – рыдать и биться головой о стену. Швыряться же магическими штуками и вовсе безумие. Кто знает, на какую фигню они заряжены, так можно и не дожить до тысячи монет.

А я как раз наоборот, планировала дожить.

Как прирожденный специалист по логистике, я сразу начала планировать. Ну допустим, отдраить эту халупу я смогу. Я съемную квартиру в порядок приводила, там ужасы и почище были. Но за три дня как-то справилась, и даже двери покрасила сама, только на сантехника пришлось потратится. Шторки, поверху салфеточки кружевные… В общем, в приличный вид я его приведу и если потороплюсь, то и за пару дней управлюсь.

Так что я сунула ноги в белые тапочки (с опаской, надо сказать, носить говорящие тапочки мне еще не доводилось) и зашла за прилавок.

Постояла, прислушиваясь, к своим ощущениям. Ничего особенного, никакой магией меня не скрутило в бараний рог. Но и невероятного прилива сил я тоже не почувствовала.

Еще раз оглядела полки, натянула рукав по самую кисть и убрала паутину. Потревоженный паук высунулся из щели между досками и рванул куда-то прочь. Догонять его я не стала (зачем?), подошла к сундуку, поскольку именно он меня интересовал больше всего. Нужно было срочно выяснить, что за невероятные богатства там хранятся, и прикинуть, почем их можно загнать покупателям. Если, конечно, таковые появятся. Пока в лавку захаживали исключительно проверяющие, а они могут разве что помешать торговле, но уж никак не посодействовать.

Для того чтобы поднять крышку сундука, пришлось приложить недюжинные усилия. Он грозно скрипел и сопротивлялся. Похоже, давненько тут продавцов не было. Тапки явно не собирались помогать мне добрыми советами, они вообще молчали с тех самых пор, как я натянула их на ноги. Неужели обиделись? Так ведь сами просили их надеть…

Сражаясь с паутиной и сундуком, я успела заметить еще одну удивительную штуку: несмотря на грязищу, по которой я передвигалась, тапочки оставались белоснежными. Магические, заразы!

Ну то есть тот факт, что они в состоянии разговаривать, тоже как бы намекал на некоторое волшебство, но я вот, к примеру, вполне себе говорящая, а пока возилась за прилавком, уже изгваздалась с ног до головы и в паутине, и в пыли, и вообще бог знает в чём. А они нет. Так что волшебство и магия тут налицо.

Последний рывок – и крышка, наконец, поддалась. Я заглянула в сундук, а затем перевела удивленный взгляд на тапочки: и это все? Из сундука я достала рваную калошу. Хорошо так изорванную, качественно, как будто бы несколько крупных псов пытались ее поделить.

– И… что это? – спросила я у тапочек. – Оно магическое? Что оно делает?

Тапочки ничего не ответили.

Я бросила калошу на пол и сердито хлопнула крышкой сундука. Продам! Как есть продам. Только вот протереть надо, такой грязнючий никто не купит. А лучше хорошенечко отмыть.

Так, а вода у нас тут есть? Я пошарила взглядом, но ни крана, ни умывальника – ничего похожего не обнаружила. Да и кто сказал, что здесь такое есть? Если судить по ветхости избушки, можно предположить, что воду в этом мире носят ведрами из колодца.

«А туалет?» – вспомнила вдруг я и ужаснулась. Неужели деревянный на улице с дыркой в полу?

Ох ты ж, черт, ну и встряла!

И все же я не зря шарила взглядом по стенам в поисках источника воды. Вода, допустим, не нашлась, зато обнаружилась дверь, которую с той стороны прилавка было не видно.

Я осторожно ее приоткрыла и тут же чихнула. Пылища там была еще больше, чем на территории магазинчика. Тусклый свет пробивался сквозь окошко, маленькое и грязное. И все-таки его было достаточно, чтобы рассмотреть узкую, больше похожую на топчан кровать, столик с двумя стульями и небольшой шкаф.

Ага, понятно. Значит, здесь мне предлагается спать и… – я покосилась на столик, – наверное, есть. Правда, пока непонятно, что.

Я обошла комнатку (это было нетрудно, потребовалось всего несколько шагов, большими размерами она точно не отличалась) и обнаружила еще одну дверь.

Приоткрыв ее, с облегчением выдохнула. Это было что-то вроде ванной комнаты. Тут-то и находились удобства: непривычной формы унитаз, большая лоханка на витых ножках, видимо, ванна, и железный кран. Правда, он висел в воздухе и не был подключен ни к каким трубам, так что наличие в нем воды все еще оставалось под вопросом. А это как раз то, что следовало выяснить в первую очередь.

Я подошла к крану и хорошенечко крутанула. В лоханку хлынула вода. Да-да, именно хлынула, обдав меня с ног до головы. Я не без труда закрутила кран. Когда закончила, одежда была насквозь мокрая. Вот же гадкое местечко, как будто нарочно надо мной издевается!

Понятно, кран магический, воду выдает как положено. Значит, от жажды не умру. Да и вымыть все это безобразие будет чем.

– Есть тут ведро и тряпки? – спросила я у тапочек.

Тапки безмолвствовали, что было весьма невежливо с их стороны. Как ехидничать, так они первые, а когда нужна помощь, будто воды в рот набрали.

– Ну же, говорите! – прикрикнула я на них.

Безрезультатно. Зато моя правая нога вдруг совершенно произвольно скользнула в сторону двери. Ну то есть не сама нога, а тапка. Стоило ей остановиться, то же самое проделала левая. Я едва удержалась на ногах.

– Стойте, стойте, поняла. Надо идти в ту сторону, да?

Не слушая моих возражений, правая снова двинулась вперед. Да ёшкин же кот!

Я быстро вышла из ванной комнаты и остановилась посреди той, что должна была стать моей спальней, огляделась. Если территория магазина напоминала мне сени избы-заброшки, то комната больше походила на келью какого-нибудь аскета.

Долго вздыхать мне не дали тапочки, очередной раз указав мне направление.

– Я же так упаду! – возмутилась я. – Если вы меня уроните головой об угол, то торговать станет некому. Ну и что у нас в шкафу? Мумифицированная мышь?

Едва ли моя предшественница держала уборочный инвентарь в гардеробе, так что створки я открывала без особой надежды. Волшебство волшебством, но швабрам место либо в подсобке, либо в уборной, но уж точно не среди постельного белья, платьев и расчесок.

