Мария Манич
Давай прогуляем пары

1.Глава

– Нас пригласили на вечеринку.

Отрываю взгляд от чертежа и, сдув с лица выбившиеся из хвоста волосы, вопросительно смотрю на усевшуюся напротив Таю. Подруга держит зонт-трость под мышкой и складывает руки в молитвенном жесте. На ней бежевый тренч, шёлковый платок небрежно намотан вокруг шеи, на губах розовый блеск.

Вздохнув, чешу кончиком карандаша подбородок.

Обычно одна из двух подруг всегда похожа на леди, а другая обязательно на того парня из соседнего подъезда. Отгадайте кто в нашей паре я?

– Ты хотела сказать – тебя?

– Не ворчи. Одна я никуда не пойду. Ты мой плюс один.

Да-да. Страшненькая мужеподобная подружка, которой можно отпугивать неугодных кавалеров.

Кривлю губы.

– Какая честь. Но я занята.

– Когда? Я ещё не сказала дату вечеринки!

– Дай подумать? Всегда!

– И чем же ты занята в пятницу вечером? Ешь чипсы и смотришь сериалы про расчленёнку?

– Особо опасных преступников!

– Скучно. И так проходят лучшие годы твоей жизни?

– Мне не скучно. Второстепенный герой такой красавчик. Хотя, скорее всего, он и окажется маньячилой. Давай поспорим?

– Воздержусь, – теперь настала очередь Таи кривить губы.

Обидевшись, отворачивается в сторону окна, где полуголые ветки деревьев раскачиваются на ветру, стараясь сбросить с себя оставшиеся пожелтевшие листья. Бабье лето давно закончилось и теперь осень во всю пытается вступить в свои права. Дождь идет уже третьи сутки, то ливневой стеной, то мелкой неприятной моросью, как сейчас.

Поежившись, начинаю собираться.

Сворачиваю ватман трубочкой и запихиваю в тубус. Время семь часов вечера, вторник.  В университетской библиотеке остались только мы и старушка-библиотекарь. Она шаркает между книжными рядами и раздражающе покашливает.

В общем всячески намекается, чтобы мы поскорее отсюда свалили, и она смогла с чистой совестью закрыть высокие деревянные двери и отправиться домой.

– На физмат новенький пришел.

– Почему ты всегда в курсе всего?

Распустив волосы, расчёсываю их пальцами и опять собираю в небрежный хвост.

Стараюсь припомнить новые физиономии, мелькавшие на соседнем потоке. После летней сессии произошёл значительный отсев учеников. Моя группа поредела на четырёх учащихся, не сдавших математический анализ. Хотя он и не был нашим профильным предметом. У Таи на экономическом тоже кто-то вылетел.

Однако новеньких студентов я не видела. Или просто мне не было до них никакого дела.

– Девчонки на физре говорили, – хихикает Тая. –  И я его видела, в столовой, перед первой парой. Красавчик.

– Только не говори мне, что ты опять влюбилась не пойми в кого! – Посмеиваясь, закидываю сумку на плечо. Беру в руки читательский билет и киваю в сторону выхода. – Идём.

– Почему сразу опять?

– Знаю я этот твой взгляд. “Валера, он такой… такой… просто не знаю какой”, – передразниваю подругу, меняя голос на более тонкий и картинно хлопаю ресницами, положив ладони на грудь.

– Вот да! Именно такой. И он устраивает вечеринку-знакомство. Приглашены только избранные!

– Кто так вообще делает? Закатывает вечеринки для малознакомой толпы?

– Социально активные люди!

– А, ну да. Я же к таким не отношусь.

– Вот объясни мне: как можно жить в семье, где помимо тебя есть ещё трое детей, и так ненавидеть людей? – всплёскивает руками Тая и с глухим стуком роняет зонт на пол.

– Скорее всего, именно поэтому.

Мы серьёзно смотрим друг на друга не моргая. Уголок губ Таи нервно дёргается, и она первой не выдерживает. Запрокинув голову, громко смеётся.

– Девушки! В библиотеке должна быть тишина! Вы мешаете другим ученикам!

– Тут никого, кроме нас, нет, Раиса Пална! – кричит в сторону бесконечных стеллажей Тая.

– До свидания! – произношу добродушно.

В библиотеке я частый гость и портить отношения с её работниками не хотелось бы. Потому что в нашей большой квартире мне часто нет места. А я люблю уединение. Фигово родиться интровертом в многодетной семье.

Забрасываю сумку на заднее сиденье машины и любовно кладу туда же тубус с чертежами. Тая смеётся, что я ношусь со своей начерталкой как с ребёнком. Она, в отличие от меня, все чертежи заказывает своему сводному брату.

– Подвезти тебя? – спрашиваю у подруги, хлопая дверью.

Мы живём в одном районе. Познакомились на подготовительных курсах в прошлом году. Удивительно, что при таком близком соседстве не встретились раньше. У меня никогда не получалось дружить с девочками, наверное, всему виной три старших брата. Они постоянно таскали меня за собой. Или я, как хвост, таскалась за ними.

– Давай. Я бы ещё где-то потусила, не хочу домой, – вздыхает Тая, загружаясь в машину.

– Паша? – спрашиваю, посматривая в зеркала, и прикидываю, как мне лучше поехать.

Интуитивно чувствую, как кривится лицо подруги. Она всегда морщит нос, когда речь заходит о Паше, её сводном по матери брате. Он учится на моем факультете, старше на два курса и имеет довольно взрывной характер. Тае живется с ним несладко. Они снимают квартиру на двоих через пару дворов от моего дома. И, когда я говорила, что он помогает ей с чертежами, я имела в виду, что она платит ему за это деньгами. Там братских и сестринских чувств нет совсем. Что мне и непонятно. Несмотря на то что у нас  с братьями большая разница в возрасте, они никогда не возьмут с меня денег за помощь. Скорее всего.

– Сегодня день, когда он затаривается тёлками и приводит их домой, – говорит Тая и достаёт зеркальце из сумки, скептически себя рассматривая.

– Что, прям несколько “тёлок”? – спрашиваю смеясь, представляя Пашу, увешенного куклами Барби.

– Да. Две-три. Не знаю, что он там им вешает на уши. Но выбор у него всегда огромный. Я потом боюсь по квартире передвигаться без антисептика и перчаток.

Вкусы на девушек у него, прямо скажем, не очень.

Или это веяние моды, выбирать себе в подружки искусственных “инстадив”, которые как одна похожи друг на друга. Не знаю, чем они думают, накачивая губы и укорачивая свои носы, становясь клонами. Лучше бы мозгов себе добавили. Жаль, это невозможно. Хотя… самообразование никто не отменял.

– “Паша, ты такой классный!”, “Паша, ты правда прочитал все эти книги?”, “Паша…” – Тая изображает рвотные позывы, а я смеюсь, выруливая с университетской парковки на оживлённую вечерним часом пик улицу.

– Твою мать! – ору, пытаясь увернуться от красного “Мини Купера”, несущегося прямо на нас.

Избежать удара не получается, хотя я очень стараюсь прижаться к обочине и не залезть колёсами на тротуар, по которому ходят люди. Не хватало ещё передавить ни в чем не повинных пешеходов.

