Татьяна Корсакова
Марионеточник

Глава 1

Они выпили весь алкоголь, который привёз из города Стэф. Или правильнее называть его Степаном? Причём шёпотом и с восторженным придыханием! Арес на всякий случай уточнил. Потому что одно дело – планировать сомнительную авантюру с весьма обеспеченным, но ноунеймом, и совсем другое – расследовать дело почти столетней давности с самим Степаном Тучниковым!

– Называйте меня Стэфом, – ответил он, разливая по бокалам остатки вискаря и вина. Затем глянул на притихшую Аграфену и добавил: – И на «ты».

Она пожала тощими плечами.

– На «ты», так на «ты». В конце концов, не такой уж вы… не такой уж ты старый.

– Я вообще не старый, – усмехнулся Стэф, а потом добавил: – Разве что с точки зрения двадцатилетних девиц.

– С точки зрения двадцатилетних девиц ты тоже ещё ничего, – хмыкнула Аграфена.

Вот как у неё получалось общаться со Стэфом так легко, не заискивая и даже не заигрывая? А она не заигрывала. Арес был в этом почти уверен. И этот факт его почему-то радовал.

– Но бородень у тебя – отстой, – продолжила Аграфена, залпом допив вино. – Это типа для конспирации, да?

– Типа того, – усмехнулся Стэф. – Далеко не все такие зоркие, как ты, Феня.

Она снова пожала плечами.

– Суперспособность у меня такая – лица людей запоминать. С младых ногтей за любой личиной вижу реального человека.

– Личина – это фигурально? – поинтересовался Арес.

– И фигурально, и буквально! В детстве кто бы в Деда Мороза не нарядился, какую бы бороду не нацепил, как бы голос не менял, а я всегда знала, что дед не настоящий, что это очередной папенькин знакомый. Даже обидно!

Аграфена осторожно поставила пустой бокал на перила.

– Чего тебе обидно, Аполлинария? – спросил Арес.

Она посмотрела на него с ленивым неодобрением. Злиться в этот благостный момент ей явно не хотелось. Впрочем, как и ему язвить. Как-то само собой получилось, по инерции.

– А того мне обидно, Павлуша, что не было в моем детстве чуда и настоящего Деда Мороза. Все дети как дети, а у меня постоянные сомнения и поиски истины.

– Хочешь сказать: Стэфа ты сразу раскусила?

Аграфена кивнула.

– Около ресторана, что ли, срисовала?

– Именно.

Стэф усмехнулся. И в этой усмешке Аресу снова почудился заговор. Но вечер был прекрасен, вискарь хорош, а компания душевна, и он промолчал. Впрочем, молчал недолго – любопытство взяло своё.

– Вот я одного не могу понять!

Аграфена и Стэф посмотрели на него выжидающе.

– Ты же олигарх, меценат и вообще легенда.

– Спасибо за столь лестную оценку.

– А разве олигархам, меценатам и легендам не положена толпа телохранителей?

– Может быть. – Стэф пожал плечами.

– Так почему ты попёрся в эту глухомань один?

– Я не один. Я с тобой.

– Считаешь, этого достаточно?

– Для той жизни, которой я сейчас живу, вполне.

– Тебя в монастыре эти несколько лет держали? – Арес решил, что обстановка вполне располагающая для расстановки всех точек над «и». – Ты ж пропал со всех радаров! Типа просветлялся и все дела?

– Типа того. Только для просветления монастырь – не обязательная опция. Есть много других интересных мест.

– Например?

– Ну вот хотя бы это! – Стэф кивнул в сторону болота, над которым уже сгущались сумерки. – Очень любопытное место, мне кажется.

– И тебя сюда тянет, потому что тут твои корни? – спросила Аграфена.

Стэф бросил на неё рассеянный взгляд.

– Ты родом из этих мест? – уточнила она.

– Я нет, но мой дед как раз отсюда.

– Тот дед, который Степан? Которому некая Стеша почти сто лет назад написала записку?

– Да.

– Очень романтично! – восхитилась Аграфена и тут же спросила уже совсем другим деловым тоном: – А с чего ты взял, что записка адресована твоему деду? Как ты это понял?

– Ага, хотелось бы конкретики! – поддакнул Арес. – На каком этапе ты решил, что записка предназначалась не какому-то абстрактному Стёпе, а именно твоему деду?

– На каком этапе? – Стэф ненадолго задумался, а потом ответил: – Увидев фляжку, я сразу понял, что это не просто особенная вещь, а моя особенная вещь.

– То есть на аукцион ты пришёл специально за ней? – спросил Арес.

– Нет, на аукцион я пришёл по привычке. Никогда не знаешь, что можно найти на таких мероприятиях.

– Он коллекционер! – сказала Аграфена с такой гордостью, словно Стэф был не просто коллекционером, а как минимум её любимым дядюшкой.

– Коллекционер, – согласился Стэф. – Только коллекция у меня специфическая.

– И как ты понял, что эта фляжка для тебя особенная? – не унимался Арес.

Он до сих пор не мог взять в толк: как умудрился облажаться с предпродажной подготовкой, почему не заглянул внутрь фляги.

– Ну, увидел и как-то понял. А потом взял её в руки и убедился окончательно, – сказал Стэф.

– Ты ж не открывал флягу на аукционе. Я за тобой следил.

– Не открывал. Открыл уже дома.

– И нашёл записку абстрактной Стеши абстрактному Степану?

– Да.

– А дальше? Как ты понял, что они не абстрактные? – Это уже не выдержала Аграфена. Ей тоже было интересно.

– То, что записка важна для меня, я понял почти сразу. А что Стёпа и Стеша не абстрактные, я догадался, когда ты, Арес, назвал место, где нашёл флягу.

– И всю дорогу молчал? – укорил его Арес.

– А должен был сразу же рассказать тебе про особенные вещи? – Стэф глянул на него с ироничной усмешкой. – И ты бы поехал со мной после этого?

– Если бы ты сразу раскрыл своё инкогнито, поехал бы вообще без вопросов!

– Так неинтересно. – Стэф поскрёб бородень.

– А кто она такая, эта Стеша? – спросила Аграфена. Похоже, слушать про людей ей было интереснее, чем про какие-то артефакты. В этом Арес был с ней не согласен, но перебивать не стал, навострил уши. – Она твоя… бабушка?

– Афиногена, ну ты даёшь! – Арес хлопнул себя по коленкам, хотя хотелось хлопнуть её. – Как она могла быть его бабкой, если пропала во время войны?! – Он перевёл взгляд на Стэфа и уточнил: – Она же пропала?

– И что помешало бы ей пропасть после рождения ребёнка? – резонно возразила Аграфена. – Мало ли какие там были обстоятельства!

– Она не моя бабка. – Стэф покачал головой. – Мой дед был женат всего один раз и точно не на ней.

– Тогда кто она такая? – не унималась Аграфена.

– Думается мне, что она была его первой любовью. В сорок первом его не взяли на фронт из-за слишком юного возраста. Мой дед тогда был моложе, чем вы сейчас. Какое-то время он был в подполье, участвовал в диверсии на железной дороге, получил ранение, чудом выжил. Он о ней почти никогда не рассказывал.

– О ком? О Стеше? – спросила Аграфена. Её синие глазюки затуманились то ли от выпитого вина, то ли от нахлынувших сантиментов.

– Да. – Стэф кивнул. – Мне кажется, дед не хотел расстраивать бабушку. Он её очень любил. Но пару раз всё же обмолвился, что жизнь ему спасла девушка по имени Стефания. Была она то ли медсестрой, то ли доктором. Дед не вдавался в подробности, а я был слишком мал, чтобы интересоваться такой древней историей.

– И романтического подтекста не уловил, – сказала Аграфена шёпотом.

Стэф мотнул головой.

– Я даже сейчас не уверен, что романтический подтекст был.

– Но ты ведь навёл справки? Не может быть, чтобы не навёл! – Аграфена посмотрела на него с недоверием.

– Справки навёл, но толком ничего не узнал. Точно известно одно – она не местная. Имя довольно редкое. Я пробил его по здешним архивам. А свидетелей, как вы понимаете, уже практически не осталось. Эта Стеша словно из ниоткуда взялась! Из ниоткуда взялась и в никуда исчезла.

– А где они встретились с твоим дедом? – спросила Аграфена задумчиво. – Ну, где она ему жизнь спасла? Он рассказывал?

Стэф задумался, а потом как-то не слишком уверенно ответил:

– На болоте, наверное. Он с товарищами прятался на болоте от немцев.

– Просто на болоте? – в голосе Аграфены послышалось сомнение. – Знаешь, наше болото не располагает к прогулкам. И никогда не располагало. Местные после захода солнца туда вообще не суются.

– Он говорил про какой-то домик. Охотничий домик на болоте. – Стэф замолчал, нахмурился.

– Уж не тот ли это домик, который ты видел? – спросил Арес.

– Где видел? – встрепенулась Аграфена. – Ты был в домике на болоте?

Стэф покачал головой.

– В реальной жизни нет. Только во сне.

– У тебя ещё и сны вещие! – без тени сарказма в голосе восхитилась Аграфена. Аресу даже стало обидно, что все восторги сегодня вечером достаются исключительно Стэфу.

– До недавнего времени ничего похожего за собой не наблюдал. Так что там с домиком? Есть такой?

– Есть. – Аграфена кивнула. – Но далеко отсюда, в глубине болота.

– И ты там была?

– Нет, но мне про него рассказывали.

– Кто?

Аграфена бросила полный сомнения взгляд на Ареса. Он подмигнул ей ободряюще, и она решилась.

– Марёвки. Про домик на болоте мне рассказали марёвки.

Стэф удивлённо присвистнул и с недоверием в голосе переспросил:

– Марёвки? Маленькие твари, которые так и норовят сожрать твой мозг?

– Мой мозг они сожрать не пытались, – сказала Аграфена обиженно. Обижалась она за марёвок или за себя, было непонятно. – Со мной они вели себя очень даже прилично. Мы подружились. Не сейчас, а раньше, когда я была ещё маленькой. Помнишь, я тебе рассказывала? – Она ткнула Ареса локтем в бок.

– Склерозом пока не страдаю. – Он поморщился, посмотрел на Стэфа. – Агафья их реально видела.

Аграфена фыркнула и залепила ему подзатыльник. Увесистый такой. Видать, сказывались гены папеньки-боксёра.

– В детстве я заблудилась на болоте. – На Ареса она принципиально не смотрела, рассказывала только Стэфу. – Ну, не совсем заблудилась, скорее заигралась. И они меня нашли. Их было двое – мальчик и девочка, лет шести-семи. С виду дети как дети, только босые. Но мне тогда, честно говоря, было по барабану, как они одеты. Мы играли, болтали, а потом они вывели меня сюда.

– Сюда – это куда? – уточнил Стэф. – К Змеиной заводи?

– Да.

– А потом? Ты с ними ещё встречалась?

– Нет.

– Но про домик они тебе рассказать успели?

– И про домик, и про рыбу-Марь, и про угарников.

– Что за угарники? – спросил Арес. – Про угарников ты мне не рассказывала.

– Я тебе, Павлуша, больше вообще ничего не расскажу! – огрызнулась Аграфена.

– Ишь, мстительная какая. Мстительная и обидчивая!

– А ты дурак!

– Хорош, ребята, – осадил их Стэф мягко, но таким тоном, что препираться расхотелось. – Феня, расскажи, что за угарники?

– Персонажи местного фольклора. Фольклор у нас богатый, если вы ещё не заметили. – Аграфена приосанилась, как сказитель, готовый поведать благодарным слушателям удивительную сказку.

– Мы заметили, – заверил её Арес. Ему очень не хотелось, чтобы голос звучал заискивающе, но явно не получилось. Уж больно интересно было узнать про угарников. – Кстати, твои марёвки нами чуть не поужинали.

– Тобой-то, по ходу, точно перекусили! – фыркнула Аграфена. – Стэф, он мозгами всегда был слаб или только в последнее время? Марёвки – они такие. Они мозг едят не буквально, а фигурально…

– Совсем как ты… – огрызнулся Арес.

Стэф отмахнулся от него и спросил у Аграфены:

– Фигурально – это как?

– Фигурально – это значит, что марёвки высасывают из человека воспоминания, эмоции и, наверное, саму душу.

– Ты видела, какие зубищи у этих славных детишек?! – снова не удержался Арес.

– Не видела! Я вообще ничего из того, что ты про них рассказывал, не видела! Нормальные они со мной были! Слышишь ты?

Стэф кинул на Ареса предупреждающий взгляд и задал новый вопрос:

– А как высасывают?

– Ну, как-то! Языки у них очень длинные. Присасываются они этими языками либо к грудной клетке, вот сюда! – Аграфена ткнула себя пальцем в тощую грудь. – Либо сзади к шее.

– А ты откуда знаешь?

– А мне дед Феликс рассказывал. Только я тогда думала, что это просто страшные сказки. Я марёвок из его рассказов со своими болотными друзьями вообще долгое время не соотносила.

– У деда был рубец на груди, – сказал Стэф задумчиво. – Круглый след в области грудины, словно от ожога. Он не любил про него рассказывать. Предпочитал говорить про пулевое ранение и Стешу.

– Хочешь сказать, они его тоже того? – спросил Арес.

– Чего того? – возмутилась Аграфена, словно дед Стэфа был и её дедом. – Если бы его того, то он бы с болота не вышел. А если и вышел, то полным идиотом. Мне так дед Феликс рассказывал. Он одного такого видел.

– Какого такого? Высосанного марёвкой? – спросил Арес.

– Да. Это был партизан… – Аграфена замолчала, а потом вскочила на ноги. – Стэф, это был один из тех мужиков, с которыми твой дед подорвал железную дорогу! Дед Феликс так и сказал тогда: партизан было трое, скрылись они на болоте. Одного, совсем молодого, ранили, и его спасла какая-то… Стеша.

Она замолчала, уставилась на них с изумлением.

– Тебя, похоже, тоже марёвки куснули, – сказал Арес сочувственно. – Ты забыла это все, что ли?

– А зачем мне было это помнить? – Аграфена передёрнула плечами. – Где я, а где партизаны, Павлик? Вот начала вам рассказывать и вспомнила.

– И что с высосанным партизаном? – спросил Стэф. – Что с ним стало?

– Повесили, – сказала Аграфена. – Дед Феликс говорил, что его повесили в назидание остальным. А перед этим пытали. Хотели, чтобы он выдал товарищей. А он не просто их не выдал, а даже слова не вымолвил. И выглядел так… – Она нахмурилась. – Как оболочка без души он выглядел. Так мне дед Феликс рассказывал. И про марёвок он мне примерно тогда же поведал.

– Мой дед не был похож на оболочку без души. – Стэф поскрёб бороду. – Нормальный он был мужик. Очень крепкий и очень здравомыслящий. Не думаю, что его на болоте куснули. Но в тот домик нам обязательно нужно наведаться.

– Ты думаешь, она там? – почти шёпотом спросила Аграфена.

– Кто? – Стэф посмотрел на неё с интересом.

– Стеша. Ты же сказал, что она пропала без вести и что мы будем её искать. Мы будем искать её тело? Не подумайте ничего плохого! – тут же добавила она и бросила на Ареса предупреждающий взгляд. – Я умом не повредилась. Просто болото у нас торфяное, тут есть все условия для… – Она сделала глубокий вдох, а потом решительно продолжила: – Для мумификации.

– Ты сейчас, Афанасия, намекаешь, что мы будем искать на болоте мумии? – спросил Арес.

– Я не намекаю, а выдвигаю версии. – Аграфена расправила плечи. – На болоте пропало очень много людей. Вряд ли есть официальная статистика, но счёт идёт на десятки, если не на сотни. И ни один из пропавших не вернулся.

– Ты же вернулась.

– Я не пропадала! Я ходила гулять! А тебе, Павлентий, про людей явно не особо интересно. Тебе подавай клады да раскопки. Ты ж у нас чёрный копатель!

Из её уст это прозвучало на удивление оскорбительно. Словно Арес был каким-то стервятником, этаким расхитителем могил.

– А ты у нас диванный психолог! Всё знаешь и про людей, и про их мотивы!

– А что про тебя знать? – Аграфена подбоченилась. – У тебя всё на лбу написано!

– Феня, – тихо, но твёрдо оборвал её Стэф, – ничего у него на лбу не написано. Не выдумывай.

Арес посмотрел на него с благодарностью. Вот она, настоящая мужская солидарность!

– Что касается поисков. Предлагаю начать с домика на болоте, а там будет видно.

– Зачем нам эта выдра? – спросил Арес раздражённо. – Ты же видел домик во сне? Доберёмся как-нибудь без посторонних.

– Эта выдра, – процедила Аграфена с ядовитой усмешкой, – не только ориентируется на болоте, но и знакома с местной фауной.

– Это ты марёвок фауной называешь?

– И случись что, только она одна сумеет с ними договориться! – припечатала Аграфена, проигнорировав его вопрос.

– Не факт, – не стал сдаваться Арес. – То, что они не сожрали тебя при первой встрече, ещё ни о чем не говорит. Во-первых, ты могла показаться им слишком тощей и невкусной. Во-вторых, они могли перекусить кем-то до тебя. В-третьих, может они принципиальные монстры, которые не едят детей? А сейчас ты хоть и тощая, но уже не маленькая. Что, если они вообще забыли про ту вашу дружбу?

– Они не забыли, – сказала Аграфена.

– Какая-то необоснованная уверенность. – Арес мотнул головой. – В любом случае, мне не хотелось бы проверять на практике, сколь сильно твоё влияние на местную нечисть.

– Можешь с нами не ходить! – Аграфена демонстративно отвернулась. – Слабакам на болоте не место!

– Ты обещала рассказать, кто такие угарники, – вмешался в их перепалку Стэф. Одной фразы хватило, чтобы накал страстей моментально утих. Топор войны был не зарыт, но на время отложен в сторону.

– Угарники – это нежить, – сказала Аграфена. В её голосе ещё слышалось раздражение, но с одной эмоции на другую она переключалась с поразительной лёгкостью. – Наверное, ещё более опасная, чем марёвки. Угарники живут на торфяниках. Ну, по крайней мере, там их обычно видели. И приходили они именно с той стороны.

– И что они собой представляют? – продолжил допытываться Стэф.

Аграфена задумалась, а потом сказала:

– Сама я их не видела. Мне рассказывал дед Феликс.