Однако шкаф меня удивил: ведро, тряпки и половая щётка ждали меня на самом видном месте, словно предшественница точно знала, что они мне понадобятся и оставила этакий сюрприз-издевку. Хмыкнув, я вытащила полезный инвентарь и взялась за дело.

Первым делом я отовсюду смахнула паутину (влипать в неё мне не понравилось), а сразу после принялась за окна. Благодаря свету, хлынувшему в сумрачную комнату, сразу стало веселее и свежее, а вот понять, что там снаружи не получилось – вид на улицу или, может быть, на прилегающий участок, перекрывали высоченные разросшиеся до неприличия кусты, и из-за них у фундамента скапливалась сырость. Я оценила узор лишайника и продолжила борьбу с грязью.

Разделавшись с окном в спальне, я перебралась в магазин, вымыла окна в нём и задумалась, что делать дальше. Спальней, наверное, займусь позже, никуда она от меня не денется. А вот помещение, куда в любой момент может прийти покупатель… Чистый сундук стоит дороже грязного, и, руководствуясь этой нехитрой мыслью я принялась отдраивать сундук, плавно перешла на прилавок, увлеклась и сама не заметила, как оказалась у полок с чистой тряпкой в одной руке и грязным флакончиком в другой.

Видимо, ведро было таким же волшебным, как и тапки – вода в нём не пачкалась, а тряпка, стоило её хорошенько утопить, возвращала первозданный вид. Домой бы мне такую штуку…

В отличии от тапок, ведро мне ни слова не сказало, прочем, тапки на протяжении всей уборки так и сохраняли безмолвие, словно лишились дара речи.

Я закончила расставлять банки-склянки и окинула взглядом лавку. Ну что ж, без пыли и паутины она смотрелась куда лучше. Правда, полки были полупустые, а это, вроде как, нехорошо. Процветающий магазин так выглядеть не должен.

Сюда бы ассортимент побогаче!

Только где его взять, если в сундуке только драная калоша, а она даже после помывки не выглядела как что-то ценное. Никаких подсобных помещений, где могли бы храниться товары, я не обнаружила.

– И что теперь делать, продолжать уборку или ждать покупателей?

Я на всякий случай задала этот вопрос тапочкам. Вместо того, чтобы ответить человеческим голосом, они снова стали изображать из себя коньки. Мне пришлось ухватиться за прилавок, чтобы не грохнуться.

– Тихо-тихо, не так быстро!

Тапочки послушались и умерили пыл. Неуклюже переставляя ноги и поскальзываясь чуть ли не на каждом шагу, я доковыляла все до того же шкафа в «своей» комнате. Что тут такого, что я еще не видела? Левая тапочка нетерпеливо подпрыгнула, от чего я топнула ногой.

– Ладно, ладно, поняла.

Я открыла шкаф и обнаружила за нею гм… одежду. А ведь её не было. Или была, а я так впечатлилась занимающему центральное место инвентарю, что больше ничего не заметила?

Встряхнув белое нечто я получила весьма специфичное платье, которое мне, если быть откровенной, захотелось обозвать стогом рюш. Воланы и оборки громоздились ярусами, превращая рукава в крылья, широкая юбка-солнце длиной до пола расходилась фалдами, и всё это великолепие дополнял изумрудный корсет. Спасибо хоть шнуровка располагалась спереди. Будь она сзади, кто бы меня одевал: тапки или лично инспектор?

Платье подошло бы ролевичке или фанатке фэнтези, но себя в нём я не могла представить.

– Что? Я должна надеть это? Да вы с ума сошли!

Левая тапка подпрыгнула так высоко, что я едва не шлепнулась на пол.

Для себя я перевела прыжок как “одевайся, во что дают и не выделывайся, пугало”. Моя родная одежда – я окинула себя придирчивым взглядом и скривилась – была мокрой, грязь и пыль налипли очень качественно.

Встречать покупателей в таком виде, наверное, действительно не стоило. Уж лучше буду косплеить торт.

Переодеваться я начала с того, что сняла тапки. А как еще стащить с себя мокрые джинсы? Как только они оказались свободны, сразу заверещали, перебивая друг друга:

– Вот дурында! Как же мы можем разговаривать, когда ты нас носишь? Совсем ненормальная!

Ага, понятно. Дар речи у них просыпается только тогда, когда они не выполняют свою непосредственную работу.

– Сами же сказали, без вас за прилавок заходить нельзя, да еще пугали, что что-то страшное будет. А я вот сняла, и ничего страшного. Бесстыжие обманщики.

– Так то за прилавком нельзя, – хором завозмущались они. – А в комнате можно.

– Да-да, а к прилавку даже не вздумай без нас сунуться, будет плохо.

– Ну ладно-ладно, поняла, только не кричите, – примирительно заговорила я. Ведь и правда не обманывали. – Хорошо, раз уж вы теперь такие говорящие, рассказывайте.

– Что тебе рассказывать? – обиженно буркнула правая.

– Ну например, где взять полотенце, – после генеральной уборки, которую я устроила, душ был просто необходим. – А еще мыло, шампуни всякие. Надо же мне себя как-то в порядок привести.

– Знамо дело, в шкафу, – проворчала правая.

– Вот не надо врать, я только что в шкаф заглядывала и в этот раз осмотрела внимательно. Не было там ни полотенец, ни мыла.

– Так тебе и не надо было. Ты сначала мыть хотела, вот тебе ведро и тряпки со швабрами. Потом торговать решила, а для этого униформа нужна.

Ага, вот как тут все устроено.

Это следовало проверить незамедлительно. Я подошла к шкафу и открыла створку. Ту самую, за которой раньше прятались принадлежности для уборки. И ахнула. Пушистые полотенца, мочалки и целый ряд флаконов.

Вот это да, вот это богатство!

Я сгребла все, что поместилось в руки, и рванула в ванную. Включила кран, обмыла лоханку ледяной водой, с ужасом представила, как встану под холодную струю, и жалобно пискнула:

– Хоть бы немного потеплее.

Кран недовольно загудел, а вода и правда стала немного теплее.

– А еще? – неуверенно спросила я. – Еще теплее.

Пожелание было выполнено тут же. Ух ты, а тут все не так уж и ужасно, если разобраться. Еще минут пять я уговаривала кран сделать воду теплее, в какой-то момент он фыркнул и начал плеваться кипятком.