– Куда едешь, дура! – ору, вылезая из салона и обегая машину. – Ты должна была мне дорогу уступить!

Готова поспорить на свою почку, за рулем другой тачки сидит девушка.

Зажав переносицу, на секунду прикрываю глаза.

Бампер погнулся и, с одной стороны, отвалился. Краска на нём кое-где стёсана.

Перепуганная бледная Тая на пассажирском сиденье держит руку на сердце и отрывисто дышит:

– Что там? Все целы?

– Да что им будет? – произношу раздражённо.

Разворачиваюсь и широким шагом иду к минику, собираясь оттаскать за волосы идиотку, которая не смотрит на знаки. И из-за которой, возможно, мы застрянем тут на несколько часов в ожидании страховых агентов. Потому что это моё первое ДТП и я не знаю, как всё оформляют. Можно, конечно, позвонить отцу… или кому-то из братьев. Но тогда мне машины больше не видать, как своих ушей.

Из миника вылезает длинноногая блонда.

Какая неожиданность! 

Смотрю на её рост и не понимаю, зачем ей миник. Как она вообще там помещается? Блондинка верещит и охает, носясь кругами вокруг своей машины.

Открываю рот, чтобы отчитать её за отсутствие мозгов, как вдруг прикусываю язык. Потому что с пассажирской стороны выбирается здоровый бритоголовый парень.

Одна его бровь рассечена и оттуда сочится кровь. Он прикладывает пальцы к ране и громко чертыхается.  Зло смотрит в мою сторону.

– Куда едешь, дура? – спрашивает уже у меня.

2. Глава

Медленно моргаю. Один раз, второй. Немота на меня нападает редко. Я обычно всегда знаю, как ответить и осадить словесно так, чтобы человек потом никогда не отмылся от этих слов, либо никогда меня не забыл.

Именно поэтому у меня мало друзей.

Рожа у этого бритого чисто уголовная, грозная, пугающая. Наверное, поэтому я торможу с нападками. Взгляд колючий, скулы острые, подбородок волевой с милой ямочкой по центру. Лицо бледное, под глазами тени. Да и вообще весь он какой-то помятый. Видавший виды бомбер, широкие джинсы с болтающейся на бедре цепочкой, потрёпанные кеды. Струйка крови, сбегающая вниз по щеке, идеально завершает его быдловатый образ.

Я, несмотря на мешковатые вещи и куцый, спрятанный под капюшоном хвостик, девочка из интеллигентной семьи врачей. Драться с отбитыми на голову мужиками не умею, разве что пару раз заваливала братьев на маты, когда в детстве вместо художки папа случайно отвел меня на айкидо.

– Ты кого дурой назвал? Свою куклу Барби, которая водить не умеет? Готова поспорить, вместо дороги она смотрела в зеркало и красила губы.

Парень неожиданно усмехается. Буквально на секунду! Точно говорю, я видела. И лицо его протокольное сразу преображается. Однако он быстро прячет свои эмоции, вновь сдвигая брови на переносице.

– Дерзкая, типа?

– Не нравится, когда кто-то прав, кроме тебя, типа?

Стучит пальцами по красной крыше и скользит по мне изучающим взглядом. Судя по тому, как быстро его интерес к разглядыванию моей персоны стихает, ничего примечательного в моей внешности он не нашёл.

Не понравилась.

Переживу.

– Глаз, что ли, нету? – кивает в сторону спрятанного за автобусной остановкой знака. – Ты свой таз вместе с правами купила?

 Пропускаю мимо ушей оскорбления для своей старушки “кии”. Купила я ее не сама. Это первая машина в нашей семье. Эй уже лет двадцать. Раритет. Родители просто не могут с ней расстаться. Показывают нам с братьями, как правильно нужно ценить и расходовать деньги. И все равно, что у них самих в подземном гараже уже давно стоит по личному “мерседесу”.

– А ты денег на мозги так и не наскрёб? – замечаю ехидно.

Знак я видела, и он говорит в мою пользу.

– Лера, иди сюда… – громко шепчет Тая. – Не нарывайся…

Она вылезла из окна наполовину и истерично машет руками, подзывая к себе.

– Погоди, – отмахиваюсь от подруги.

– Послушай подружку лучше, – цокает языком парень.

– Давай полицию вызовем! Мне страшно, – хнычет Тая. – Или ещё кому позвоним.

– Если понадобится, обязательно вызовем.

И папа отберёт у меня ключи от машины.

Братья будут подшучивать и рассказывать эту историю до гробовой доски.

Ну уж нет.

Сама разберусь. Составим протокол. Позвоню в страховую. Найду автомастерскую и отгоню туда свою малышку.

Парень сплёвывает на землю и с громким хлопком закрывает дверь. “Мини Купер” едва не подпрыгивает от силы этого удара.

– Пздц, – шипит, сдавливая двумя пальцами виски.

– Я бы тебя за такое отношение к машине близко к ней не подпустила.

– Чего?

Ноздри олигофрена подрагивают. Глаза прищуриваются.

– Ничего.

Щурю свои в ответ. Упираю руки в бока и оглядываю повреждения на своей, и… нет, другая машина точно не ему принадлежит.

Если бы это была его тачка, под сиденьем непременно нашлась бы бита. На случай важных переговоров. У меня такая есть. И я обязательно бы её достала, если бы не была уверена в том, что в этой милой машинке сидит длинноногая курица.

Кстати, где она? 

Пристроилась на бордюре, обливаясь крокодильими слезами, быстро строча что-то в телефоне. Шмыгает носом и поднимает голову. Ищет взглядом парня и, шлёпая дутыми, подкрашенными в розовый губами, произносит:

– Папа меня убьёт.

Сестра!

Шагаю ближе к блондинке. Может, стереотип про тупость с ней не работает? И мы сможем быстро договориться? Хотя нет, она же в меня въехала.

– Тогда давайте решим этот вопрос побыстрее. И разойдёмся, – решаю прекратить бессмысленное общение с бритоголовым.

Он здесь всё равно ничего не решает.

– Давай. У тебя есть с собой деньги?

– У меня? – удивлённо выгибаю брови. Неужели она думает, я буду ей платить? – А у тебя, киса, есть? Потому что я хочу получить за свой отвалившийся бампер кругленькую сумму побыстрее, или мы вызываем ментов.

Нет, не вызываем. Но немного угрозы не помешает.

– Это ты виновата! Я не видела твой драндулет. Ты знаешь, кто мой отец?

– Естественно, нет. Но можешь просветить, я послушаю, пока набираю номер 102.

– Чей?!

– Снежана, дай ей денег, и поехали, – раздается угрюмое за моей спиной.

– Ни за что. Это она виновата! Я её не видела!

– Господи боже… – бормочу, покачивая головой.

Так мы до утра не разойдёмся. Каждый будет тянуть одеяло невиновности на себя. Что за аргумент такой – «я её не видела»?

– И куда же ты смотрела?

Блондинка беспомощно таращится чуть выше моего плеча. Предполагаю, примерно там виднеется лицо её парня.

