Евгения Горская
За легкой тенью лета

© Горская Е., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Удивительно, но в книгах Евгении Горской угадывается настроение больших русских романов. Она умещает в детектив современную энциклопедию разнообразнейших губительных страстей, созидательных любовей и ярких, живых, разноголосых героев. Получается не только интересно и зажигательно, но еще и очень по-настоящему – ровно настолько, чтобы захотелось поверить в эту историю.

Горская ловко и умело держит читателя в напряжении: тебе иногда страшно, иногда смешно, иногда будто бы совсем безнадежно, но в конечном итоге понимаешь: все будет хорошо!»

Татьяна Устинова

* * *

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь, опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива – здесь в самый раз… всего, и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

30 июня, пятница

Телефон тренькнул, когда Лика позвала обедать.

Жена стояла внизу и улыбалась, ладонью прикрывая глаза от солнца. Лишнего веса у нее почти не было, но с веранды второго этажа невысокая фигурка казалась неуклюжей, похожей на тумбочку.

– Тихон! – весело крикнула Лика. – Иди скорее!

– Иду, – улыбнулся он.

Тихон сунул кисть в банку с растворителем, вытер руки. Лика вбежала в дом, он торопливо посмотрел в телефон. Сердце недаром защемило, когда телефон просигналил о поступившем сообщении, эсэмэска была от Насти. Она писала, что очень его любит.

Тихон быстро удалил сообщение, машинально потер грудь. Сердце не то чтобы болело, но ощущалось тяжелым.

Если так будет и дальше, он получит инфаркт.

– Тихон! – опять послышалось снизу.

– Иду! – крикнул он и положил телефон рядом с растворителем.

Крутые ступени ведущей на первый этаж винтовой лестницы были неудобными, ноги с трудом на них помещались, он взялся рукой за перила. В отличие от него жена сбегала по ступеням легко. Впрочем, она выросла в этом доме, у нее было время привыкнуть к ступеням.

– Ну что ты еле шевелишься! – ласково проворчала Лика.

Он сел напротив жены за темный дубовый стол.

Аппетита не было. Настя требовала, чтобы он принял наконец окончательное решение, и это отбивало не только аппетит, сон тоже. Последние две недели он постоянно недосыпал, и от этого голова казалась тяжелой, как с похмелья.

– Александра ушла? – Он положил сметану в тарелку с холодным свекольником, поводил ложкой, чтобы размешалась.

До домработницы ему дела не было, но о чем-то с женой надо было разговаривать.

– Ушла! – Лика состроила гримаску. – Господи, как с ней тяжело! Молчит, как будто разговаривать разучилась. Папу все время болтовней донимала, мешала ему работать, а мне из нее каждое слово вытягивать приходится. Такое впечатление, что она не за деньги сюда приходит, а одолжение делает. Где она еще такую работу найдет, как у нас! Радовалась бы, что я ее услугами пользуюсь, а она слова цедит, не поймешь, кто из нас хозяйка!

– Найми кого-нибудь другого, – посоветовал Тихон.

– Кого? – фыркнула Лика и нахмурилась. – Чужого человека я в дом пускать не хочу, а из местных больше нанять некого.

Местными жена называла жителей соседней с дачным поселком деревни. В последние годы деревенские дома массово покупали москвичи, и желающих наняться в домработницы становилось все меньше.

Через открытую дверь из сада залетела оса, Тихон отогнал ее рукой.

Нужно найти повод увидеть Настю. Успокоить, пообещать, что порвет с женой в самое ближайшее время. В последний раз он видел ее неделю назад, удачно вырвавшись в Москву под предлогом необходимости заглянуть в училище. Предлог был настоящим, руководство просило расписаться под некоторыми документами.

Работа в училище была его спасением. Дважды в неделю он вырывался из-под ласкового гнета жены.

Лика поднялась, поставила пустые тарелки в мойку. Вечером Александра придет, вымоет.

Со спины в шортах и коротком топике Лика еще больше походила на тумбочку. Она и раньше не поражала красотой, но прежде ее неуклюжесть вызывала в нем добрую ласковую жалость, даже, пожалуй, умиление.

Теперь она умиления не вызывала, но заставить себя сказать ей, что он уходит к другой женщине, Тихон не мог. Как не смог бы выбросить неуклюжего щенка на улицу.

Жена подала тарелки со вторым. Все было приготовлено, как он любит. Тихон принялся жевать отбивную и жареную картошку.

– Жуткая жарища! – Лика приподняла стянутые в хвост волосы.

Волосы ее красили. Без пышных мелких кудряшек она была бы совсем неинтересной.

– Включи кондиционер.

– И сидеть дома! – жена укоризненно вытаращила глаза, засмеялась. – Дома можно и в Москве сидеть. Поваляюсь в гамаке.

– Тоже хорошее дело, – улыбнулся Тихон.

Лика прислушалась.

– У тебя телефон звонит.

Теперь и Тихон услышал звонок.

Что делать, если сейчас звонит Настя, он не представлял. Лика может подняться за ним следом, придется лгать, придумывать что-то на ходу…

Тихон встал, пошел наверх по неудобной лестнице.

Слава богу, звонила соседка Катя.

– Здравствуй, Тихон.

Соседку ему иногда хотелось нарисовать. В ней было что-то, отличающее ее от современных женщин, Тихон легко мог представить соседку в бальном платье девятнадцатого века. Представить в бальном платье Лику было невозможно.

– Привет! – с облегчением поздоровался он.

– У Лики не отвечает телефон, – словно извиняясь, объяснила соседка. – Мы сегодня приедем. Вам ничего не нужно привезти из Москвы?

– Спрошу у Лики. Если что-то будет нужно, перезвоню. Спасибо.

– Вчера был день рождения Всеволода Сергеевича…

– Да, – кивнул Тихон. – Мы его вчера помянули.

Тесть умер чуть больше полугода назад. С тех пор Лика с дачи не уезжала.

– До вечера.

– До вечера.

Он быстро посмотрел, не было ли новых сообщений. Слава богу, не было. Рисковать не стал, опять оставил телефон около мольберта.

– Катя, – объяснил он, спускаясь по неудобным ступеням. – Спрашивала, не нужно ли нам что-нибудь купить. Они с Мишей сегодня приедут. Вспомнила, что у папы был день рождения.

– Ничего себе! – ахнула Лика. Насупилась, словно собиралась заплакать. – Катя считает, что я могла об этом забыть!

– Вряд ли она так думает, – попытался заступиться за соседку Тихон. – Просто вспомнила, и все.

Лика успела поставить на стол блюдо с клубникой. Тихон, не присаживаясь, съел ягоду.

– Пойду еще поработаю, – он снова поднялся по крутым ступеням, вышел на веранду к мольберту.

Новых сообщений в телефоне не было.

1 июля, суббота

Солнце пробивалось сквозь щель между занавесками. Катя, посмотрев на спящего рядом мужа, протянула руку, повернула к себе стоявший на тумбочке будильник. Половина десятого. Уже вчера Миша должен был выйти на работу. Катя уже неделю находилась в отпуске. Успела слетать в Израиль, отвезти сына в гости к бабушке и дедушке и вернуться.

Без Славы было непривычно, пусто.

Катя тихо, стараясь не разбудить Мишу, встала, вышла из спальни. Из окна была видна веранда второго этажа соседского дома. Там у мольберта стоял Тихон.

Вчера Катя соседей не видела. Она и Миша приехали вечером уставшие. Когда поужинали, наведываться к подруге было уже поздно.

Из открытого окна веяло летней свежестью. Она постояла, вдыхая аромат сада.

Тихон скрылся в доме, появился опять.

Катя спустилась вниз, включила чайник. Отсюда соседский дом видно не было, он прятался за ветками разросшихся яблонь.

– Давно встала? – зевая, спустился на кухню Миша.

– Только что, – улыбнулась Катя.

Муж прижал ее к себе. Они немного постояли, обнявшись.

От внезапного острого чувства абсолютного счастья, как ни странно, стало тревожно.

Миша ее отпустил, посмотрел в окно.

– Траву нужно скосить.

– Нужно, – согласилась она.

Родители, когда еще не были гражданами Израиля, любили заниматься участком. Мама постоянно что-то сажала, пересаживала, делала соки и компоты. По мнению Кати, занималась полной ерундой. Соки и компоты можно купить в магазине.

– Тебе не будет здесь скучно? – она заглянула мужу в глаза.

Для нее дача была вторым домом, а Миша к деревенской жизни не привык.

– Мне с тобой не бывает скучно, – засмеялся муж и чмокнул ее в нос.

Катя быстро ткнулась ему в плечо и принялась готовить завтрак.

Миша сел за стол и уставился в телефон. С его привычкой непрерывно смотреть в телефон она боролась долго и упорно, но борьбу проиграла, и пришлось смириться.

– Давай сходим на кладбище, – подавая яичницу, предложила Катя. – К Всеволоду Сергеевичу. Хороший человек был.

– Хороший, – согласился Миша, не отрывая глаз от телефона. – Умный и с юмором.

– Миш, ну ты хоть бы на меня посмотрел! – вздохнула Катя, садясь напротив.

– Я только и делаю, что на тебя смотрю! – удивился муж, действительно быстро на нее взглянул и снова уставился в гаджет.

Катя махнула рукой и засмеялась.

День выдался великолепный. Когда шли к кладбищу, было еще не жарко. Тихо жужжали осы, стрекотали кузнечики. У большого пруда носились синие стрекозы.

Большой пруд одним краем подходил почти к поселку. Обычно здесь купались только местные, приезжающие на машинах горожане предпочитали останавливаться ближе к трассе.

В детстве Катю и Лику увести от пруда стоило родителям больших трудов.

Сейчас на песке у воды стояли только сланцы Лики, других желающих поплавать пока не было. Сама Лика лежала на воде метрах в десяти от берега. Подруга Катю заметила, помахала рукой, она помахала в ответ.

У могилы соседа Катя поместила купленные вчера розы в каменную вазу, постояла молча. Всеволода Сергеевича похоронили рядом с женой, на памятнике появилась вторая запись и мужская фотография. Весной записи и фотографии еще не было, рядом с памятником стояла табличка с именем Всеволода Сергеевича. Катя тогда мысленно упрекнула подругу, что она тянет с оформлением памятника. Вслух сказать не рискнула, Лика могла обидеться.

– Он мне всегда очень нравился, – тихо сказала Катя, глядя на фотографию старого соседа.

Миша ласково тронул ее за руку.

Когда возвращались, солнце пекло уже сильно. Она пожалела, что не намазала плечи солнцезащитным кремом.

Народу у пруда со стороны поселка не прибавилось. На песке все так же стояли только белые сланцы Лики.

Катя поискала подругу глазами. Тянувшиеся вдоль берега камыши тихо покачивались.

– Лика! – крикнула Катя, сложив ладони рупором. – Ли-ика!

Тихо жужжали какие-то мошки.

– Лика!

Миша снял очки, протер, тоже стал вглядываться в берег. Лицо у мужа сделалось суровое, как будто он осматривал тяжелого больного.

Катя рванулась к калитке поселка, промчалась по улице, удивляясь, что не разучилась бегать. В последний раз она бегала в университете на занятиях физкультурой.

Влетела на участок соседей и крикнула по-прежнему стоявшему у мольберта Тихону.

– Где Лика?

В полицию они позвонили минут через сорок, когда стало окончательно ясно, что около пруда Лики нет.

* * *

К вечеру Тихон не испытывал ничего, кроме тупой усталости. И еще сильного желания увидеть Настю. Она была единственной, кто мог бы заставить его поверить, что жизнь не кончилась. Самому ему казалось, что с той минуты, как он увидел мертвые глаза жены, он перестал существовать. Жить ему больше незачем.

Он понимал, что уезжать нельзя. Все имевшиеся у них вопросы полицейские ему уже задали, но могли возникнуть новые.

Уезжать было нельзя, но увидеть Настю хотелось так сильно, что он не стал с собой бороться. Запер дом и поехал в Москву.

Трасса была почти пуста, и он с трудом сдерживался, чтобы не превышать скорость. То есть пустой была половина трассы, ведущая в Москву, навстречу, как обычно, шел плотный поток желающих отдохнуть за городом.

Машин в Настином дворе оказалось немного, ее соседи тоже предпочитали проводить выходные на природе. Тихон поставил машину рядом с подъездом, бегом поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

Настя хотела, чтобы у него были ключи от квартиры, но Тихон их взять боялся. Объяснить Лике наличие чужих ключей он бы не смог.