– Ладно, ладно, зачем так нервничать! Просто обычная вода. Ну как… в бане.

Я попыталась перевести свой запрос на понятный ему язык. Хотя с чего я взяла, что этому вполне себе городскому крану известно, что такое баня. Но наконец нам все же удалось договориться.

Я полчаса плескалась в горячей воде, выливая на себя флаконы мыла и шампуней с ароматами незнакомых то ли цветов, то ли фруктов. После генеральной уборки понежиться в теплой пене было самое то. Вышла из ванной я уже куда более бодрая и довольная. И ужасно голодная. А потому с порога спросила у тапочек:

– А еду здесь как тут добывают?

– Еду! Посмотрите на нее, – проворчали она. – Оденься для начала, срамница.

– Я могу поесть и в полотенце, – заявила я.

Тапочки ничего на это не ответили.

Вот же вредные! Спорить из-за такой мелочи я не стала, натянула на себя дурацкое платье с рюшами, долго возилась со шнурками и завязками, но наконец справилась и с этой бедой.

– Ну, где еда? – требовательно спросила я у тапочек.

Ровно в этот момент звякнул колокольчик.

– Успеешь поесть, – не без злорадства проговорила левая тапка. – Обувайся и ступай к прилавку, покупатель у тебя.

Я со вздохом сунула ноги в тапки и вышла из своей комнатки в лавку.

Покупатель действительно имелся в наличии. Точнее, покупательница. И при виде нее у меня душа ушла в пятки.

Нет, пожалуйста, только не это!

Глава 4

Старуха с клюкой с большим крючковатым носом и одетая, как капуста. Сто одежек и все без застежек.

Неужели та самая? Господи, ну за что?

Сейчас она начнет скандалить, я опять что-то не то скажу и… что тогда будет? Еще час назад, отмывая пыль и грязь, я могла бы в сердцах сказать, что хуже уже не будет. Но после горячей ванны с ароматными шампунями уже не была в этом так уверена.

– Здравствуй, деточка, – проскрипела старуха. – Уж как я рада, что вы открылись. Мне бы притирочку от радикулита, старая-то закончилась. Уже думала в большой город ехать, в нашем разве же что купишь, а тут вы.

А бабка-то ничего, вполне мирная. Я перевела дух.

– Притирочку? Это мы сейчас, это мы быстро, – затараторила я и направилась к полкам.

И только когда окинула их взглядом, вспомнила, что понятия не имею, что из представленного и есть та самая притирочка. Точно не бусы и не здоровая рогулина.

Я уставилась на флаконы. Ну почему, почему никто мне не сказал, что, собственно, я продаю? Журнал инвентаризации какой… Или нет, инвентаризация – это про мебель. Наверное, должен быть журнал учета товаров, или хотя бы список. Да хоть что-нибудь, чтобы разобраться в этом безумии!

В общем, я стояла и смотрела на полку как баран на новые ворота. И весь мой робкий оптимизм по поводу грядущей торговли как-то сам собой улетучился.

А потом я заметила, что один из флаконов с густой, темной жидкостью едва заметно мерцает. Я пригляделась к нему повнимательнее. Ну да, так и есть. Остальные стоят как ни в чем не бывало, а этот поблескивает.

Будем надеяться, это знак.

Я сняла флакон с полки и осторожно поставила на прилавок.

Надеюсь, мерцание меня не подвело и то черное и есть притирочка от радикулита. Если очередная старуха ворвется ко мне, потрясая клюкой, и станет кричать: «Ах ты ж, гадина, у меня от вашей отравы рога выросли и хвост отвалился», я этого точно не переживу.

– Вот, притирочка, – не слишком уверенно сказала я. – От радикулита? – Прозвучало как вопрос.

– Она, моя родимая, – беззубо улыбнулась старушка.

Я улыбнулась вслед за ней. Кажется, все получилось.

– С вас три золотые монеты, – уже увереннее произнесла я.

Старушка захихикала.

– Да ты, девка, шутница. Это хорошо! Те, что до тебя были, вечно такие угрюмые, даже заходить не хотелось. А ты веселая.

Она достала откуда-то из складок своих лохмотьев кошелек и отсчитала пять маленьких монеток. На золото это было совсем не похоже, скорее, на медяки.

И все же надежда умирает последней.

Может быть, они и называются золотыми оттого, что желтенькие, но на самом деле никакого золота там нет. А я чуть сама себя не обсчитала, три вместо пяти затребовала.

Вежливо попрощавшись со старушкой, я со всех ног рванула в свою комнату.

Высыпала монетки на стол и быстро скинула тапки.

– Ну-ка, рассказывайте, – потребовала я. – Что это она мне дала?

– Пять медяков, как положено.

Угу, то есть все-таки не золотые…

– И сколько надо этих медяков, чтобы получилась одна золотая монета? – требовательно вопросила я, хотя где-то в глубине уже знала: ответ мне не понравится.

– Сто медяков – одна серебряная монета. А десять серебряных – одна золотая.

Ноги подкосились, я так и села на стул.

– Это же сколько я тут торговать буду, чтобы тысячу золотых набрать?! – воскликнула я. – Да у меня и товаров столько нет! Их тут вообще почти нет. А если еще все за медяки продавать…

Видя, что я совсем сникла, тапочки решили меня подбодрить.

– Ну, бывают товары и подороже…

Точно! Я подскочила на месте. Сундук. Он-то уж всяко-разно подороже, тем более что без пыли стал совсем красавец: камни сияют, как звезды. И кованые узоры очень симпатичные. Да любой коллекционер антиквариата за такую красоту тысячу монет отстегнет, не задумываясь.

Я быстро сунула ноги в тапки, выскочила из комнаты и направилась прямиком к сундуку. Снаружи я его уже отчистила, сейчас приведу в порядок подкладку и будет хорош.

Открыла крышку и… замерла, тупо уставившись внутрь.

Я точно помнила, что сундук был пустой, но сейчас обнаружила в нем флакончик с темной жидкостью, точно такой же, какой только что продала своей первой покупательнице. А рядом лежало украшение-амулет. Чем еще может быть толстый перстень, увенчанный явно магической сферой? В том, что сфера именно магическая, я не усомнилась – в прозрачной как слеза капли я рассмотрела миниатюрное изображение почтовой станции: я рассмотрела экипажи, двор с конюшнями, дремлющего в тени навеса мужчину в расхристанной рубахе. Не успела я подивиться детальности картинки, как в поле зрения появился всадник. Я как зачарованная смотрела, как он бросает поводья выскочившей навстречу девчушке и скрывается в здании.