– Блть. Сколько ты хочешь?

Удивленно приподняв брови, оборачиваюсь. Парень хлопает себя по карманам и достаёт на свет толстую пачку денег. Свернутые вдвое пятитысячные купюры, стянутые тонкой зелёной резинкой.

– Вот так бы сразу.

Несколько минут торгуемся. Бритоголовый, оказывается, жмот и с трудом уступает мне лишнюю тысячу за моральный ущерб.

Расходимся.

Парень садится в миник за руль и посылает мне убийственный взгляд через лобовое стекло. Я только что его поимела.

Его сладкая блондинка прыгает рядом, продолжая умываться слезами, просит прощения и рассыпается благодарностями. Хватает его за щёки и, повернув к себе, набрасывается с поцелуями. Одна её рука соскальзывает на мужскую грудь и ползёт ниже, к паху.

Боже мой…

Средь бела дня.

Постыдились бы.

– Какая мерзость, – бормочу, поворачивая голову к замолкшей Тае. – Ты тут как? Жива? Чего притихла?

– Ты с ума сошла? – выдыхает подруга, продолжая таращиться в окно на рядом стоящую машину и сосущуюся парочку.

В животе неприятно тянет.

Меня сейчас вырвет от отвращения.

– Вполне вменяема. У меня даже справка из психушки есть. Выдали, когда на права сдавала. А что такое?

Тая тяжело вздыхает и заправляет за уши волосы.

– Это же Матвей Громов. Ты совсем по сторонам не смотришь? В каком мире ты живешь?

– В том, где плохих парней всегда наказывают, – усмехаюсь, имя в виду свои сериалы. – Это ты про него говорила? Он новенький? К нему на вечеринку мы идём?

– Серьёзно? Это Матвей…

– Громов, ага, я услышала. И что с того? Он что-то типа суперзвезды?

– Помнишь историю, как в том году вертолёт на окраине города упал? Три человека погибло, один выжил.

– Помню. Папа оперировал выжившего. Вроде его отправили на восстановление в Германию. Но там прогноз был так себе. Это он? Я что, обобрала инвалида? Нужно было предупреждать!

На мгновение мне становится стыдно. И я даже подумываю выбраться из машины и всунуть деньги обратно этому Громову. Но Тая отрицательно машет головой и судорожно вжимается в кресло, когда рядом раздается визг шин.

“Мини Купер” срывается с места. Задумчиво смотрю ему вслед. Задние фары несколько раз раздражающе мигают.

Позёр.

– Это был его отец. Матвей учился с нами в универе, вылетел летом. Не помнишь его?

– Вообще ни разу…

– Он тогда иначе выглядел, – продолжает делиться Тая. – Связался с дрянной компанией, говорят, спускает отцовский капитал в унитаз. Наркотики, выпивка, гонки и девочки. Творит, что хочет. От таких нужно держаться подальше. Я вообще думаю: вдруг эти купюры, ну те, что он тебе дал, меченые? И он специально дал. Ты решишь ими расплатиться, и тебя повяжут, как соучастницу.

– С чего бы?

– Ты с ним так разговаривала… У него девицы по струнке ходят! Я его боюсь. Как посмотрит, внутри всё сжимается. Я пыталась тебя предупредить. Даже смс написала.

– Телефон в сумке лежит, – произношу задумчиво, переваривая нужную информацию.

И отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи. Деньги на починку машины у меня есть. Осмотрев купюры в луче света, убираю их в карман.

– Смешная ты, Тайка, – успокаиваю нервно кусающую губы подругу. – Не верь всему, о чём болтают в женских туалетах на длинных переменах. Думаю, мы ещё нескоро встретим этого Громова. Из универа он вылетел, с плохой компанией связался. Где же нам пересекаться? Думай лучше, что наденешь на вечеринку новенького. И не переживай.

3.Глава 

Матвей

Звук стандартной мелодии мобильника врывается в мой беспокойный сон подобно отбойному молотку.

Мля…

Только вырубился. Повидаться со стариной Морфеем в последнее время без колес удается нечасто. И такой облом.

Перекатившись на бок и прищурив один глаз, шарю рукой под кроватью. Именно оттуда раздаётся раздражающий, насилующий перепонки перезвон.

«Клим».

Мать проще игнорировать, чем этого козла.

– Чё надо? – спрашиваю сипло.

– Спишь, принцесса?

Мычу, перекатываясь обратно на спину. Обвожу взглядом пространство перед собой. Хата не моя. Шторы на окне плотные, утренний свет ни хера не пропускают. Или уже далеко не утро?

– Проспись и пой, – нараспев проговаривает Клим, явно веселясь. На заднем фоне у него грохочет музыка. – Дашь телефон бабы, которая тебя так укатала?

– Заткнись. Сколько времени?

– Ты чё, в пространственно-временном континууме затерялся? Я точно хочу познакомиться с этой красоткой. Или их там две? Три дня от тебя вестей не было. Думал, ты уже сдох. Мать твоя звонила.

Лучше б сдох.

– И ты чё?

– Сказал, ты у меня. Должен будешь, – посерьёзневшим тоном говорит Клим. – Ты в порядке?

Нет.

– Да.

– Отлично. Тогда жду. Адрес напомнить?

– Склерозом не страдаю.

– Похвально.

Скидываю звонок и несколько секунд пялю в потолок.

Клим Ледовский по прозвищу Айс считается моим лучшим другом класса с пятого. С тех пор как мы начистили друг другу рожи из-за какой-то девчонки с синими бантами, а потом решили, что она этого не стоит.

Последний, самый хреновый год в моей жизни Клим в городе отсутствовал. Ездил на учебу в Америку, в какую-то физико-ядерную школу. Повышал свой скилл, уровень английского и, судя по его пиздобольным рассказам, трахал баб всех национальностей и возрастов.

Безостановочно.

Знал бы его папаша мэр, что за скилл повышал его сын.

Айс вернулся на той неделе. По этому поводу в пятницу на ушах будет стоять весь город и его новоиспеченный универ. И я, мать вашу, не планирую это пропускать.

– Привет.

Выхватив в фокус дверной проём, слежу, как Оксана, переступая порог, на ходу расстёгивает чёрную блузку. Её задница и бёдра, упакованные в тесную юбку-карандаш, призывно виляют.

– Ты долго спал, я уже забеспокоилась.

– Не стоило.

Склонив голову набок, наблюдаю, как она полностью обнажается, не стесняясь своего идеального тела. Опускает трепещущие ресницы и быстро облизывает губы, посматривая через плечо. Прям скромница. Но мы то оба знаем, что она из себя представляет в постели и за ее пределами.

– Не поможешь?

Не шевелюсь, до сих пор пытаясь унять звон в ушах. Который появился там благодаря её куриным мозгам, а не звонку Клима.

Оксана насколько красива, настолько же и безмозгла. Права ей её богатый папаша купил вместе с машиной. Куда она вчера смотрела, когда везла нас к себе, забрав меня с вокзала, так и не смогла ответить. Я сам не видел, как синяя развалюха появилась перед нами. Естественно, мы впечатались. И я, сука, не был пристёгнут. Повезло, что мордой не пробил лобовое.