Лики больше не было, теперь он сможет отпирать эту дверь сам.

Настя открыла дверь не сразу, он испугался, что ее нет дома. И успел подумать, что совсем не знает, как она проводит свободное время.

Дверь распахнулась. Тихон шагнул в квартиру, посмотрел в сияющие любимые черные глаза и обнял хрупкие плечи.

– Как тебе удалось вырваться? – радостно прошептала Настя.

Он поводил щекой по коротким шелковистым волосам.

– Ты останешься?

Тихон провел рукой по нежной щеке.

– Тихон!

– Лика умерла.

Настя испуганно отодвинулась.

– Она утонула, – Тихон на секунду закрыл глаза.

Глаза у мертвой жены были широко открыты. Тихону в первый момент показалось, что она его видит.

– Она утонула сегодня утром. Тело нашли в камышах через несколько часов.

Настя повернулась, медленно прошла в комнату. Тихон, пройдя следом, сел в ротанговое кресло.

Кресло в форме полушара Настя купила в прошлом году. Оно оказалось удобным, Настя полулежала в нем, слушая музыку.

Тихон откинулся в кресле, вытянул ноги. Настя отошла к окну, прислонилась спиной к подоконнику. Летом она могла обходиться без занавесок, снаружи окно от посторонних глаз закрывали густые ветви березы. Сквозь них просвечивали окна дома напротив.

– Занавесь окно, – попросил он.

Она послушно задернула занавески, помедлила и села на подлокотник кресла. Тихон обнял ее за талию.

– Она утром, как обычно, пошла купаться. Я работал на веранде. Потом прибежала соседка, сказала, что Лики нигде нет. Что ее шлепанцы стоят у воды.

Настя прижалась щекой к его лбу.

– Мы позвонили в полицию. Через некоторое время ее нашли.

– Ей стало плохо?

– Не знаю. Будет вскрытие.

Лика была абсолютно здорова.

– Ты абсолютно здорова, – сказал зимой Михаил, когда Лика прошла в его клинике полное обследование.

– Папе тоже говорили, что он здоров, – обиженно напомнила тогда соседу Лика.

Жена хотела и Тихона заставить пройти обследование, но он, что бывало с ним редко, твердо воспротивился. Больным он себя не чувствовал, а представлять себя сидящим у кабинета соседа рядом с какими-нибудь старушками решительно не хотел.

– Мне надо ехать, Настюха, – прошептал Тихон.

Она покивала.

У него умерла жена. Утонула в тихом пруду, где сроду никто не тонул.

Нет, в прошлом году произошел несчастный случай. Вроде бы пловец попал под катер. Но это было на том берегу, где останавливаются приезжие.

– Дай мне ключи от квартиры, – Тихон поднялся.

Настя, пошарив в тумбочке, протянула ему связку.

Черные глаза были испуганные.

Насте очень хотелось, чтобы он на ней женился. Она не понимала, что держит его рядом с женой.

– Почему? – спрашивала Настя, и черные красивые глаза наполнялись слезами. – Почему ты не можешь от нее уйти? У вас же нет детей!

– Дай мне время, – просил Тихон.

Время шло, Настя продолжала спрашивать, почему он не уходит от жены. Тихон изворачивался, лгал.

Он не уходил, потому что жена смотрела на него веселыми ласковыми глазами, и сказать ей, что она больше ему не нужна, у него не хватало духа.

– Когда ты теперь приедешь? – тихо спросила Настя.

Тихон пожал плечами.

Настя уткнулась лбом ему в плечо.

Он долго не мог поверить, что она его любит.

Она была молодой красивой женщиной, а он заурядным, не слишком успешным художником.

Для того чтобы стать успешным, ему недоставало денег. При хорошей рекламе его картины продавались бы куда лучше.

Просить деньги у тестя ему было противно, и он не просил, хотя точно знал, что тот не откажет. Просить деньги у Лики было еще противнее, о выставке она заговорила сама.

– Конечно, твои картины и так продаются! – весело заметила Лика. – Ты великолепный художник, и все это знают. А самое главное, что это знаю я! Но реклама не помешает.

Тихон тогда равнодушно пожал плечами, но мысль о выставке не отпускала.

– Я тебя люблю, Настя, – прошептал Тихон.

По привычке прошептал. Никакой любви он в этот момент не испытывал. Он ощущал только пустоту и жалел, что сюда приехал.

Настя не помогла вернуться к жизни.

Ему было не до любви. Он был мертвым, но никто этого не знал.

На дачу он вернулся поздно ночью. Окна не горели ни у кого из соседей.

2 июля, воскресенье

Чем помочь плачущей жене, Михаил не знал.

– Пойдем погуляем, – предложил он.

– Не хочу, – Катя потрясла головой.

Она сидела в шезлонге, подставив тело солнцу. Из-под темных очков текли слезы.

– Давай хотя бы до магазина дойдем. Хлеб купим.

– Не хочу.

Михаил потоптался около шезлонга.

– А я схожу. Хлеба действительно нет.

Катя равнодушно кивнула.

Он зашел в дом за бумажником, выдвинулся на улицу. Соседский дом скрывался за растущими вдоль забора кустами калины. Михаил помедлил, решая, не заглянуть ли к Тихону. Того за кустами не увидел и пошел дальше.

На улице, кроме него, никого не было.

Поселок существовал давно. Многие хозяева купили в дополнение к своим участкам соседние, построили большие дома, и, по словам Кати, теперь дачников в поселке стало заметно меньше, чем во времена ее детства.

Катиным родителям тоже хотелось купить второй участок, но, когда один подходящий, расположенный между ними и Ликиным отцом, выставили на продажу, сосед Всеволод Сергеевич покупку перехватил.

Катя об этом не жалела. Она любила дачу, но не настолько, чтобы жить там по полгода, как другие, и маленький садик ее вполне устраивал.

Рабочего-узбека Михаил заметил, не дойдя до магазина нескольких метров. Рабочий косил траву около высокого сетчатого забора.

– Аслан! – позвал рабочего Михаил.

Аслан работал в поселке уже несколько лет. Косил траву, ставил заборы, помогал при строительстве.

– Здравствуйте, – вежливо ответил Аслан.

Аслану было лет тридцать. По-русски он говорил абсолютно чисто, многим местным у него бы поучиться.

– У нас соседка утонула, – зачем-то сообщил Михаил. – Слышал?

– Слышал.

– Это мы полицию вызвали. Мы с Катей заметили, что сланцы у берега стоят, а Лики нет.

Аслан молча покивал.

– Как мама?

Впервые в этом году Михаил и Катя приехали сюда с сыном в конце апреля. Перепуганный Аслан разбудил Михаила рано утром.

– Мама! – говорил он и плакал. – Маме плохо!

До дома Аслана они бежали. Причем Михаил, никогда не считавший себя хилым, с трудом догонял щуплого узбека.

Бежать необходимости не было. Инфаркта у женщины не оказалось, но сердцем обязательно стоило заняться, и как можно скорее.

– Ей нужно сделать операцию, – объяснил Михаил, выписав нужные рецепты и выйдя на крыльцо старого деревенского домика.

Тогда он и узнал, что Аслан купил в деревне дом и перевез сюда семью. Та была по русским меркам большая: мать, жена и трое детей.

– Без операции она в инвалида превратится. Не затягивай с этим. Счет идет не на дни, но затягивать не стоит.

Испуганный Аслан послушно кивал. Потом попытался сунуть Михаилу деньги, сильно его разозлив.

С тех пор Михаил Аслана не видел.

– Как мама? – повторил он.

– Она умерла, – рабочий отвел глаза в сторону. Наверное, он сильно напряг губы, потому что они у него побледнели.

– Как? – опешил Михаил. – Черт… Ты не положил ее в больницу?

Аслан молчал.

– Зайдешь к нам сегодня? – вздохнул Михаил. – Нужно траву скосить.

– Зайду.

Аслан взялся за газонокосилку, Михаил вошел в магазин.

Пятидесятилетней женщине с узким восточным лицом требовалась всего-навсего небольшая операция. Та заняла бы двое суток.

– Чиабатту, – попросил Михаил молодую девушку за прилавком. Девушка была новая, он впервые ее видел. Волосы у девушки были выкрашены красными перьями. – И боржоми.

Когда, уложив хлеб и воду в целлофановую сумку, вышел на улицу, Аслана у забора уже не было.

Соседскую домработницу Александру он догнал у поворота на их улицу. Хотел спросить, как Тихон, но задал другой вопрос:

– Вы знаете Аслана? Он здесь давно работает.

– Знаю, – равнодушно кивнула женщина. – Он в деревне дом купил. Рядом со мной.

– Когда у него умерла мама?

– Пятнадцатого мая, – сразу ответила женщина. Помолчала и зло сжала губы. – Весной ваша дорога совсем разбитая была, дачники через деревню ездили.

Весной ведущая к поселку дорога действительно оказалась разбитой. Катя вместе со всеми сдавала деньги на ее ремонт.

– У них младший мальчишка чуть под машину не попал. Выскочил прямо под колеса, Зарина его успела схватить. Испугалась сильно. Вечером ей плохо стало, «Скорую» вызвали, но до больницы не довезли. Не успели.

Солнце уже пекло. В ближайших кустах тихо жужжали жуки.

– Очень хорошая женщина была. У себя на родине русский язык преподавала.

– Я Аслану говорил, что ее нужно в больницу положить.

– Он пытался, – покосилась на Михаила Александра. – Но гражданства у Зарины нет, за операцию платить надо было. Аслан пытался кредит взять, но его ему не дали. Иностранец. И работы постоянной вроде как не имеет.

– У меня бы занял! – с тоской процедил Михаил. – Сумма-то небольшая, это не в Германию на лечение везти.

– Для кого-то небольшая, – неодобрительно поморщилась Александра. – А для кого-то… Он бы нашел деньги, просто не успел.

С ближайшего куста спорхнула трясогузка, поскакала перед ними по дороге, улетела.

– Сынок Аслана под машину Лики чуть не попал, – хмуро процедила Александра. – А она даже не извинилась. Выскочила из машины и стала орать на Зарину, что плохо за ребенком смотрит.

– Вы это видели?

– Не видела, но знаю. Люди рассказали. Люди потом участковому жаловались, но тот сказал, что скорость Лика не превышала и привлекать ее не за что.

Михаил дошел до своей калитки, остановился.

Александра тоже остановилась.

– Вы не любили Лику? – неожиданно спросил Михаил.

– Любила! – спокойно не согласилась Александра. – Я ее любила, а она меня нет. Всеволода Сергеича я очень уважала, а потом… Сама не пойму, зачем продолжала у них работать.

Александра была почти одного с ним роста. Статная, широкоплечая.

Михаил открыл калитку, Александра пошла дальше. Если бы не седые волосы, дать ей ее «за шестьдесят» можно было с трудом.

* * *

Заняться было нечем. Обычно Тихон, беря в руки кисть, отвлекался от всего, что его окружало. Он как будто начинал жить на холсте и забывал о том, что волновало его в настоящей жизни. Даже о Насте.

Сегодня отвлечься не получилось. Он поболтался по участку и лег в гамак, в котором любила валяться Лика. Лежал, раскачивал гамак ногой и смотрел в небо. Оно просвечивало сквозь ветви яблонь.

Лика подошла к нему на выставке молодых художников. Тихон представил там три свои картины и как дурак стоял около них в полупустом зале.

– Ваши работы? – весело спросила подошедшая девушка.

Улыбка у нее была заразительная.

Потом Тихона удивляло, как эта улыбка могла мгновенно появляться и так же мгновенно исчезать.

– Мои, – мрачно кивнул Тихон.

– Отличные работы! Мне нравятся.

Пейзажи действительно были неплохие. Не для Третьяковки, конечно, но неплохие.

– Спасибо.

– А купить что-нибудь можно?

– Можно.

– Только эти или можно посмотреть другие?

– Можно посмотреть.

Она была в джинсах, кроссовках и кепке на голове. Из-под кепки выбивались мелкие кудри.

Она пришла к нему в студию через неделю. Через месяц познакомила его с отцом, а еще через два они поженились.

Тихону тогда казалось, что все происходит с ним само собой, даже в какой-то степени помимо его воли. Впрочем, особого сопротивления происходящее не вызывало, иначе он бы не дал себя женить.