Как телевизор, только крошечный и без пульта управления.

Однако…

Я начала понимать, отчего мне не советовали продавать сундук. Получается, отсюда можно брать товары, они там сами собой появляются. Заодно стало понятно, что так развеселило инспектора. Продай я сундук – и торговать быстро стало бы нечем.

Я осторожно извлекла флакон, поставила его на полку. Затем пришла очередь кольца.

Может, за него удастся выторговать не какие-то медяки, а ту самую золотую монету? А лучше – десять. Или все сто. Пристроив украшение на видное место, я снова вернулась к сундуку.

Закрыла крышку, подождала чуть-чуть и снова открыла – раз уж именно он у меня ответственный за ассортимент. Заглянула.

Увы, сундук был пуст. Ладно, разберемся.

Я снова вернулась в свою комнату и сбросила тапочки.

– Ну, объясняйте, как это работает, – велела я.

– Ишь, раскомандовалась, – сказала правая.

– Повежливее бы, – поддакнула левая.

Я вздохнула.

– Расскажите, пожалуйста, как устроен сундук. Когда он выдает новые товары и за что?

– За рвение, вестимо, – хмыкнула правая тапочка. – То, что продала, тут же восполняет. Если конечно товар не эксклюзивный, а так – для широкого потребителя. А новое дает, когда что-то хорошее для лавки сделаешь. Вот порядок навела – получи товар редкий.

– Понятно, – вздохнула я.

Похоже, с редкими товарами у меня будет напряженка, если этот выдали за грандиознейшую уборку.

Сделать из запыленной избушки чистую, это, я вам скажу, почти что подвиг.

Только теперь ей генеральная уборка не требуется, максимум поддерживающая. А за нее, подозреваю, столько уже не дадут. Перстень же хоть и завораживающий, но вряд ли полезный, больше похож на безделушку-сувенир.

В животе громко заурчало. Ладно, с этим потом разберемся, мне бы перекусить чего-нибудь. Я покрутила в руках полученные монетки.

– Есть здесь поблизости магазин с продуктами или кафе? – спросила я у тапочек. – Что можно купить на эти деньги?

Они аж запрыгали возмущенно.

– Не твои это деньги, а лавки. Не смей это тратить!

Понял, принял. За растрату можно и поплатиться.

– Так что ж мне теперь, с голоду умереть? – воскликнула я.

– Зачем умереть? – удивились они. – Вот же скатерть.

Только сейчас я увидела белый лоскут, перекинутый через спинку стула.

– Вы предлагаете съесть скатерть?

– Вот же непутевая, – сокрушенно проговорила одна из тапочек. – То сундук продать хочет, то скатерть сжевать. Невкусно это!

Хотелось сказать: «Да ладно! Неужели? А я-то думала!» Но я придержала рвущийся наружу сарказм. Так мы долго будем переругиваться, а до еды дело нескоро дойдет.

– И что мне с ней делать?

– Знамо дело, на стол постелить.

Я взяла скатерть со спинки стула, встряхнула, сбив облачко пыли. Скатерть оказалась такой же старой и потрепанной, как и все тут. Кое-где прохудилась до дыр, и все же довольно чистая. Во всяком случае, ни пятен, ни разводов я на ней не обнаружила. Постелила на стол и обернулась к тапочкам, мол, что теперь.

– Приятного аппетита, – проговорили они хором.

Издеваются? Я снова повернулась к столу. Там стояла тарелка с краюхой хлеба, кувшин с водой и большая кружка.

Вот это да! Скатерть-самобранка! Как в сказках!

Помню, как мечтала о такой в детстве. Я бы на всякую взрослую ерунду ее не тратила – просила бы только мороженое да пирожные! И вот сбылось. Правда, сейчас я бы предпочла ту самую взрослую ерунду – супчик, к примеру, или картошечку жареную.

Я окинула взглядом предложенные яства. Меню, прямо скажем, скудное, долго я на таком питании не протяну. Но хоть что-то.

– Спасибо, – буркнула я не то скатерти за угощение, не то тапкам за пожелание.

Плюхнулась на стол и набросилась на «деликатесы». В моем положении привередничать не приходилось. Покончив с хлебом и водой, спросила у тапочек:

– А куда посуду деть?

– Нет, ну вы посмотрите, она и посуду куда-то девать собирается, – хихикнула одна.

– Неужто и ее продать надумала? – Вторая тоже зашлась смехом.

Юмористки, блин.

– Конечно, очень весело издеваться на человеком, который тут ничего не понимает, – обиделась я.

– А ты поблагодари за угощение, – посоветовали пристыженные тапочки.

– Спасибо, – еще раз повторила я.

Ничего не изменилось.

– Спасибо, было очень вкусно, – подсказала правая.

– Спасибо, было очень вкусно, – повторила я за ней, почти не покривив душой.

Хлеб и правда был вкусный – свежий, еще теплый, ароматный, ну или мне так с голодухи показалось.

И тут же прямо у меня на глазах все исчезло. Стол, покрытый скатертью, был абсолютно пуст.

– Теперь сложить надобно, – шепнул кто-то их тапочек, на этот раз вообще без всякого ехидства.

Ага, достучалась до них значит. Может, и правда теперь больше будут подсказывать, чем зубоскалить.

Стоило мне повесить скатерть туда, где она была раньше, на спинку стула, снова звякнул колокольчик, извещая меня о новом посетителе.

Ага, покупатель! Надеюсь, ему нужно что-то ценное и дорогое. А еще надеюсь, что у меня оно есть.

Глава 5

Сунув ноги в тапочки, я поплелась к прилавку.

Посетитель и правда был в наличии. Румяный мужичок лет сорока, одет в болотно-зеленый камзол с несоразмерно крупными золотыми пуговицами. Мясистую шею душит галстук-бабочка, а ноги наоборот обуты в ботинки-лыжи, не сваливающиеся только чудом. Чутье подсказало, что явившийся господин наверняка сторонник заблуждения, что размер обуви показывает… размер достоинства, вот и страдает. Я медленно скользила взглядом снизу вверх, пока не добралась до потного лица. Щеки едва не трескались от натянутой улыбки, превращавшей и без того небольшие глаза в пару узких щелочек. Ах да, редкие волосы, аккуратно зачесаны, чтобы прикрыть лысину, со своей задачей явно не справлялись.