Повезло?

Водитель из другой тачки оказалась зубастее любой акулы. Благодаря ей мой кошель похудел на несколько десятков тысяч, а Оксана до сих пор старается загладить свой косяк.

Умело. 

Лениво приподняв руку, касаюсь пальцами засохшей раны над бровью. Напоминание о недавнем ДТП. Перед глазами внезапно всплывает чужой внимательный карий взгляд. Девчонка из синей тачки смотрела на меня открыто и не стесняясь. Хороша зараза. С острым как бритва язычком.

Какого-то хера я её запомнил. Какого-то хера я ей явно переплатил за ущерб.

– Болит? Подуть?

Окс, абсолютно голая, упирается коленями в матрас и жалостливо дует свои вареники. В них залита какая-то хрень, и выглядят они так себе, на ощупь – тоже, зато сосёт она ими просто отлично.

Кровь приливает к паху.

Дёрнув подбородком, указываю на него и, забросив руки за голову, произношу:

– Подуй.

Довольно улыбнувшись и перекинув волосы на одну сторону, опускается вниз.

Спустя час, оставшись наконец один и выпустив в потолок сизый дым, тянусь к телефону.

«Ты, твою мать, где?»

Клим та ещё истеричка.

Пялясь в экран, давлюсь сигаретой.

Пятница.

Сколько я дрых?

Резко вскочив на ноги, хватаю с пола джинсы. Балансируя, делаю попытку попасть в штанину.

Сука. Ведёт.

Как старпер приземляюсь обратно на постель, потому что комната крутится перед глазами так, словно я решил покататься на детской карусели. Розовая такая, бабская, комод напротив кровати уставлен банками и бутылками всевозможных размеров. Сладковатый запах щекочет ноздри. Сколько раз говорил Оксане выбросить на хер эти духи. Тянет блевануть.

Бросаю взгляд на дверь, ведущую в коридор. Там, в нескольких метрах от меня, в ванной шумит вода. Готов поспорить на свой член, дверь в душ осталась призывно открытой.

Шанс свалить просто идеальный, если только я смогу натянуть портки.

Запрокинув пульсирующую башку, медленно выдыхаю, прикрыв глаза.

***

На улице реальная темень. И, судя по новостям в ленте и дате в электронном календаре, я реально был в отрубе несколько дней. Выспался за весь безумный год. На мобильном десятки пропущенных от матери, которые я решаю игнорировать. Представляю, как она будет визжать, когда я наконец объявлюсь дома, и уже закладывает уши. Пара сообщений в чатах от парней. Две полуголые фотки от рыжей девицы из Питера. Мы неплохо с ней зависли на прошлых выходных, когда я мотался туда по делам.

Покупаю в супермаркете две бутылки воды, одну выпиваю за раз. Отправляю пустой смятый пластик в мусорку и открываю вторую. В ожидании такси стреляю у прохожего сигарету – свою пачку забыл в квартире Окс. Желания возвращаться нет никакого. Но придется. Мы типа пара.

До квартиры Айса можно добраться и пешком. Дворами минут на пять дольше. Однако коленки от обезвоживания и истощения предательски подрагивают.

– Мо-о-от! – визжит Клим как девка, дождавшаяся парня из армии.

С разбегу прыгает на меня, сгребая в медвежьи объятия. Пошатнувшись, упираюсь рукой в шершавую стену, стараясь удержать равновесие. Муза долбит по перепонкам, в глазах летают мушки, в нос ударяют запахи сигаретного дыма и сладких вейпов.

Студенческая вечеринка в стиле американских колледжей в самом разгаре.

Мимо проходят три девчонки в таких тесных и коротких платьях, что я сходу могу определить, на которой из них нет нижнего белья.

– Полегче, малыш. Если б я знал, что ты так соскучишься, слал бы тебе фотки почаще. – Похлопываю друга по спине.

Пора заканчивать слащавые обнимашки.

– Я реально скучал по твоей роже, – ржёт Клим, размыкая руки. – Кстати, что с ней? По тебе словно КАМАЗ проехался.

С размаху шлёпает ладонью по плечу и внимательно осматривает меня с головы до ног, задерживаясь чуть дольше на разбитой брови.

– Почти, – усмехаюсь, вспоминая колкий взгляд дерзкой коротышки из синей развалюхи. – Есть что пожрать?

– И выпить найдётся.

– Я пас.

– Не будь кайфоломом! – Лицо Клима разочарованно вытягивается.

– Но это только сегодня, – решаю сразу же его утешить. – Наверстаем. К чему вообще такой размах?

– Первое впечатление всегда самое верное.

– И ты решил сразить всех наповал?

– Виноват. Хочешь сказать, когда ты здесь учился, такого не устраивал?

Неопределенно пожимаю плечами.

Я устраивал и похлеще, но всё это было в жизни «до». Сейчас я стараюсь деньгами в разные стороны не сорить, для них находится более дельное применение, чем напоить толпу студентов, для того чтобы залезть в трусы к понравившейся девчонке.

– Пойдём кое с кем тебя познакомлю, – кивает в сторону гостинки Айс.

С Ледовским приехало несколько парней по обмену. Мы обмениваемся рукопожатиями и дежурными фразами. Обещаю свозить их на мототрек, пока погода не размазала грунтовую дорогу. Пацаны воодушевлённо поддерживают идею.

Ну и отлично.

Зацепив коробку пиццы, падаю в свободное кресло. Жадно накидываюсь на еду, чувствуя, как она камнем оседает в пустом желудке.

Клим, приземлившись напротив, прикладывается к пиву и со скучающим видом осматривается. В его хату набилось человек пятьдесят. Склонив голову набок и прищурив один глаз, смотрит чуть выше моего плеча.

– Ты в курсе, что на тебя все таращатся?

Не прекращая работать челюстями, оборачиваюсь. Встречаюсь взглядом с двумя бывшими одногруппницами, которые быстро отворачиваются. Начинают перешёптываться, не переставая стрелять глазами.

Я знаю, сколько обо мне ходит слухов, и, скажем, часть из них небезосновательны.

– Воды дай.

– Мот, это, конечно, не моё дело…

– Раз не твоё, подумай десять раз, прежде чем сказать, – обрубаю резко, вскидываясь на Айса.

Он глаза свои в ответ не отводит. Резко бросает в меня полную бутылку воды. Ловлю её около своего лица.

Усмехаемся.

– Отец может нашептать ректору, – трёт указательный и средний пальцы большим, намекая на деньги. – И тебя восстановят на любой курс. Только скажи.

– Зачем мне это?

– Ты сливаешь свою жизнь в толчок, медленно себя убивая.

– Как мы заговорили! Это ты где такой философии набрался? В штатах? – осекаюсь и подаюсь вперёд. – Мать пожаловалась?

Клим кивает и делает ещё глоток пива. Опять задумчиво смотрит мне за спину.

После того как батя сдал, мать решила заняться моим воспитанием. Я знатно покуролесил в то время. Прав меня лишили как раз в тот период. С отцом мы всегда были близки. Были… сейчас с ним стало сложно поддерживать связь. На звонки не отвечает, просит не приезжать к нему. Мать наняла ему сиделку!