– А он видел? – не удержался Арес.

Аграфена проигнорировала его вопрос, смотрела она только на Стэфа.

– Дед Феликс видел их всего один раз. Одного из них. Это… – Аграфена замолчала, подбирая правильные слова. – Это головёшки. Ходячие обгоревшие мертвецы. Очень опасные, беспощадные.

– Откуда они берутся? – поинтересовался Стэф. – Они тоже порождения болота?

– Они порождения пожара. Я не уверена, но, кажется, дед Феликс рассказывал, что угарниками становятся те, кто попал в огненные ловушки на торфяниках. Это такие подземные полости, которые остаются на месте выгоревшего торфа. Иногда их можно обнаружить по поднимающемуся дыму, а иногда они вообще не видны. В них запросто можно провалиться. И тогда всё, конец. Проваливается живой человек, а на поверхность выбирается уже угарник. И ничего человеческого в нем больше нет. Это беспощадные и вечно голодные твари, способные сжечь заживо любое существо. Дед Феликс говорил, что в окрестностях торфяников не водится абсолютно никакой живности. Звери чуют угарников и обходят их стороной. Даже тогда, когда те спят в своих подземных норах.

– Жуть какая! – сказал Арес, а потом вскочил на ноги и посветил фонариком на порог дома. – Что-то мне подсказывает, что вот это они и есть!

Луч фонарика скользнул по выцарапанным на тёмном дереве рисункам. Аграфена встала рядом, посмотрела на порог.

– Ну, все сходится! – продолжил Арес. – Вот марёвки, вот угарники, вот реликтовая змея, чью черепушку мы бережно храним на полке в кладовке, вот чудо-рыба! Осталось узнать, что это за собачки!

Луч фонаря замер на изображении то ли собаки, то ли волка.

– А это они! – зловеще прошептала Аграфена.

– Кто они? – спросил Арес, помимо воли тоже переходя на шёпот.

Ответом ему стал далёкий вой. Хотелось бы сказать, что волчий, но разве волки могут выть так жутко?

– Они, – повторила Аграфена и поёжилась. – Псы Мари.

Её длинные пальцы скользнули по набалдашнику посоха, который ещё совсем недавно был театральным реквизитом. Чешуя на загривке остроухого пса сверкнула зеленью.

– Псы Мари – это тоже её твари.

– Твари Мари… – пробормотал Арес. – Какая прелесть! Они тоже опасны?

– Очень. Они крупнее и опаснее обычных волков. Они живут на болоте, отлично плавают и… – Аграфена замолчала, словно собираясь с духом: – Их невозможно убить.

– Обычными пулями? – тут же поинтересовался Арес. – Они типа оборотни?

– Нет. – Аграфена мотнула головой. – Они не оборотни. Насколько я знаю, их появление никак не связано с полнолунием. Но убить их почти невозможно. В последний раз их видели лет двадцать назад. Они тогда напали на колхозный табун. Лошадей погнали в ночное. Это такой выпас…

– Мы знаем, что такое ночное, – перебил её Арес.

– Так может, ты и расскажешь, что тогда случилось? – Синие глазюки Аграфены гневно сверкнули в свете направленного на неё луча фонарика. – И убери свой дурацкий телефон!

– Прости. – Арес погасил фонарик. – Продолжай.

Ссориться с Аграфеной на самом интересном месте было не с руки. Странно, что он вообще с ней ссорился. Не водилось за ним такого раньше. Наверное, особенности местного воздуха.

– Табун подошёл слишком близко к Змеиной заводи. Пастухи задремали, и несколько лошадей забрели на болото. Их нашли утром. Вернее сказать, их обглоданные скелеты. Какой-то умник в сельсовете решил, что в округе орудует обычная волчья стая. К тому времени болото себя почти никак не проявляло. Люди начали забывать. Кинули клич, пригласили на облаву охотников из города. Среди местных дураков не нашлось. А залётных пытался отговорить дед Феликс, говорил, что псы Мари взяли свою дань и теперь надолго успокоятся. Но кто ж будет слушать выжившего из ума старика? – Аграфена поморщилась, словно от боли, а потом с любопытством посмотрела на Стэфа, спросила: – Ты ничего про это не слышал?

Стэф как-то неопределённо мотнул головой.

– Эту вылазку прозвали волчьей охотой. Вот только в ней охотились не на волков. В ней охотились волки. На болото ушли тринадцать человек, а вернулся один. Тела остальных, то, что от них осталось, собирали целый месяц. Четверых так и не нашли. А выживший рассказывал такие страсти… – Аграфена поёжилась, и Арес едва удержался, чтобы не обнять её за тощие плечи. – Тех волков не брали пули. Не всех, но некоторых. И не потому, что пули обычные, а потому, что волки необычные. – Она снова погладила набалдашник посоха. – Некоторые из них были словно в броне. Так сказал тот человек. Он сказал, что их тела покрывала чешуя, и от этой чешуи отскакивали пули. Он сказал, что люди сами виноваты. Какому охотнику не захочется заполучить такой трофей? Стая не нападала. Волки отходили вглубь болота, словно заманивали. Можно было остановиться, вернуться на исходную, но азарт взял своё. Дед Феликс сказал, что того охотника оставили в живых специально, в назидание. Он был свидетелем. Он должен был донести до остальных предупреждение.

– Какое? – не удержался Арес.

– Никто не должен соваться на болото. Это её территория. И территория эта надёжно охраняется, – очень серьёзно сказала Аграфена. – Вы можете не верить в марёвок и угарников, но вы не сможете проигнорировать двенадцать растерзанных людей. Понимаете?

Арес и Стэф молча кивнули. Аргумент был вполне весомый. Словно в подтверждение слов Аграфены, снова завыли волки. Или не волки, а болотные псы? Псы Мари…

Глава 2

Аграфене постелили в спальне. Арес не преминул сообщить, что это его она согнала с мягкой кровати на пол в передней комнате. Наверное, намекал, что кровать двуспальная и на ней можно поместиться вдвоём. Но Аграфена намёк проигнорировала. Не потому, что была кисейной барышней и опасалась за свою девичью честь. Сказать по правде, ни Стэф, ни Арес не вызывали у неё никаких опасений. Было в них нечто старомодное и благородное. Спальню она оккупировала из вредности. Из-за того одновременно раздражающего и будоражащего чувства, которое вызывал в ней Арес. У Аграфены возникла было мысль предложить ему не маяться на полу, а переночевать в бане, но мысль эту она тут же отвергла, потому что никогда не знаешь, кто или что может постучаться ночью в твою дверь. Здесь, в доме, их охраняют хотя бы нацарапанные на пороге символы. Есть ли такие символы на пороге бани, она не знала и выяснять не хотела. Как не хотела и стать причиной внезапного слабоумия Ареса, если вдруг тот впустит в баню марёвок.

Арес немного поворчал, потом улёгся в спальник и уже через пару минут уснул. У Аграфены не было в этом никаких сомнений. Ей самой спать не хотелось, но и навязываться закрывшемуся в кабинете Стэфу было как-то чересчур. Аграфене было достаточно того, что эти двое приняли её в команду. Оставалось надеяться, что об этой авантюре не прознают родители. Она давно была самостоятельной и финансово независимой барышней, но папенька по-прежнему продолжал считать её своей маленькой неразумной девочкой.

Наверное, Аграфена всё-таки задремала, потому что из тихого и уютного небытия её выдернул непривычный звук. Она села в кровати, помотала головой, прогоняя дремоту и пытаясь понять, что заставило её насторожиться. Кажется, это был едва различимый скрип дверных петель или лёгкие шаги. Или и то и другое сразу.

Стараясь не шуметь, Аграфена сползла с кровати и выглянула из спальни. В доме было темно, но сквозь приоткрытую дверь кабинета в переднюю комнату проникал мутный лунный свет и подсвечивал спящего на полу Ареса. Ареса, судя по ровному дыханию, посторонние звуки не потревожили. А вот Стэфа…

Аграфена выскользнула из спальни, заглянула в кабинет. Стэфа там не было. Диван стоял неразложенный. На письменном столе лежал ворох карт и документов. Аграфена испытала острое желание порыться в чужих тайнах. Она уже почти решилась, но её внимание привлёк донёсшийся с улицы звук. На цыпочках она подошла к окну, осторожно приоткрыла плотные шторы. Образовавшейся щели как раз хватило, чтобы увидеть узкую полоску прибрежных зарослей и стальной блеск подсвеченной луной воды.

На берегу стоял человек. Судя по немалому росту – Стэф. Какое-то время он не двигался, а потом резко замахнулся и швырнул что-то в воду. Аграфена отпрянула от окна за мгновение до того, как он обернулся и, кажется, посмотрел прямо в её сторону. Показалось! Никто не сумел бы разглядеть её в темноте, но лучше бы ей вернуться в свою комнату. У каждого есть право на собственные тайны и странности.

На сей раз входная дверь не издала ни звука. Если бы Аграфена не ждала возвращения Стэфа, то ничего и не услышала бы. Но она ждала, а потому затаила дыхание, когда он по-кошачьи мягко прошёл в кабинет и так же беззвучно затворил за собой дверь. Аграфена снова села и подтянула колени к подбородку. Сон как рукой сняло. Чужие тайны будоражили воображение. Зачем Стэф ходил к заводи? Что бросил в воду?

Протяжный волчий вой заставил её вздрогнуть и, забыв о конспирации, спрыгнуть с кровати и выглянуть в окно. За стеной послышались шаги. Наверное, Стэф тоже решил выяснить, что происходит. Сначала Аграфена увидела только серебристое свечение лунной дорожки, а потом к ровному белому свету прибавилось оранжевое мерцание. В зарослях камыша словно вспыхнули две свечи. Или не свечи?

Из темноты оранжевыми, как языки пламени, глазами за ней наблюдал зверь. Аграфена вцепилась похолодевшими пальцами в подоконник, но от окна не отошла. Ей хотелось видеть! Хотелось доказательств тому, что сама она в глубине души считала всего лишь легендой.

Оранжевые огни мигнули. Ночную тишину снова нарушил низкий звериный вой. На мгновение, всего на долю секунды, Аграфена увидела тёмный силуэт на фоне лунной дорожки. А потом существо оттолкнулось от земли всеми четырьмя лапами, взвилось в воздух и, кажется, растворилось. Впрочем, нет, не растворилось, а ушло под воду. Затаив дыхание, Аграфена ждала, когда на поверхности заводи появится остроухая голова, но этого так и не произошло. Либо существо было способно оставаться под водой поразительно долгое время, либо ей всё примерещилось.

Не примерещилось. А если и примерещилось, то не ей одной…

– Феня, ты не спишь? – послышался из-за стены тихий голос Стэфа.

– Уснёшь тут, – проворчала она и, натянув джинсы и футболку, вышла из спальни. – То воют, то глазюками светят…

Она остановилась на пороге, не решаясь войти в кабинет. Кто знает, в каком виде сейчас олигарх, авантюрист и меценат Степан Тучников, он же Стэф!

– Входи, – послышалось из темноты.

Кабинет залил мягкий свет настольной лампы. Стэф был почти одет. На нем были камуфляжные штаны, а на голый рельефный торс можно и не смотреть. У Ареса, если на то пошло, торс не хуже. Бритая башка, конечно, забита всякой ерундой, но торс точно не хуже. Аграфена решительно переступила порог и уселась на диван.

– Что это было? – спросила громким шёпотом.

– Ты мне скажи.

– Пёс. Это был болотный пёс. Или волк. Очень большой и очень водоплавающий волк.

– Большой водоплавающий волк. – Стэф сел рядом. Пружины дивана тихо скрипнули под его весом. – Занимательная зоология.

– Ты ж его тоже видел? – на всякий случай уточнила Аграфена.

– Видел.

– И как он нырнул и больше не всплыл, тоже видел?

Стэф молча кивнул и поскрёб кудлатую бороду.

– Давно они появились? – спросил он после недолгого молчания.

– Кто? Псы Мари?

Стэф снова кивнул.

– В последний раз их видели во время той самой волчьей охоты. А потом всё: никто их больше не видел и не слышал. Или видел, но не за пределами болота.

– А в этом году псы опять появились?

Аграфена задумалась. Она вспомнила разговор отца с одним из местных охотников. Мужик утверждал, что видел на границе болота огромную желтоглазую тварь. Поверил ли ему папенька, Аграфена не знала. Но подходить близко к болоту родители ей на всякий случай всё равно запретили. А потом в городе поползли слухи. Мол, популяция волков этим летом резко возросла, уже было несколько случаев нападения на домашний скот и нужно срочно принимать меры. Ну, вот такие были разговоры. Из разряда «одна бабка сказала». В общем, ничего серьёзного и требующего немедленного принятия этих самых мер.

– Значит, я прав? Псы снова вышли на охоту? – уточнил Стэф.

– Ну, вроде того. Кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел.

– А когда?

Аграфена задумалась.

– Не знаю. Вроде в начале лета. А что? Это важно?

– Пока не знаю.

Стэф пожал могучими рельефными плечами, по которым явно сходила с ума не одна светская львица. Сколько у него было этих светских львиц? Аграфена попыталась вспомнить хоть одну сплетню и не смогла. Возможно, львиц было не так уж и много. Или Стэф очень хорошо охранял свою личную жизнь. Забавляло и даже слегка волновало другое: вот она, простая деревенская девица, запросто сидит с ним на одном диване, а до этого они выпивали и обсуждали всякие глупости, словно были старыми приятелями. Впрочем, и она сама не так проста. Впрочем, не такая уж она и деревенщина. Впрочем, выпивали они и раньше… Ей захотелось спросить, зачем Стэф посреди ночи выходил из дома, но она не стала. Он бы всё равно не ответил. Или сказал бы неправду. А ей не нужна неправда, ей, как и всем им, хотелось докопаться до истины. И ничего, что истина у каждого своя. В компании всегда веселее. Поэтому Аграфена зевнула и спросила:

– А детишечки наши не приходили?

Стэф перевёл на неё задумчивый взгляд и ответил:

– Марёвки? – Стэф посмотрел на неё задумчиво. – Нет. Ложись спать, Феня. Всё будет хорошо.

Это «всё будет хорошо» прозвучало так твёрдо и ободряюще, что не привыкшая никому доверять Аграфена вдруг поверила: теперь-то уж точно у них всех всё будет хорошо. Хотя бы сегодня ночью.

– Спокойной ночи, – сказала она, встав с дивана.

– Спокойной ночи. – Стэф тоже встал.

– Меня можно не провожать. – Она остановилась на пороге и беспечно помахала ему рукой. – Тут недалеко. Главное – не наступить в темноте на Павлика.

Словно услышав своё имя, Арес заворочался и заворчал во сне. Аграфена усмехнулась и осторожно обошла его по большой дуге, словно и в самом деле могла на него наступить.

На сей раз раздеваться она не стала, так и рухнула на кровать в одежде. Нет, она не боялась и не стеснялась ни Ареса, ни Стэфа, но интуиция подсказывала, что в доме у Змеиной заводи лучше не расслабляться и быть всегда начеку.

Интуиция не подвела. В следующий раз Аграфена проснулась от громкого стука в дверь. Или это её собственное сердце колотилось о ребра с таким гулким грохотом? Ещё не до конца проснувшись, она соскочила с кровати, задела бедром угол комода и зашипела от боли. В узкую щель между неплотно завешенными шторами в спальню проникал мутный свет. Аграфена глянула на часы. Половина пятого. Это уже утро? Или ещё ночь? Затуманенный сном разум вопил, что половина пятого – это ночь и бесцеремонного гостя следует сжечь на костре. Однако тело её уже двигалось к входной двери. По пути оно наткнулось на другое тело, лежащее на полу. Это другое тело тут же взвыло, тихо выругалось и приняло сидячее положение.

– Что? – прохрипел Арес, потирая глаза. – Ты чего пинаешься, Анисья?

Будь Аграфена пободрее, непременно отвесила бы ему пенделя… Громкий стук в дверь повторился, заставив её сердце испуганно затаиться. Из кабинета вышел Стэф. В отличие от них с Аресом, он выглядел бодрым и собранным, словно вообще не ложился спать этой ночью. А может и не ложился.

– Стучат, – сипло прошептала Аграфена.

– Слышу. – Он переступил через длинные ноги Ареса, и тот проворчал, что теперь ему никогда не вырасти большим.

Аграфена тоже переступила и выбежала в сени вслед за Стэфом. Первым делом она посмотрела на выцарапанные на пороге символы. В сумраке сеней их было не видно. Означает ли это, что импровизированная сигнализация от нечисти на сей раз не сработала?

Дверь снова содрогнулась от стука. С той стороны послышался густой бас:

– Эй, открывайте! Сколько мне тут ещё мариноваться?

Аграфена перевела взгляд с порога на Стэфа. Тот не выглядел напуганным, скорее озадаченным.

– Открывай. – В сени, пошатываясь и зевая, вышел Арес. – Это Командор.

– Кто?! – спросила Аграфена изумлённо.

Ей никто не ответил.

Стэф сдёрнул висящий на крючке карабин, а потом распахнул дверь.

Сначала Аграфене показалось, что с той стороны никого нет, а потом с клубами предрассветного тумана в дом вошёл человек в камуфляже. Он был невысок, коренаст и бородат. За спиной у него виднелся походный рюкзак. Невысокостью, коренастостью, бородатостью и басовитостью ранний гость был похож на гнома. Сердитого и деловитого гнома.

– Глухомань, мать вашу! – сказал гном, с грохотом сбросив рюкзак на пол и недобро зыркнув на их ошалевшую компанию. Взгляд его остановился на Аграфене, губы скривились в презрительной ухмылке. – Ещё и баба на корабле…

– Здравствуй, Гимли, – сказала Аграфена с ядовитой вежливостью в голосе.

– Какой ещё Гимли?! – проворчал мужичок, а потом требовательно спросил: – Кто из вас двоих Арес?

– Не надо так кричать, Командор. – Арес выступил вперёд, то ли пытаясь защитить Аграфену, то ли просто убирая её с дороги. – Арес – это я.

– Вот, значит, ты какой! – Мужичок смерил его таким взглядом, словно это Арес едва доходил ему до плеча, а не наоборот. – А ты, значит, босс?! – Во взгляде, направленном на Стэфа, уважение тоже не прослеживалось. Похоже, авторитетов для этого странного человека вообще не существовало. – А баба у нас тут для развлечения или по ещё какой-то нужде?