Пожалуй, даже наоборот. Лика была мила и молода, а ее отец оказался достаточно обеспеченным человеком. Тех денег, которые позволяют покупать дорогую недвижимость за границей, у тестя не было, но этого Тихон и не хотел. Выступать в качестве бедного родственника он не собирался. Ему было достаточно понимать, что в любой жизненной ситуации тесть в беде не оставит, и это давало Тихону некоторую свободу.

Тогда Тихон считал, что ему повезло.

Он бы до сих пор так считал, если бы не встретил Настю.

Хлопнула калитка, Тихон скосил глаза. Подошла Александра.

– Приготовить тебе что-нибудь? – в глазах женщины было сочувствие.

– Не знаю, – пожал плечами Тихон. – Приготовьте.

В том, что он разговаривает с пожилой женщиной лежа, было что-то отвратительное. В отличие от жены, Тихон по-барски с обслугой себя никогда не вел.

Надо было хотя бы сесть, но он не пошевелился.

– Мне, вообще-то, как?.. Приходить?

– Приходите, – решил Тихон.

Он так давно не готовил себе еду, что, наверное, разучился. Он давно не ходил в магазины. Он уже прочно привык к тому, что все бытовые проблемы решаются сами.

Отвыкать от этого прямо сейчас не хотелось.

Калитка хлопнула снова, Александра повернула голову и тихо доложила:

– Участковый.

До вчерашнего дня с участковым Иваном Артемовым Тихон практически не был знаком. Лика как-то показала ему средних лет мужика и шепнула, что тот является их участковым. С тех пор, встречаясь изредка на улице, участковый и Тихон вежливо здоровались.

Тихон неуклюже заерзал, сел в гамаке. Участковый остановился около яблони.

Тактичная Александра ушла в дом.

– Похоже, что все было так… – глядя на Тихона умными внимательными глазами, заговорил участковый. – Лика поднималась от воды по дорожке между камышами. Тропка там скользкая, глинистая. Не знаю, зачем она полезла в камыши…

– Нарезать стрелок, – подсказал Тихон. – Она каждое лето ставила камыши в вазу. Следующей весной выбрасывала.

В этом году большая напольная ваза стояла пустая и казалась Тихону лишней в просторной гостиной.

– Лика вчера, когда шла на пруд, взяла с собой ножницы. Она в качестве секатора использовала кухонные ножницы.

– Ножницы там были. Валялись в камышах, – кивнул участковый. – Похоже, она поскользнулась, упала. Ударилась головой о камень. На затылке у нее ссадина, на камне следы крови. Упала, скатилась к воде.

– Несчастный случай?

– Возможно, – Иван сжал губы.

Тихон тоскливо на него смотрел.

– Но вы не уверены, что это несчастный случай, да?

– Не уверен, – признал участковый. – Следов волочения на дорожке нет, но их и быть не может, тропинка узкая, заросла камышами.

– А что же тогда? – глупо спросил Тихон.

– Не настолько там крутой склон, чтобы сразу упасть в воду… Не исключено, что кто-то подтолкнул ее к пруду. А может быть, и под водой подержал. Удар Лику оглушил, полноценно сопротивляться она не могла. Но это только мои предположения и, если честно, я и сам до конца в них не уверен. Что решат следаки, не знаю.

– Не представляю, кто мог хотеть ее смерти, – тихо сказал Тихон то, что сказал бы любой на его месте.

Про себя он знал точно. Он не любил жену, но смерти ей не желал.

Его устраивала та ситуация, которая сложилась. У него была любящая жена и любимая Настя.

Он не женился на Насте не только потому, что боялся и не хотел обидеть и расстроить Лику. Он не женился, потому что по-своему был к Лике привязан.

Вчера он понял, что был привязан настолько, что умер вместе с ней.

Но у полиции, если они узнают о Насте, может появиться другое мнение.

* * *

Катя, подставив лицо и тело солнцу, все так же сидела в шезлонге.

– Сгоришь, – предостерег жену Михаил.

Она опустила со лба на глаза темные очки, открыла глаза.

– Я тебе не рассказывала, как погибла мама Лики?

Михаил, успев дойти до крыльца дома, повернул к жене голову.

– Нам с Ликой было по восемь лет.

Он вернулся к шезлонгу, встал, загородив жену от солнца.

– В тот день тоже было жарко. Мы с Ликой играли у меня на участке. Перед этим на пруд ходили с моей мамой. Тогда детей в поселке было больше, у пруда всегда кто-то толпился, но не в тот день. Наверное, потому что в тот день утром шел дождь. Песок был мокрый, холодный. Почему-то я это помню. Потом мы снова играли на участке. Потом прибежал кто-то из соседей, но мы на взрослых внимания не обращали. Потом пришел Ликин папа и увел ее домой. А меня в тот же день отвезли в Москву. Лику я увидела только на следующий год. И мы никогда не говорили про ее маму.

У уха зажужжал комар. Михаил прихлопнул его рукой.

Нужно поторопить Аслана. Если траву не скосить, комары совсем замучают.

– Ликину маму насмерть сбила машина между деревней и нашим поселком. Автомобиль и водителя не нашли, тогда не было камер на дорогах, как сейчас. Тете Элле тогда тоже было тридцать лет, как сейчас Лике.

– Кать, – поморщился Михаил. – Я понимаю, Лику ты знала с детства… Но…

Подыскать слова оказалось трудно.

Черт возьми, Лика была им просто соседка. Они с Катей даже не считались неразлучными подругами.

– Мне почему-то кажется, что две эти смерти… Что это какой-то рок!

Слава богу, Катя больше не плакала.

– Миша, я хочу знать, кто это сделал!

– Что сделал? – вздохнул Михаил.

– Ну что ты строишь из себя дурака! – поморщилась Катя.

– Слава богу! – обрадовался он. – Ругаешься, значит, ожила. А я уж боялся, что тебя придется от депрессии электричеством лечить.

– Не смешно!

– Не смешно, – согласился он и помолчал. – Катя, это просто несчастный случай. Так бывает.

– Лика отлично плавала!

– Кать, не надо себя накручивать. Пожалуйста. Если это было убийство, его раскроют. За четверть века наука шагнула далеко вперед, теперь выдать убийство за несчастный случай не удастся. Все, Кать, хватит! Вставай, пойдем гулять!

Она послушалась, не снимая купальника, надела валявшийся в траве рядом с шезлонгом сарафан.

Оставив продукты на кухне, Михаил вернулся к жене, потянул ее к калитке и вывел на улицу. С соседского участка выходил участковый.

– Иван! – остановила его Катя.

– Привет, – поздоровался Михаил.

– Привет, – подходя, улыбнулся Иван.

– Лику убили?

Участковый перестал улыбаться.

– Возможно.

– Иван!

Михаилу иногда казалось, что Катя и Иван друг с другом кокетничают, и это ему ужасно не нравилось. Не потому, что для ревности были основания, а потому, что жена и участковый всегда разговаривали как старые друзья, а друг у Кати должен быть один. Он, Михаил.

– Я допускаю, что произошел несчастный случай, – неохотно признал участковый.

Они медленно дошли до пруда, постояли у того места, где нашли тело Лики. Иван скупо высказал свои предположения.

Потом участковый отправился вдоль берега к тому краю пруда, куда отдыхающие приезжают на машинах, Михаил и Катя вернулись на участок.

Аслан уже косил траву между яблонями.

– Как Карим? Нормально учится? – остановилась рядом с ним Катя.

В прошлом году жена помогала Аслану подать электронную заявку для записи ребенка в школу.

Пожалуй, не только с участковым жена разговаривала как со старым другом. С узбеком-рабочим тоже.

К Аслану он почему-то жену не ревновал.

Михаил слушать не стал. Вошел в дом, лег на диван с телефоном в руках.

В доме было хорошо, прохладно.

* * *

– Иди пообедай, – позвала Александра. – Иди, Тихон. Тебе силы сейчас нужны.

Чтобы валяться в гамаке, сил у него хватало, но Тихон послушно поплелся в дом, съел все, что Александра перед ним поставила. Равнодушно подумал, что зарплаты в училище и выручки от продаж картин на оплату домработницы должно хватать. Также равнодушно подумал, что приводить Настю в квартиру жены отвратительно, аморально, но другого жилья у него нет. То есть есть, но уж очень далеко отсюда, в старом волжском купеческом городе.

В маленькой двушке Тихон жил с родителями, пока не поехал учиться в Москву. Последний раз он ездил повидать родных год назад. Насти тогда в его жизни еще не было, и он слегка расстроился, когда Лика отказалась с ним ехать.

Настю он встретил, когда возвращался назад.

– Спасибо, – поблагодарил Александру Тихон.

Нужно позвонить родителям, сказать о несчастье.

Тихон снова отправился к гамаку, но неожиданно повернул назад, поднялся на второй этаж. Одна из комнат служила рабочим кабинетом покойному тестю. В этом кабинете они с Ликой и нашли ее отца, когда, заволновавшись, что у Всеволода Сергеевича больше суток не отвечает телефон, примчались на дачу холодным декабрьским вечером. Александра тогда болела гриппом, несколько дней у тестя не появлялась. То есть заволновалась Лика, Тихон никакой беды не предчувствовал.

Тесть жил на даче безвылазно с тех пор, как Лика вышла замуж, предоставив молодым московскую квартиру. Кабинет до сих пор оставался нетронутым. Тихон вообще сюда почти не заходил, а Лика поднималась, только когда приходил Павел Викторович. Почему-то беседовать с другом и компаньоном отца жена предпочитала в кабинете.

Кстати, Павлу тоже нужно позвонить. Для Лики он был почти членом семьи.

Тихон постоял в дверях, оглядывая кабинет. Подошел к большому письменному столу тестя, тронул лежавший там ноутбук.

Начать надо было с ноутбука, жена активно пользовалась компьютером отца. Что она пыталась найти в нем, Тихон не представлял. Ему это было неинтересно, и он не спрашивал. Его и сейчас это не интересовало бы, если бы участковый однозначно сказал, что произошел несчастный случай. Тихон сел в кресло, подвинул ноутбук, но тут же поднялся, подошел к книжному шкафу и достал с одной из полок небольшой сейф. Тот оказался неожиданно тяжелым, он его чуть не выронил. Поставив сейф на стол, попробовал открыть дверцу. Не смог, сейф был заперт.

Толку от этого сейфа не было никакого, любой вор мог его спокойно вынести. Едва ли тесть, а потом Лика держали здесь какие-то секреты, но открыть сейф захотелось. Он стал поочередно выдвигать ящики стола и в конце концов нашел ключ, который подошел к замку. В сейфе помещались фотография, вырезка из местной газеты и флешка.

На фотографии был труп. Мужчина лежал в траве с простреленной головой.

– Тихон! – крикнула снизу Александра. – Тебе больше ничего не нужно?

Тихон, закрыв дверь в кабинет, подошел к лестнице. Александра стояла внизу, задрав голову.

– Нет. Спасибо.

– Тогда я пойду.

– Конечно. До свидания.

Он дождался, когда за домработницей захлопнется дверь, вернулся в кабинет, снова взял фотографию в руки.

Голова мужчины была повернута вправо, на виске рана от огнестрельного оружия. Ноги поджаты, руки за спиной связаны изоляционной лентой.

Трава на фотографии была густая, летняя.

Тихон сунул фотографию в сейф и прикрыл дверцу.

Лика стояла около сейфа через пару дней после того, как похоронили тестя. Зачем он тогда заглянул в кабинет, Тихон уже не помнил.

Лика смерть отца сильно переживала, и он ее жалел. Он тогда даже долго не встречался с Настей, почти месяц.

Лика заперла дверцу сейфа и сжала ключ в кулаке.

Кажется, они собирались в Москву, и Тихон ее торопил.

Он быстро прочитал заметку и тоже положил ее в сейф. Он уже понимал, что все это означает. Впрочем, надо быть полным идиотом, чтобы не понять.

В заметке сообщалось, что в лесу найдено тело местного жителя, убитого пистолетным выстрелом. И что милиция занимается поисками убийцы.

Тесть сильно рисковал, держа в доме фотографию.

Тихон включил ноутбук, вставил в него флешку и дважды прослушал единственную аудиозапись, кроме которой на флешке ничего не было.

Тесть задавал вопросы, незнакомый мужчина хрипло отвечал.

– Имя? – спрашивал Всеволод Сергеевич.

– Токарев. Анатолий Николаевич.

– Где живешь? Где прописан?

Жил Анатолий Токарев в деревне. Работал в автосервисе и остро нуждался в деньгах, потому что, обкатывая чужую машину, недоглядел. Оставил на полчаса за забором автосервиса, и лихие люди машину угнали. Оплатить стоимость машины возможности у него не было.