Он закрылся и отгородился от всей семьи. Так бывает, когда взрослый мужик в один момент становится беспомощным, словно ребёнок. Учится заново держать ложку и делает первые шаги. А жена, вместо того чтобы поддержать и быть рядом с ним, находит утешение в постели его лучшего друга.

Прогоняю ворох воспоминаний и мыслей, которые не приносят с собой ничего, кроме неконтролируемой злости. Не сегодня.

– Выбрал? – спрашиваю у Айса, когда его взгляд опять съезжает с моей рожи за мою спину.

– Думаю, да. Хочешь забиться как в старые добрые?

После того раза, когда мы запали на одну девчонку, такие случаи повторялись с завидной регулярностью. Мордобой больше не устраивали. Подошли к вопросу с другой стороны. Делали ставки. Спорили.

Сначала – кто быстрее разведёт на первый поцелуй выбранную цель. Потом – кому покажет сиськи и даст их потрогать. Кого запустит ещё дальше. Впоследствии запросы наши выросли. Но быстро наскучили. Ради секса больше не нужно было выдумывать дешёвые подкаты, цель сама шла в руки.

Лениво оборачиваюсь, хочу оценить объект.

– Блондинка, – подсказывает Клим.

Шарю глазами по залу, пока не натыкаюсь на парочку у стола с напитками. Брюнетка и блондинка.

Девчонка что надо. Кукольное лицо, полные губы и аккуратный вздёрнутый нос, короткая юбка демонстрирует, насколько прямыми и ладными ногами наградила её природа. Белая футболка облегает выдающиеся формы, и я ощущаю незначительное шевеление в штанах.

Сочная. Зачётная. И такая вся натуральная, не то, что Окс.

Мой взгляд соскакивает на её подругу. Уже знакомые карие глаза на секунду встречаются с моими, и я словно получаю удар под дых.

Вот так встреча. Неожиданно.

Коротышка вопросительно приподнимает бровь. Тоже узнала.

Провожу пальцами по неожиданно растянувшимся в улыбке губам и сам не понимаю, как произношу:

– Хочу вторую.

– Это разве не пацан? – ржёт Клим.

– Завались…

4.Глава

Лера

Никогда не понимала смысла больших сборищ и скоплений народу. Вечеринки без повода или с сомнительным, празднования дней рождения на пятьдесят человек, свадьбы на сотню. У обычных людей зачастую не бывает друзей больше чем пальцев на обеих рук. У адекватных людей настоящих друзей – тех, кому они доверяют безоговорочно, за кем могут кинуться в воду или войти в горящий огонь – единицы. У меня только одна Тая. До первого курса универа я вообще обходилась без близкого общения с посторонними людьми, не связанными со мной кровным родством.

Я не собиралась никуда идти, дома меня ждут мягкая постель, воздушное одеяло, тёплый чай и поставленный на паузу сериал про самого неуловимого маньяка в Советском Союзе. Домашний уют пришлось обменять на квартиру, затянутую сигаретным дымом, от которого чешутся глаза и першит в горле.

– Сделай хотя бы вид, что тебе здесь интересно, – ворчит Тая, та самая причина, заставившая меня вылезть из одеяла.

– Дай мне энциклопедию, тогда сделаю, – произношу недовольно.

Нет, силком меня сюда никто не тянул. Однако я, как верная подруга, повелась на жалость. Тая умоляла пойти с ней. Одной ей было страшно, а со мной не так сильно. Не знаю, правда, как я могу её защитить в случае чего. Распугать слишком активных ухажёров своим острым языком или полным отсутствием вкуса?

Согласившись пойти на вечеринку новенького с физмата, я напрочь отказалась переодеваться. Поэтому сейчас рядом со стильно одетой Таей – короткая юбка и белая обтягивающая футболка – я в своих серых спортивных штанах и мешковатой красной толстовке смотрюсь как минимум нелепо. И меня это мало волнует. Главное – мне удобно.

– Может, что-то выпьем? И тогда с твоего хорошенького лица наконец исчезнет это выражение… – говорит подруга и указывает подбородком в сторону кухни.

Там парни из приглашённого бармен-шоу творят с шейкерами настоящую коктейльную магию, собирая вокруг себя восторженных зрителей и желающих угоститься их творениями. Мы заметили это представление сразу же, когда пришли и сделали первый экскурсионный круг по квартире новенького. А здесь есть на что посмотреть.

– Какое?

– Как будто ты хочешь меня убить, и смерть моя будет страшна и мучительна, – хихикает Тая, откидывая за спину длинные светлые волосы.

– Если у них будет годный джин, будем считать, что ты выиграешь себе время и останешься жива. Пока что.

– Люблю твою доброту.

– Идём уже.

Выставив вперед плечо, прокладываю себе дорогу к напиткам, не переставая осматриваться. Тая плетётся следом, цепляясь за мой рукав. Боится потеряться в толпе или заблудиться в бесконечных коридорах и комнатах.

Впору нарисовать себе карту на ладони, чтобы запомнить, в какой стороне находится выход.

Такую квартиру вы вряд ли увидите в обычном панельном доме. Размерами меня не удивить. В моей семье четверо детей, двое взрослых и часто приезжают погостить бабушка и дедушка, поэтому предкам пришлось расширить нашу жилплощадь. Две ванные комнаты спасли моих родителей от развода, а большая кухня наконец стала вмещать всех членов семьи. Есть стоя – такое себе удовольствие.

Эти апартаменты больше нашей скромной квартиры на целое футбольное поле. Ремонт явно дизайнерский. Приглушённых холодных оттенков. Много серого, синего, стального. Пол везде тёмный. Света мало.  А стены явно обшиты шумоизоляцией. Время позднее, музыка долбит по ушам, не щадя перепонки, при этом никто из соседей ещё не явился с разборками. Или мы их просто не услышали. А может, и явились, но решили остаться затусить. Такое тоже возможно. Дом новый и находится в элитном жилом комплексе, соответственно все жильцы здесь не простые работяги.

– Чего желаете, дамы? – с заигрывающей улыбкой обращается к нам один из барменов.

Тая просит приготовить ей “Апероль”, а я, разглядывая ассортимент алкоголя за спиной бармена, тычу пальцем в прозрачную бутылку.

– Джин-тоник.

– Пять минут.

– Вот видишь, теперь я буду душкой, – произношу, поворачиваясь к Тае. – Когда ты уже утолишь своё любопытство, и мы поедем домой? Савва может нас забрать, он сегодня на колёсах.

– Твоим братьям лучше не знать, где мы были. А то опять начнут нудеть в воспитательных целях, – смеётся подруга, бросая быстрый взгляд в толпу. – Мы не уйдём, пока я с ним не познакомлюсь.

– С кем?

– С новеньким.

– У-у-у… это надолго. Тебе хватит смелости подойти к нему?

– Нет. Ладно. Мы не уйдем, пока он меня не заметит. И убери этот скепсис с лица!

– Тебе моё лицо сегодня прямо не дает покоя, – произношу и закусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

Отвернувшись, исподлобья наблюдаю за тем, как малознакомые люди накачивают свои тела спиртными напитками и общаются, устанавливая тем самым социальные связи, которые им пригодятся в будущем.