На Аграфену он больше не смотрел. А вот ей захотелось схватить его за шиворот и встряхнуть. Сил на это у неё точно хватило бы.

– А это ещё что за марёвка-перестарок? – спросила Аграфена, от греха подальше засунув руки в карманы джинсов.

– Марёвка? – Командор Гимли прошил её пронзительным взглядом и осклабился. В верхней челюсти вызывающе сверкнула металлическая коронка. – Значит, баба тоже в теме. Неожиданно. Ну да ладно! – Он хлопнул в ладоши. Звук получился оглушительно громкий. Этот коротышка производил на удивление много шума. – Так и будем стоять в сенях или всё-таки пригласите гостя дорогого в дом?

Арес отступил на шаг, нечаянно задев остолбеневшую Аграфену, и со страдальческим видом посмотрел на Стэфа.

– Я предупреждал, – сказал едва слышно.

Похоже, командор Гимли обладал не только острым языком, но ещё и острым слухом.

– О чем ты там его предупреждал, хлопчик? Я надеюсь, ты сказал своему боссу, что приедет взрослый дядя Командор и наведёт, наконец, порядок в этой богадельне?!

– Хлопчик? – процедил Арес.

– Богадельне? – вскинул бровь Стэф.

– Эй, малышка! – Командор Гимли помахал выглядывающей из-за плеча Ареса Аграфене. – Переведи-ка этим двоим, что явился Командор – решатель всех ихних проблем!

– Явился решатель, – механически повторила Аграфена, а потом расхохоталась. – Решатель всех ваших проблем, хлопчики! – задыхаясь от смеха, прохрипела она. – Очень решительный и грозный решатель!

– Молодец, малышка! Похоже, ты одна тут небезнадёжна! – похвалил её командор Гимли и тут же велел: – А теперь свари-ка мне кофейку! Пол-литра, не меньше! И тогда, может быть, мы с тобой даже подружимся, малышка.

Аграфена могла бы ответить ему что-нибудь язвительное и колкое, но, давиться смехом и одновременно придумывать колкости, было неудобно, поэтому она молча отступила в сторону, пропуская командора Гимли в дом.

– Пол-литра чёрного кофе и семь чайных ложек сахара, малышка! – проревел он уже из передней комнаты. – Семь – моё счастливое число!

Аграфена замерла, раздумывая, как лучше отреагировать.

– Сделай ему, пожалуйста, кофе, – попросил Стэф, взявшись за дверь. – Пусть он помолчит хоть пару минут.

– А ты куда? – спросила Аграфена растерянно.

– А я туда! – Он неопределённо махнул рукой в сторону заводи. – На пару минут…

Дожидаться ответа Стэф не стал, вышел на крыльцо. Аграфена понимающе кивнула ему в спину. Все удобства же во дворе. Ей бы и самой… на пару минут.

Вот только направился Стэф не к хозблоку с «удобствами», а к берегу. Наверное, решил изучить следы ночного зверя. Аграфена шагнула было следом, но вовремя вспомнила, что Стэф не знает о её ночной слежке за ним. Она и сейчас следила. Что уж душой кривить? Командор Гимли пару минут проживёт без кофе, а ей интересно.

У воды туман становился ещё гуще и плотнее. В этом тумане высокая фигура Стэфа теряла очертания и делалась размытой. Аграфена вытянула шею, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Кажется, он присел. Вероятно, разглядывал следы. Потом протянул руку к воде. Раздался всплеск. Стэф выпрямился и сунул руку за пазуху. Аграфена юркнула в полумрак сеней, сделала глубокий вдох и, нацепив на лицо улыбку, вошла в дом.

Глава 3

– Ну что, не ждали дядю Командора так скоро? – Командор придвинул к столу дубовый стул, водрузил на него своё на удивление компактное тело. Сколько в нем было роста? Сантиметров сто шестьдесят? Точно не больше! – Чего уставился, хлопчик?! Никогда раньше не видел настоящих мужиков?

– Таких не видел, – ответил Арес с простодушной искренностью.

Чего греха таить, не таким он себе представлял грозного модератора одного из самых закрытых и загадочных сообществ Сети. Бас, больше похожий на бычий рёв, подходил мужику размером со Стэфа, но никак не этому коротышке.

– Вам повезло! – Командора нисколько не смутил сарказм в его голосе. – В моем плотном графике выдалось несколько свободных деньков, и я решил развеяться, а заодно присмотреть за вами, несмышлёныши. Этот-то твой, – он указал подбородком в сторону приоткрытой двери, – точно кредитоспособный? Потому что за идею я уже давно не работаю. Я работаю исключительно за звонкую монету.

Арес молчал, разглядывал Командора ошалелым взглядом и пытался понять, шутит тот или говорит серьёзно.

– А малышка куда подевалась? – Командор поёрзал на стуле, покрутил по сторонам лысой башкой и продолжил доверительным шёпотом: – Симпатичная бабёнка. Как по мне, слишком тощая, но зато явно с характером. Твоя?

– Моя, – сказал Арес неожиданно для самого себя. – И хватит называть её малышкой.

Командор многозначительно хмыкнул, а потом осклабился.

– Устроили тут скаутский лагерь! Сидят, понимаешь, в тепле да в добре! Никакой походной романтики! Эх, – он вздохнул, а потом продолжил: – Измельчал наш брат…

Он хотел сказать что-то ещё, но в комнату вошла Аграфена. Командор тут же расплылся в широкой и вполне искренней ухмылке.

– Что с кофе, малышка?

– Будет тебе кофе, Гимли!

А Аграфена молодец! Боевая девица! За словом в карман не лезет и лупит Командора по рогам с ноги!

– И пожрать чё-нить сваргань! Полдня во рту маковой росинки не было! А я, когда голодный, очень злой и на язык несдержанный.

Аграфена многозначительно посмотрела на Ареса. Тот едва заметно пожал плечами, мол, сам в шоке, малышка!

В холодильнике нашлись остатки вчерашнего шашлыка. Аграфена сгрузила их на тарелку, сунула в микроволновку, запустила кофемашину, принялась нарезать хлеб и сыр. Получалось у неё на удивление споро и ловко, как у домохозяйки с многолетним стажем. Командор наблюдал за ней с отеческим умилением, подперев щеку внушительного вида кулаком.

Когда импровизированный завтрак был готов, явился Стэф.

– А руки кто будет мыть, хлопчики? – строго спросила Аграфена, буравя взглядом исключительно Командора.

Командор страдальчески вздохнул, сполз со стула и направился к выходу. Арес вышел следом, по пути вопросительно посмотрев на Стэфа. Стэф усмехнулся и пожал плечами. Похоже, общество Командора его не особо раздражало.

Умылись быстро. Арес, как цивилизованный человек, в душевой. Командор предпочёл ледяную колодезную воду, всем видом демонстрируя своё отношение к никчёмности и неприспособленности подрастающего поколения к тяготам походной жизни. Хорошо хоть молчал. Слушать нравоучения у Ареса не было никакого желания.

Когда они вернулись в дом, Стэф и Аграфена уже сидели за столом и вполголоса переговаривались. Вид у Стэфа был одновременно задумчивый и растерянный. Неужели эффектное появление Командора всё-таки выбило его из седла? Или дело в чём-то другом?

Не обращая внимания на остальных, Командор навалил себе мяса, придвинул поближе блюдо с нарезанными Аграфеной фермерскими помидорами, проигнорировав нож, отломил внушительный кусок хлеба и удовлетворённо вздохнул.

Какое-то время ели молча. Первой не выдержала Аграфена.

– Это кто вообще такой? – спросила она, переводя взгляд с Ареса на Стэфа. На Командора она принципиально не смотрела.

– Это ты про меня, малышка? Уж больно ты дерзкая! – Командор многозначительно пошевелил кустистыми бровями. – Но я тебя прощаю! Испытываю, понимаешь ли, слабость к слабому полу. – Он осклабился. Хищно сверкнула железная фикса.

Аграфена поморщилась.

– Это наш проводник, – ответил Стэф и впился зубами в хрусткий фермерский огурчик.

– Из местных? – Аграфена удостоила-таки Командора недоверчивым взглядом.

– Из столичных, малышка! – Он приосанился. – Профессионал экстра-класса! Кто угодно подтвердит!

Аграфена перевела взгляд на Ареса. Тот скрестил руки на груди, словно пытался отгородиться от происходящего.

– Я его нанял. – Стэф потянулся за вторым огурцом.

– Поправочка! – Командор поднял вверх указательный палец. – Это не ты меня нанял, хлопчик! Это я согласился поучаствовать в вашей экспедиции.

– Твоё участие отменится, если ты ещё хоть раз назовёшь меня хлопчиком. – Стэф говорил совершенно спокойно, с лёгкой светской улыбкой, но было очевидно, что он не шутит.

– А меня малышкой! – тут же встряла Аграфена.

– И как мне следует тебя называть? – спросил Командор. И ведь тоже совершенно серьёзно спросил, без всяких кривляний.

– Можешь называть меня Стэфом.

– Договорились! Приятно познакомиться, Стэф! – Командор протянул ему лапу для рукопожатия и хитро подмигнул Аграфене. – А ты, малышка, извиняй! Платит мне он, а не ты. Но имя своё на всякий случай озвучь. Вдруг запомню.

– Ты не запомнишь, – сказал Арес с мстительной усмешкой.

– Меня зовут Аграфена! – Она бросила на Командора полный ярости взгляд. – И если попытаешься коверкать моё имя, получишь в морду!

– Ух ты! – искренне восхитился Командор.

– У неё папенька боксёр. Так что она не шутит, – предупредил его Арес.

– Спасибо за предупреждение! – Командор хлопнул ладонями по столу, а потом спросил: – Так как насчёт кофе, малышка!

Аграфена молча кивнула на кофемашину.

– Намёк понял. – Командор выбрался из-за стола. – Папенька боксёр научил свою малышку хуку с левой, но не научил гостеприимству.

– Я тут, между прочим, тоже в гостях, – буркнула Аграфена.

Пить кофе всей честной компанией вышли на свежий воздух. С дымящимися чашками в руках уселись в забытые с вечера кресла. Аресу кресла не хватило, и он притащил из дома видавший виды табурет.

– Ну, так какой у нас план? – спросил Командор, вглядываясь в наползающий от воды туман.

– Ты собирался рассказать нам, что узнал от Феликса Фишера. – Стэф скосил на него взгляд.

– От деда Феликса? – изумилась Аграфена. – Он?! Откуда он вообще может знать деда Феликса?

– А вот могу! – Командор сделал большой глоток кофе. – Прикольный был старикан! Много интересного рассказал! Жаль, что помер. – Он вздохнул вполне искренне.

– Ты обещал видеодоказательство, – напомнил Стэф.

– Обещал – предоставлю! А пока могу просто рассказать. Для затравки, так сказать. Чтобы вы понимали, что я не брехло.

– То есть дед Феликс рассказывал тебе свои истории? – в голосе Аграфены звучало ревнивое недоверие.

– Так и было, малышка.

– А почему?

– Может быть, потому, что я его слушал? Вот скажи, много ли сейчас желающих выслушивать стариковские байки? Можешь не отвечать. Не много! А я умею слушать. И умею задавать правильные вопросы.

– Почему дед Феликс? – спросила Аграфена. – Почему ты задавал вопросы именно ему? И какие вопросы ты ему вообще задавал?

– Разные, малышка! Я задавал ему много разных вопросов. Так уж вышло, что ко мне попала одна весьма занимательная карта. Сказать какой местности или сама догадаешься?

– Уже догадалась, – буркнула Аграфена.

– А к той карте прилагалась история о пропавшей в тутошнем болоте роте СС. Внезапно пропавшей, можно сказать, на ровном месте. Подобные истории, как вы понимаете, входят в сферу моих интересов. И я начал копать. Из свидетелей тех событий в живых остался только один. Этот ваш дед.

– Каких событий? – спросил Арес.

– Таинственного исчезновения роты СС. Ну так я рассказываю?

Командор посмотрел на Стэфа, только в нём одном признавая вожака.

– Будь добр. – Голос Стэфа звучал ровно, но на лице его было то растерянно-тревожное выражение, которое Арес заприметил ещё до завтрака.

Командор начал издалека.

– Партизанское движение в этих краях было не слишком активное. Даже странно. Близость леса и болота, по идее, располагали… Ан нет! Диверсии время от времени случались, но ничего масштабного не было. Однако же целая рота СС дислоцировалась именно в этой болотной глуши. За каким-то чёртом они же здесь оставались? Вот такой вопрос я себя задал. Сначала себе, а потом Феликсу Фишеру, единственному выжившему свидетелю. К слову, чудом выжившему. Но об этом позже! – Командор театрально взмахнул рукой. – Во время войны Феликс Фишер был ещё совсем мальчишкой и служил писарчуком у некоего Герхарда фон Лангера. Прошу заметить, что сам фон Лангер не был военным, но имел огромное влияние на командира роты штурмбанфюрера Эрвина Бартманна.

– Расскажи уже что-нибудь, чего мы не знаем, – сказал Арес и скосил взгляд на Аграфену. Она сидела с задумчивым видом, совершенно забыв про остывший кофе. – Пока ничего нового.

– Ох уж эта нетерпеливая молодёжь, – вздохнул Командор. – Вижу, ты знаешь и о существовании роты СС, и о том, что фон Лангер занимался здесь какими-то мутными делишками. Наверняка, ты даже подозреваешь, что он был связан с Аненербе.

– Аненербе?! – изумилась Аграфена.

– И об исчезновении этой самой роты ты тоже наверняка кое-что слышал. Но готов биться об заклад, ты не знаешь, при каких обстоятельствах всё это случилось. – Командор вперил в Ареса одновременно насмешливый и изучающий взгляд.

Сдаваться Арес не собирался, потому ответил:

– Я могу предположить, что рота пропала в ходе карательной операции.

– Тепло. – Командор усмехнулся. – А кого собирались карать? Сравни-ка силы действия и противодействия. Разве стоит единичная диверсия подобной реакции?

– Они могли не знать реального масштаба. – На помощь Аресу неожиданно пришла Аграфена. – Они могли предполагать, что в районе действует большой партизанский отряд.

– Они знали реальный масштаб. Уверяю тебя, малышка. – Командор улыбнулся ей вполне миролюбиво. – И на болоте они искали не кучку партизан.

– А что? – спросила Аграфена.

– Шамбалу, – хмыкнул Арес. – Или что-то в этом роде!

– В точку! – Командор похлопал его по плечу. – Не зря ты казался мне самым толковым в нашей тусовке.

Арес поморщился. Похвала из уст Командора получилась какая-то сомнительная.

– Возможно, не Шамбалу, но нечто похожее, – продолжил Командор. – Нечто паранормальное. Выходящее, так сказать, за общепринятые границы. И для этих поисков им был необходим кто?

Командор обвёл их требовательным взглядом, словно он был профессором, читающим занимательную лекцию, а они его нерадивыми студентами. Наверное, остальные тоже это заметили, потому что Командору никто не ответил, хоть ответ и был очевиден.

– Правильно! – Он усмехнулся. – Для этих целей им был необходим кто-то, кто не только хорошо знал болото, но и был в курсе всех местных тайн. Фон Лангеру был нужен проводник. Или, если быть точнее, проводница. Знаешь, что было дальше, Арес? Знаешь, кого он выбрал?

– Старуху? – Арес, сам того не желая, всё-таки включился в эту игру. – Он выбрал старуху, которая жила здесь, в доме у Змеиной заводи?

– Тепло. – Командор кивнул. – Тепло, но мимо! Он не тронул старуху. Он забрал одну из её внучек. И вот тут начинается самое интересное! Девчонка была не местная. Она вместе с младшей сестрой пережидала у бабуси тяготы войны. Это если в общих чертах.

– Как её звали? – спросил Стэф. Голос его по-прежнему звучал ровно, но Арес уже научился разбираться в оттенках этого спокойствия.

– Старуху? Местные звали её бабой Марфой.

– Внучку.

– Стефания. Старшую из девчонок звали Стефанией. Младшую, кажется, Катей.

– Стефания – это же Стеша, – сказала Аграфена шёпотом. – Получается, это была её записка?

– Что за записка? – Тут же насторожился Командор.

– Потом расскажем, не отвлекайся! – Аресу вдруг показалось, что на лице Стэфа мелькнуло сомнение.

– Договорились. – Командор не стал артачиться. – Девчонку звали Стефанией. Было ей годков этак двадцать. Прошу заметить: никакого отношения к болоту она не имела. Всю жизнь прожила в городе, училась на врача, но доучиться не успела из-за начавшейся войны. И вот вместо того, чтобы взять в проводники старуху, которая знает болото как свои пять пальцев, фон Лангер берет Стефанию. Стефанию, значит, в проводники, а бабку с малой – в заложники. Ну, чтобы девчонка была покладистее и не дурила.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Аграфена.

– От Фишера. Всё случившееся он видел собственными глазами. И, кстати, Фишер был уверен, что его бывший босс не ошибся в выборе проводника, что ему была нужна именно Стефания. Фишер называл её ласково Стешей. Редкое имечко, да? Конечно, не такое редкое, как твоё, малышка, – Командор подмигнул Аграфене, – но тоже ничего.

– И что с ней стало? – спросила Аграфена, бросив быстрый взгляд на Стэфа. – Что стало со Стешей?

Командор пожал плечами.

– Она исчезла. Да не одна, а вместе с фон Лангером и ротой эсэсовцев. Из той экспедиции никто не вернулся. Из болота вышел только один человек.

– Кто? – механическим голосом спросил Стэф.

– Хлопчик из местных. Один из диверсантов. Фишер называл его фамилию, но я так сходу не припомню.

– Тучников, – делано равнодушно сказал Стэф. – Того парня звали Степан Тучников.

Командор кивнул.

– Да, парня звали Степан Тучников. И знаете что, хлопчики?! У меня вдруг возникло странное чувство дежавю! – Он пристально всмотрелся в Стэфа, а потом хлопнул себя ладонью по лысой макушке. – Твою ж мать! Вон оно как! А я все думаю, на кого ты похож! А ты на него похож! Сбрить бы бороду да причесать – и вылитый! Ты же тот самый Тучников, да?!

Стэф молча кивнул. Арес напрягся в ожидании расспросов, которые должны были последовать после этого «чудесного» разоблачения, но Командор лишь удовлетворённо кивнул.