Какой впечатляющий колорит…

Промокнув лоб шелковым платком так, чтобы мне обязательно было видно вышитый в углу вензель, мужичок подошел к прилавку и уставился на меня испытующим, даже оценивающим взглядом. Нежели тоже какой-нибудь проверяющий? Везет же мне на них. Я украдкой вздохнула. Что ж это за торговая точка такая, где проверяющих больше, чем покупателей? И все же я взяла себя в руки, натянула на лицо улыбку и произнесла:

– Здравствуйте. Что пожелаете? У нас большой ассортимент лучших магических товаров.

Ну а что, если пришел проверять, пусть знает: у нас тут приличная лавка, а не какая-нибудь заброшенка.

Мужичок перестал сверлить меня глазами и брякнул кое-что совсем неожиданное:

– Знал бы, что такая красивая, я б цветы взял.

Я покосилась на свои тапочки в поисках объяснений. Это что, какой-то местный обычай или своеобразная форма оплаты? Ну а кто знает здешние порядки, может, некрасивым продавщицам платят деньгами, красивым – цветами? Но, надетые на ноги, тапочки молчали, даже не пытались топать. Они с интересом прислушивались к нашему разговору.

– Цветы? – переспросила я. – А это зачем?

Мужичок тут же заулыбался, продемонстрировав желтоватые зубы.

– Вот это я понимаю, вот это правильный подход к делу. Зачем нам какие-то там цветы? Все это лишнее!

Я озадаченно кивнула. В целом я была с ним согласна, мне их и поставить-то некуда. Я хорошо изучила лавку пока протирала пыль, и никакой вазы не обнаружила. И все же энтузиазм загадочного посетителя мне не нравился.

– Значит так, – он перестал улыбаться и с самым деловым видом объявил: – Как закроешь лавку, буду тебя ждать у входа. Пойдем погуляем. Вы ж только открылись? Новенькая, значит, ничего тут не видела. А я тебе все покажу.

Ага, понятно. Видимо, первый инспектор был для того, чтобы проверять торговлю, а этот приставлен, чтобы помочь мне тут освоиться. Однако перспектива гулять в обществе этого типа меня совершенно не вдохновляла.

– А это обязательно? – осторожно спросила я.

Он хохотнул и сально улыбнулся.

– А зачем красивой девушке скучать в одиночестве? Ты ж сюда из другого мира попала.

Я кивнула.

– Ну вот, одна-одинешенька, ни друзей, ни родных. Должна ценить возможность, так сказать, прислониться к крепкому мужскому плечу.

– Чего?!

Я вытаращилась на него во все глаза. Крепкое мужское плечо? Это что же, он ко мне клинья подбивает?

– А вы кто такой?

Он прищурился, разгладил усики и объявил:

– Меня зовут Арчибальд Петрюс Карвин О’Тукан. Крупный землевладелец. И поспешу вас обрадовать, все еще холост.

После этих слов он одарил меня еще одной сальной улыбочкой и подмигнул. Я не сдержала нервный смешок. Абсурдность ситуации зашкаливала. Похоже, этот тип и правда считает себя завидным женихом.

А он подошел ближе, облокотился на прилавок, одарил меня еще одной улыбочкой и спросил:

– Ну что, красотка, погуляем?

Ах ты ж, гад! Погуляем, значит. Я быстро вспомнила, что он сейчас наговорил: «Ни друзей, ни родных», «Нужно мужское плечо», «Знал бы, что красивая, цветы бы подарил»… Ух, так бы и вышвырнула за дверь этого крупного землевладельца. Ну ничего, сейчас я тебе устрою!

– Погулять? – я сделала вид, что задумалась. – Я даже не знаю, вряд ли у меня получится.

– Это еще почему? – насторожился он.

– Работы очень много, торговать нужно, обороты делать. Товары-то у меня лучшие в городе, а покупателей пока что маловато. Вас что из товаров интересует?

Он отчего-то переменился в лице.

– Из каких таких товаров?

– Из магических! Их у меня знаете сколько!

Я метнулась к полкам и стала выставлять на прилавок штуки, которые казались мне наиболее дорогими. С удивлением отметила, что безошибочно определяю, что из этого стоит медяки, а что будет подороже.

– Вот, смотрите, – объявила я, – магия на любой вкус.

Ухватила четки с ярко-красными бусинками и неожиданно для себя сообщила:

– Вот, отличная вещь для любого землевладельца. Улучшает погоду.

Я бросила еще один взгляд на этот артефакт. «Вероятность срабатывания пять процентов, – хмыкнула про себя. – Пять процентов? Да с вероятностью пять процентов погода и так будет хорошая. Вот уж полезная штука, ничего не скажешь».

Вслух я этого говорить, конечно, не стала. Моя работа – нахваливать товар, а не наоборот.

– И всего-то три серебряный монеты.

Я покрутила вещицу в руках, удивленно приподняла бровь. Божечки, три серебряные монеты за такую, в общем-то бесполезную, ерунду! Но вслух сказала, конечно же, другое:

– Видимо, сегодня скидка.

Мой непрошенный кавалер побледнел и отошел от прилавка.

– Ну, я как бы это… Не того… Мне как бы не очень…

Я улыбнулась.

– Для крупного землевладельца это, наверное, слишком просто. Извините, не подумала. У вас, наверное, такой ерундой дешевой весь дом забит, а солнышко над вашими землями светит не переставая. Есть кое-что особенное для особенного покупателя.

Я послала ему томный взгляд из-под ресниц и отправилась к тому самому кольцу, что получила из сундука за генеральную уборку вверенного помещения.

– Вот, – я сунула украшение прямо ему под нос.

Мужичок шарахнулся и стиснул платок с такой силой, будто собирался прикрываться им как щитом.

А вещица отчего-то отказывалась мне сообщать свою цену, во всяком случае, никакого такого знания у меня в голове не возникло в отличие от предыдущего товара. Что ж, будем импровизировать. Я задумчиво посмотрела в потолок и объявила:

– Пятьдесят золотых монет.

Теперь понятно, откуда выражение «Брать цены с потолка».

Глава 6

– Ну, я вообще-то не планировал, – промямлил землевладелец.

– Не планировали? – я удивленно вскинула брови. – Вы же в лавку пришли, а покупок не планировали?

Я усиленно хлопала глазами, выражая крайнюю степень удивления.