По телу прокатывает странная пульсация, словно на меня кто-то смотрит. Тут все друг на друга так или иначе пялятся, ища себе потенциальную пару на продолжение вечера или объект воздыхания, как это делает Тая. Она поставила цель – обратить на себя внимание новенького – и определённого сделает это. Не сегодня, так когда-нибудь ещё.

Вопрос в том, кто может смотреть на меня. В смысле кто в здравом уме и при доброй памяти обратит внимание на ходячий мешок, когда рядом есть красотка Тая. Только слепой или тупой.

Поворачиваю голову, и глаза сами отыскивают “объект”.

Матвей Громов смотрит на меня с противоположной стороны комнаты, насмешливо изогнув губы в полуулыбке. Он касается их пальцами, словно хочет спрятать.

Помятый, с засохшей раной на брови и тенями под глазами. Выглядит ещё хуже, чем в нашу последнюю встречу. Он чем-то болен? Или просто постоянно бухает?

Матвей меня узнал.

Дыхание перехватывает, а сердце совершает неожиданный кульбит. Никогда прежде такого не испытывала.

Теряюсь на мгновение. Как он здесь оказался и почему неотрывно наблюдает именно за мной?

Вопросительно приподнимаю бровь. Чего ему надо? Недоволен, что отстегнул мне слишком много на ремонт машины? Я, наоборот, считаю, что мало, можно было и добавить.

– Ты куда смотришь? – спрашивает Тая и оборачивается через плечо.

– Любителя “Мини Куперов” увидела.

Матвей бросает на тарелку недоеденный кусок пиццы и, не разрывая со мной зрительного контакта, что-то говорит парню рядом с ним. Взмахнув ресницами, отворачиваюсь первой и как раз вовремя: на барной стойке появляется мой коктейль.

Беру прохладное стекло в руки и обхватываю губами соломинку. По внутренностям разливается тепло, успокаивая мои неожиданно натянутые нервы.

Это меня так случайная встреча с бритоголовым мажором взволновала? Или что?

Хмурясь, смотрю на плавающий в стакане лимон.

– Боже, это он… как я выгляжу? – Рядом Тая вдруг начинает суетиться, одёргивая юбку и расправляя несуществующие складки на своей идеально выглаженной футболке.

– Кто?

– Хозяин вечеринки. Его имя Клим.

– Это тебе тоже девчонки на физической культуре разболтали? – удивляюсь её осведомлённости. – Прекрати дёргаться. Какого чёрта?!

Возмущённо поворачиваюсь на пятках.

Матвей Громов будто бесшумно трангрессировался за мою спину и теперь самодовольно улыбается, довольный произведённым эффектом.

– Зачётная задница, Коротышка.

Моя ягодица горит огнём, лицо пылает от стыда и гнева, а из глаз сейчас начнут стрелять лазерные лучи, как в сериале про супергероев.  До напряжённого покалывания в пальцах сжимаю бокал с джином, мечтая опрокинуть его на голову самодовольному болвану, что стоит передо мной.

Он только что меня облапал.

И неужели он надеется остаться после этого целым и невредимым? Судя по наглой роже, он либо не дорожит собственной жизнью, либо просто тупой. В причинно-следственных связях разбираться не планирую, а планирую просто съездить ему по лицу.

– Ой, – испуганно пищит Тая и пытается схватить меня за рукав толстовки. – Не надо, Лер.

Еще как надо.

Уворачиваюсь и смело шагаю вперед. Если таких наглецов сразу не поставить на место, потом будет еще хуже. А я люблю свою спокойную ничем не примечательную жизнь, и хочу, чтобы она такой же и оставалась.

Бесцеремонно врываюсь в чужую зону комфорта, так же настойчиво и резко, как только что это сделал Матвей. Останавливаюсь в миллиметрах от его напряженного жилистого тела и вскидываю голову.

– Ты бессмертный, что ли? – рычу, сквозь стиснутые зубы.

– Разрешаю проверить, – тихо говорит Мот и склоняет голову.

Наши носы почти соприкасаются. Борюсь с желанием дернуться в сторону.

В болотных глазах Матвея скачут бесы. Они бросают мне вызов и хотят узнать, что будет дальше.

Сглатываю.

Меня не пугает отсутствие расстояние, между нами. Не пугает чуть прищуренный злой взгляд Громова, который еще секунду назад был насмешливым. Не пугают его плотно сжатые губы и подрагивающие крылья носа. И точно не пугает, вдруг образовавшаяся в комнате тишина.

Мне словно напихали в уши ваты и вытолкали на сцену. Скучающие зрители притихли и ждут зрелища с замиранием сердца и не дыша.

Мое же сердце скажет галопом. Инстинкты кричать не лезть к парню, о котором ходит тьма слухов. Держаться подальше, развернуться и уйти. Но что-то мне подсказывает сделать этого он мне не даст. Зачем подошел? Слишком мало внимание ему дарит его блондинка, захотел в свою коллекцию кого-то еще?

Я вдруг замечаю, что на радужке его глаза есть янтарное пятно. Яркое, но небольшое. Необычное, завораживающее. Гетерохрония. А на щеке в двух местах аккуратные черные родинки, как мушки. Идеальные и круглые.

Чертово геометрическое совершенство, на совсем не симметричном лице.

– Передумала меня убивать, Коротышка? Жаль, – усмехается парень, сдвигая уголок губ влево.

– Нет, я просто размышляю, какой способ будет для тебя самым подходящим. И где мне потом прятать труп. Здесь слишком много свидетелей.

– Можем уединиться. Я совсем не против такого развития событий.

– Зато против я. Чего тебе от меня надо? – интересуюсь елейно.

– Увидел знакомое лицо, поздороваться решил. Я вежливый мальчик, – издевательски тянет Матвей и вдруг клацает зубами в опасной близости около моего носа, – люблю плохих девочек, Ле-ра.

Отклоняю голову в назад.

– Мы не знакомы.

– Я не глухой, а подружка твоя голосистая, – кивает мне за спину, указывая на Таю. – Мое имя знаешь?

– Зачем оно мне?

Чувствую, как наша похожая на игру в пинг-понг беседа затягивает меня в какое-то болото. С места не сдвинуться. Не уйти, не убежать.

Мне нравится, как Матвей отвечает мне, как кривит губы, приподнимает брови и его помятое лицо, словно он недавно только встал с кровати, преображается и оживает. Этот парень определенно не в моем вкусе, да и не может он похвастаться выдающимися внешними данными, от которых у девчонок мокнут и исчезают трусы. Однако он определенно умеет пользоваться своей природной харизмой и как опытный самец-павлин, распускает свой хвост в нужных местах.

Вот я уже заинтересовалась. Повелась на животные инстинкты. Хотя еще несколько минут назад парень предо мной вызывал у меня лишь раздражение.

– Хочу слышать, как ты будешь стонать мое имя, когда будешь лежать подо мной. Ты ведь, девственница, Ле-ра?

Закатываю глаз.

– Да ты я смотрю пикапер от Бога.