– Вот и сложилась картинка. Ты внук того пацана, а по совместительству ещё и чёртов олигарх. Ок! Твои мотивы мне понятны, я их уважаю.

– Спасибо, – сказал Стэф. – А теперь расскажи всё, что знаешь про ту экспедицию и про… Стефанию.

– Хлопчи… – Командор запнулся, а потом продолжил: – Твой дед оказался единственным человеком, вышедшим в тот день из болота живым.

– А дед Феликс? – спросила Аграфена. – Феликс Фишер ведь тоже выжил!

– Он выжил, потому что не был на болоте. Он занимался тем, что сейчас назвали бы освобождением заложников. К тому времени немецкий мальчик Фишер подружился с деревенским дурачком Серафимом. А Серафим, в свою очередь, был на короткой ноге с бабой Марфой. Сечёте?

– И деревенский дурачок Серафим сумел вырвать бабу Марфу из рук карателей? – Аграфена недоверчиво покачала головой. – Звучит несколько фантастично.

– Насколько я понял из рассказов Фишера: Марфа и сама была бабка не промах, но Серафим ей помог. Это неоспоримый факт! Неоспоримым остаётся и ещё один факт: Фон Лангер приказал своим людям убить старуху и её младшую внучку, если экспедиция не вернётся в указанный срок. Я так понимаю, в назидание старшей внучке.

– И как же они спаслись? – спросила Аграфена. – Они ведь спаслись?

– Старуха с малой? Да, спаслись. Но дальше, уж извиняйте, никаких фактов, только домыслы и догадки. Так что, рассказать вам сказочку?

– Рассказывай. Всегда любила сказки, – пробормотала Аграфена.

– Это хорошо, – сказал Командор с неожиданным одобрением в голосе. – Старуху и девочку спас не Серафим, а, как бы поделикатнее выразиться? – Он ненадолго задумался. – Скажем так: их спасли силы природы. Фишер рассказывал, что природа в тот день сломалась: якобы день превратился в ночь. Лично я думаю, что в тот день случилось солнечное затмение. Как бы то ни было, но день превратился в ночь… И в ночи этой творился настоящий ужас. Из воды… Вон оттуда! – Командор махнул рукой в сторону заводи. – Выползла огромная змея. – Он усмехнулся, словно ему и самому было неловко рассказывать подобные истории, и продолжил: – Я предупреждал. Предвосхищая ваши вопросы: змею видел Фишер. Или думал, что видел. Возможно, ему всё это просто мерещилось из-за вечного стресса. А ещё он видел птиц.

– Ещё и птицы… – пробормотал Арес.

– Совы. Фишер утверждал, что это были совы.

– Совы посреди дня? – усомнилась Аграфена.

– Помним, что день превратился в ночь. Так что всё логично. Фишер был уверен, что змею позвала старуха, а сов – девчонка.

– Как именно они их позвали? – не унималась Аграфена.

– А я почём знаю? Фишер как-то это понял. У девочки при себе всегда была игрушка – деревянная сова. Кажется, это был подарок Серафима.

– И лишь на этом основании Феликс Фишер сделал такие грандиозные выводы? – спросил Арес. Он всё ждал, когда Аграфена вспылит и вступится за своего далёкого предка. Но Аграфена проявила чудеса выдержки.

– Понятия не имею, на основании чего он делал выводы. – Командор пожал плечами. – Происходящее он толком не видел, только последствия. И последствия эти были ужасные. Когда свет снова включили, из полудюжины немцев в живых не осталось никого. Троих потом нашли в воде. Выглядели они так, словно в их телах не осталось ни одной целой косточки. Помним про гигантскую змею, которая, якобы, выбралась на берег из заводи. Помним, что заводь почему-то называется Змеиной.

– А что стало с остальными? – спросил Стэф.

– Остальных растерзали совы. И я даже не знаю, чья смерть была мучительнее. Целыми и невредимыми после этого местечкового апокалипсиса остались лишь трое: старуха, девчонка и Фишер.

– Сколько ей было? – вдруг спросила Аграфена.

– Девчонке? Лет пять-шесть, наверное. Я точно не знаю. Фишер сказал, что она была ещё совсем маленькой.

– А что стало с Серафимом? – Аграфена поёжилась, словно это она сама только что стала свидетельницей кровавой расправы. – Странно, что дед Фишер ничего подобного мне не рассказывал.

– А должен был? – Командор посмотрел на неё с удивлением. – Послушай, малышка, я уж не знаю, какие отношения связывали тебя со стариком, но даже такому прожжённому цинику, как я, понятно, что эта история не годится для детских ушей.

Аграфена молча кивнула, наверное, соглашаясь с его доводами. А Командор продолжил:

– Серафим ушёл на болото. Ещё до того, как случился апокалипсис.

– Он ушёл спасать Стешу? – спросила Аграфена.

– Без понятия. Одного человека он точно спас, но не Стешу.

– А кого? – Стэф всматривался в уползающий обратно на болото туман.

– Твоего деда. Вытащил его из болотного домика, вывел из трясины. А сам пропал. Твой дед был ранен и слишком слаб, чтобы адекватно оценивать случившееся. Кажется, он даже не помнил, что тогда на самом деле произошло. Или не захотел рассказывать. Я так понимаю, ты тоже не в курсе той истории?

Стэф кивнул.

– Но что-то ты точно знаешь, коли решился на эту экспедицию. – Командор сощурился, а потом спросил: – Про марёвок слыхали?

– Слыхали. – Стэф бросил предупреждающий взгляд на Ареса. Молчи, мол, не болтай лишнего.

– Ну, тогда вы в курсе, что эти твари смертельно опасны. Феликс Фишер был уверен, что твой дед столкнулся с ними на болоте, но чудом выжил.

– Что было дальше? – в голосе Стэфа отчётливо слышалось нетерпение. – Что стало со Стешей и Серафимом?

– А не знаю. – Командор пожал плечами. – Они не вышли из болота ни в тот день, ни в последующие. Смею предположить, что они погибли. Девчонка могла воодушевиться примером Сусанина или Зои Космодемьянской… – Он вскинул чёрные цыганские глаза на Аграфену и спросил: – Ты хоть знаешь, кто такие Сусанин и Космодемьянская, малышка?

– Представь себе, знаю!

– Молодец! – похвалил Командор.

– Ты думаешь, Стеша сознательно завела немцев в трясину? – спросил Стэф. – Пожертвовала собственной жизнью ради уничтожения роты СС?

– Я думаю, это вполне рабочая версия.

– Не сходится! – неожиданно уверенно заявила Аграфена.

– Что не сходится, малышка? – Командор бросил на неё удивлённый взгляд.

– Ты сам сказал: Стеша знала, что её родных убьют, если немцы не вернутся с болота. И бабушку, и маленькую сестру. Обеих!

– И?.. – Командор приподнял кустистую бровь.

– Она бы ни за что с ними так не поступила!

– Откуда тебе знать?

– Я уверена! – Аграфена скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла. – Будь я на её месте, из шкуры бы вылезла, но не допустила, чтобы моим родным причинили боль!

– Уважаю, – похвалил Командор. – Но это ты. А та девчонка могла думать иначе. Возможно, она понимала, что спасения не будет ни при каком раскладе.

– Или знала, что бабка справится со своими охранниками, – вклинился в их перепалку Арес. – Я так понимаю, мы допускаем, что бабка обладала некоторыми паранормальными способностями?

– Ведьмой она была! Чего уж политесы разводить?! – сказал Командор со странной уверенностью в голосе. – А теперь давайте представим, что наша славная девочка Стеша, студентка, комсомолка и отличница, знала: бабка и сама не пропадёт, и сеструху её в обиду не даст! Представили? – Он обвёл их требовательным взглядом, и они синхронно кивнули в ответ. – Тогда её жертвенность становится вполне понятной.

– Нет, – сказал Стэф тихо, но твёрдо. – Ничего не понятно. Если бабка была так сильна, если именно она была ведьмой, то почему фон Лангер выбрал не её, а Стешу?

– А я спросил! – Командор расплылся в самодовольной ухмылке. – Именно этот вопрос я и задал Фишеру. И знаете, что он мне сказал? Он сказал, что Марь сама решает, кому себя явить. И вот тут я впал в ступор, потому что не понимаю, что есть Марь. На моей карте так называется болото, но чуйка подсказывает, что всё гораздо сложнее и масштабнее. Как думаете, мы можем поставить знак равенства между Марью и Шамбалой? – Он хитро сощурился.

– Мы можем допустить такую возможность, – ответил ему Стэф. – В этом мире полно неизведанных и очень странных мест.

– Тебе виднее. – В голосе Командора послышалось уважение, а Арес вдруг подумал, что сам он о жизни Стэфа не знает ровным счётом ничего. Кроме, разве что общеизвестного факта: олигарх Тучников является основателем чудо-города за полярным кругом.

– Так что с ней стало? – не выдержала Аграфена. – Нет вообще никаких сведений о её судьбе?

– Нет. – Командор покачал лысой башкой.

– А Серафим? Про Серафима ты что-нибудь знаешь?

– Нет. Он тоже пропал без вести. Ушёл выручать Стешу и не вернулся. Но было множество свидетельств тому, что в день их исчезновения на болоте творился сущий кошмар. Солнечное затмение и всё такое… Вы же помните? Мало того, на болоте случился такой пожар, которого местные никогда раньше не видели. Торфяники полыхали несколько месяцев, а гарью в окрестных деревнях воняло больше года. Никто, находясь в здравом уме и трезвой памяти, не решался приближаться к болоту. Фрицы, кстати, тоже. Не было никакого расследования. Никакой повторной экспедиции. Никого не покарали в назидание. Про ту роту СС забыли, словно её и не было.

– Что стало со старухой и девочкой? – спросил Стэф и посмотрел на дом.

– Какое-то время они жили здесь, у Змеиной заводи. Фишер считал, что баба Марфа до последнего надеялась, что её старшая внучка вернётся.

– Не вернулась, – сказала Аграфена с тихой грустью.

– Не вернулась. – Развёл руками Командор.

– И долго они тут жили? – Стэф снова обернулся на дом.

– Довольно долго. Малая росла умненькая, красивенькая. Ходила в школу в Марьино, но в гости к себе никого не водила. Наверное, бабка не разрешала. А потом они просто исчезли. В деревне решили, что уехали в город. В общем, затерялся след.

– Но за домом до сих пор кто-то присматривает, – сказал Стэф задумчиво.

– Может, потомки? Или какие-нибудь дальние родственники? – предположил Командор. Он тоже обернулся, посмотрел на дом. – Избушка весьма недурственная. Вполне себе дачный вариант, но близость болота всё портит. – Он замолчал, уставился на них, спросил, сощурившись: – Так я не понял, ребятки! Вы-то сами что в домике делаете? Или кто-то из вас того… потомок?

– Мы не потомки, – ответил Арес за всех сразу.

– Но кто-то определённо чей-то потомок. – Командор вперил взгляд в Аграфену, а потом велел: – Колись, малышка, ты чьих будешь? Деда Фишера внучка?

– Деда Серафима. – Аграфена передёрнула плечами. – И не внучка, а как там? Внучатая племянница. Он был родным братом моей прабабки.

– Ясно, седьмая вода на киселе, – резюмировал Командор. – Но интерес твой к этой истории мне понятен. С тобой, – он перевёл взгляд на Ареса, – тоже всё ясно. Рано или поздно ты бы вляпался во что-то подобное.

– Почему? – опередила Ареса Аграфена.

– А разве по нему не видно? Он же романтик! Романтик и авантюрист, совсем как я в молодости. – Командор расплылся в сентиментальной ухмылке.

– Да вы прям родственные души, – фыркнула Аграфена, но не зло, а как-то даже одобрительно.

– Ну что? – Командор вдруг враз посерьёзнел. Смотрел он только на Стэфа. – Удовлетворил я твоё любопытство, Степан?

Стэф кивнул и ответил:

– Если подкрепишь свои слова видеозаписью, будет вообще отлично.

– А дальше? – Лицо Командора сделалось напряжённым.

– А дальше всё. Мы тебе очень признательны за помощь. Назови номер счёта. Или, если тебе так удобнее, могу рассчитаться наличкой.

– То есть мавр сделал своё дело, мавр может уходить? – Голос Командора звучал ровно. – Дальше вы в моих услугах не нуждаетесь? Дальше на болото попрётесь без меня?

– Мы пока вообще не планируем переться на болото, – рассеянно отозвался Стэф. Было видно, что думает он о чём-то своём.

– Ну, как скажете, ребятки! – Командор одним махом допил кофе, встал из кресла. – Но хоть до вечера у себя перекантоваться разрешите? Я к вам сюда через полстраны ехал!

Арес чуть было не сказал, что мог и не ехать, но решил промолчать. Не он затеял эту экспедицию, не ему и решать.

– Конечно! Чувствуй себя как дома, – сказал Стэф, тоже поднимаясь из кресла.

Глава 4

Туман уполз обратно в болото ближе к восьми утра. Над Марьино уже вовсю светило яркое солнце, но на Змеиной заводи было сумрачно. Аграфена думала об этом феномене, пока собиралась домой. На этот день у неё имелись определённые планы. Ни Стэф, ни Арес в присутствии Командора явно не станут делать ничего серьёзного. Значит, её услуги проводника им сегодня не понадобятся, и увидится с ними снова она только завтра утром. Сказать по правде, Аграфене хотелось бы остаться в доме у заводи ещё на одну ночь. Не то чтобы ей была так уж приятна компания этих двоих. Особенно Ареса! Но Стэф определённо или что-то скрывал, или что-то задумал. Возможно, в дальнейшем он посвятит их с Аресом в свои планы, но Аграфене хотелось знать заранее.

Пока она ровным счётом ничего не понимала. Если мотив Ареса казался ей простым и незатейливым – чёрный копатель, что с него взять?! – то интерес Стэфа явно не был связан с материальными благами. Он настолько сентиментален, что решил пройтись по местам боевой славы своего деда? Или настолько наивен, что решил найти в трясине тело этой несчастной девочки Стеши? Или в самом деле верит, что в центре болота может быть вход в иное измерение?

Себя Аграфена считала человеком приземлённым и здравомыслящим. Марёвки ещё как-то вписывались в картину её мира, а вот Шамбала и третье измерение – нет. Наверное, придётся довериться Стэфу и молить бога, чтобы её не сочли бесполезной и не вышвырнули за борт, как Командора. На случай отказа у неё имелся ещё один козырь в рукаве, но достать его она собиралась в самом крайнем случае, а пока просто подошла к Стэфу, тронула за рукав и, требовательно заглянув ему в глаза, спросила:

– Стэф, вы же меня не турнёте?

– Не турнём, Феня.

Его улыбка была вполне искренней, но во взгляде мелькнула тень сомнения. Очевидно, он нуждался в её помощи, но не хотел втягивать в неприятности.

– Я уже большая девочка, – очень серьёзно сказала Аграфена. – И я умею за себя постоять.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. – Стэф усмехнулся. – Но мне не хотелось бы испытывать на своей челюсти крепость удара твоего отца.

Аграфена смерила его оценивающим взглядом.

– Ты выдюжишь! Я в тебя верю!

На том и разошлись. Садясь в седло своего байка, Аграфена ещё думала, а не перегнула ли палку, но как только мотоцикл сорвался с места, все сомнения вылетели из головы. Впереди её ждал насыщенный событиями и впечатлениями день. Впрочем, любой из её дней был таким!

По пути к себе домой Аграфена заскочила к родителям. На её счастье, отец уехал по делам в город, а мама с детства уважала её личное пространство и не лезла с расспросами. На сей раз вопросы были у самой Аграфены.

– Ма, – сказала она, устраиваясь на кухне с большой чашкой кофе, – а что мы знаем про Серафима?

– Про Серафима? – Мама, всё это время возившаяся у плиты, обернулась.

– Ну, про твоего двоюродного деда. Какой он был? Чем занимался? Куда подевался?

– Я не знаю, Феня. – Мама покачала головой. – Я его никогда не видела, а бабушка про него почти ничего не рассказывала.

– Совсем-совсем ничего? – Аграфена придвинула к себе блюдо с пирожками. Повезло ей с конституцией: можно есть пирожки без вреда для фигуры! – Может, остались какие-то семейные фото?

– Были фото. – Мама нахмурилась припоминая. – Но вскоре после войны случился пожар. Бабушкин дом сгорел, а вместе с ним все документы и фотографии. А почему ты спрашиваешь?

– Вспомнила рассказы деда Феликса о нём, – уклончиво ответила Аграфена. – Они же были друзьями, да?

– По крайней мере, дед Феликс так считал. А мне кажется, у них не было возможности подружиться по-настоящему. Они были слишком мало знакомы. Серафим пропал без вести в сорок третьем. Деда Феликса посадили в сорок четвёртом…

– Он долго сидел? – спросил Аграфена.

– Дед Феликс? – Мама задумалась. – Я не знаю. Бабушка что-то такое говорила, что-то про то, что он легко отделался, что выпустили его довольно быстро, но я была маленькая и ничего не помню, а сам он не любил вспоминать те времена.

– А почему он не уехал? Почему не вернулся в Германию? Он ведь так и не женился. Жил тут совсем один.

– Ну, не один. У него были близкие люди. В доме у Змеиной заводи он был частым гостем.

– В доме у Змеиной заводи? А что он там делал? К кому ходил?

– К женщине, которая там жила. Кажется, её звали баба Маня.

– Марфа, – поправила Аграфена и испугалась, что теперь уже мама начнёт задавать вопросы, но мама лишь согласно кивнула.

– Да, точно, баба Марфа. Она жила там с внучкой. Я думаю, пожилой женщине с ребёнком и в обычное время нелегко, а в голодное послевоенное и подавно. Наверное, дед Феликс им помогал.

– А что стало с бабой Марфой потом?

– Не знаю. – Мама снова вернулась к плите. – Вроде они с внучкой куда-то уехали.

– А что стало с их домом?

– За ним долгое время присматривал дед Феликс. Даже занимался мелким ремонтом.

– А разве это делал не Митрофаныч? – спросила Аграфена.

– Только несколько последних лет. Наверное, дед Феликс передал ему свои полномочия перед смертью. Или его нанял кто-то из наследников. А почему тебя заинтересовала эта история? – Мама глянула на неё через плечо. – Это из-за того парня, из-за Павла? Папе он, кстати, понравился, а ты знаешь нашего папу. – Она многозначительно улыбнулась.