– Ну я так, познакомиться, присмотреться.

Я изобразила полное непонимание контекста и воодушевленно подхватила:

– К товарам присмотреться? Понимаю. У нас тут такие товары, можно каждый день присматривать, не надоест. Одна сплошная магия и волшебство, на любой вкус. Вот смотрите, заговоренная иголка, сама пуговицы пришивает. И всего-то пятьдесят медяков. Берите, не пожалеете.

– Иголка? Пуговицы? – растерянно пробормотал он.

– Ну да. Для неженатого мужчины вещь в хозяйстве крайне полезная.

– Ну да, пожалуй…

Он начал судорожно шарить по карманам и наконец извлек оттуда горсть медяков. Долго отсчитывал и наконец дрожащей рукой высыпал их на прилавок. Пара монеток по десять медяков, пара по пять, а все остальное все-таки по единичке. Пересчитав выручку, я строго проговорила:

– Сорок девять.

И недовольно сложила руки на груди. Что за манера – обсчитывать порядочных девушек в их же собственных магазинах!

– Что, правда?

Щеки обладателя вереницы незапоминающихся имён налились краской. Он вытер пот со лба прямо рукавом дорогого камзола, пошарил по карманам и добавил еще одну монетку. Протянул руку (приближаться к прилавку он почему-то не хотел), тут же отскочил назад и начал пятиться к двери.

– Ну что же вы такой рассеянный? А товар забрать? – с недоброй улыбочкой проговорила я.

Он бочком, бочком приблизился, схватил иголку и рванул к выходу.

– Заходите к нам еще, всегда рады! – ласковым голосом пропела я в исчезающую за дверью спину.

Общение с «женихом», казалось, забрало у меня последние силы. И все же в свою комнату я шла подпрыгивая. Тапочкам явно не терпелось обсудить визитера. Стоило переступить порог, они словно сами соскользнули с моих ног и зашлись заливистым смехом:

– Ой, не могу!

– Ой, умора! Ой, насмешила! – наперебой голосили они.

– Эй, – мне отчего-то стало обидно. – Я, между прочим, в торговле первый день работаю. И если сделала что-то не так, можно доброжелательно об этом сказать, а не ржать как сивый мерин. Точнее, как два сивых мерина.

Я демонстративно повернулась к тапочкам спиной.

– Ну ты его ушатала! – сквозь смех пискнула одна из них.

Хм… Я повернулась заинтересованно. Так это они не надо мной смеются, а над моим покупателем? К этому времени тапочки отсмеялись.

– Надо же, иголку продала! – всхлипнула одна из них, кажется, правая.

– А что тут такого? – удивленно спросила я.

– Такого? Да он отродясь тут ничего не покупал. Твои предшественницы разве что под прилавок не прятались, когда он приходил. Встанет да комплиментами сыплет, гулять зовет. А чтобы что-то купить, так это ни-ни.

Я вспомнила, как бедолага дрожащей рукой отсчитывал монетки.

– Что тут смешного, – строго сказала я тапочкам. – Может, у человека денег нет.

Они залились смехом еще громче.

– Как же, нет у него! – сказала одна. – Деньжищ у него навалом, да только больно жаден.

– Да-да, ни одна из местных девиц или вдовушек на него не позарится, вот и ходит, новеньких выискивает, которые про него еще ничего не знают.

– Понятно.

Ростки сочувствия к незадачливому покупателю, которые начали было пробиваться в моей душе, тут же завяли. Ну появись он у меня еще!

– Ладно, посмеялись и хватит, – объявила я строго. – Есть у меня кое-какие дела.

Я нацепила тапочки. Кажется, они были жутко недовольны. Конечно, перемывать косточки покупателям куда веселее, чем работать. Но тут им не повезло, мне как раз приспичило поработать.

Если уж у меня в пальцах сам собой появился встроенный индикатор, который определяет цену, стоило провести инвентаризацию и хоть приблизительно понять, на какую сумму на моих полках навалено товаров.

Сегодняшние продажи совсем не радовали.

Пять медяков, пятьдесят медяков… Итого пятьдесят пять.

Если так пойдет дальше, я отсюда никогда не выберусь.

Я прошлась по полкам, дотрагиваясь по очереди до каждого артефакта. Чем дольше я гуляла, тем грустнее мне становилось. Большинство из них стоили сущие копейки, то есть медные монетки.

Нашлось кое-что такое, за что заплатят серебром. Ни одного артефакта, который бы дотягивал до золота, не обнаружилось, хоть я и перебрала их все.

А предложенное сундуком кольцо отказывалось идти на сотрудничество и никак не желало признаваться, сколько оно стоит.

Вот же зараза!

Ладно. Я снова вернулась в свою комнату и уже привычно сбросила тапочки.

– Что за кольцо? Почему без цены? Он у нас бесценное или просто бесплатное?

– Знамо дело почему. Нет в городке на него покупателя. Как появится, так и цена будет.

– Ясно. Что значит нет покупателя? – продолжала допрос я. – Оно такое дорогое, что ни у кого из горожан столько денег нет?

– Деньги-то всегда найти можно, – хмыкнула одна из тапочек. – Надобности в нем нет.

– И силенок не имеется, – поддакнула вторая. – Вещица очень хитро зачарована. С такой только настоящий маг может справиться.

– Угу, – подтвердила вторая. – И маг не из последних.

– Но вещица дорогая?

Тапочки захихикали.

– Еще бы, дорогущая.

– Понятно, – вздохнула я. То-то мой жених от этого кольца так шарахнулся. Не по рангу оно ему, видать. – И как часто такие сильные маги в нашу лавку заходят?

Тапочки снова захихикали, но ответом меня не удостоили. Понятно, видимо, это значит никогда. Ну что ж, раз так… Я вернулась в торговый зал, отыскала пустую коробочку, аккуратно уложила туда кольцо и спрятала его в одном из ящиков. Достану, если явится покупатель.

Вернулась в свою комнату, сняла тапки и расстелила скатерть. Есть хотелось неимоверно. Ничего удивительного, попробуй попрыгай по полкам, тут у кого хочешь аппетит разгуляется. Мне снова предложили краюху хлеба и кувшин воды.

– Что-то меню у вас больно скудное, – вздохнула я.

– Так на большее и не наторговала, – заявили тапочки.

Я принялась жевать хлеб с удвоенным аппетитом. Это что же, если завтра ничего не продам, меня и вовсе кормить не будут?