Забираю свои слова о заинтересованности назад. Все-таки наличие у мужчин ума заводит меня больше, чем все остальное.

Матвей широко улыбается, и неожиданно кладет руку мне на талию, собираясь притянуть вплотную к себе.

Напрягаюсь каждой клеточкой тела.

– Показать тебе квартиру? Познакомимся поближе.

– В твоих мечтах, возможно, – говорю я.

В следующую секунду джин-тоник прозрачными каплями стекает по уже не очень самодовольному лицу Громова. А я, довольно улыбнувшись, выкручиваюсь из его ослабевшей хватки.

– Стерва…– шипит Матвей, слизывая с губ, мой любимый напиток.

Его глаза опасно вспыхиваю, когда я, вскинув ладонь, демонстрирую ему средний палец.

– Приятно познакомится.

Громов встряхивает головой, проводит рукой по лицу и короткому ежику волос. Хищно оскаливается и напирает, стремительно двигаясь вперед. Хватает меня за ворот толстовки и резко дергает на себя.

Я даже не успеваю испугаться, опять оказываясь притянутая к носу Матвея. Только на этот раз он не распыляется, пытаясь меня очаровать, а просто встряхивает, как тряпичную куклу.

***

Бесить парней у меня в крови. Всё детство, проведённое рядом с братьями, я только и делала, что училась выводить их из себя. А это было сложно, потому что, в отличие от меня, они пошли в наших интеллигентных родителей.

Сейчас, видя, как дёргается у Матвея щека, а расширенные зрачки скользят взглядом по моему лицу, понимаю: я достигла высшей точки мастерства. Становится немного страшно, потому как я совсем не в курсе, что творится в его бритой башке.

Цепляюсь пальцами за мужскую руку, впиваясь в его кожу ногтями. Зло смотрим друг на друга. О взаимном притяжении уже не может быть и речи. Разбилось на тысячу осколков о непомерное эго Матвея, которое я посмела задеть, плеснув в него коктейлем.

– И что ты сделаешь? – спрашиваю тихо, отклоняя голову назад.

– Да вот думаю, – издевательски растягивая слова, произносит Громов. – Свернуть шею, чтобы больше никогда не встречать тебя, или засосать, чтобы больше не выпендривалась?

– Умереть или прикоснуться к твоему языку? – кривлю губы в отвращении. –  По-моему, ответ очевиден.

– Проверим?

Матвей опускает мокрые ресницы и смотрит на мой рот. Пытаюсь увеличить расстояние, между нами. Наши дыхания перемешиваются.

Он не посмеет…

Воздух снова электризуется и потрескивает. Я вообще словно глохну и слепну. Ничего, кроме Матвея, не вижу и не слышу.

Сердце отбойным молотком колотится о рёбра. Внутренности холодеют. Что, если правда поцелует? Прижмётся губами, укусит, лизнёт? Заставит ему ответить?

На нас пялится добрая половина бомонда университета. И если Громов уже успел оттуда вылететь, то я всё ещё продолжаю учиться и планирую закончить именно этот вуз. Сомнительные слава и популярность мне не нужны. Я люблю свою тихую, необщественную жизнь. Свет софитов нужен Тае, а не мне.

Мне нужна лопата, чтобы сначала двинуть ей Мота по затылку, а потом прикопать его же в лесочке.

– Только попробуй сделать это… – Горло пересохло, а грудь сдавило оковами.

Меня топит паникой с головы до ног. Колени вдруг становятся мягкими и подрагивают.

Не помню, когда последний раз нормально целовалась.

Кажется, это было ещё в школьном лагере. Мне было четырнадцать, Диме – шестнадцать, и он был из другого отряда. Мы удрали с дискотеки и обменивались слюной под трибунами, стоящими на футбольном поле. Он мне действительно понравился, но не настолько, чтобы позволить стащить с себя кофту с бельём. Когда я не дала ему это сделать, он слился и перестал со мной здороваться.

Через пару дней Дима растрепал всему лагерю, что я сама попросила его подержать себя за грудь и залезла к нему в шорты, а он меня прогнал. Ходил с важным видом, улюлюкал и подмигивал, называя ненасытной нимфоманкой. Его друзья смеялись и просили задрать майку каждый раз, когда я проходила мимо. Девчонки презрительно фыркали и шептались, косо поглядывая. С тех пор ни один парень ко мне не прикасался.

Я возвела вокруг себя каменную стену, вырыла огромный ров и запустила туда пираний. Надёжно спрятала свои гордость и сердце. Так мне казалось.

А теперь всё это с легкой руки Матвея может рухнуть к моим ногам, обнажая девственную душу.

Я не могу допустить этого поцелуя. И отвернуться тоже не могу.

– Люблю, когда мне бросают вызов, Ле-ра.

Неожиданно Матвей улыбается, не как обычно – усмехаясь в оскале, а открыто и по-настоящему. Не пойму, что его так развеселило? Мой отказ с ним поцеловаться? Страх в моих глазах? Или ещё что-то?

– Эй ты, больной! Отпусти её! – Пытается влезть, между нами, Тая.

Подруга смело, до треска ткани, дёргает за футболку парня, удерживающего меня. Толкает его в плечо и бьёт небольшими кулачками.

Шум вокруг обрушивается как холодная вода.

Громов поворачивает к ней голову и заторможенно моргает. Словно тоже потерялся в пространстве и забыл, где и рядом с кем находится.

– Пусти.

– Да пожалуйста, – с деланым равнодушием бросает Матвей.

Одновременно дёргаемся и отскакиваем друг от друга в разные стороны.

Матвей отворачивается к бару и хватает несколько шотов с текилой. Опрокидывает их в себя быстрее, чем я успеваю моргнуть.

– Ты как? Он не сделал тебе больно? – обеспокоенно тараторит Тая, ощупывая и рассматривая меня со всех сторон.

Пытаюсь сконцентрировать своё внимание на ней, а взгляд так и сползает на фигуру в тёмной футболке. Его плечи чуть приподняты и выдают напряжение. Матвей проводит рукой по ёжику на затылке и поворачивается к подошедшему другу.

Тая смотрит в их сторону и отрывисто вдыхает.

– Нет.

– Что нет?

– Он не сделал мне больно. Всё в порядке. Я в порядке.

– Напугал? Я же говорила – он псих! Чего ты вздумала его бесить? – говорит, понижая голос, опасливо косится в сторону Громова.

– Само как-то вышло, – нехотя отвечаю.

Обхватываю руками плечи, чувствуя холод, и киваю в сторону дверного проёма:

– Давай уйдём.

– Савва уже приехал? – интересуется Тая, имея в виду моего брата, обещавшего нас забрать.

– Понятия не имею. Просто хочу уйти.

– Ладно. Я с тобой.

Протискиваясь сквозь сборище толкающихся людей в сторону выхода, чувствую на себе чужой тяжёлый взгляд. Приказываю себе не оборачиваться, а просто идти.

Несмотря на то, что Громов больше не учится в нашем универе, и мы в принципе не имеем никаких общих точек пересечения, я вдруг понимаю это не помешает нам встретится еще раз. И еще раз. И еще…

5 Глава

– Братец написал, что будет через пять минут, – говорю, поглядывая на мобильный.