– О да! – Аграфена улыбнулась в ответ.

– Так в чем причина твоего интереса? – Взгляд мамы сделался настороженным. – Почему ты вдруг заинтересовалась делами давно минувших дней, дочка?

Врать маме было нельзя. Мама враньё Аграфены научилась распознавать ещё со времён её босоногого детства! Но и говорить всю правду не хотелось, чтобы не пугать и не расстраивать. Поэтому Аграфена решилась на полумеры. Она отодвинула в сторону пустую чашку и блюдо с пирожками, а на середину стола выложила посох.

– Ма, смотри! – сказала, свинчивая медный набалдашник.

Мама подошла к столу, взяла посох в руки. Во взгляде её зажглось восхищение.

– Какая тонкая работа! – сказала она, поглаживая резного пса по чешуйчатой холке.

– Это посох Серафима. Рукоять вырезал он.

– Охотно верю! У него были золотые руки! Но как ты догадалась?

– Случайно. – Рассказывать про Стэфа Аграфене не хотелось, а отдавать лавры Аресу она считала неправильным. – Ма, ты посмотри, как круто!

– Круто! – Мама бережно положила посох обратно на стол и задумчиво сказала: – Похоже, все наши таланты от него.

– Твои-то точно, ма!

Мама Аграфены была скульптором. Самым настоящим скульптором: с дипломами, регалиями и очередью из заказчиков.

– Твои тоже. – Она ласково взъерошила короткие волосы Аграфены. – Но не ходи туда, доча. Очень тебя прошу.

– Куда?

– К Змеиной заводи. И на болото тоже не ходи. Я понимаю, оно тянет. Может быть, даже заманивает…

– С тобой так тоже было, ма?

– Было. – Мама кивнула. – Но я уехала учиться в Питер, а когда вернулась, всё прошло.

– Так почему нельзя на болото? Мне кажется, для меня там нет ничего страшного. Я, конечно, не проверяла! – Тут же добавила Аграфена. – Но всё же.

– Он тоже так думал.

– Кто?

– Серафим. Он думал, что болото доброе, а оно его не пощадило. Феня, он был очень хорошим человеком. Очень талантливым, добрым и светлым. Но этого мало, чтобы оставаться в безопасности в таком месте. И мне неспокойно.

– Всё нормально, ма! – Аграфена убрала посох со стола, упёрлась подбородком в лобастую пёсью башку. – Он же был блаженный, наш Серафим! А я очень здравомыслящая! Ничего со мной не случится. – Она посмотрела на блюдо с пирожками, спросила: – Я заберу? Очень вкусные пирожки, ма! Ела бы и ела!

На самом деле ей и за неделю не съесть столько пирожков, но она знала, кто точно не откажется от маминой выпечки!

Оставшийся день прошёл в делах и заботах, но Аграфена то и дело поглядывала на свой мобильный, опасаясь пропустить звонок от Стэфа. А когда телефон, наконец, зазвонил, едва удержалась от радостного вопля. Звонил Арес.

– Здорово, Агрикола!

– Здоровей видали, Павлуша! Чего звонишь? – Аграфена глянула на часы. Половина седьмого вечера. В трудах праведных она не заметила, как пролетел день.

– Решил поинтересоваться, при тебе ли твой волчий посох?

Вопрос был странный. Аграфена скосила взгляд на лежащий на журнальном столике посох.

– При мне. А что?

– Ну, хоть что-то сберегли, – с мрачным удовлетворением сказал Арес и отключился.

– Однако интрига! – Аграфена задумчиво посмотрела на погасший экран телефона и принялась собираться.

К Змеиной заводи она подлетела в девятом часу. Наверное, рёв её байка был слышен издалека, потому что Арес и Стэф вышли её встречать на крыльцо. Аграфена очень надеялась, что всё-таки встречать, а не выпроваживать. Вид у них был мрачный и злой. По крайне мере, у Ареса. Стэф просто задумчиво смотрел на тёмные воды заводи.

– А вы не ждали, а мы припёрлися, – пропел Арес.

– Сам позвал, – буркнула Аграфена, слезая с мотоцикла.

– Никто тебя не звал, Августина, не выдумывай!

– Так что случилось? – спросила она, глядя на Стэфа. – И где наш Гимли?

– Свалил Гимли, – вместо Стэфа ответил Арес. – И домик наш обнёс на дорожку!

Стэф скосил на него взгляд и кривовато усмехнулся.

– Строго говоря, домик не наш. И вещь тоже.

– Какая вещь? – Аграфена взбежала на крыльцо, втиснулась между мужчинами, оперлась локтями на перила. – Так и знала, что гномам доверять нельзя! Что он спёр?

– Череп, – удручённо ответил Арес, а Стэф снова многозначительно хмыкнул.

– Чей череп? – На всякий случай Аграфена пощупала его лоб. Лоб был комнатной температуры, никакого жара.

– Змея.

– Какого змея?

– Надо полагать, реликтового. Вполне вероятно, того самого, который восемьдесят лет назад устроил тут мясорубку.

– Издеваешься?

– Ни секунды! – Арес порылся в смартфоне, протянул ей. – Любуйся!

На фото череп лежал на траве и в закатных лучах солнца отливал розовым. Был он странным и огромным. Аграфена даже не была уверена, что он змеиный.

– Откуда? – спросила она, листая снимки до тех пор, пока не дошла до селфи, на котором Арес сосредоточенно изучал своё рельефное пузо.

– Оттуда! – Он отобрал у неё телефон, выключил экран. – Нашли в кладовке. Лежал себе на полке, никого не трогал, пока этот упырь его не спёр! – Арес вперил взгляд в невозмутимого Стэфа, сказал: – А я предупреждал, что это за тип! Пустили козла в огород!

– А чего ты так убиваешься? – спросила Аграфена. – Это же не ваш череп.

– Если не наш, так можно красть?! А если это был не просто череп, а потенциальный прорыв в криптозоологии, Аделаида?!

– В криптозоологии? – Аграфена отодвинулась от него. – Криптозоология – это лженаука, Павлик!

– Без тебя знаю, – огрызнулся он. – Просто очень неприятно разочаровываться в людях.

– Не переживай! – перегнувшись через Аграфену, Стэф похлопал Ареса по спине. – Мы себе ещё найдём.

– Череп змея Горыныча?! Где мы его найдём?

– На болоте. Завтра мы идём на болото. Феня, ты же не передумала? – Он посмотрел на Аграфену.

– Я не передумала. Во сколько выходим?

– На рассвете. Всё самое необходимое я купил. – Стэф смерил её внимательным взглядом, но во взгляде этом не было ничего неприличного, в нём мелькали сантиметры и килограммы. – Походную одежду я тебе купил на всякий случай в двух размерах. Думаю, не промахнулся. Можешь переночевать здесь, чтобы не мотаться туда-сюда. Продуктов мы с Аресом тоже купили.

– Лучше бы мы дома сидели, сторожили Командора, – проворчал Арес. – Как после такого доверять людям, а? Я в отчаянии!

Вообще-то отчаянным он не выглядел, скорее, наоборот. Аграфене казалось, он даже рад, что Командор свалил, пусть и прихватив с собой черепушку неведомого зверя. Или он радовался её приезду? Ведь зачем-то же он её позвал? Вернее, не позвал, но всё равно… заинтриговал до такой степени, что она сама приехала! А она заинтригована, чёрт побери! Наконец-то у неё получится осуществить свою давнюю детскую мечту – оказаться в болотном домике! Стэф не единственный, кому снился этот удивительный дом! Ей он тоже снился! И дом, и скособоченная ель, и похожее на бескрайнее море болото с плавучими островами. Наконец-то она нашла тех, с кем не страшно осуществить свою детскую мечту. Ну, почти не страшно…

Глава 5

На сей раз обошлись без шашлыков. Сказать по правде, им со Стэфом было просто лень. Запасов, привезённых из города, должно было хватить на неделю безбедного существования. Да и Аграфена приехала не с пустыми руками: привезла пирожков с повидлом, которые таяли во рту и позволяли хоть как-то мириться с несправедливостью бытия. А несправедливость бытия таки выбила Ареса из седла.

Не ожидал он от легендарного Командора этакой подлости. Ясное дело, ему было мало выплаченного Стэфом гонорара за видеозапись интервью. Он хотел большего. Ясное дело, он хотел отправиться в экспедицию на болото вместе с ними, но они не предложили. А сам он был слишком горд и крут, чтобы навязываться. Так думал Арес, а об истинных мыслях и мотивах Командора оставалось только догадываться. Но перед уходом он спёр реликтовую черепушку, а значит, воспользовался их со Стэфом отсутствием и прошерстил дом от подпола до чердака.

Странное дело, но Стэфа этакое коварство нисколько не возмутило. К случившемуся он отнёсся со сдержанным равнодушием. Аресу показалось, что весь день он думал о чём-то своём и включился лишь с появлением на Змеиной заводи Аграфены с пирожками.

Спать улеглись, как только стемнело. Разумеется, ни у кого из них не получилось моментально отключиться. Лёжа на полу в своём спальнике и таращась в потолок, Арес слышал скрип дивана под весом Стэфа и видел тусклый свет от экрана мобильника, просачивающийся в дверную щель из спальни Аграфены. Под эти скрип и свет Арес, наконец, уснул. А проснулся от стука в дверь и удушливого запаха гари. По полу стелился дым, забивался в ноздри и горло, вызывал кашель. Может быть, именно от этой вони он и проснулся? Может быть, не было никакого стука?

Стук был. Он повторился в тот самый момент, когда синхронно распахнулись двери спальни и кабинета.

– Это что там? – Сонная и взъерошенная Аграфена была похожа на воробья.

– Это там, похоже, гости дорогие, – проворчал Арес, выбираясь из спальника.

Стэф просто молча прошёл мимо него в сени.

– Дымом воняет. – Аграфена поморщилась, а потом встрепенулась, спросила сдавленным от испуга голосом: – Павлик, мы горим?

– Сейчас узнаем. Жди здесь.

Он вышел вслед за Стэфом. Разумеется, Аграфена не стала ждать, а ринулась следом.

В сенях запах гари сделался гуще и отчётливее. Аресу подумалось, что кто-то решил выкурить их из дома, как выкуривают лис из норы. Или просто решил спалить их заживо… Стэф уже держал наизготовку карабин. Смотрел он не на дверь, а себе под ноги. Порог оставался тёмным, вырезанные на нём символы не светились.

– Кажись, не сработала сигнализация, – сказал Арес и, поймав за руку Аграфену, задвинул её себе за спину. Она проявила неожиданное послушание и перестала рваться к двери.

– Как думаете, кто к нам пожаловал? – спросил Стэф с ленивым интересом.

– От детишек дымом не пахло. – Арес пожал плечами. – Собачки вряд ли стали бы стучаться. Может, Командор решил вернуться?

– И подпалить дом? – фыркнула из-за его спины Аграфена.

– Согласен, идея такая себе, – не стал спорить Арес и перевёл взгляд на Стэфа.

– Кто там? – спросил Стэф, вплотную подходя к двери. Его босые ноги по щиколотки утопали то ли в тумане, то ли в дыму, то ли в странной туманно-дымной смеси.

– Помогите, – послышался из-за двери женский голос. – Помогите, богом молю…

Арес и Стэф переглянулись.

– Марёвкина мамка пожаловала, что ли? – спросил Арес растерянно.

– Нет у них никаких мамок, – сообщила Аграфена. – Сироты они.

– Пожалуйста, люди добрые, откройте дверь. Помогите нам! Позовите на помощь!

– Нам? – Арес со Стэфом снова переглянулись. – Сколько их там вообще?

– Сейчас узнаем! – Аграфена подошла к небольшому окошку, отодвинула плотную льняную занавеску. Действовала она так быстро, что Арес не успел среагировать.

Снаружи никого не было. Или тот, кто стоял за дверью, был вне поля зрения. Но польза от этого действия всё равно была: стало очевидно, что они не сгорят заживо. Дыма без огня, конечно, не бывает, но открытого пламени всё-таки не было. А ещё стало очевидно: даже если бы их не разбудили незваные гости, то спать им всё равно оставалось недолго. Над острыми пиками старых болотных елей уже занималась заря. А дым вполне мог оказаться не дымом, а приползшим с болота туманом. Или не туманом. Михалыч упоминал что-то про пожары на торфяниках. Могло натянуть…

– Ну что же вы? Не оставляйте нас на верную погибель! Здесь волки! – В дверь больше не стучали, а скребли слабо и жалобно.

– Ещё и волки, – сказал Стэф задумчиво.

Тут же, словно в подтверждение слов той, что молила о помощи, послышался далёкий волчий вой. Или не слишком далёкий? В сумерках и тумане было тяжело оценить расстояние.

– Кто ты? – громко и требовательно спросила Аграфена. Наверное, ей надоела неопределённость. – Покажись! Назови своё имя!

То ли ночной гостье было приятнее разговаривать с женщиной, то ли она просто сочла требование Аграфены здравым, но почти сразу же за окном появилось женское лицо. Дамочка была круглолицая, щекастая, растрёпанная, одетая не по погоде и не по моде – в рваный ватник и резиновые сапоги. Вид она имела отчаявшийся и испуганный. За её спиной маячил кто-то ещё. Арес подошёл поближе к окошку, всмотрелся. За дамочкой стоял хлипкий мужичок. Этот тоже был в резиновых сапогах, но в брезентовом дождевике цвета хаки. Из растительности на голове его имелись лишь густые «чапаевские» усы, сама же голова была лысой, как бильярдный шар.

Вид и у дамочки, и у мужичонки был удручающе-несчастный. Даже детишки-марёвки выглядели бодрее, чем эти бедолаги. Кстати о марёвках…

Арес обернулся и спросил у Аграфены:

– Марёвки бывают взрослыми?

– Нет. – Она помотала головой. – Насколько я знаю, марёвками становятся только дети.

Снаружи снова послышался волчий вой. Женщина вздрогнула, испуганно поёжилась, обернулась на мужичка. Тот каким-то суетливым движением огладил усы, сказал срывающимся фальцетом:

– Хозяева… вы это… вы совесть имейте! Люди вы или кто?

– А вы? – резонно поинтересовался Арес.

– Не понял?.. – Мужичок отступил на шаг, обернулся на женщину. По её лицу катились самые настоящие слёзы.

В душу Ареса закрались сомнения. Если эти двое не марёвки, тогда кто? И что делают ночью на болоте?

– Вы кто? – спросил он, а потом тронул за плечо Аграфену. – Узнаешь их?

Она растерянно покачала головой.

– Эти вроде не босые. Одеты, правда, олдскульно, но, может, в деревнях так принято?

– Я не знаю. – Аграфена всматривалась в маячащие в сумраке лица. Испуганные, потерянные, совершенно нормальные лица. – Как вас зовут? – спросила она.

– Я Анюта, – затараторила женщина. От её дыхания на стекле остался влажный след. Способны покойники на такой трюк? – Анюта Милованова. Работаю санитаркой на ФАПе. Да вы позвоните на ФАП, вам любой подтвердит…

– Знаешь? – Арес дёрнул Аграфену за руку.

– Фамилия местная. У нас тут полдеревни Миловановы.

– Ну, уже что-то… Эй, мужик, а тебя как звать?

В окошке появилась лысая голова.

– Василий я. – В голосе мужика послышалась надежда. – Василий Струк. Ребятки, я ж свой! Из Марьино я! Плотник четвёртого разряда, мастер-краснодеревщик! Ну будьте вы человеками! Ну не по-людски ж это! Нас же тут порвут!

А дальше он выругался так заковыристо и витиевато, что Анюта глянула на него с испуганным укором, а Аграфена хихикнула.

– Ты знаешь такого? – снова спросил её Арес.

– Плотника четвёртого разряда, мастера-краснодеревщика? – уточнила Аграфена и покачала головой. – А фамилия знакомая. У нас тут…

– …полдеревни с такой фамилией, я понял! – закончил за неё Арес и перевёл взгляд на Стэфа. Тот стоял в расслабленной позе. Карабин опустил дулом вниз. – Что думаешь? Врут?

– Если врут, то как-то уж очень искренне.

Стэф поскрёб бородень, а потом спросил:

– Эй, а что вы делали на болоте?

– Так заблудились! – сунулась к окну Анюта. – Про этого не скажу, – она кивнула на Василия, – не знаю. Он ко мне уже тут прибился.

– Это ещё кто к кому прибился! – огрызнулся Василий. – Кто орал на всё болото, как резаный?

– Так ты и орал. – Анюта провела руками по волосам, сказала расстроенно: – Платок потеряла. Хороший был платок, шерстяной.

– Я орал, потому что пожар… – В голосе Василия послышалось облегчение. – Еле ноги унёс. А тут эти… Псы болотные!

Вот и про псов знает. Явно местный. И сигнализация не реагирует. Арес навёл фонарик мобильника на порог, посмотрел на Стэфа.

– Что делать будем? Как их ещё можно проверить на вшивость?

Стэф ничего не ответил. На лице его была глубокая задумчивость. Аграфена так и вовсе словно потеряла интерес к происходящему, уткнулась в экран своего телефона и на внешние раздражители не реагировала.

– Что вы делали на болоте? – спросил Стэф.

– Так за травами… Я за травами ходила! Я хоть и санитарка, но с разумением. Моя мамка травами всех лечила. А травы ж по-разному нужно собирать: какие по росе, какие на закате, какие вообще только на Ивана Купалу! Ребятушки, ну что вы, честное слово?! Ну пустите, пока эти черти нас не сожрали! – Анюта снова провела руками по своей простоволосой голове, тихонечко завыла.

– А я не за травами! – с досадой сказал Василь. – На болоте, тут поблизости, плавун видели. Здоровое такое бревно! Древесина, сказали, вся чёрная, но не гнилая, а как кость. Видали вы когда-нибудь, например, шахматы чёрные из кости? – Он с надеждой уставился на Ареса.

– Шахматы видали. А что за плавун?

– Это типа местный дрифтвуд, – не отрываясь от экрана мобильника, пояснила Аграфена. – Древесина такая промаринованная, законсервированная. Очень дорогая.

– Вот! – закивал Василий. – Видите, и ваша девушка подтверждает, что я не вру!

– По ходу, они и в самом деле не врут, – сказал Арес, отходя от окошка. – И сигнализация не срабатывает.