Предложение убить дачницу поступило по эсэмэс. Он сначала решил, что это шутка. Сам не понял, зачем ответил.

Заказчика никогда не видел и не представлял, откуда тот узнал про его финансовые проблемы.

Несколько фото дачницы получил по электронной почте.

Аванс в размере двухсот долларов достал из-под коряги у поворота к лесу. Там же, когда работа была выполнена, нашел остальную сумму, восемь стодолларовых бумажек.

Работа оказалась несложной. Два дня понаблюдал за женщиной, на третий наехал на нее на пустой дороге. По дороге от деревни к дачному поселку мало кто ходит.

Машину, на которой выполнил работу, собрал сам. Он это умел. Бросил автомобиль в лесу за несколько километров от деревни. Уходя, поджег.

Менты к нему приходили. Особенно участковый сильно донимал. Но автозапчастями у него весь двор был завален, и доказать никто ничего не смог.

Тихон вытащил флешку и, помедлив, тоже положил в сейф. Запер его и поставил на место, в книжный шкаф.

Всеволод Сергеевич, сильно рискуя, хранил содержимое сейфа для дочери. После его смерти Лика узнала, что отец за маму отомстил. Если бы знала раньше, эти улики давно были бы уничтожены.

По-хорошему, их надо было уничтожить сейчас. Лика все, что нужно, знала, а всех остальных дела почти четвертьвековой давности интересовать не должны.

Он уничтожит содержимое, как только поймет, что случилось с Ликой.

Зазвонил телефон. Тихон посмотрел на экран смартфона и быстро соврал:

– Извини, Насть, не могу разговаривать.

Он придвинул к себе ноутбук и стал смотреть, что в последнее время искала в интернете Лика.

* * *

Запах скошенной травы Катя любила. Только сейчас от него хотелось плакать.

Иногда она с трудом выносила Лику. У подруги был острый язычок, Лика умела больно обидеть.

– Тебя не беспокоит, что Мишка каждый день баб осматривает? – весело спросила она Катю в прошлом году.

– Не беспокоит! – отрезала Катя. – Я его люблю и ему верю!

– Ну-ну, – засмеялась Лика.

Они тогда прогуливались по опушке в поиске грибов. Катя нашла два подосиновика, а Лика ни одного.

Миша вышел на крыльцо, закурил.

– Хочешь, принесу тебе телефон? Или книжку? – предложил Кате.

Солнце переместилось, шезлонг, в котором она сидела, теперь был в тени.

– Принеси телефон, – кивнула Катя и, когда муж сунул ей в руки смартфон, набрала маму.

Подул ветерок, теплый, слабый.

– Привет, мам, – бодро сказала Катя. – Как у вас дела?

– Отлично! Мы сейчас на море. Слава стал плавать заметно лучше.

– Мам, Лика утонула, – перебила Катя. – Вчера. Иван допускает, что ей помогли утонуть.

К запаху скошенной травы примешивался аромат чего-то теплого, летнего. Не то цветов, не то ягод.

Катя рассказывала, мама ахала.

– Когда Элла погибла, Всеволод хотел продать участок, – помолчав, вспомнила мама. – Но Лика плакала, просилась на дачу. Лучше бы он тогда не пошел у ребенка на поводу. Хотя… От судьбы не уйдешь.

– Не уйдешь, – согласилась Катя. – Только Лику убила не судьба. Ее убил конкретный мерзавец.

– У нас пишут, что в России ухудшилась криминогенная обстановка.

– Возможно. Мы этого пока не замечаем.

Две желтые бабочки закружились около куста смородины. Куст был старый, его следовало обрезать, привести в порядок.

– Катя…

– Мам, не начинай пустой разговор!

В последнее время родители упорно уговаривали Катю и Мишу уехать из страны. Кате было все равно, где жить, лишь бы находиться рядом с мужем. Миша уезжать категорически не хотел, и Катя его понимала. Здесь он считался отличным врачом, пациенты записывались к нему задолго. А в другой стране есть свои отличные врачи, и придется начинать все сначала.

И еще кое-что было, труднообъяснимое. Они оба хотели жить в своей стране. В своей, а не в чужой.

– Позвони, если хоть что-то выяснится.

– Ну конечно!

Катя протянула телефон мужу.

– Может, нам уехать куда-нибудь? – вздохнул он. – В Сочи? Или на Волгу? Там сейчас хорошо. Сейчас даже на севере хорошо, можно поехать на Белое море. Мне жалко Лику, но тебе нужно отдохнуть, а не страдать.

– Я не страдаю, – грустно призналась Катя. – И это ужасно. Мне тоже жалко Лику, но я не страдаю. Но я хочу знать, кто ее убил!

– Катя… – поморщился Миша. – Ты же прекрасно понимаешь, что сами мы ничего узнать не сможем. Давай надеяться, что это удастся Ивану. И тем парням, которые вчера там все осматривали.

– Давай надеяться, – согласилась Катя. – Но отдыхать я хочу здесь. Если ты не возражаешь.

– Не возражаю, – улыбнулся Миша.

Она знала, что он не будет возражать. Он всегда делал так, как ей хотелось.

Наверное, это было не по-христиански, но Катя мысленно поблагодарила бога, что несчастье коснулось чужой семьи, не ее.

Муж потянул ее за руку.

– Вставай! Пойдем обедать, я есть хочу.

– Пойдем, – кивнула Катя.

Одна желтая бабочка порхала теперь около яблони, второй видно не было.

* * *

В последнее время найти что-то связанное с событиями более чем двадцатилетней давности Лика не пыталась. Более старые ссылки поисковик не хранил.

Лика смотрела финансовые отчеты, которые присылал ей компаньон тестя Павел Викторович. Тихон пытаться разобраться в них не стал, закрыл ноутбук.

Позвонить Павлу было необходимо. Тихон номера не знал, а телефон жены на берегу не нашли. Пришлось снова открыть ноутбук. Повезло, Лика хранила в компьютере копию записной книжки.

Павел не ответил, через пятнадцать минут Тихон позвонил снова.

«Алло» прозвучало недовольно.

– Это Тихон, муж Лики, – быстро сказал Тихон.

– Здравствуй, Тихон, – теперь голос зазвучал с любопытством.

– Лика вчера умерла. Утонула в нашем пруду. Полиция допускает, что ее убили.

В трубке была тишина.

– Алло! – позвал Тихон.

– Я здесь. Ты где? На даче?

– Да.

– Я подъеду минут через пятнадцать!

В трубке щелкнуло. Тихон спустился вниз, опять улегся в гамак.

Павел жил в коттеджном поселке в паре километров отсюда. Зимой тесть и компаньон ходили в лес на лыжах. Тесть звал Тихона, но того лыжные прогулки не привлекали.

Ему было скучно с тестем и с женой. Единственное, что радовало, это работа, и он предпочитал погружаться в нее.

– Ты аки пчела, – смеялась Лика.

Раздался мягкий шум автомобиля, хлопнула калитка.

Тихон встал с гамака, пошел навстречу Павлу Викторовичу.

– Где это произошло?

Голос Павла по-старчески дрожал. Друг и компаньон тестя, казалось, постарел лет на десять с тех пор, как Тихон его видел. Это было две недели назад.

У Павла дрожал не только голос, руки тоже.

Тихон без слов вышел на улицу, повернул к пруду. Молча дошел по берегу до того места, где нашли Лику.

Коротко пересказал предположения участкового.

– Когда это произошло? – Павел на Тихона не смотрел. Он глядел на воду.

– Вчера.

– Во сколько? – поморщился Павел. – У пруда что, никого не было?

– Я работал на веранде. Прибежала соседка, сказала, что Лики у пруда нет, а шлепанцы стоят на берегу. Мы пошли к пруду. Полицию вызвали в одиннадцать.

Тихон немного наклонил голову, спустился на пару шагов по глинистой тропинке, по которой скатилась в воду Лика. Густые высокие камыши окружили его со всех сторон.

– Этого места с нашего пляжа не видно, – сказал он, снова поднявшись на дорожку.

Павел кивнул, согласился.

Тихон ожидал, что друг Ликиной семьи спросит что-то еще, но Павел молчал. Серая футболка обнажала не по-стариковски крепкие руки и морщинистую шею.

– Павел Викторыч, – Тихон медленно пошел к дому, Павел двинулся за ним. – Вы знали Ликину мать?

– Эллу? – равнодушно удивился Павел. – Знал.

Около уха зажужжал комар, Тихон пошел быстрее.

– Предположений у тебя, насколько я понимаю, нет? – констатировал Павел.

– Нет.

– Вот и у меня нет. Я в последний раз разговаривал с Ликой пару дней назад. Мне не показалось, что она чем-то обеспокоена.

– Мне тоже не казалось, что она чем-то обеспокоена, – усмехнулся Тихон.

Он не заметил, чтобы Лику что-то волновало. Он не мог этого заметить, потому что мало обращал на жену внимания. Он думал о Насте.

Дорожка свернула вправо, они подошли к оставленной около ворот участка «вольво» Павла.

– Почему ты спросил про Эллу? – остановившись у машины, спросил Павел.

– Сам не знаю, – Тихон пожал плечами. – Здесь погибла Лика, здесь погибла ее мать…

– И обеим было по тридцать лет.

Мимо прошла пожилая соседка, ведя на поводке таксу. На Тихона посмотрела с испуганным любопытством, наверняка знает о смерти Лики. Тихон пожелал соседке доброго вечера.

– Я знал Эллу. – Павел проводил женщину глазами. – Я любил ее. Когда она предпочла Всеволода, я долго на даче не появлялся. У меня тоже имелся здесь участок, мы с Всеволодом с пеленок знакомы были. Когда родители умерли, я участок продал. А потом почувствовал, что тянет меня сюда, и купил коттедж. Но это было уже после того, как Элла умерла.

Телефон в кармане шорт дернулся, Тихон достал его до того, как он зазвонил.

– Перезвоню, – быстро сказал он Насте и снова сунул телефон в карман.

– Сообщи, если что новое появится. – Павел сел за руль.

– Сообщу, – пообещал Тихон.

«Вольво» тихо отъехала, Тихон пошел к дому.

Насте надо было перезвонить. Дойдя до крыльца, Тихон повернул назад, сел в гамак.

– Почему ты не звонишь? – тревожно спросила она.

– Не было возможности, – соврал Тихон.

– Почему не было возможности? – к тревоге примешалось недоумение. – Тебя мучает полиция?

– Меня никто не мучает.

Его мучило только что-то похожее на совесть. Ему не было дела до жены, и он допустил, что ее убили.

– Тихон, я тебя не понимаю! Я тебе больше не нужна?

– Нужна, – заверил Тихон.

Что-то с ним случилось после смерти жены. Желания видеть Настю, преследовавшего целый год, больше не было.

– Тогда в чем дело? Почему ты не звонишь и не приезжаешь?

– У меня погибла жена, – напомнил Тихон.

– Ты же говорил, что любишь меня! Меня, а не ее! Ты мне врал?

– Я тебя люблю, Насть, – поморщился Тихон. – Но у меня сейчас много дел. Потерпи. Я ее еще даже не похоронил.

– Мне плохо без тебя, – пожаловалась Настя.

– Мне тоже. У нас все будет хорошо, я тебе обещаю.

Внезапно захотелось выпить чего-то крепкого, коньяка или водки. И то, и другое в доме имелось, но вставать с гамака Тихону было лень, и он продолжал покачиваться, как еще недавно делала Лика.

* * *

Заниматься участком Катя не любила, но засохшие ветки раздражали, и она, взяв секатор и маленький стульчик, уселась у куста смородины. Потом переместилась к другому кусту, а после принялась обрезать растущую у забора калину, чего можно было и не делать.

Соседский участок сквозь густую зелень видно не было, голос Тихона раздался неожиданно. Катя хотела подняться, поздороваться через забор с соседом, но то, что говорил Тихон, заставило замереть за кустом. Она тихо раздвинула ветки и посмотрела в щель между штакетинами. Тихон сидел в гамаке, потом лег.

Если бы она не подслушала то, что не предназначалось для ее ушей, она бы его окликнула, спросила, не нужна ли помощь. Теперь спрашивать, не нужна ли помощь, расхотелось.

Катя тихо отодвинулась от куста, медленно дошла до крыльца, бросила секатор и открыла дверь.