Ничего не скажешь, к мотивации сотрудников тут подход серьезный.

Глава 7

На следующее утро я проснулась со странным, незнакомым ощущением и какое-то время не могла понять, что это со мной. Вроде бы вечер прошёл обычно: после хоть и не роскошного, но весьма сытного ужина меня стало клонить в сон, и я с радостью обнаружила, что постельное белье на кровати чистое, как будто и не пылилось много лет вместе с лавкой, так что стянув с себя платье, я рухнула на подушку и моментом уснула.

Сейчас комнату заливало яркое сияние восхода. Возможно, добравшиеся до лица лучи меня и разбудили, однако размазанной и расклеенной я себя не ощущала, наоборот, мысли ясные, и обычная утренняя процедура – соскрести себя с кровати и ползти к кофе-машине – была вроде как не нужна.

Я подскочила с острой жаждой деятельности. Быстренько умыться, позавтракать и навести порядок на полках. Нет, конечно, вчера я все составила, как могла, но теперь уже понимала, что составила неправильно. И флаконы не в том порядке, и амулеты не на месте. Не лавка, а склад продукции.

Я испуганно покосилась на тапочки.

– Так, это что это со мной? – с подозрением спросила я. – Заколдовали меня, пока я спала?

– А что с тобой?

Кажется, они искренне не понимали, в чем дело.

– Бодрость какая-то неестественная. И жажда деятельности. А еще куда-то пропала совершенно нормальная утренняя ненависть ко всему и ко всем, – отчиталась я.

– А, понятно, – засмеялись они. – Это ты просто выспалась.

– Что? – изумилась я.

– Выспалась. С вашими такое постоянно случается. Рассказывали, что дома полночи в каких-то сетях сидят. А утром на работу встают рано.

– Странно это, – вздохнула левая тапочка, – чтоб человек себя добровольно сетью обматывал и сидел там до ночи. Зачем, спрашивается.

Правая бодро подхватила:

– Мы тут сетями никого не обматываем. Рыбы вы, что ли? Стемнело – изволь ложиться спать, чтобы утром с бодростью просыпаться.

– Понятно, – кивнула я и отправилась в ванную, умываться и приводить себя в порядок.

Затем как положено расстелила скатерть. На этот раз она меня порадовала куда более разнообразным меню. На столе ароматно дымилась тарелка каши, к ней прилагалась тарелочка с нарезанными яблоками. Витаминчики, значит.

С завтраком я расправилась быстро, а «Спасибо, очень вкусно» говорила искренне и от души.

Ну что ж, рассиживаться нечего, дел полно.

Я упаковалась в форменное платье, на этот раз со шнурками и застежками возиться пришлось гораздо меньше. И только завязала последнюю ленту, как дверь в лавке звякнула.

Надо же, какой ранний посетитель!

Я нацепила тапочки и выскочила в торговый зал. Но вопреки ожиданиям, никого там не обнаружила. Пусто. Это что же такое, теперь и дверь надо мной издевается, заставляет бегать туда-сюда? Как будто мало мне было тапочек, инспекторов и женихов. А может кто-то очень робкий заглянул, увидел, что за прилавком никого нет и сразу вышел?

Да, наверное, так и было. Я вздохнула – какая досада! Упустила покупателя, а их, между прочим, и без того негусто.

Я уже собиралась заняться сортировкой товара, как вдруг на прилавок вспрыгнул кот. Огромный такой черный котяра.

«Ну теперь понятно, кто звякнул дверью», – подумала я про себя и тут же пришла в ужас.

Кот!

Рядом!

Это что же сейчас со мной будет? Зальюсь слезами, все зачешется, а главное – в этом чертовом мире нет таблеток. Да и среди моих склянок, теперь я знала это точно, нет ничегошеньки от аллергии.

– А ну брысь! – шикнула я на кота, осторожно пятясь назад. – Кыш! Уходи отсюда!

Но кот и не подумал слушаться. Вместо этого он перепрыгнул с прилавка прямо на полку. И конечно же на ту самую, где стояли хрупкие флаконы.

– Ах ты ж, негодяй, а ну брысь!

Я думать забыла про свою аллергию – он же мне весь товар изничтожит!

Тапочки на моих ногах в силу вынужденной немоты не могли подтвердить страшную догадку, но едва ли я ошибусь, предположив, что разбитые флаконы сундук возмещать не станет, разве что в счёт штрафа, который мне заплатить всё равно нечем.

Возможно, разбогатеть на стороне и выкупить у лавки вольную не такая уж глупая идея…

Кот разместился аккурат между пары колбочек. Правая содержала неоново-оранжевую жидкость, левая – разноцветные шарики. Разобраться, что это и с чем его едят, я не успела. Начавшее разворачиваться в голове знание от моего вопля испуганно скукожилось, а всё потому что кот оказался настоящим негодяем, даром что толстый увалень.

Глядя на меня сверху вниз, он демонстративно вытянул лапу, показал мне растопыренные очень внушительные когти, а затем с прежней демонстративностью начал этой самой лапой очень медленно двигать правую колбу к краю полки.

– Не смей, – прошипела я.

Однако коту мои запреты были до лампочки. Я внизу, он наверху, могу прыгать сколько угодно – не достану. Краешек дна показался над полкой.

– Кот, не будь гадом.

– Мр-ра? – подал он голос, колба замерла.

– У тебя есть имя? Ты вообще откуда тут взялся? – интересно, коту можно заговорить зубы? Он же животное. – Ты чей?

Последний вопрос стал роковой ошибкой. Если поначалу кот мои расспросы слушал с благодушным выражением широченной морды, поперёк себя шире, и даже сощурился, то едва я приписала ему наличие хозяина, кот распахнул желтые глазищи, вытаращился на меня и завершил начатое – столкнул колбу.

Шансов поймать у меня, по-моему, не было.

– Ты… – выдохнула я, чувствуя, как подгибаются колени.

Потерю товара я как-нибудь переживу, по крайней мере эта проблема не выглядит нерешаемой, а вот брызги оранжевой жижи могу и не пережить в самом буквальном смысле этого слова.

Или вдруг брызги превратят меня в канарейку? Пока я буду чирикать, кот меня сожрет…

То ли платье тоже оказалось волшебное и с характером, то ли руки у меня умные. Я схватила юбку, натянула, и колба мягко свалилась в подол, целая и невредимая.

Кошачий пакостный негодяй!