Снаружи сначала завыли волки, а потом следом за ними санитарка Анюта.

– Ну что? – Стэф шагнул к двери, положил руку на засов, – впустим бедолаг? Нет в местном фольклоре демонических санитарок и упырей-краснодеревщиков четвёртого разряда, а? Что скажешь, Аграфена?

Аграфена ничего не ответила. Может, даже и не расслышала.

– Если их прямо у нас на пороге порвут псы, мы этого себе никогда не простим, – сказал Арес неуверенно. – К тому же уже почти рассвет. Нежить вроде только по ночам шастает. Я открываю, а ты от греха подальше карабин далеко не убирай.

Он уже потянулся к засову, когда в его плечо вцепилась Аграфена. Больно вцепилась. Прямо ногтями.

– Стой! – прошептала она испуганно. – Не впускай их!

– Что такое? – Арес так и замер с протянутой рукой. – Вспомнила, что марёвки бывают перестарками? Эти ж вроде выглядят нормальными людьми. Местные. Санитарка и плотник-краснодеревщик.

– Ага, местные. – Аграфена сглотнула. – Местные. Вот только боюсь, мёртвые. Пропали без вести в две тысяча двенадцатом. – Она сунула под нос Аресу свой мобильник. – Они сказали, чтобы мы позвонили, а я решила погуглить. Нет их, ребята, сгинули на болоте…

– Сгинули, а теперь, выходит, восстали? – Арес убрал руку с засова. – Типа болотные зомби? Мало нам марёвок! Аграфена, в местном бестиарии что-нибудь говорится о зомби? – спросил он.

– Нет у нас тут никаких зомби!

– И сигнализация не сработала.

Они разом посмотрели на Стэфа, предоставляя право принять решение ему. Стэф со вздохом подошёл к окошку.

– Ну что, ребятушки? – затянул плотник-краснодеревщик. – Впустите вы нас, или нам тут ложиться помирать?

– Василий, какой сейчас год? – спросил Стэф, упёршись ладонями в подоконник.

– Ты издеваешься, что ли, парень? Некогда нам тут загадки разгадывать! – взвыл Василий.

– Двенадцатый! – Высунулась из-за его спины Анюта. – Сейчас двадцать первое сентября две тысячи двенадцатого года!

– Какого ещё сентября? – возмутился Василий. – Рехнулась, что ли, пока по болоту бегала? Вчера было тринадцатое августа, а сегодня, стало быть, четырнадцатое! Слышите, ребятки?! Четырнадцатое августа две тысячи двенадцатого года!

– Охренеть, что творится, – простонал Арес. – Какие забавные и забывчивые зомби!

– Может, и не зомби, – задумчиво сказал Стэф.

– Может, и не забывчивые, – поддакнула ему Аграфена.

– А нам что теперь делать? – Арес посмотрел на засов. – Впускать? Не впускать?

Ответить ему никто не успел. С той стороны, из-за запертой двери послышался уже даже не вой, а громкий рык. Закричал краснодеревщик Василий. Истошно завизжала санитарка Анюта. Арес с Аграфеной сунулись к окну. Мглу с той стороны теперь подсвечивали не только первые рассветные лучи, но и несколько пар оранжевых огней. Огни эти двигались, и у Ареса не оставалось никаких сомнений, что это не просто огни, а глаза, оранжевые волчьи глаза. Или пёсьи…

– Нет, я так не могу, – мрачно сказал Стэф и распахнул дверь. Карабин он держал наизготовку.

Арес и Аграфена сгрудились за его широкой спиной.

– Входите! Быстро! – велел Стэф, и Арес застонал. Вот это Стэф зря! Упыри, говорят, без приглашения войти в дом не могут, а вдруг Василий с Анюткой упыри? Вдруг тут и такое водится?..

Они не вошли. Они вытянулись по струнке. Плечом к плечу как новобранцы. Стало видно, что Василий сильно ниже Анюты. Стало видно, что они не совсем люди…

Порог наконец-таки вспыхнул. Хоть и с опозданием, но сигнализация сработала…

– У нас сообщение, – как-то растерянно сказала Анюта и снова провела ладонями по голове.

– Велено передать, – начал было Василий и с удивлением посмотрел на Анюту. – Что передать-то?

Анюта поморщилась. Её пухлая ладошка соскользнула с макушки на щёку. Ногти глубоко впились в кожу.

– Да что ж это?.. – простонала она. – Да как же это?..

А символы на пороге вспыхивали с каждым сказанным словом, делались всё ярче, всё отчётливее.

– Говорите! – спокойно и даже ласково велел Стэф. – Что вы должны передать?

– Чтобы не совались! – взвизгнул Василий и с решительным отчаянием дёрнул себя за ус. – Чтобы даже духу вашего не было на болоте!

– А не то плохо будет… – Из глаз Анюты катились слёзы, смешивались с сочащейся из-под ногтей кровью. – Всем будет плохо!

Она с визгом дёрнула вниз руку… вместе с половиной лица. Кожа слезла, как плохо наложенный грим, обнажая мышцы, кости и крепкие зубы.

– Нельзя вам на болото! – Пышные усы Василия вспыхнули. Из-за ворота дождевика повалил дым. Василий застонал, принялся стаскивать с себя одежду. – Больно! До чего ж больно-то! Отпусти! Не мучай! Дай вернуться!

Ни Анюта, ни Василий даже не пытались переступить порог. А Арес, Стэф и Агрофена, стоявшие по другую сторону этой невидимой границы, не пытались запереть дверь. Они просто ошалели и застыли от ужаса.

Те, кто ещё пару мгновений назад были людьми, на глазах превращались в чудовищ, по сравнению с которыми марёвки казались славными малышами. Кожа ночных гостей дымилась, слезала с костей вместе с остатками волос и одежды. Резиновые сапоги плавились, распространяя ядовитую химическую вонь. Но даже эта вонь не могла перебить куда более страшный и тошнотворный запах горящей плоти.

Арес подумал, что больше никогда не сможет даже смотреть на шашлыки. К горлу подкатил колючий ком. Но и это было не самым страшным, самым страшным было то, в каких чудовищных муках происходила трансформация из человека в нелюдь. Слышать отчаянные, полные боли крики было невыносимо. Аграфена вцепилась Аресу в плечо, он, не открывая взгляда от крыльца, прижал её к себе, чувствуя, как всё её тело бьёт крупная дрожь.

Крики закончились тогда, когда сгорели мышцы. С криками закончилась и трансформация. Перед дверью стояли дымящиеся, дочерна обгоревшие существа, лишь отдалённо похожие на людей.

– Мы предупредили… – прохрипело то, что недавно было розовощёкой, пышущей здоровьем деревенской девкой. Она и сейчас пыхала: из похожего на чёрную дыру рта вырывались огненные искры, а из глазниц, словно могильные черви, выползали струйки дыма. В её уже нечеловеческом голосе больше не было муки. Только удовлетворение и, кажется, голод.

– Сдохнете… – Тот, кто был краснодеревщиком четвёртого разряда, дёрнулся было вперёд, но замер. Остановился он не из-за наведённого на него ствола, а из-за того, что не мог переступить порог. – Все сдохнете.

– Или мы сожрём… – санитарка Анюта издала шипящий звук. Наверное, это был смех.

Арес вдруг задался вопросом: есть ли у угарников чувство юмора. В том, что к ним явились именно угарники, больше не было никаких сомнений. Санитарка Анюта хотела было ещё что-то сказать, но не смогла, лишь зашипела по-змеиному.

«Вот теперь всё, – с мрачным удовлетворением подумал Арес, – вот теперь, кажется, сгорели голосовые связки».

– Или как мы… как мы ста… – Краснодеревщик Василий тоже окончательно онемел и, шипя, отступил от двери.

Ещё несколько мгновений они постояли на крыльце, а потом синхронно развернулись и шагнули в туман, встретивший их низким звериным воем. Стэф сделал глубокий вдох и с грохотом захлопнул тяжёлую дверь.

– Засов… – просипел Арес, словно и его голосовые связки обгорели. – Задвинь засов!

Аграфену он прижимал к себе с такой силой, что, наверное, сделал ей больно, потому что она ругнулась и вывернулась.

Стэф задвинул засов. Аграфена вздохнула с облегчением.

– Пойдём.

Стэф осторожно, как маленькую, взял её за руку и повёл из сеней в переднюю комнату. Арес поплёлся следом. В передней они молча уселись за стол и лишь потом посмотрели друг на дружку.

– Вот тебе и плотник-краснодеревщик, – сказал Арес и потёр глаза.

– Был, – поправила его Аграфена сиплым от волнения голосом. – Был плотником четвёртого разряда, пока не пропал на болоте. Он и вправду ушёл за плавуном. – Она постучала ногтем по экрану своего смартфона. – Так сказала его… вдова. Искали неделю. Решили, что утонул или сгорел. В двенадцатом году на торфяниках было сильное возгорание.

– А Анюта? – спросил Арес, уже заранее зная ответ.

– Пропала осенью того же года. Мать сообщила об её исчезновении спустя три дня. Поисковый отряд никого не нашёл.

– А теперь они угарники, – подвёл черту Арес.

– Выходит, что так. – Аграфена выключила экран телефона.

– Я одного не могу понять. – Арес снова потёр глаза, словно жест этот мог стереть жуткие воспоминания и из памяти, и с радужки. – Они выглядели как нормальные люди. Нет, не так! Они вели себя как нормальные люди! До тех пор, пока не начали превращаться… И сигнализация не сработала…

– Я не знаю, правда ли это… – Аграфена встала из-за стола, налила себе большую чашку воды, залпом выпила. – Дед Феликс рассказывал, что есть способ на короткое время вернуть угарнику душу и превратить его обратно в человека.

– Что за способ? – тут же заинтересовался Арес.

– Я не знаю. Или не помню. – Аграфена вернулась на место, села рядом с ним так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от её тела. Словно у неё был жар. – Всё это воспринималось мной в детстве как сказка.

– Они посланники, – заговорил молчавший всё это время Стэф. – Кто-то на время вернул им человеческий облик и отправил к нам. Наверное, Марь.

– Зачем? – в один голос спросили Арес и Аграфена.

– Зачем вернула? Или зачем послала?

– И то и другое! – сказала Аграфена, а Арес молча кивнул.

– Вернула обличье, чтобы они могли коммуницировать. Вы же видели, что с ними стало, когда они трансформировались. Ну, и чтобы не сработала сигнализация, чтобы мы вообще согласились с ними поговорить. Мне кажется, в тот момент они и были обычными напуганными людьми, и лишь во время трансформации начали осознавать, кто они на самом деле.

– Им было больно. – Аграфена поёжилась. – Я не знала, что им может быть больно.

– Угарникам нет, а людям да. – Стэф огладил бородень. – Это демонстрация силы, ребята. Силы и власти. Нам показали, что случится, если мы ослушаемся и нарушим запрет.

– Но мы же ослушаемся? – спросил Арес с надеждой. В этот момент он и сам до конца не понимал, на что надеется: на возможность поскорее убраться восвояси или на вылазку на болото всем врагам назло.

– Я да, – ответил Стэф. – Ты решай сам. А ты, – он посмотрел на Аграфену, – утром поедешь домой.

– Что?! – вскинулась Аграфена. – С какого перепуга я поеду домой?!

– Потому что рисковать твоей жизнью я не имею права, – сказал Стэф мягко.

– А и не хрен рисковать моей жизнью! Я сама себе хозяйка! – Синие глазюки Аграфены метали молнии. – Я совершеннолетняя, самостоятельная и адекватная, если ты забыл! А вам без проводника – шиш с маслом, а не болото! Без меня она вас сожрёт!

– Тихо-тихо. – Арес попытался положить руку Аграфене на плечо, но та раздражённо отстранилась.

– Не трогай меня, Павлик! Дай договорить!

– Как скажешь. – Он убрал руку и отодвинулся от неё вместе со стулом. Получилось громко и неуклюже.

– Без меня вы не продержитесь на болоте и часа, – продолжила она жарким шёпотом, словно в любви им признавалась, причём обоим сразу. Щёки её пылали, а глаза сияли. Наверное, именно так выглядела Жанна Д’Арк, когда шла на костёр. От мыслей о костре к горлу снова подкатила тошнота. – Я знаю, чувствую, в какую сторону нужно идти. Где безопасная твердь, а где ловушки! Я, чёрт возьми, знаю, где болотный домик и как до него добраться!

– У меня есть карта, – буркнул Арес, ощущая, как колючий ком возвращается из горла обратно в желудок.

– Знаешь, куда ты можешь засунуть свою карту?! – Из мученицы Аграфена тут же превратилась в рассерженную фурию. Арес облегчённо выдохнул. Общаться с ней такой было проще и привычнее. – Повторяю ещё раз: без меня вы из болота не выберетесь! – Она замолчала, наверное, пыталась восстановить сбившееся дыхание, а потом сказала уже почти спокойным тоном: – И с марёвками я договорюсь, если что.

– А с угарниками? – тут же спросил Арес. – Что-то я не заметил конструктивного диалога.

– Днём они уползают в свои норы на торфяниках. Видишь? – Она махнула рукой в сторону окна, за которым клубился рассветный туман. – Нет их уже. Убрались восвояси.

– Восвояси… – пробормотал Арес.

По всему было видно, что отговорить эту дурёху у них не получится. Прогнать – тоже. Они, конечно, могут отправить её домой, но где гарантия, что она не попрётся на болото одна? Нет никакой гарантии! И она непременно попрётся!

Наверное, примерно об этом же думал и Стэф, потому что вздохнул и устало сказал:

– Ок, Феня. Ты пойдёшь с нами.

Аграфена тут же приосанилась, расправила плечи и победно зыркнула на Ареса.

– Но, – многозначительно продолжил Стэф, – Чтобы никакой самодеятельности! И поперёд батьки в пекло не лезть! Уяснила?

– Уяснила, батька! – Аграфена улыбнулась и тут же добавила: – В пекло нам без надобности. Нам нужно совсем в другую сторону, в трясину.

Она вскочила из-за стола, подбоченилась, спросила до отвращения деловым тоном:

– Ну, долго мы будем рассиживаться? Собираемся, хлопчики!

Глава 6

Ох, как же Стэфу не хотелось брать с собой Феню! Особенно после случившегося и увиденного. Но здравый смысл подсказывал, что девчонку лучше держать в поле зрения, так у неё будет меньше шансов наделать сгоряча глупостей. В Аресе, который с мрачным видом проверял свой рюкзак, Стэф не сомневался. Арес своё дело знал, да и парнем был крепким. Причём и телом, и духом. Значит, есть надежда, что в экстремальной ситуации он не спасует и не подведёт их маленький отряд. В себе Стэф тоже был уверен. Бывали в его жизни ситуации и похуже. Ну, может и не похуже, но уж точно не легче нынешней. Справился тогда, справится и сейчас. Тем более на данном этапе план у них простой и вполне реализуемый. Им всего лишь нужно дойти до болотного домика. А что делать дальше, он решит уже на месте. Богатый опыт и интуиция подсказывали, что именно в болотном домике можно найти ответы на многие вопросы.

Феня собралась быстро. Когда она вышла из своей комнаты, Стэф с удовлетворением констатировал, что глазомер его не подвёл: одежда сидела на ней именно так, как и должна сидеть одежда, предназначенная для дальних походов. И выглядела в экипировке Феня очень симпатично. Почти как Лара Крофт из знаменитого фильма. Только косы не хватало.

– Ну как? – спросила она не то чтобы кокетливо, но не без умысла.

– Очень хорошо, – похвалил Стэф.

Арес ничего не сказал и демонстративно отвернулся к окну.

Из дома они вышли, когда солнечные лучи уже растопили не успевший отползти обратно на болото туман. День обещал быть ярким и жарким, а видимость отличной.

– Не обольщайтесь, – сказала Феня, заметив, как Стэф разглядывает ясное небо. – На болоте всё по-другому. Солнца там никогда не бывает.

– Так уж и никогда? – усомнился Арес.

– Скоро сами убедитесь! За мной, хлопчики! – И она рванула вперёд, вызывающе вихляя тощими бёдрами.

– Выдра, – проворчал Арес себе под нос и решительным шагом двинулся следом.

Феня не обманула. Как успел заметить Стэф, погода над Змеиной заводью отличалась от погоды в том же Марьино, но по сравнению с сырым и мрачным микроклиматом болота Змеиная заводь казалась райским уголком. Стоило только им пересечь невидимую, но физически ощутимую границу, как ясный погожий день сменило нечто серое, влажно-парное, назойливо гудящее миллиардами комаров. Одно хорошо – нападать на них эта крылатая упыриная братия, кажется, не собиралась. Не пригодился купленный накануне репеллент. Заметив удивлённый взгляд Стэфа, Феня пожала плечами и сказала:

– Это первая и, пожалуй, единственная приятная особенность нашего болота. Бабушка брала меня с собой за дикой малиной. Дикий малинник – это то ещё испытание в плане насекомых!

– И не говори, Анфилада, – проворчал Арес, наверное, вспомнил какой-то свой печальный опыт. Наверное, его бабушка тоже брала его с собой по грибы, по ягоды.

Первые полчаса они шли вполне себе бодрым шагом. Феня даже не особо всматривалась вперёд. Земля под ногами была твёрдой, мох пожелтел и высох. Наверное, из-за необычно высоких температур. Стэф уже начал питать робкие надежды, что такая удача будет сопутствовать им всю дорогу, когда под ногами вдруг запружинило и зачавкало, а мох распушился и позеленел.

– Начинается, – проворчал бредущий за Феней Арес. – Эй, Сусанин, далеко ещё? – Он сломал хворостинку и похлопал ею Феню пониже спины.

– Поговори мне тут ещё, – пригрозила она, не оборачиваясь. – Заведу в трясину и брошу на радость марёвкам.

– Ни секунды не сомневался в твоём гуманизме, Агапия!

Так они и шли, вяло переругиваясь, внимательно вглядываясь себе под ноги и в окружающие заросли. Феня была уверена, что угарников они не встретят, а с марёвками она как-нибудь сумеет договориться, но оставались ещё болотные псы, поэтому следовало держать ухо востро. На этот случай Стэф прихватил с собой карабин. Второй точно такой же он вручил на выходе ошалевшему от радости Аресу. Из личного дела, собранного на Ареса службой безопасности, Стэф знал, что обращаться с оружием парень умеет, потому что за плечами у него два года почти регулярных походов в тир. Конечно, после рассказа Командора о том, что псов Мари не берут пули, оптимизм Стэфа немного поугас, но помимо псов на болоте могли водиться и другие, не менее опасные твари, и хороший карабин в подобном месте никогда не будет лишним.