– Миш, оторвись от телефона, – попросила она лежавшего на диване мужа.

Миша, улыбнувшись, внимательно на нее уставился.

– У Тихона любовница! – объявила Катя.

– Бывает, – муж опять уткнулся в телефон. – Дело житейское.

Катя молча прошлась по просторной гостиной. Та вместе с маленькой кухней занимала весь первый этаж и ужасно Кате нравилась.

– Как ты узнала про любовницу? – Миша, как ни странно, положил телефон на тумбочку. Обычно он не выпускал его из рук.

– Подслушала разговор, – зло буркнула Катя. – Тихон ей сказал, что очень ее любит.

– Это могла быть мать. Или сестра.

– Нет! Не могла! С сестрой и матерью разговаривают не так. А что, у Тихона есть сестра?

– Понятия не имею.

– Родители у него есть, это точно. В прошлом году он пару недель не появлялся, Лика сказала, что он ездил к родителям. – Катя прикрыла распахнутое окно, из окна тянуло вечерней прохладой, повернулась к мужу. – Если у него есть любовница…

– Это ни о чем не говорит, – перебил Миша.

– Это говорит о том, что у него был мотив избавиться от Лики.

– Катя! Ты серьезно? – Миша засмеялся. – Из-за любовниц жен не убивают. Он в любой момент мог развестись.

– Я не говорю, что он ее убил. Я говорю, что у него был мотив.

– Не было у него мотива! Кончай, Кать, не придумывай глупостей. Таких мотивов можно с десяток набрать.

– Набери, – Катя подвинула Мишины ноги и села рядом. Миша молчал. – Вот видишь! Не очень-то у тебя получается.

– Для убийства мотив должен быть серьезный, – муж закинул руки за голову. – Очень серьезный.

Лицо у него сделалось задумчивое, но Катя в этот момент на него не смотрела. Она смотрела в окно на ветви яблонь. Яблок в этом году будет много, и что с ними делать, непонятно.

А мотив был не только у Тихона, у его девушки тоже. Впрочем, любовницей могла быть не девушка, а замужняя женщина, и тогда мотив отпадает.

3 июля, понедельник

Утром позвонил, а потом пришел похоронный агент. Тихон его помнил, этот парень помогал хоронить тестя. Агент был толковый, ненавязчивый и много времени у Тихона не отнял.

Проводив его, Тихон поднялся в кабинет и открыл ноутбук. Ничего, относящегося к событиям четвертьвековой давности, на первый взгляд в компьютере не было. Имелся архив бумаг по работе фирмы тестя, в которых Тихон даже не попытался разобраться, и куча фото и видео. Архив остался от Всеволода Сергеевича, а всевозможные фотки наверняка хранила Лика, тесть такой ерундой заниматься бы не стал.

Внизу хлопнула дверь, послышался голос Александры. Тихон спустился на первый этаж.

– Завтракал? – спросила Александра.

– Нет еще.

– Сейчас приготовлю. – Она достала из холодильника кастрюльку, включила газ.

– Александра Васильевна, вы давно у Всеволода Сергеевича работаете? – Тихон сел за стол.

– Давно, – не поворачиваясь, ответила женщина. – Как Эллочка умерла, так я и стала у них работать. Я эту семью знала, приходила еще к матери Всеволода уколы делать. Я тогда медсестрой в нашей больнице работала.

Александра поставила перед Тихоном тарелку с пшенной кашей и яичницей.

– Очень мне было жалко и Всеволода, и Лику. Больницу бросила и пошла к ним. И нянькой была, и домработницей. Но платили мне хорошо, в больнице я столько не получала.

– Позавтракайте со мной.

– Спасибо. Дома поела. Не хочу.

Александра подумала и села напротив.

– Приходил агент, – сказал Тихон. – Я договорился на субботу.

– Здесь похоронишь?

– Здесь.

– Правильно. Пусть с отцом и матерью лежит.

Тихон отодвинул тарелку, Александра поставила перед ним чай и вазочку с печеньем. Печенье она пекла вчера, но Тихон его еще не пробовал. Печенье оказалось вкусное.

– Когда Элла погибла… Водителя, насколько я понимаю, не нашли?

– Не нашли, – кивнула Александра. – Тогда порядка меньше было, пьяные за рулем ездили. Сейчас с этим строго.

– А в деревне как вообще с криминогенной обстановкой тогда было?

– Да как… – она пожала плечами. – У нас деревня спокойная, все друг друга знают.

– Я читал, какого-то мужика в лесу убитым нашли.

– Да, такое было, – она задумалась. – По-моему, в тот же год, когда Элла погибла. Толика Токарева застрелил кто-то. Непутевый парень был, еще до армии в полицию попадал. В милицию, тогда милиция была. Двух дружков его за кражу посадили. После армии в автосервисе работал.

– Убийцу не нашли?

– Не нашли. Дружки-бандиты убили, кто же еще. Не надо с бандитами связываться и будешь цел.

Александра осеклась, смутилась. Лика с бандитами не связывалась, но ее убили.

Впрочем, не исключено, что участковый поделился своими сомнениями только с Тихоном, а все остальные считают произошедшее несчастным случаем.

– Родственники у этого Толика остались?

– Нет, – она покачала головой. – Родители, как сына похоронили, сами скоро рядом с ним легли. Жены у него не было, невесты тоже.

Не вовремя зазвонил телефон. Тихон вышел в сад.

– Как ты? – жалобно спросила Настя.

– Ничего. Сейчас приходил похоронный агент, я договорился на субботу.

– Тихон, приезжай! Приезжай, пожалуйста! Мне без тебя так плохо!

– Насть, я сейчас не могу.

– Почему?

– Потому что это будет очень некрасиво выглядеть. Понимаешь?

– Нет! Не понимаю!

Небо было синее и без единого облачка. Нужно написать летний пейзаж. Чтобы ясный жаркий день создавал впечатление не покоя, а тревоги. Это сложно, но попробовать стоит.

– Я тебе больше не нужна?

– Ты мне очень нужна, но…

– Перед кем это будет некрасиво выглядеть? Перед кем?!

Тихон чуть не ляпнул, что перед ним самим, но вовремя сдержался. Вышло бы только хуже.

– Настя, я закончу все дела, и больше никуда от тебя не денусь. Потерпи.

– Ты меня любишь?

– Да.

Слава богу, она наконец сказала, что очень его ждет, и отключилась.

Тихон сунул телефон в карман. Он не понимал, почему еще недавно его так сильно к ней тянуло. Он от нее устал. Он больше не мечтал видеть Настю.

Он хотел понять, кто и зачем убил его жену.

Он не любил Лику. Он ей изменял. Единственное, что он мог для нее сделать, это найти убийцу.

* * *

Смородины на кусте было мало. Катя сорвала ягодку, положила в рот. Ягода была черной, а оказалась с кислинкой.

– Катя! – позвала ее соседка, остановившись у забора.

– Здравствуйте, Надежда Эдуардовна, – подойдя к забору, улыбнулась Катя.

Соседка была маленькая, кругленькая и совсем не менялась с годами. Только волосы стали совсем белыми.

Старая соседкина такса Буля уселась у ног хозяйки.

Катя улыбнулась собаке тоже и сказала:

– Привет.

– Лика Терехина утонула, слышала?

Терехиной Лика была до замужества. Катя не знала, взяла Лика фамилию Тихона или оставила свою.

– Да, – сказала Катя. – Знаю.

– Боже мой, какой ужас! Молодая женщина, ей бы жить и жить. Нельзя одной на пруд ходить! Человек существо хрупкое, станет плохо с сердцем, а позвать некого…

Катя промолчала.

– Вы траву скосили? – соседка оглядела участок. – Кто косил? Сами?

– Аслан.

– Он хорошо косит, – кивнула женщина. – И берет недорого. Только капризный очень.

– Да? – удивилась Катя. – Я не замечала.

– Капризный! Я его просила забор поправить, а он сказал, что нужно строителей звать. Нужно столб на цемент ставить.

– Так, может, действительно нужно столб на цемент ставить?

– Ну так сам бы и поставил! Строители такие деньги берут, что никакого забора не захочешь. Капризный парень! Я весной слышала, как Терехинский зять ему деньги предлагал, а Аслан отказывался. Они около магазина стояли. Меня увидели, замолчали. Аслан сердитый был, насупился. Радовался бы, что работу предлагают, а он капризничает. Тогда в поселке народу еще мало было, за любую работу должен был браться. А вы в этом году ничего не посадили?

– Ничего, – вздохнула Катя.

– Напрасно! – укоризненно покачала головой соседка. – Хоть бы зелень посадили! Кинула бы семена в землю! Пусть лучше укроп растет, чем сорняки.

Такса неуклюже поднялась, потянула хозяйку домой.

Катя прошлась по участку. Из дома вышел Миша, сел на ступеньку крыльца, уткнулся в телефон.

– Соседка Надежда Эдуардовна считает, что Аслан капризный, – подходя к мужу, улыбнулась Катя.

– Не замечал, – не поднимая глаз, отреагировал Миша.

– И я не замечала.

Она отошла на несколько шагов и села в шезлонг.

– Тихон предлагал Аслану работу, а тот отказывался. – Катя задумалась. – После смерти Всеволода Сергеича все изменилось. Раньше ни Лика, ни Тихон участком не занимались, да и Всеволод Сергеич тоже. Участком занималась только Александра.

– Какую работу Тихон предлагал? – неожиданно заинтересовался Миша.

– Понятия не имею. И Надежда Эдуардовна не знает, иначе обязательно бы поделилась. У нее талант все про всех знать. Мама этому всегда поражалась.

– Помнишь, в апреле Аслан меня к матери позвал?

– Помню.

– Мать у него умерла. – Миша положил телефон на ступеньку. – Лика ехала через деревню, и сын Аслана чуть не попал под ее машину. Или дочка. На глазах у матери Аслана. Вечером женщине стало плохо… И все.

– Откуда ты знаешь? – Катя выпрямилась в шезлонге.

– От Александры.

– И ничего мне не сказал!

– Не успел, – улыбнулся Миша.

– У Аслана был мотив, – подумав, вздохнула Катя.

– Кать, кончай! Ты мне плешь проела с этими мотивами.

– У тебя нет плеши.

– Ну так будет! – Миша снова взял телефон в руки.

Катя покачалась в шезлонге.

– Надежда сказала, что Тихон предлагал Аслану деньги. Надежда естественно предположила, что деньги за работу. Аслан был сердитый и взять отказался. Капризный. Миш, ты меня слышишь?

– Слышу.

– А про то, что Лику убили, Надежда не знает. Иван умеет держать язык за зубами.

Шмель, жужжа, покрутился около срезанной травы. Поживиться ему здесь больше было нечем. Катя шмеля пожалела.

– Мог Тихон предлагать деньги… ну… в качестве компенсации, что ли?

– Мог, – кивнул муж.

– Если Александра тебе про маму Аслана рассказала, она и от Лики наверняка не стала это скрывать. Она всегда строгая была. Мама называла это неласковая. Но Лику она любила. Я думаю, Александра тоже пытается вычислить убийцу.

– Бог в помощь. Теперь вас двое. Можно организовать следственную группу.

– Ты не знаешь, почему я тебя терплю? – задумалась Катя.

– Знаю. Потому что любишь.

Шмель все пытался отыскать что-то в постриженной траве. Впрочем, это мог быть другой шмель.

9 июля, воскресенье

После вчерашних поминок болела голова. Тихон посмотрел на висевшие над дверью спальни часы – начало шестого. Закрыл глаза, отвернулся от окна, за которым уже светило солнце, и понял, что не заснет.

Похороны вышли малолюдными. С подругами Лика его не знакомила, сообщить им он не мог, и получилось, что на похоронах были только он, Катя с Мишей, Павел Викторович, Александра и несколько соседей. Соседям о похоронах сказала Катя, Тихон с ними только здоровался и даже не знал, как их зовут.

Отчего голова раскалывается, он не понимал. Не так много он вчера выпил, чтобы мучиться от тяжелого похмелья.

Тихон посидел в кровати, держась за голову, неохотно поднялся, босиком и в одних трусах спустился на первый этаж. Лика сейчас скорчила бы веселую гримаску. Впрочем, при Лике он не позволял себе ходить по дому в таком виде.

Он включил электрический чайник, бросил в чашку два пакетика чая, подошел к кухонной полке, служившей ему баром. Бутылки стояли на полке неровно, не так, как он обычно их ставил. Коньяк немножко выдавался вперед. Наверное, Александра стирала пыль. Тихон взял бутылку, закрыл полку.