Дрожащими пальцами я выудила колбу из подола, поставила на нижнюю полку.

– Видишь? Ничего веселого!

Только бы он не стал скидывать всё подряд…

– Мр-ра? – кот явно нацелился на вторую колбу, которая с шариками.

Гад.

Играть в заведомо проигрышную игру я не стала и хватанула неведомую рогулину на длинной рукояти и ткнула туда, где сидел кот. Нет, вредить животному я ни в коем случае не собиралась, только спугнуть и согнать. И у меня получилось.

Только совсем не то, чего я хотела!

Вместо того, чтобы спрыгнуть вниз, кот сиганул вбок, в коротком полете сбивая всё, что было на полке. К счастью, на меня посыпалась небьющаяся мелочевка, а пузатую бутылку он лишь опрокинул, и она осталась опасно лежать на краю.

Уворачиваясь от рогули, кот спрыгнул на прилавок, проехался лапами по счетам.

Я выпустила рукоять и попыталась схватить кота. Куда там!

Он прыгнул на пол, мне же пришлось огибать прилавок, чем кот и воспользовался, чтобы вернуться на безопасные верхние полки.

– Чтоб тебя, – шипела я, ужасаясь учинённому погрому и вновь вооружаясь ругулей, – Сейчас я тебя достану.

За что мне это всё?!

Прыгали мы с котом недолго, зато бодро, так что ругаться я перестала – кончилось дыхание, началась одышка и колики в боку.

Чтоб эта лавка провалилась!

Поймав наконец кота, я крепко прижала его к себе и двинулась к двери с твердым намерением выставить нарушителя вон. И только когда уже схватилась за ручку, обнаружила кое-что необычное. Ничего не чесалось, глаза не слезились. Организм вел себя так, словно в руках у меня был не кот, а… некот.

– Так ты гипоаллергенный, – ахнула я. – Вот это красота.

Впервые в жизни у меня в руках оказался кот, которого можно вволю потискать, не опасаясь последствий.

И уж поверьте, я воспользовалась ситуацией!

– А кто это у нас такой пушистенький? А кто это у нас такой хорошенький? А у кого такие славные лапки? А у кого такой мягкий животик?

Кот смотрел на меня ошалелыми глазами. В целом, я могла его понять. Если тебя только что гоняли по всему помещению, пытаясь выставить за дверь, и вдруг начали активно тискать, приговаривая всякие глупые нежности, тут любой ошалеет.

Однако мнение кота в расчет не принималось. В конце концов, он сам явился в лавку, никто его силком не тащил. Так что пусть выполняет свою кошачью работу, то есть мурлычет, пока его гладят.

Кот оказался тем еще халтурщиком и к работе отнесся без энтузиазма. Вывернулся из рук и со всех ног рванул в мою комнату.

Я поспешила следом и обнаружила его на шкафу, под самым потолком. Ясно, значит, гладиться мы не хотим. Ну ничего, какие наши годы, еще спустится! В отсутствие аллергии погладить кота можно в любой момент, а сейчас следовало убрать беспорядок, оставшийся от погони.

С нижними полками я разобралась быстро, а вот с верхними, по которым преимущественно и скакал этот негодяй, все было куда сложнее. Вчера я наводила порядок в джинсах. Не сказать, что это очень удобно, но уж точно куда проще, чем в пышном воланистом платье. Но не оставлять же все как есть! Я, как могла, подоткнула юбку, поставила стул, взгромоздилась на него и стала расставлять товар. Дверь трынькнула, и от ее тут же раздался удивленный мужской голос:

– Надо же, как у вас сегодня тут красиво!

Я обернулась и увидела… конечно же, инспектора. Он беззастенчиво пялился на мои ноги. И можно было не сомневаться, это его «красиво» относилось вовсе не к чистоте помещения.

– Ой, – пискнула я и стала быстро приводить в порядок одежду.

Да только сделать это стоя на стуле не так просто, особенно если торопишься.

Я пару раз дернула за юбку и… потеряла равновесие.

Стул зашатался, еще чуть-чуть – и грохнусь.

Инспектор среагировал молниеносно. Улыбка исчезла с его лица и сам он исчез. Ну то есть не исчез совсем, а мгновенно рванул к прилавку, одним движением перепрыгнул на мою сторону и успел схватить меня на руки до того, как я грохнулась. Крепко так схватить, качественно. Все произошло слишком быстро. Раз – и вот я уже прижата к сильному, мускулистому телу, а рука этого тела покоится прямо на моей ягодице. И, судя по тому, как хорошо я ее чувствую, одернуть юбку в этом месте я все-таки не успела…

– Эй, отпустите, – робко пискнула я.

Инспектор посмотрел на меня странным долгим взглядом и сказал то, что я меньше всего ожидала услышать:

– Даже не мечтай.

А потом еще крепче прижал меня к себе.

Глава 8

– Вы что себе позволяете? – воскликнула я.

Впрочем, воскликнула – это громко сказано. Настолько тесно придавленная к могучему мужскому торсу, что, кажется, сквозь ткань рубашки ощущались пресловутые кубики, я смогла выдавать только жалкий писк. Настоящего возмущения не получилось.

– Спасти вашу задницу от неприятностей я себе позволяю! – рыкнул он. – Или вы хотели оказаться босиком на полу? В данном случае это крайне неосмотрительно.

– Вот дуреха, чуть не убилась, – поддакнули ему тапочки.

И только теперь до меня дошло: я ведь действительно разулась перед тем, как взгромоздиться на стул. Если бы сейчас шмякнулась… Хм, а я ведь понятия не имею, что бы произошло. Но судя по тому, с каким ужасом мне об этом постоянно говорят, явно ничего хорошего.

– Все, больше не будете дергаться? – спросил инспектор.

– Не буду.

Я вдруг стала на удивление покладистой.

Инспектор смерил меня недоверчивым взглядом, словно сомневался в моём благоразумии, но удерживать на руках дальне не стал, осторожно усадил на стул и предупредил:

– Ноги держите на весу.

И снова я выполнила его приказ без малейших пререканий. Даже юбку поправлять не стала, хотя задралась она выше некуда. Только ну его ко всем чертям собачьим, я прекрасно рассекала по пляжу в купальнике, который прикрывал прямо скажем гораздо меньше, чем воланистое платье.

Инспектор подобрал тапочки, но не протянул мне, как я ожидала, а вдруг опустился передо мной на одно колено.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.