Окружающий ландшафт постепенно менялся. Растительность становилась всё более низкой, чахлой и скудной. Влажность повысилась почти до стопроцентной. Земля под ногами теперь постоянно ходила ходуном. Делая каждый новый шаг, Стэф мысленно уповал на то, что Феня не просто хвастается, а реально знает, куда идти.

Пока у них получалось. Как сказал Арес, по воде они шли аки посуху. А Феня прокомментировала его сдержанный восторг короткой лекцией о том, что под ногами у них сейчас старая гать. А гать на болоте – это всё равно, что торный тракт на суше. И идти им так ещё около… – она задумалась, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, – около километра. Выглядела при этом Аграфена бодро, собрано и решительно. Это внушало им с Аресом некоторый оптимизм. Оптимизм был бы значительно крепче, если бы лёгкий, едва заметный ветерок не доносил до них отчётливый запах гари.

– Торфяники близко? – спросил Арес, побледнев и поморщившись. Наверное, в этот момент он, как и Стэф, вспомнил жуткую трансформацию Анюты и Василия.

– Не особо. – Феня, не оборачиваясь и не останавливаясь, мотнула головой. – Километров семь в сторону. Сегодня мы туда не пойдём, Павлуш. Так что расслабься.

Арес ничего не ответил, лишь полным страдания взглядом посмотрел на Стэфа. Стэф ответил ему ободряющей, всё понимающей усмешкой.

– Скоро будет красиво, – оповестила их Феня.

– Что тут может быть красивого? – проворчал Арес.

Вместо хворостинки он срубил себе крепкую осинку, которую на ходу модернизировал в посох. Стэф подумал, что осинку Арес выбрал не просто так, а на всякий случай. Мало ли какие ещё твари водятся в этом странном месте! Себе Стэф тоже соорудил импровизированный посох, а Феня топала по болоту с наследием Серафима наперевес. Наверное, именно для этих целей посох с пёсьей головой и был сделан почти сто лет назад.

Красивое случилось минут через пятнадцать. Болото вдруг превратилось в бескрайнее море с зелёными островами. Некоторые из этих островов были довольно крупные, на них даже росли деревья. Но Стэф был готов поклясться, что все эти острова не стационарные, а плавучие.

– Вот! – сказала Феня таким тоном, словно была демиургом этого удивительного мира. – Вот это она!

– Кто? – спросил Арес, сбрасывая на землю рюкзак и разминая поясницу.

– Марь! Вот это всё – Марь!

– Если это Марь, то выглядит она весьма симпатично, – сказал Арес. – Почти Мальдивы. И куда нам плыть дальше?

– Нам не надо плыть. – Феня приложила ладонь козырьком ко лбу и всмотрелась вдаль, как капитан дальнего плавания. – Мы сейчас свернём налево и минут через пятнадцать будем на месте.

– Хорошо, что нам не надо никуда плыть, – сказал Арес, и в голосе его Стэфу почудилась тревога.

– Что такое?

– Боишься воды?

Они с Феней задали вопросы почти одновременно.

– Воды не боюсь, боюсь того, что в воде, – пробормотал Арес. – Скажите, что мне это кажется. Хватит с меня на сегодня монстров.

– Куда смотреть? – Стэф проследил за его взглядом и присвистнул.

Если бы на болоте был ветер, увиденное можно было бы списать на оптический обман из-за ряби на воде. Но ни ветра, ни ряби не было. А под водой, метрах в десяти от них, близко-близко к поверхности скользила рыба. Или не рыба, если судить по вытянутому, по-змеиному извивающемуся телу. Или всё-таки рыба, потому что Стэф вроде как разглядел по-акульи острый плавник.

– Что за хрень? – спросил Арес шёпотом.

– Спроси у своего криптозоолога, – хмыкнула Феня.

– Стэф, это ж какой-то чёртов мегалодон! Если судить по размерам, конечно. Могли мегалодоны жить в пресной воде?

– В этой воде вообще ничего не может жить, – пробормотал Стэф, наблюдая, как Феня, чертыхаясь и выискивая наилучшую позицию, пытается сфотографировать подводного монстра.

– А может, это что-то типа динозавра? – Выдвинул Арес ещё одну теорию. – Ну почему нет? Веками, если не тысячелетиями, изолированная экосистема. Мало ли что в ней могло вырасти!

А в закрытой экосистеме выросла то ли огромная рыба, то ли гигантская змея, то ли удивительная помесь первого и второго. Одним словом, выросла тут какая-то страшная и вполне вероятно смертельно-опасная хрень.

– Главное, чтобы это… – Стэф задумался, подбирая правильное определение, – чтобы это существо было исключительно водоплавающее и не пыталось выбраться на сушу.

А существо тем временем медленно, но верно двигалось в их сторону. Проверять, возьмут ли реликтовую тварь пули и может ли она перемещаться по суше, Стэфу совершенно не хотелось.

– Уходим, – сказал он, понизив голос до шёпота, и потянул Феню за руку. – Феня, веди нас к болотному домику.

– Погоди, вдруг получится снять видео. – Она упиралась и сосредоточенно пялилась в свой телефон.

Стэф многозначительно посмотрел на Ареса. Тот молча кивнул, так же молча перехватил Феню за талию и перекинул через плечо.

– Извини, что отвлекаю. Просто очень хочется ещё немного пожить.

Феня дёрнулась, чертыхнулась, едва не выронила телефон и на какое-то время затихла, а потом вполне спокойно сказала:

– Павлик, поставь меня на место. Сама пойду.

– Слава тебе, Господи! – Арес бережно опустил её на землю. – Ты, Африкана, хоть и тощая, но какая-то подозрительно тяжёлая. Иди лучше сама.

От края болотного моря они отходили, то и дело оборачиваясь, а расслабились, лишь оказавшись на относительно безопасном расстоянии. Правда, расслаблялись они недолго. Первой неладное заметила Феня.

– Ого, – сказала она с каким-то детским восторгом. – Это что за штука?!

«Штука» едва виднелась в зарослях какой-то сочной болотной травы. Если бы не Феня, они бы запросто прошли мимо.

– Это не штука, – мрачно сказал Арес. – А наша украденная черепушка!

Это и в самом деле оказался череп. И череп этот был очень похож на тот, который десятилетиями пылился на полке в кладовке старого дома.

– Очень надеюсь, что это не она. – Стэф присел на корточки перед черепом.

– Почему? – Феня присела рядом.

– Потому что это значит, что Командор не уехал домой, а за каким-то лешим отправился на болото. Мало того, он сумел добраться до этого места.

– Ну, добрался и добрался. – Феня легкомысленно махнула рукой.

Стеф покачал головой и сказал:

– Плохо.

– Командор ни за что не выпустил бы добычу из своих лап, – подкрепил его опасения Арес. – Чтобы это случилось, – он поддел черепушку носком сапога, – должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. И это в самом деле очень плохо.

– Что-то из ряда вон точно произошло. – Стэф выпрямился и посмотрел в сторону ещё более густых зарослей, в которых застрял рюкзак Командора. – Я так понимаю, своё барахло он бы тоже просто так тут не бросил?

– Ни за что. – Арес подошёл к рюкзаку, так же как до этого черепушку, пнул его носком сапога и мрачно сказал: – Приплыли, ребята!

– Предлагаю пойти дальше! Тут уже недалеко! Вдруг что-то узнаем. – Голос Фени звучал неестественно бодро, но остатки румянца сошли с её лица.

Дальше стало хуже. Дальше обнаружилось тело. Слава богу, не Командорово, но от этого было не легче.

Человек сидел по пояс в болотной воде. И сидел он так уже лет эдак восемьдесят, если судить по знакам различия на его военной форме.

– Судя по нашивке, это шарфюрер СС, – сказал Арес, присев на корточки перед телом. – Если это не неудачный косплей, конечно. Что у него с лицом?

– Он мёртв уже почти сто лет! Вот что у него с лицом! – просипела Феня. Теперь с её лица сошёл не только румянец, но, кажется, и загар.

– Выглядит он как-то странно. Стэф, посмотри на выражение его лица.

Стэф кивнул. У него были те же вопросы, что и у Ареса. Причина отличной сохранности тела была более или менее понятна. Судя по тому, что даже верхняя часть формы бывшего шарфюрера была мокрой, все эти годы тело лежало в воде. Наверное, в местной экосистеме имелись все условия для консервации мёртвых тел. Или для этого имелись какие-то другие, пока неизвестные им условия. Но очевидно, что кто-то – скорее всего, Командор! – вытащил тело на поверхность и придал ему полусидячее положение. Зачем? Чтобы было сподручнее рыться в карманах и наплечной сумке или чтобы лучше разглядеть лицо покойника?

Тлен и разложение почти не коснулись лица, поэтому выражение блаженной отстранённости считывалось с него безошибочно. Такие лица можно встретить на старинных иконах или в психиатрической лечебнице. Превозмогая лёгкое отвращение, Стэф потянул вниз ворот гимнастёрки мертвеца. Ткань, в отличие от плоти, оказалась не такой надёжной и расползлась прямо в руках, обнажая побуревшую в результате мумификации грудь, на которой имелся отчётливый круглый рубец в районе сердца.

– Марёвки, – прошептала стоящая за спиной Стэфа Феня. – До него добрались марёвки. Кажется, меня сейчас стошнит…

Глава 7

День едва начался, а уже перестал быть томным. Сначала угарники со своим сомнительным посланием. Потом реликтовая то ли рыба, то ли змея. Рюкзак Командора. А теперь вот и сто лет как мёртвый эсэсовец. И это ещё даже не обед!

– Может быть, Гимли испугался трупа и убежал? – смертельно бледная Аграфена предпочла думать о живых, а не о мёртвых.

– Ага, вытащил этот труп из воды, обшарил его карманы, а потом как испугался, как побежал… – проворчал Арес. – Не думаю, что Командора можно напугать такой ерундой, как столетняя мумия. Далеко ещё до твоего домика, Альбертина? – спросил он, выпрямившись и отойдя от тела.

– Уже пришли. – Она махнула рукой в сторону.

Арес проследил за её жестом и сначала увидел несколько раз перекрученную вокруг своей оси ель, а уже потом заметил замшелую, местами сгнившую и провалившуюся крышу. Похоже, в этом месте консервация срабатывала только с биологическими объектами.

– Кажется, тут было настоящее побоище. – Голос Стэфа доносился до них из-за высокого кустарника. – Или избиение «младенцев», – добавил он мрачно. – Арес, иди сюда! Феня, побудь там!

Конечно, она не послушалась! Конечно, попёрлась следом за ним. Впрочем, Аресу так было даже спокойнее. Пока они не выяснят, что случилось с Командором, им стоит держаться вместе. И вообще, на этом чёртовом болоте им лучше не разделяться!

Стэф стоял посреди небольшого, относительно свободного пятачка суши. На этом пятачке не было мумий. Зато были кости. Много человеческих костей. Некоторые со следами огня, а некоторые со следами зубов. Огромных звериных зубов. Арес запросто представил себе зверюшек, которые грызли эти кости. И запросто представил тех, кто мог спалить обладателей этих костей до углей. Определённо, день переставал быть томным.

– И побоище это устроили явно не партизаны, – сказал он, пытаясь хотя бы по черепам представить число погибших.

С мумией получалось семь человек. И, скорее всего, это ещё далеко не всё.

– Наверное, сюда добрались псы и угарники, – сказала Аграфена растерянно, а потом добавила уже решительнее: – И это странно!

– Что тут странного? – спросил Стэф.

– Странно, что угарники смогли зайти так далеко на болото. Они обитают около торфяников и, если верить рассказам деда Феликса, не любят воду. Особенно болотную.

– Почему?

Слушая Аграфену, Арес не переставал оглядываться. Местность здесь такая, что подвоха можно было ждать с любой стороны: хоть из полуразрушенного домика, хоть из поблёскивавшей за ним воды, хоть из чересчур буйной растительности.

– Я не знаю. Может, он не объяснял. А может, я просто упустила. Но мне кажется логичным тот факт, что существа, порождённые огнём, не любят воду. Есть в этом что-то правильное.

– А псы могут сюда заходить?

– Псы – запросто. Они ж недаром болотные.

– А марёвки?

– И марёвки.

– А как они вообще ладят между собой?

– Кто?

– Вся эта корпорация монстров: псы, угарники, марёвки…

– Я не знаю. – Аграфена выглядела растерянной. – Они мне не докладывали.

– Плохо. В следующий раз непременно уточни этот момент у чудо-малышей.

– Обязательно.

Арес посмотрел на неё сверху вниз, но не из-за ощущения превосходства, а из-за роста, а потом сказал:

– Ты молодец. Хорошо держишься.

– Хорошо, как для девчонки? – Она слабо улыбнулась.

– Хорошо, как для мужика! – Он улыбнулся в ответ. На душе, несмотря на окружающий их ужас, полегчало. – Ну что, заглянем в домик?

К домику уже направлялся Стэф. Среди прибрежных зарослей маячила его широкая спина. Арес взял Аграфену за руку. Не из-за каких-то там глупых сантиментов, а ради собственного спокойствия. В этом чёртовом месте нужно держаться как можно ближе друг к другу. Удивительное дело, Аграфена даже не пыталась вырваться. Ладонь её была такой маленькой, что Арес ослабил хватку, боясь ненароком сделать ей больно.

Дверь домика кособоко висела на одной проржавевшей петле. Стекло в окошке отсутствовало. Внутри, вопреки ожиданиям, было сухо и ничем не воняло. Даже скудная мебель осталась в целости и сохранности. На сбитом из досок столе стояла алюминиевая армейская чашка, а на топчане в дальнем углу лежал ворох тряпья. Стэф стоял у стола спиной к остальным. В руке он держал пожелтевший клочок то ли газеты, то ли листовки.

– Это что? – Аграфена дёрнула рукой, и Арес отпустил её.

– Это? – рассеянно переспросил Стэф. – Это записка.

– Записка? – Аграфена попыталась заглянуть ему через плечо. Разумеется, у неё ничего не вышло. Пришлось обойти Стэфа. – От кого?

– От Стеши, – в голосе Стэфа слышалась растерянность.

– Опять? – Арес обошёл его с другой стороны, взглянул на клочок бумаги, прочёл нацарапанный карандашом текст.

«Стёпа, бабушка, не волнуйтесь, со мной всё хоро…»

Слово «хорошо» обрывалось на середине, словно у Стеши сломался карандаш. Но смысл написанного всё равно был понятен.

– Получается, она как-то сумела выбраться живой из устроенной тут угарниками и марёвками заварушки? – спросил Арес. – Не могла же она написать эту записку ещё до побоища. Кто бы ей позволил?

– А если она писала её тайком? – предположила Аграфена. – Потому записка написана не на бумаге, а на листовке. Потому и не дописана…

Она присела на корточки, заглянула под стол.

– Что ты там ищешь, Аксинья? – спросил Арес и тоже нырнул под стол.

– Карандаш. Она же чем-то написала эту записку. Наверное, карандаш завалился под стол.

Аграфена включила фонарик на телефоне и обвела ярким лучом земляной пол. Пусто.

– И всё равно я не представляю себе ситуацию, при которой у неё была бы возможность писать записки, – сказал Арес, выпрямляясь. – Зато ясно одно: когда она привела фрицев к болотному домику, твоего деда здесь уже не было. – Он посмотрел на Стэфа. Тот молча кивнул соглашаясь. – Серафим успел вывести его до появления карателей. А раз Стеша всё-таки написала эту записку, то и ей удалось спастись.

– Если бы ей удалось спастись, она бы выбралась из болота! – Аграфена тоже выползла из-под стола. – Она бы точно выбралась. Я в этом уверена!

– Почему? – спросил Стэф.

– Потому что она была особенная. Не важно, жила она раньше на болоте или нет, она должна была чувствовать это место примерно как я. Или даже лучше.

– Почему? – снова спросил Стэф.

– Потому что она была… только не смейтесь! – Аграфена предупреждающе вскинула вверх руки. – Она была ведьмой.

– И что тут смешного? – тут же откликнулся Арес. – Мы с одной такой уже который день общаемся.

– Хотелось бы мне быть, как она, – сказала Аграфена неожиданно мечтательно. – Но, увы. Я самая обыкновенная. Просто слегка… со странностями.

– Точно слегка? – уточнил Арес и тут же пожалел об этом, потому что Аграфена нахмурилась.

– На твоё счастье, да, – ответила она мрачно. – Была бы я ведьмой, ты бы уже давно козлёночком стал.

– Ишь, как мне повезло! – Ссориться с ней не хотелось, и Арес предпочёл отступить.

– Даже если Стеша выжила, – Аграфена демонстративно смотрела только на Стэфа, – она не выбралась из болота. Это факт!

Стэф ничего не ответил, словно и не слышал сказанное. Клочок листовки он бережно сложил и сунул в карман куртки, а потом принялся внимательно осматриваться в болотном домике. Арес присоединился к нему.

Сказать по правде, это место было настоящим Клондайком для таких, как он и Командор. Накопать тут можно было много чего интересного. Причём даже копать не пришлось бы. Мысль о Командоре тут же погасила его запал.

– Что будем делать с Командором? – спросил он, рассматривая пыльную керосиновую лампу. Удивительное дело, на дне всё ещё плескалась жидкость.

– Он знал, на что шёл. – Стэф пожал плечами.

– То есть искать его мы не будем?

– Как? – Стэф обернулся, в его взгляде было сомнение. – Скорее всего, он пришёл сюда той же дорогой, что и мы. Наверняка воспользовался своей картой. По пути мы его не встретили. Тут его тоже нет. Вещи брошены.

– Думаешь, он утонул? – спросил Арес, ощущая ползущий по позвоночнику холодок. Командор оказался не самым приятным типом и к тому же спёр черепушку. Но такой смерти Арес ему не желал. Чёрт, да он вообще не желал ему смерти!

– Здесь невозможно утонуть. – Стэф притопнул ногой по земляному полу. – Это, пожалуй, единственное место, где под ногами нормальная твердь. Командора что-то напугало. Напугало до такой степени, что он бросил череп и рюкзак. Для чего сбрасывают балласт?