Содержимое бара было скудным: коньяк, который он сейчас держал в руке, непочатая бутылка водки и две нераспечатанные бутылки розового французского вина.

Вино он купил для Лики. Давно, еще когда был жив тесть. Они с ним по вечерам иногда выпивали по рюмочке, а Лика делала вид, что им завидует. К вину она не прикоснулась, сколько Тихон ей ни предлагал.

Вообще-то, зимой они тестя видели редко, приезжали сюда на выходные пару раз в месяц, не чаще. Да и летом не жили здесь постоянно. Лика не захотела отсюда уезжать после смерти отца. Тихон этому радовался, отсутствие жены в Москве давало больше возможностей видеться с Настей.

Мысли о Насте вызывали тоску. Как недавно он боялся сказать Лике, что хочет от нее уйти, так же сейчас не хотел говорить то же самое Насте. Она заплачет, будет страдать…

«Не решусь», – тоскливо понимал Тихон.

Чайник закипел, он поставил бутылку на стол, залил кипятком пакетики.

Настя задергала его звонками. Если позвонит сегодня, придется к ней поехать.

Если, конечно, он не решится сказать, что больше ее не любит.

По телефону сказать это легче, и Тихон всерьез подумал, не поступить ли именно так.

Решил, что не поступит. Он Настю соблазнил и теперь хочет бросить, отвечать надо по полной. Придется выдержать слезы и чувствовать себя законченным мерзавцем.

Вообще-то, кто кого соблазнил, большой вопрос…

Тихон достал рюмку, налил коньяк. Усмехнулся, он никогда не представлял себя опохмеляющимся по утрам.

Потом он искренне недоумевал, как заметил в коричневой жидкости белую крупинку, и почему та не вызвала желания подцепить ее чайной ложкой и выбросить. Он поднял бутылку, подошел к окну и принялся разглядывать ее на просвет.

Белые крупинки поднимались со дна, когда он встряхивал бутылку.

Их было немного.

Он не прикасался к этой бутылке с тех пор, как тестя не стало. Без тестя его не тянуло выпить перед сном рюмочку.

Очень глупо, но на чай Тихон тоже внимательно посмотрел перед тем, как его отпить.

Порылся в аптечке, выпил две таблетки анальгина.

Принял душ, побрился, надел футболку и шорты и вышел на веранду к мольберту.

Новый пейзаж удавался. Темный лес на горизонте казался зловещим.

Настя позвонила в начале восьмого.

– Ты приедешь? – голос у нее был жалобный, Тихон тяжело вздохнул.

– Завтра, – пообещал он.

– Почему? Почему завтра?

– У меня сегодня дела.

– Тихон! Что происходит? – Настя заговорила совсем тихо, почти шепотом. – Объясни, что происходит!

– У меня умерла жена.

– Я это уже слышала! Я уже сто раз это слышала! У тебя умерла жена, и я тебе стала не нужна, да?

Как ни странно, так и было. Ему было скучно с Ликой, и он тосковал по Насте.

Лики не стало, и то, что казалось любовью, рассеялось, как легкая утренняя дымка над почвой в жаркий летний день.

Настя больше не казалась ему ни загадочной, ни прекрасной.

– Я приеду завтра, Настя. Сегодня не смогу, извини.

– Ты даже не спросил, какие у меня завтра дела!

– Если не сможешь завтра, я приеду в другой день. Пока, Насть, я занят.

Тихон сбросил вызов, потянулся к кисти, но передумал, спустился вниз, снова сделал чай.

Он несколько раз поднимался на веранду, пока не заметил на соседском участке Катю. Через несколько минут заметил Михаила и крикнул:

– Миш, зайди на минутку!

10 июля, понедельник

Михаил не ожидал, что университетский приятель Костя Аверин, которому он вчера передал коньяк на анализ, позвонит так скоро. Бутылку Костя не взял, отлил немного содержимого.

Костя учился вместе с Михаилом всего год, потом бросил медицинский и поступил на химфак МГУ. Михаил уговаривал его получить диплом, а потом работать, где захочется, но друг не слушал.

– Не мое, – говорил он про медицину.

Сейчас Костя работал в какой-то исследовательской лаборатории и жаловался на скуку. Михаил ему не верил, о работе приятель, несмотря на жалобы, говорил с видимым удовольствием.

– В бутылке отрава, – весело сказал Костя. – Кто-то решил тебя укокошить.

– Не меня, – машинально поправил Михаил. – Одного знакомого.

– Скажи знакомому, чтобы повнимательнее пригляделся к домочадцам. – Костя посерьезнел. – А еще лучше, пусть обратится в полицию. Я серьезно, Миш. Если бы больше двух-трех рюмок выпил, шансов у твоего знакомого было бы мало. Результат сброшу тебе на почту.

– А если популярно?

– А если популярно, в коньяке яд, которым раньше мышей травили. И всяких насекомых-вредителей. Он лет двадцать к продаже запрещен, но у старых огородников мог сохраниться.

– Кость, сколько я тебе должен? То есть мой знакомый?

– Бутылку коньяка, – решил Костя. – Нет, две. Только чтобы обе были запечатаны, я проверю.

– Спасибо, Кость.

– Не за что. Обращайся, я нестандартную работу люблю.

– Яд, – откладывая телефон, доложил Михаил жене.

Катя медленно повернулась от мойки, в которую складывала грязную посуду.

Михаил предлагал ей пообедать готовыми замороженными блюдами, чтобы не мучиться с посудой, но жена предпочла час стоять у плиты.

– Кать, ты никому об этом не говори, – предостерег Михаил.

– Когда это я говорила! – испуганно возмутилась Катя.

Вчера она только скептически пожала плечами, когда он принес от Тихона бутылку и скупо объяснил, что в той странный осадок.

Катя села напротив, подумала и грустно покачала головой.

– Я бы поняла, если бы Всеволод Сергеич был сказочно богат и неизвестный наследник мечтал завладеть деньгами. Но таких наследников нет, это я точно знаю.

– Деньги – понятие относительное, – усмехнулся Михаил. – Для кого-то и мы с тобой богатые.

Разговаривать ему не хотелось, ему хотелось подумать.

Катя это почувствовала, замолчала. Умница.

Промелькнула нехорошая мысль. Найти яд в бутылке удобно, чтобы отвести подозрения от себя.

Думать о Тихоне плохо было неприятно, сосед Михаилу нравился.

Вообще-то, с того момента, как Тихон спросил, есть ли у него знакомые химики, Михаилу начало казаться, что его заставляют участвовать в постановке. В неумном спектакле, рассчитанном на примитивного зрителя.

Черт возьми, ему и сейчас так казалось.

Зазвонил Катин телефон, она поискала его глазами, увидела на стоявшем рядом с ней стуле.

– Привет, мам, – ответила Катя в трубку и радостно ахнула. – Привет, Славочка!

Она включила громкую связь и положила телефон на стол.

– Привет, мам! – радостно кричал сын. – Здесь классно! Я вчера весь день купался!

Михаил непроизвольно заулыбался.

– Ну пока, мам!

– Слушайся бабушку и дедушку, – успела сказать Катя, и послышался голос тещи:

– Я вспомнила, где-то в конце зимы Лика мне звонила, просила прислать ей фотографии.

– Какие фотографии? – не поняла Катя.

– Старые. Мы же со Всеволодом всю жизнь рядом жили. Я его еще мальчиком помню. Потом в одной компании, как теперь говорят, тусовались. Да ты же эти снимки видела. Фотографии нашей молодости.

– Видела, – согласилась Катя.

– С одной стороны, хорошо, что я их оцифровала. А с другой… Я иногда смотрю на нашу молодую компанию и понимаю, что никому, кроме меня, эти фото не интересны. Я и сама-то уже не всех подруг-приятелей помню.

– Зачем Лике вдруг понадобились старые фотки?

– Я не спросила. Девочка попросила, и я ей послала. Там, между прочим, и Элла молодая есть.

– Пришли мне, – попросила Катя. – Пришли все, что ты послала Лике.

– Я ей послала ссылку на архив.

– И мне пришли ссылку.

Михаил посмотрел электронную почту, письмо от Кости пришло.

– К Тихону? – спросила Катя, глядя, как он поднимается.

Михаил кивнул.

– Если там яд, нужно сказать Ивану.

Он опять кивнул.

Трава на участке была скошена чисто, но где-то у самых корней ухитрился спрятаться кузнечик. Когда Михаил шел по дорожке, кузнечик стрекотать перестал.

* * *

Михаила Тихон заметил с веранды, оторвавшись от холста. Сосед, глядя себе под ноги, шел по дорожке к дому.

Тихон сбежал по неудобным ступеням, тоскливо предвкушая, как сосед сейчас скажет, что в коньяке каким-то образом оказались случайные соринки, и он, Тихон, будет выглядеть полным идиотом.

– Когда ты в последний раз пил из той бутылки? – хмуро спросил Михаил, подходя к крыльцу.

Это сосед уже спрашивал. Тихон и вчера сказал ему, что не помнит, и сейчас.

– Что там? – поторопил он Михаила.

– Яд. Результат экспертизы я тебе перешлю. Если коротко, какой-то старый яд для травли всяких вредителей. Ты бы заявил в полицию, Тихон.

Тихон покивал.

– Катя выдвинула версию, что есть кто-то, кто мечтает получить наследство твоего тестя. Ты всех Ликиных родственников знаешь? – Михаил засмеялся, давая понять, что шутит.

– Всех, – так же шутливо отозвался Тихон. – У Лики не было родственников.

– Тихон… Выходит, что все это серьезно.

– Выходит, что так.

Сосед вздохнул.

Ему хотелось помочь Тихону, и он чувствовал себя неловко. Тихон ему мысленно посочувствовал.

– Сейчас звонила Катина мама, сказала, что Лика не так давно просила ее прислать старые фотки. Ты что-нибудь про это знаешь?

– Нет, – заинтересовался Тихон. – Какие фотки?

– Их старой молодежной компании, насколько я понял.

– Что еще говорила Катина мама?

– Про фотки ничего. Обещала прислать то же самое Кате. Тихон, ты бы поговорил с Иваном.

– Поговорю. Только не сейчас. Спасибо тебе. Сколько стоит экспертиза?

– Две бутылки коньяка, – улыбнулся сосед.

– Спасибо. Коньяк за мной.

Михаил помялся и двинулся к калитке. Тихону хотелось его остановить. Кроме соседа, поделиться смутными предположениями ему было не с кем.

Скрытая за кустами калитка хлопнула, выпустив Михаила. Соседа можно было догнать, но Тихон вернулся в дом.

Смутные предположения начинали обретать четкость и казались совершенно невероятными.

Лика заинтересовалась старыми фотографиями…

Тихон поднялся к мольберту, передумал, снова спустился вниз.

Она искала заказчика убийства своей матери?..

И, судя по тому, что ее не стало, нашла?

Он заглянул в холодильник. Александра сегодня не пришла, наготовила ему еды на два дня. В холодильнике стопкой стояли контейнеры. Тихон равнодушно на них посмотрел и захлопнул дверцу.

Из версии выбивалась бутылка с отравленным коньяком. Лика никогда не пила крепких напитков.

Очень хотелось с кем-то поговорить. Жаль, что он не задержал Михаила.

Тихон опять поднялся на веранду, взял оставленный там телефон и набрал Настю.

– Ты дома, Насть? – спросил он. – Не возражаешь, если я сейчас приеду?

– Приезжай, – равнодушно разрешила она. Она на него обиделась.

Сегодня доехать быстро не получилось, мешали дорожные работы и светофоры. Дважды пришлось пропускать «Скорую».

Ключ от Настиной квартиры теперь у него был, но он позвонил в дверь.

Настя открыла, не посмотрев на него, отступила назад.

Черные глаза были обиженные, сердитые.

Глаза в ней больше всего его поразили, когда он впервые ее увидел. Миндалевидные глаза, как у мадонны.

У нее была тонкая хрупкая фигурка и короткие черные волосы, и он украдкой смотрел на нее из приоткрытой двери купе.

– Не обижайся, Насть, – попросил Тихон.

Нужно сказать, что ей стоит поискать себе лучшего друга, но он понимал, что сказать не сможет.

Она будет страдать, а он не хотел доставлять ей страдания.

Она вздохнула и чуть к нему подалась. Тихон ее обнял, прижал к груди.

– Насть… Это ужасно глупо, но меня, кажется, хотели убить, – Тихон невесело фыркнул.

Она отстранилась и с недоумением на него посмотрела.

– Представь себе. Ужасно глупо… Коньяк в моем баре оказался отравленным.

Черные глаза смотрели на него не мигая.

– Я случайно заметил, что в коньяке осадок. Дал соседу на экспертизу. Он врач, у него много знакомых. В коньяке оказался яд.

Настя высвободилась из его рук и прошла в комнату. Квартиру она снимала, комната была маленькая и захламленная. Лика такого беспорядка не потерпела бы. Впрочем, Лике наводить порядок помогала Александра.

– Ты заявил в полицию? – Настя подошла к окну и отвернулась от Тихона.

– Нет.

– Почему?

Он пожал плечами, но она этого не видела. Она продолжала смотреть в окно.

– Переезжай в Москву, и тебя никто не убьет! Тихон… – Настя наконец к нему повернулась. – Я так мечтала, что мы будем вместе… Я так мечтала! А тебе на меня наплевать! Ты столько дней не приезжал! Знал, как мне без тебя плохо, и не приезжал!

– Настя, у меня убили жену! Я не мог приехать!

– Убили? – Настя нахмурилась. – Ты говорил, что она утонула.

– Она не утонула. Это было убийство.

– Это что-то меняет? Для нас с тобой это что-то меняет? – черные глаза смотрели грустно. Она вздохнула. – Ладно, Тихон. Пойдем на кухню, я купила вина.

– Я не могу пить. Я за рулем.

Она на секунду закрыла глаза и резко повернулась к окну.

– Раньше ты спешил к ней. Врал мне, что тебе нужна только я, а спешил к ней. Теперь ее нет, и ты опять не хочешь остаться. Тихон, скажи мне правду! Я тебе не нужна, да?

– Нужна, но я хочу знать, кто убил мою жену, – сказал Тихон, глядя на прямую Настину спину.

– Это так важно?

– Да. Не обижайся, Настя, для меня это важно.

Он подошел, обнял ее за плечи, поцеловал волосы. Она не пошевелилась.

Она не оторвалась от окна и когда он пошел к двери.

* * *

Кусты под забором нужно было проредить. Крепкая поросль скоро не даст приблизиться к штакетнику.

– Давай я порублю, – предложил Миша.

– Не надо, – проворчала Катя. – Смотри дальше в свой телефон.

С сельскохозяйственными работами у мужа не ладилось. В прошлом году он срезал засохшие ветки и пропорол себе ладонь так, что она с трудом остановила кровь.

Она поразмышляла, позвонить Аслану прямо сейчас или оставить на потом. Решила позвонить сейчас, отдыхать она любила, когда незавершенных дел не оставалось.

Рабочий пришел через полчаса, осмотрел кусты, сходил за топориком и принялся неспешно срубать тонкие стволы.

– Катя! – окликнула ее соседка Надежда Эдуардовна.

Сегодня та была без собаки.

– Здравствуйте, Надежда Эдуардовна, – Катя подошла к забору.

– У вас опять Аслан работает? Зачем облепиху рубишь?

– Разрослась очень.

– А где Слава? Что-то я его не вижу.

– К бабке с дедом отвезла.

– Как они там? Назад не хотят?

– Привыкли, – улыбнулась Катя.

– А я бы никуда не уехала! Лучше нашей природы ничего нет! – соседка покосилась на орудующего топором Аслана и заговорила тише. – Аслан работает хорошо. Если деньги есть, отчего же его не звать.

По Катиным наблюдениям, соседка не бедствовала и услугами рабочего тоже вполне могла пользоваться. Дети приезжали к ней на дорогих машинах, а продукты себе она заказывала с доставкой.

– Он зимой таксистом работает. Но капризный. Я однажды попросила его меня до Москвы довезти, так он такую цену назвал, что ехать не захочешь. А мог бы и просто так по-соседски довезти, все равно ведь в Москву едет. – Надежда Эдуардовна вздохнула. – Лику Терехину возил перед майскими. Как-то утром ее забрал, после обеда привез. Я еще удивилась, Терехинский зять в тот день тоже утром уехал, вечером вернулся. Мог бы сам жену отвезти.

Когда в поселок провели газ, многие стали жить здесь круглый год, соседка Надежда Эдуардовна тоже.

Аслан собрал срезанные стволы, вынес за калитку. Снова застучал топором.

– Лика из машины Аслана выскочила и домой помчалась, даже не поздоровалась. Бледная была, губы сжаты. На себя не похожа. Господи, царствие небесное, – соседка перекрестилась.

– Зачем ей Аслан, если у нее своя машина есть? – задумалась Катя.

– Она тогда старую машину продала, а другую еще не купила. Новая у них в гараже стоит. Я не видела, чтобы Лика на ней ездила. Привезла и в гараж поставила.

Машина Тихона медленно проехала мимо. Катя и Надежда Эдуардовна посмотрели ей вслед.

– Будешь с родителями разговаривать, привет передай.

– Спасибо.

Соседка медленно пошла дальше. Тихон открыл ворота, въехал на участок.

Катя помедлила и, вздохнув, направилась к соседской калитке. Тихон, отпирая дверь дома, обернулся, когда калитка, впустив Катю, негромко хлопнула.

Глаза у него были красные. Обычно аккуратно подстриженная бородка неровно отрастала, делала его похожим на бомжа.

Он не производил впечатления счастливого любовника.

Видеть ее ему явно не хотелось.

– Ты поговорил с Иваном? – подходя к нему, спросила Катя.

– Еще нет, – Тихон смотрел куда-то вбок.

– Тихон…

– Катя, мне надо подумать.

Прозвучало это как «не лезла бы ты в мои дела!».

– Я тебя очень прошу никому не говорить…

– Я не собираюсь ничего никому говорить! – перебила Катя. – И Ивану тоже.

– Буду тебе очень признателен, – усмехнулся Тихон.

Катя не удивилась бы, если бы он сейчас выпихнул ее за калитку.

– Послушай… Если тебе нужна помощь…

– Если мне будет нужна помощь, я обращусь к тебе первой! – перебил Тихон.

Кажется, его терпение подходило к концу. Сейчас он точно ее выпихнет.

Катя повернулась и молча пошла по дорожке к калитке.

Аслан заканчивал работу. Куча срезанной поросли была внушительной. Миша возился бы с этим несколько суток.

– Спасибо, – поблагодарила Катя и протянула ему двухтысячную купюру. – Аслан…

Она замялась.

– Весной ты возил Лику в Москву. Лику Терехину, которая утонула.

Аслан внимательно и спокойно на нее смотрел.

– Куда вы ездили?

– Не помню.

Он врал и не слишком старался это скрыть.

– Ты возил ее целый день!

– Возможно. Не помню.

Он подхватил оставшуюся срубленную поросль и вынес за калитку.

Катя вошла в дом, задержалась у висевшего на стене зеркала. Руки и плечи покраснели, стали почти одного цвета с надетым утром розовым топиком. Нужно намазаться кремом, пока не начала облезать, как меняющая кожу змея.

Миша с телефоном в руках лежал на диване. Катя чуть-чуть его подвинула и села рядом.

– Тихон куда-то ездил сегодня, – вздохнула она. – Как ты думаешь, куда?

– Понятия не имею, – Миша с улыбкой на нее посмотрел.

– Узнать бы…

– Спроси у него, – ехидно посоветовал муж и посерьезнел. – Какая тебе разница, куда он ездил?

– Никакой, – согласилась Катя.

На самом деле не согласилась. Лику убили, а история с коньяком выглядела подозрительно.

Она взяла стопку старых журналов, которые валялись на даче десятилетиями, вышла с ними в сад и, сев в шезлонг, стала листать потрепанные страницы.

Журналы не увлекали.

* * *

Фотографии тех времен, когда тесть был молодым, он нашел в ноутбуке легко. Они лежали в отдельной папке. Судя по дате, ее создала Лика.

Фотографии снимались летом. Тихон решил, что именно тем летом, когда погибла ее мать. Девочки, Лика и Катя, на некоторых мелькали.

Лика, наверное, узнавала молодых знакомых своих родителей, а ему требовалась помощь. Получить ее было неоткуда. Помочь могла Катя, но привлекать соседку он опасался. Катя любопытна и неглупа, а его тесть был убийцей, и его тайну Тихон обязан сохранить. Едва ли Катя додумается до того, что убийство Эллы было заказным и тесть исполнителя покарал, но лучше оставить помощь соседки на крайний случай.

Возможно, помочь мог Павел Викторович, и Тихон позвонил ему.

– Лика несколько месяцев назад просила соседку прислать старые фотки. Я их нашел, но я на них никого не знаю… – начал Тихон.

– Хочешь, чтобы я посмотрел? – вяло догадался компаньон тестя.

– Когда Элла погибла, высказывалось предположение, что это было заказное убийство?

Ему нужна помощь. Кроме Павла, помочь некому.

– Что за странная идея? – поразился Павел и устало возразил: – Нет, Тихон. Убийство Эллы не было заказным. Как тебе вообще пришла в голову такая мысль?

– Так… Пришла, – покаялся Тихон. – И мне кажется, что Лика…

– Подожди… – Павел помолчал. – Ты связываешь гибель Эллы и смерть Лики?

– Связываю.

– Для этого имеются основания?

– Нет. Но я… связываю.

Мама часто сокрушалась, что он не умеет проявлять твердость. Сейчас Тихон чувствовал себя твердым как кремень. Тайна тестя исправила его характер.

– Ты заблуждаешься. – Павел опять помолчал. – Ты на даче?

– Да.

– Я приеду. Посмотрю твои… фотки.

Он злился на Тихона. Прежнего Тихона это расстроило бы.

Павел приехал минут через двадцать. Фотографии рассматривал внимательно, показывал прежних знакомых, имена которых Тихон записывал на бумажке. Знакомых Павлу лиц оказалось немного.

И Павел, и Тихон понимали, что занятие это бесполезное.

Наконец гость отодвинул ноутбук.

– Элла работала журналисткой. Считала себя таковой, – поправился он. – Писала какие-то колонки для женского журнала. Черт… Забыл, как он назывался. Поищи, Всеволод наверняка ее статейки хранил.

Тихон кивнул.

– Никакими громкими расследованиями она не занималась. Я сильно удивлюсь, если это окажется не так. Она была такой же, как Лика. Веселой, легкомысленной. Думаю, что не слишком умной. Это я сейчас так думаю, тогда она казалась мне очаровательной. Сделай чайку, – попросил Павел, поднимаясь. – Пить хочу.

Они прошли на кухню, Тихон включил чайник.

– Когда она появилась в нашей компании, я пытался ее отбить у Севки.

Павел подвинул ближайший стул, сел.

То ли раньше Тихон не замечал, какие глубокие у Павла на лице морщины, то ли те появились совсем недавно.

– Когда отбить не смог, перестал на дачу ездить. Я тогда сильно переживал, думал, что никогда Эллу не забуду. – Он усмехнулся. – Через пару лет забыл. В смысле, что в другую девчонку влюбился. Потом мы со Всеволодом фирму организовали.

Тихон достал чашки, заварил чай себе и гостю.

– Об Эллиной семье вы что-нибудь знаете?

– Почти ничего. Знаю только, что москвичка. – Павел отпил чай и отодвинул чашку.

О семье Эллы надо расспросить Александру. Она должна знать.

– Тихон… У меня своей семьи нет, и Лика мне была как родная. Ты об этом помни.

Павел поднялся, Тихон проводил его до машины.

* * *

Небо было чистым и звездным. Поселок спал, слышался только шум проходящей электрички.

Михаил закурил, сел на крыльцо. Из дома вышла Катя, прислонилась к перилам.

– Миш, я хочу кое-что проверить.

– Только не говори, что хочешь проникнуть на соседский участок, – вздохнул он.

Он ожидал чего-то подобного. Он хорошо знал свою жену.

– Как ты догадался? – тихо ахнула Катя.

– Что тут догадываться-то! – Он загасил окурок, отодвинул пепельницу. – Кончай, Кать. Это уже не смешно. Хочешь узнать, как продвигается следствие, дергай Ивана.

Жена спустилась с крыльца, подошла к забору между участками.

Забор был старый, но крепкий, в прошлом году Аслан его покрасил.

Она взялась за штакетины. Михаил успел подскочить к ней до того, как она начала через него перелезать, оттащил от забора.

– Если не прекратишь, завтра отвезу тебя в Москву! – зло пригрозил он.