– Чтобы было легче сваливать. Понять бы ещё, от кого.

– Понять бы куда. Потому что бежать тут особо некуда. Тропинка к дому всего одна, а вокруг вода.

– Может, это она… реликтовая змеерыба? – сказал Арес и поёжился. – Выползла на берег и того… утащила его в болото? Ты же сам сказал, что вокруг вода. А где Аграфена? – Он обернулся к двери, и в тот же миг снаружи раздался крик.

На ходу сдёргивая с плеч карабины, они выбежали из домика. Несколько бесценных мгновений их глаза привыкали к свету. А после этого Стэф и Арес увидели болотных псов… Назвать этих тварей волками не поворачивался язык. Они были значительно крупнее обычных волков. Лапы их были тоньше и длиннее, уши острее, а шерсть отливала зеленцой. Арес насчитал шесть особей. Они стояли клыкастым заградотрядом между домиком и застывшей у кромки воды Аграфеной. Морды их были обращены в сторону Стэфа и Ареса. С огромных клыков на моховую подстилку капала слюна. Эти капли, словно серная кислота, заставляли мох чернеть и рассыпаться трухой.

– Феня… – прохрипел Арес, боявшийся резким звуком спровоцировать болотных монстров. – Феня, ты как?..

В окутывающей это место тишине каждый звук разносился очень далеко. Аресу казалось, что он слышит тяжёлое и испуганное дыхание Аграфены.

– Я хорошо, – прошептала она в ответ. – А вы как?

В такой ситуации она ещё умудрялась думать о них.

Один из псов оскалился и зарычал. Наверное, ему не понравились эти переговоры. А Аресу не понравились его глаза. Глаза были не волчьи. И даже не из-за оранжево-красного цвета радужки. У пса были вертикальные зрачки. Как у кошки. Или как у змеи…

– Только не стреляйте… – прошептала Аграфена, когда Стэф навёл карабин на пса. – Я попробую как-нибудь сама.

Что она могла сама? Арес мысленно застонал, прикидывая, успеют ли они со Стэфом положить всех шестерых псов, прежде чем хоть один из них доберётся до Аграфены.

– Что делать будем? – просипел он, ловя в прицел одного из псов.

– Три левых – мои, – просипел в ответ Стэф, – а три правых – твои. Без команды не стреляй.

– Чего они хотят?

Вопрос был риторический. Вполне вероятно, что они хотят кушать, а Аграфена самая вкусная из них. Вот только непонятно, почему смотрят эти твари не на Аграфену, а на них со Стэфом. Понимают, что они опаснее? Знают, как выглядит оружие? А Феликс Фишер рассказывал, что псов Мари не берут обычные пули, что они покрыты броней. Эти вроде ничем не покрыты. И не нападают, просто стоят и смотрят. Если бы Аграфена была по эту сторону, можно было бы попробовать отступить. Может быть, у них даже получилось бы. Но Аграфена стояла у самой кромки болота. Ноги её уже были по щиколотки в воде. Ещё пару шагов – и эта вода хлынет за голенища её сапог. А в сторонке, на волнах, которых в принципе не должно быть на болоте, покачивалась лодка. С виду крепкая, совсем не хлипкая.

– Не стреляйте, – снова прошептала Аграфена и сделала осторожный шажок к лодке.

Арес понимал её манёвр, но не видел в нём смысла. Псы не кошки, они отлично плавают. А эти твари не простые псы, а болотные.

– Феня, мы лучше шмальнём, – прошептал он, от всей души надеясь, что псы не понимают человеческую речь.

– Феня, я начну считать, – сказал Стэф очень спокойно, почти буднично. – Когда досчитаю до трёх, падай. Ты на линии огня.

– Может, мне сразу упасть? – спросила она, делая ещё один шаг к лодке.

– Сразу не надо, это может привлечь их внимание раньше времени. Арес, мои левые, твои правые. Феня, ничего не бойся. Один…

Наверное, эти твари всё-таки понимали человеческую речь, потому что, как только Стэф начал отсчёт, они зарычали. Шерсть на их загривках ощетинилась, на глазах слипаясь в острые чёрные иглы. Но иглы ведь всё равно не броня…

– Два…

Наблюдая за псами из заградотряда, они упустили появление седьмого. Этот был другой. Совсем другой! Крупнее, матёрее, опаснее! Этот медленно крался по воде прямо к Аграфене. Оранжевые глазюки его пылали недобрым огнём.

– Видишь? – Во рту пересохло так, что голос почти пропал.

– Стреляем в вожака, – велел Стэф прицеливаясь.

Их выстрелы прозвучали одновременно. Они оба не промахнулись. Промахнуться с такого расстояния просто невозможно! Аресу даже показалось, что он видел, как пули вонзились в бок твари. Нет, не вонзились, а ударились и срикошетили. Потому что тварь была покрыта не шерстью… Тварь была покрыта чешуйчатой бронёй!

Пёс обернулся. Оранжевые глаза полыхнули яростью. А от его рыка заложило уши.

– Сейчас начнётся, – прошептал Арес и во всё горло рявкнул: – Феня, в лодку!

Потому что некуда ей больше бежать. Потому что лодка к ней ближе всего! Потому что ей нужно как можно быстрее уйти с линии огня.

Аграфена была умная! Умная и быстрая! Она запрыгнула в лодку с кошачьим проворством. Как раз в тот момент, когда Арес со Стэфом открыли пальбу.

– Отплывай! – гаркнул Стэф, пытаясь переорать грохот выстрелов. – Подальше от берега! Жди там!

А дальше они уже не орали, не слышали и почти ничего не видели в этой дикой круговерти из звериных тел, дыма, водных брызг и откуда-то взявшегося чёртова тумана. Туман изменил всё: и видимость, и расстановку сил, и планы. Словно у Мари, у этого чёртова болота, были собственные планы, которым они мешали.

Стрелять вслепую было не просто бессмысленно, но и опасно. В тумане они могли попасть в Аграфену.

– К дому! – Донёсся до Ареса голос Стэфа. Самого Стэфа он больше не видел. Впрочем, как и дома.

Арес отступал задом, крутясь волчком, в любой момент ожидая нападения.

Никто не напал. Им дали укрыться в доме. Никто не сунулся следом. В наступившей вдруг могильной тишине они слышали лишь собственное тяжёлое дыхание. Снаружи не доносилось ни звука.

– Куда они делись? – спросил Арес, прижимаясь спиной к бревенчатой стене с одной стороны от двери.

– Не знаю. – Ответил Стэф, стоящий с другой стороны. – Но если бы они хотели нас убить, нас уже не было бы в живых.

– А что они хотели?

Вопрос был правильный. Пожалуй, самый правильный из всех вопросов, которые когда-либо задавал Арес. Пожалуй, от ответа на этот вопрос зависела вся его дальнейшая жизнь.

Стэф ничего не ответил. Он сосредоточенно вслушивался в тишину. А Арес больше не мог ни вслушиваться, ни вглядываться. Его не задели, не куснули и не поцарапали, но в груди вдруг заныло так сильно, что стало больно дышать.

– Я выхожу, – сказал он и, не дожидаясь, пока Стэф попытается его остановить, нырнул в туман.

Глава 8

Едва оказавшись с Аресом в болотном домике, Стэф понял, что их обвели вокруг пальца. На них не собирались нападать, их просто загнали в угол, как глупых щенят. Зачем загнали? Чего добивались?

Стэф не стал останавливать Ареса, просто ломанулся вслед за ним в туман. Это было рискованно. Нет, это было смертельно опасно. Из болотного домика только что вышли два смертника. Дойдёт ли хоть один из них до кромки воды живым? Думать об этом Стэф не стал. Жизнь научила его быть фаталистом. Жизнь научила его верить в судьбу и удачу.

В тумане менялись не только звуки. В тумане, кажется, менялось даже расстояние. Они всё шли и шли, но никак не могли дойти до берега.

– Феня! – Закричал Арес, но туман сожрал этот крик и выплюнул лишь жалкое шипение.

Сначала шипение, а потом всплеск.

– Слышишь? – Стэф протянул руку, нащупал плечо впереди идущего Ареса. – Вода где-то близко.

– Чёрт, да тут кругом вода, – простонал Арес. – Почему она не отзывается? Она же должна была слышать, да?

– Могла и не услышать. – Стэф, как мог, успокаивал парня. Получалось плохо.

А всплески делались всё чаще, всё громче. Словно где-то совсем рядом проплывала огромная то ли рыба, то ли змея…

Арес застонал. Стэф скорее почувствовал, чем увидел, как он рванул вперёд. Он тоже рванул. Он тоже всё ещё надеялся, что они не опоздали, что Феню ещё можно спасти.

– Феня! Аграфена!

Туман больше не крал их голоса. Туман припадал к земле и собирался в плотные кольца, превращался в огромную призрачную змею, уползающую в воду.

– Где она? – Арес вошёл в воду уже по колено. – Стэф, где она?!

На чёрной глади воды недалеко от берега закручивалась воронка. В эту воронку соскальзывало сотканное из тумана змеиное тело. А потом воронка схлопнулась, окатив Стэфа и Ареса с ног до головы холодными брызгами. Стэфу показалось, что за мгновение до этого он видел хвост. Огромный рыбий хвост. Однажды у берега Шантарских островов ему довелось встретить гренландского кита. Кит уходил под воду с той же неукротимой мощью и вызывал в человеческих сердцах тот же ужас пополам с восторженным трепетом.

– Феня! – Арес рвался вперёд, туда, где от воронки уже не осталось и следа. Ни от воронки, ни от лодки… – Аграфена!

– Стой! – Стэф поймал его за ворот куртки. Арес, не глядя, отмахнулся.

Пришлось хватать его обеими руками, скручивать, уклоняясь от яростных замахов и ударов. Пришлось вот так, за ворот волочь парня из воды. А потом швырять спиной на берег, в прожжённый почерневший мох, и, навалившись всем весом, держать. Чтобы выдохся. Чтобы выкричался. Чтобы обессилил. Чтобы смирился. Хотя бы на время…

Держать пришлось долго. Когда Стэф немного ослабил хватку, Арес снова попытался вырваться. Пришлось врезать, чтобы привести его в себя. Потому что таких, как они с Аресом, слова не берут. Не тот у них замес.

Помогло. Арес обмяк, закрыл лицо руками. И сразу стало ясно – всё. Нет, он не успокоился и не смирился, но он готов принять новую реальность.

– Она утонула. – Арес не спрашивал. Он уже всё решил и всё обдумал. – Эта болотная тварь её утянула. Псы нас отвлекли, а она… оно подкралось сзади.

Стэф молчал. Они были мокрые насквозь. Им нужно было хотя бы попытаться просушить одежду. Но не опасно ли разводить тут огонь? Не привлечёт ли он угарников?

– Нам пора уходить.

Нужно было сказать что-то другое, как-то успокоить, поддержать. Но Стэф – хреновый утешитель ещё с тех далёких времён, когда сам он был толстым и неуклюжим подростком, а один из его лучших друзей вот точно так же, как сейчас Арес, отказывался верить, что всё кончено. Утешителем Стэф был хреновым, но теперь у него было больше опыта, силы и власти. Теперь у него были возможности и, самое главное, надёжные друзья. Арес ещё не знает, что он тоже теперь не один. Теперь он часть того мира, в который Стэф пускал далеко не каждого, но если уж пускал, то никогда и ни за что не бросал в беде.

– Мы что-нибудь придумаем. – Стэф с трудом поднялся на ноги. На его плечи будто бы давила невидимая бетонная плита. – А пока нам лучше побыстрее убраться отсюда.

– Что мы придумаем? – спросил Арес. В голосе его звучало отчаяние пополам с надеждой. – Вызовешь сюда бригаду водолазов? Сбросишь на это чёртово болото дивизию десантников?

– Если потребуется. – Стэф не хотел спорить. Сейчас его мозг работал как компьютер: просчитывал, анализировал, делал выводы. – Не мешай мне пока, Арес. Нужно уходить.

Утешитель из него был хреновый, а руководитель классный. Доказательством тому служил Хивус – город-чудо, построенный им за Полярным кругом[1]. Наверное, умение убеждать иногда ценнее умения утешать. Потому что у него получилось. Потому что Арес молча встал, так же молча стянул с себя сначала мокрую куртку, потом майку. Куртку отшвырнул в сторону, майку отжал и снова надел. Стэф проделал те же манипуляции, поднял с земли карабин, протянул Аресу. Тот так же молча принял оружие, перекинул через плечо.

Впереди их ждала неизвестность, если не сказать – бездна. Им предстояло преодолеть обратный путь со всеми его ловушками, невидимыми препятствиями и поворотами самостоятельно. Другого выбора у них не было. Но стоило кое-что проверить. Стэф вытащил из рюкзака купленную у Ареса карту, сунул её парню, велел:

– Смотри!

– На что? – Во взгляде Ареса не было ни интереса, ни раздражения. Можно сказать, в нём не осталось ничего, свойственного простому человеку.

– На карту.

– Я видел её уже сто раз.

– Посмотри в сто первый. Что ты видишь?

Арес протянул руку, взял карту, посмотрел.

– Ну? – спросил Стэф, старательно скрывая надежду. – Что ты видишь?

– Я вижу путь, – сказал Арес с мрачным удовлетворением. – Раньше я видел только крестики, а теперь я вижу путь.

Значит, сработало. Болото было не просто гиблым местом. На людей с даже маломальскими паранормальными способностями оно действовало как активатор. Вне болота и вне стресса Арес видел лишь малую часть того, что мог видеть на самом деле.

– Тогда веди! – сказал Стэф.

Прежний Арес непременно озадачился бы такими странными метаморфозами, возможно, даже начал бы торговаться, но этому новому Аресу было всё равно. Он бросил равнодушный взгляд на карту и двинулся вперёд. Прежде чем двинуться следом, Стэф сделал шаг в сторону и подобрал лежащий в прибрежных кустах посох с пёсьей головой.

Шли быстро и молча. Арес изредка поглядывал на карту и почти не смотрел под ноги. Живыми и невредимыми они добрались до Змеиной заводи явно только чудом. Или Мари хватило на сегодня жертв…

Оказавшись дома, Стэф первым делом взялся топить баню. Ему почему-то казался важным этот акт физического и символического очищения.

– Помоги! – Он сунул в руки безучастно стоящему рядом Аресу два ведра. – Натаскай воды.

– Нужно сказать её родителям. – Во взгляде Ареса сквозило отчаяние. – Стэф, как мне сказать им, что их дочь мертва?

– Завтра, – сказал Стэф так твёрдо, как мог. – Мы расскажем им завтра. Поедем вдвоём. Я тебе помогу, обещаю.

– Почему завтра? – Арес так и стоял с пустыми вёдрами в руках.

– У меня есть план.

– Аграфена погибла по нашей вине. А у тебя всё ещё есть план? – На лице Ареса промелькнуло и тут же исчезло отвращение. И было не понять, к кому относилось это болезненное чувство: к Стэфу, к себе самому или к тому факту, что Аграфены больше нет, а планы всё ещё существуют.

– Да, у меня есть план. И я расскажу тебе о нём завтра. Мне нужно проверить одну гипотезу.

– Я не хочу участвовать в этом… – Арес поморщился. – Больше не хочу. Я уеду сразу после…

Наверное, он хотел сказать, что уедет сразу после похорон Аграфены, а потом вдруг осознал, что хоронить некого.

Вёдра с грохотом упали к его ногам, а сам Арес уселся прямо на землю, сжал виски руками. Он не плакал, хотя Стэф считал, что так было бы легче. Здесь, в этой глуши, можно было дать волю чувствам. Можно было выть в голос. Но Арес просто сидел.

Стэф сходил в дом и разлил по стаканам виски. Один стакан залпом осушил сам, второй протянул Аресу, велел:

– Пей!

Алкоголь в списке мужских утешителей всегда стоял на первом месте. Наверное, с него и нужно было начинать. Выпили молча. Так же молча налили по второй. Можно было бы и по третьей, но Стэфу была просто жизненно необходима баня.

– Натаскай воды, – сказал он, направляясь в сарай за дровами.

– А если они позвонят? – спросил Арес. – Её родители?

– Они не позвонят. Телефон был с ней, когда она… – Стэф замолчал.

– А если приедут сюда?

Стэф уже думал над такой вероятностью. И вероятность эта казалась ему крайне невысокой. Он был абсолютно уверен, что Феня не посвящала родителей в свои планы.

– Не приедут.

– Что ты собираешься делать? – За его спиной звякнули ведра.

– Я собираюсь протопить баню.

– Не сегодня. Ты сказал, у тебя есть план…

– А ты сказал, что собираешься уехать.

– Если твой план касается того, как наказать это нечто… Если в твоих силах осушить это болото к чертям собачьим, я останусь. Стэф, ты ведь можешь?

– Я многое могу, Арес, – сказал он, не оборачиваясь. – Но давай всё обсудим завтра. Мне в самом деле нужно хорошенько всё обдумать.

Всё, больше вопросов Арес не задавал. Они молча растопили баню, молча попарились, молча поужинали и допили остаток вискаря. Молча легли спать. Арес не пошёл на кровать, из какого-то мальчишеского упрямства расстелил спальник на полу в передней комнате. Стэф боялся, что сегодня ночью парень не уснёт, но стресс, усталость и алкоголь сделали своё дело: Арес отключился через четверть часа.

А вот Стэфу не спалось. Впрочем, спать ему всё равно было некогда. Он не обманул Ареса, когда сказал, что ему нужно всё хорошенько обдумать и подготовиться.

Сегодня ночью он ждал псов, но пришли другие гости. В полночь в дверь постучали марёвки. Стоя перед запертой дверью и представляя, как на пороге тускло светятся две детские фигурки, Стэф радовался тому, что Арес не проснулся.

– Вам чего? – спросил он шёпотом, прижавшись щекой к шершавым доскам двери.

– Впусти нас, Стёпа, – послышался с той стороны тонкий детский голосок. Кажется, говорил мальчик.

– Впусти, Стёпочка. Мы тебя не обидим. – А это уже девочка. Вот он и научился узнавать марёвок по голосам. – Мы и того, другого Стёпу, не обидели. Честно-честно! А тебе мы можем показать путь. Хочешь?

– Какой путь? – Голос Стэфа охрип и упал до шёпота. Не потому, что страшно. По другой причине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее об этом можно прочитать в романе Т. Корсаковой «Снежить».

Вернуться