– Я хочу знать, куда Тихон ездил, – шепотом объяснила Катя.

– Не твое дело, куда он ездил!

Они оба шептали, но в ночной тишине каждый звук хорошо слышен. Если Тихон не спит, имеет право вызвать полицию.

Неожиданно Михаилу стало смешно. Он не лазил через заборы лет с пяти.

– Миша, убили молодую женщину, – укоризненно напомнила Катя.

Она почувствовала, что он сдается.

– Нужно посмотреть навигатор.

– Без тебя разберусь, – сердито проворчал он.

Луна преступлению способствовала, давала достаточно света, чтобы не сломать ноги.

Он подтянулся, лег животом на забор, спрыгнул на чужой территории. Под ногами хрустнула ветка.

Михаил пригнулся, подождал. Свет в соседском доме не зажегся.

Он осторожно двинулся вдоль забора. Машину Тихон оставил у ворот.

Стоявшую на собственном участке машину Тихон запирать не стал. Миша с Катей тоже так делают.

Повезло, навигатор был в машине. Когда экран зажегся, Михаил испугался, прикрыл его рукой, прислушался.

Тишину ничто не нарушало.

Тихо закрыв дверь машины, он вдоль забора добрался до калитки. Она оказалась не заперта, но выходить на улицу он не рискнул, снова перелез через забор между участками.

Стал бы он оставлять калитку незапертой, если бы ему подмешали яд?..

Черт его знает.

Катя бросилась ему на шею, как будто он вернулся с войны. То ли ему показалось, то ли у нее действительно дрожали руки.

– Запоминай, – он недовольно продиктовал адрес, который подсказал навигатор.

Снял Катины руки со своих плеч, но неожиданно засмеялся и обнял жену.

– Он ездил к любовнице, – грустно предположила Катя. – Ликина квартира на Садовом.

– Пойдем спать, – проворчал Михаил.

Пережитое приключение не вовремя взбодрило. Заснул он нескоро, когда уже начало светать.

Заснуть мешал не только адреналин, еще неприятная мысль, что Катя права и история с отравлением выглядит подозрительно. Не то чтобы он думал, будто Тихон лжет, но что-то тот явно скрывает.

11 июля, вторник

Статьи, которые писала Элла Терехина, Тихон нашел. Они тоже лежали в отдельной папке, но она была создана давно.

Статьи оказались небольшие, о здоровом питании, о том, как создать гармонию в отношениях, и прочей ерунде. Написаны они были легко, и читались так же, и Тихон решил, что с Павлом не согласен, дурочкой Эллу назвать было нельзя. Впрочем, Павел не называл ее дурочкой, он сказал как-то по-другому, помягче. Помимо текстов статей в папке лежали электронные версии журналов, в которых они были напечатаны. Журналы Тихон просматривать не стал.

Услышав, что внизу хлопнула дверь, он закрыл ноутбук и спустился на кухню.

Александра уже возилась у плиты.

– Хочешь окрошку? Я своего квасу принесла, магазинный невкусный. Газированная вода, а не квас.

– Хочу, – сказал Тихон. – Спасибо.

Сегодня Александра была в светлом цветастом платье и от этого показалась незнакомой. До сих пор он видел ее исключительно в брюках и темных блузках. Тихон сел за стол и неожиданно подумал, что в молодости Александра наверняка была интересной женщиной. Еще подумал о том, что практически ничего о ней не знает.

Только то, что у нее есть дочь и внук, который учился где-то за границей.

Лика как-то расспрашивала Александру про внука. Обе замолчали, когда Тихон подошел.

Тихон почувствовал острый укол совести. Он не интересовался женой, ему было скучно, когда Лика начинала что-то рассказывать о детстве. Он старательно делал вид, что внимательно слушает, но жена не была законченной дурой и прекрасно все понимала. И она перестала о себе рассказывать. Их разговоры стали походить на беседы двух малоинтересных друг другу соседей, когда говорить не о чем, а молчать неловко.

– Александра Васильевна, вы Ликиных родственников знали? – сев за стол, спросил Тихон. – По материнской линии?

– Бабушку знала, – Александра быстро на него посмотрела и снова отвернулась к плите. – Ликину бабушку. Когда с матерью несчастье случилось, бабка хотела Лику к себе забрать. Но Всеволод Сергеич не отдал. И Лика к отцу всегда была сильно привязана. Ну и бытовые проблемы… Бабка где-то на окраине жила, а Всеволод Сергеич в центре, где хорошие школы. Перекусить не хочешь, пока я обед готовлю?

– Не хочу, – отказался Тихон. – Бабушка умерла?

– Умерла, когда Лика в десятом классе училась. Лика плакала очень, она бабку любила. Каждый день с ней по телефону разговаривала. – Александра отошла от плиты, села напротив Тихона. – Бабку любила, а меня нет.

Когда умер тесть, Лика не плакала. Только как-то сразу похудела и побледнела. Тихон заметил это, когда жена стояла со свечкой на отпевании.

Она похудела, побледнела и отказалась уезжать с дачи.

Она занималась поисками заказчика убийцы матери и ничего не рассказывала Тихону.

– Когда Лика маленькая была, я каждый день к ним приезжала, забирала ее из школы. Класса с седьмого стала через день ездить. Пыталась с Ликой подружиться, но у меня не получилось. Я про нее что-то узнавала, только когда она бабке по телефону рассказывала. Какие отметки получила, с кем поссорилась, с кем помирилась. Когда бабушка умерла, Лика просила отца отпустить ее в бабкиной квартире жить, но Всеволод Сергеич не разрешил. Считал, что маленькая еще.

– Квартиру продали?

– Не знаю. Наверное.

На стекло кухонных полок падало солнце. Тихон встал, подошел к импровизированному бару. Бутылки, включая ту, что с отравленным коньяком, стояли ровно так, как он их поставил, когда Михаил отлил часть коньяка в пластиковую бутылку из-под боржоми.

– Когда обедать будешь?

– Через часик.

Он опять поднялся в кабинет тестя, но не сел за компьютер, а принялся просматривать бумаги в столе. Свидетельство о собственности на однокомнатную квартиру в Северо-восточном округе нашел быстро. Квартира принадлежала Лике.

Впрочем, свидетельство было более чем десятилетней давности, с тех пор квартиру могли продать.

Тихон положил бумаги на место, вышел на террасу, посмотрел на установленный на мольберте холст и вернулся в кабинет.

Фотографии ничем не могли ему помочь, но он опять принялся их рассматривать.

* * *

Заставить себя войти в воду почти там, где утонула Лика, Катя не смогла. Сидела на песке и смотрела, как равномерно поднимается из воды Мишина спина. Миша хорошо плавал, не барахтался в воде, как Катя.

– Не пойдешь? – спросил он, выйдя из воды, и кивнул на пруд.

– Не хочется, – покачала головой Катя.

Он укоризненно вздохнул, но промолчал.

Совсем маленькие, лет трех, дети, мальчик и девочка, строили из песка замок. Получалось плохо, но стоявшая рядом с ними молодая женщина их хвалила. Женщина была незнакомая, раньше Катя ее не видела.

– Домой? – натянув шорты, спросил Миша.

– Домой, – решила Катя.

Гулять по такой жаре удовольствия не доставляло.

Соседку Надежду Эдуардовну они встретили, свернув на свою улицу. На соседке была кокетливая соломенная шляпа, странным образом придававшая ей строгий вид.

Миша, поздоровавшись, пошел вперед, Катя остановилась поболтать с женщиной.

– Как вам идет шляпа! – искренне похвалила Катя.

– Ой! В мои годы уже все равно, что идет, что не идет, – отмахнулась соседка, но Катя видела, что комплимент ей приятен.

Женщина с детьми, игравшими на берегу, прошла мимо.

– На центральной улице участок купили, – проинформировала соседка. – Это няня, мать с отцом в выходные приезжают. Я бы ни за что детей чужой тетке не доверила.

– Разные обстоятельства бывают…

– Да какие там обстоятельства! Вот у Терехиных были обстоятельства. Обстоятельства, это когда матери нет. – Надежда Эдуардовна осуждающе покачала головой и вздохнула. – Александра Всеволоду сильно помогла. И за Ликой смотрела, и участок в порядке держала.

Соседка посмотрела на Катю, отвела глаза, снова посмотрела и приблизила лицо.

– Всеволод под конец жизни умом тронулся.

– Я не замечала, – обиделась за покойного соседа Катя.

– Точно тронулся! За бабой стал ухаживать.

– Ну и что! Он вдовец.

– Да ладно тебе! Седина в голову, а бес в ребро. И знаешь, за кем? За матерью Аслана. Осенью они вдоль пруда каждый день гуляли, как молоденькие. Смешно смотреть было. Александре-то небось обидно. И хоть бы выбрал себе нормальную женщину, интеллигентную! Нашел какую-то полуграмотную бабу. Она иногда летом с детьми к Аслану приходила, когда он работал. Наверное, так и познакомились.

– Всеволоду Сергеичу видней, с кем встречаться, – заметила Катя. – Это не наше дело.

– Не наше, – хмуро согласилась соседка. – Не знаю, что это я разговорилась… Их уже нет обоих.

Соседка пошла по направлению к магазину, Катя домой.

На соседском участке возилась Александра.

Катя толкнула калитку, подошла к женщине. Александра, заметив Катю, выпрямилась у куста пионов.

– Тихон дома? – поздоровавшись, спросила Катя.

– Дома. Твои-то дела как? Славу в Израиль отвезла?

– В Израиль.

– Хороший мальчик. На тебя маленькую похож. – Александра тронула листья пиона. – А Лики нет. И после нее никого не осталось.

Дорожки у соседей были выложены плиткой. Сквозь нее не пробилась ни одна травинка, Александра ухаживала за участком добросовестно.

– Тихон на втором этаже.

Женщина отвернулась, Катя вошла в дом, поднялась на второй этаж, выглянула на террасу. Тихона здесь не было. Из стоявших рядом с мольбертом банок с растворителем торчали кисти. Рядом с банками лежал телефон.

Катя быстро шагнула к мольберту, спиной загораживая себя от двери.

Александра внизу переместилась к цветущим розам.

Катя схватила телефон. В последние дни Тихону звонили с одного единственного номера. Быстро положив телефон на место, она уставилась на стоящий на мольберте холст и мысленно повторила номер.

На холсте темнел лес. За высокой травой угадывался водоем.

Вода в нем была такой темной, что, казалось, поднималась из преисподней.

– Тихон! – идя по коридору, негромко крикнула Катя.

Тихон вышел из ближайшей двери, плотно прикрыл ее за собой и прислонился к стене.

– От полиции нет новостей?

– Нет, – он покачал головой.

Что еще спросить, Катя не знала.

– Извини, если отвлекла.

– Ты меня не отвлекла.

Она молча пошла к лестнице. Когда обернулась, Тихона в коридоре уже не было.

Идя на пляж, телефон она оставила дома. Его пришлось искать, она постоянно бросала его куда придется.

Женский голос ответил сразу.

– Оля? – робко спросила Катя, назвав первое пришедшее на ум имя.

– Нет! – недовольно буркнула женщина. – Вы ошиблись.

Голос у женщины был молодой.

* * *

Кроме старых фотографий, ничего, указывающего на то, что Лика занималась поисками заказчика убийства матери, Тихон в компьютере не нашел. Или не сумел найти.

Звонок телефона он услышал, когда закрыл ноутбук и тупо смотрел в окно.

Кроме неба, в окне не было видно ничего. Небо было чистое и синее.

От звонка тоскливо сжалось сердце. Нужно набраться мужества и сказать Насте правду.

Правда заключалась в том, что его любовь прошла. Как мгновенно началась, так мгновенно и закончилась со смертью Лики.

Хорошо, что он не видит удлиненных прекрасных черных глаз. Глаза наполнятся слезами, и мужество ему откажет.

Он быстро запер кабинет, вышел на веранду. Звонки прекратились, Тихон взял телефон в руки и с облегчением выдохнул. Звонила не Настя, Павел.

– Извините, не успел ответить, – перезвонил ему Тихон.

– Если хочешь войти в дела фирмы, я пришлю тебе отчет, – голос у Павла был усталый.

– Не хочу.

– Как знаешь. Главное я тебе и на словах скажу. Дела в фирме так себе. Как добавка к пенсии, может, и неплохо, но тебе до нее еще далеко. Я пытаюсь заказчиков найти, но пока без особого успеха. Был бы Всеволод жив… Он умел это делать, – посетовал компаньон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.