– Поскорее бы, – произносит Тая.

Её зубы отбивают чечётку. Она переминается с ноги на ногу, кутаясь в тонкую кожаную куртку, и уже который раз одёргивает короткую юбку, словно это может помочь ей согреться. Накинув капюшон, виновато смотрю на подругу.

– Извини, что так вышло. Знаю, ты хотела провести время совсем не так.

Я чувствую свою вину за испорченный вечер. Иногда полезно держать язык за зубами и стараться слиться с основной массой народа.

– Брось! Ты не виновата, что там оказался этот на голову отбитый Громов. У меня реально от него кровь в жилах стынет. Бр-р. Я не вру, смотри, правда мурашки бегут, – жарко возражает Тая.

Задрав рукав, демонстрирует гусиную кожу на предплечье, как будто я могу ей не поверить. В Матвее правда есть что-то пугающее, тёмное, отталкивающее. И это не показушный образ для привлечения девушек, в этом вся его суть.

– Ты просто замёрзла, – улыбаюсь я, стараясь поскорее забыть инцидент с неприятным парнем. – На вечеринке ты вела себя очень смело. Полезла нас разнимать. Неужели думала, он меня ударит?

– Нет, я беспокоилась не об этом. Вы так смотрели друг на друга, что казалось, вот-вот поцелуетесь. Прости, но я, как твоя лучшая подруга, должна была предостеречь тебя от ошибки, – говорит Тая и прыскает со смеху в ворот своей куртки.

– Вот спасибо, – тоже смеюсь. – Ты настоящий друг.

Подняв глаза к небу, безошибочно отыскиваю квартиру на верхнем этаже элитной высотки. Даже сейчас, пока мы стоим у подъезда в ожидании брата, до ушей долетают резкие биты музыки и периодические взрывы громкого хохота. Веселье в самом разгаре.

Надеюсь, соседям вскоре это надоест, и они вызовут полицию.

И первым заберут Громова. По его расширенным зрачкам и немного смазанным движениям легко угадывается, что он находится под «чем-то» или сильно возбуждён. Нет, это просто смешно. Не мог же он так среагировать на меня?

Я видела девушек, соответствующих его вкусу, и ложных иллюзий не питаю. Взять ту блондинку из красного “миника”, умело засовывающую язык в его рот. Не оберемённое интеллектом лицо, зато очень красивое, а фигуре позавидует любая из моделей с показов “Виктории Сикрет”. Вот такие обычно нравятся парням вроде Матвея Громова. А такие, как я, ждут в стороне, когда появится прекрасный принц с желанием поцеловать Жабу.

– Где там твой брат? – хнычет подруга, когда очередной порыв ветра холодным потоком ударяет нам в лицо.

Поворачиваюсь к нему спиной и набираю Савву.

В любой другой ситуации я бы сама развезла нас по домам. Но моя старушка “кия”, пострадавшая в ДТП с “миником”, уже несколько дней находится в автосервисе на окраине города. Пришлось поискать сносное место для ремонта как можно дальше от центра города и прилегающих к нему кварталов.

Моя семья до сих пор не в курсе, что я попала в аварию и теперь меняю бампер. А если бы узнали… Шуму бы поднялось! Посадили бы под домашний арест, лишив интернета, а это самое страшное! Мама схватилась бы за сердце и заплакала. Братья до пенсии потешались бы над этой историей. А папа, сдвинув прямоугольные очки на нос, с важным видом произнёс бы: “Я же говорил! Валерии ничего доверять нельзя. Хорошо, что в медицинский не пошла, в её руках скальпель превратился бы в разделочный нож”.

На самом деле папа до сих пор не может смириться, что я прервала врачебную династию Ясных и выбрала другую профессию.

Гудки идут, но брат не берёт  трубку. Раздумываю, пора ли уже разражаться по этому поводу, когда рядом останавливается серая “тойота”, ослепляя подмигивающими фарами.

– Золушки, карета подана! Все туфельки и прочая одежда при вас? – Из окна высовывается лохматая голова самого младшего из моих старших братьев.

– Слишком холодно раздеваться, – стуча зубами, говорит Тая.

Забирается на заднее сиденье и зажимает замерзшие красные ладони между коленями.

– Тая, там толстовка где-то моя валяется. Чистая.  Надевай, не стесняйся. А то такая синюшная, вместо дома того гляди в морг повезу.

– Ха-ха, – саркастически смеётся Тая, совсем не оценив шутку. – Очень смешно.

Игнорируя моего брата, хмуро смотрит на меня. Пожимаю плечами. К шуткам моей семьи нужно привыкнуть.

– Это профессиональный юмор. Вот Лерка понимает. Ей приходится.

– Часто ты в морге бывал, стоматолог? – Толкаю Савву в грудь.

Широко распахнув глаза, молча предлагаю сменить тему или заткнуться.

– Что-то лица у вас невеселые. Рассмешить хотел, – хмыкает Савва, переводя с меня на Таю заинтересованный взгляд. – Вечеринка не оправдала ваших планов? Никого не подцепили?

– Как будто мы шли туда за этим, – бормочу, защелкивая ремень безопасности.

– Веселье было немного испорчено. Твоя сестра нажила себе врага, – кивает в мою сторону Тая, на что я невинно округляю глаза и виновато улыбаюсь.

– Вас кто-то обидел? – хмурится брат и тянется к своему ремню, словно в случае положительного ответа отстегнёт его и в одиночку пойдет разбираться с обидчиками.

– Нет-нет, – спешно даёт заднюю Тая. – Спасибо за кофту, очень тёплая.

Подруга скидывает куртку и натягивает на себя толстовку. Выпускает волосы наружу и благодарно улыбается Савве.

Он застывает и несколько секунд таращится на неё, приоткрыв рот. Закатив глаза, ещё раз толкаю его. Пусть приходит в себя, и поживее.

– Поехали уже домой.

Сдёргиваю с головы капюшон и откидываюсь на спинку сиденья.

Меня всё ещё немного потряхивает от стычки с Громовым. Пытаюсь расслабиться. В салоне машины тепло, климат-контроль настроен на подогрев и приятно обдувает кожу.  Пахнет свежесваренным кофе и едой.

Верчу головой, пока не замечаю на приборной панели несколько пластиковых стаканчиков и пакет.

– Ты купил нам поесть? – удивлённо приподнимаю брови.

– Смотался за лучшей шаурмой в городе. Меня после таких вот вечеринок всегда на хавчик пробивает. Тая-Таюша, ты чего как неродная, угощайся. Или не ешь такое? Извини, салата “Айсберг” в меню не было.

– Ем!

Савва протягивает Колесовой пакет с шаурмой, и она, вежливо улыбнувшись, запускает туда руку. Подмигиваю подруге и тоже беру порцию.

– Савушка, ты чудо. Мой самый любимый брат, – говорю ласково и почти не лукавлю.

Из троих старших братьев с Саввой я общаюсь ближе всего. Может, потому, что у нас самая маленькая разница в возрасте. Или потому, что мы жили в одной комнате десять лет и спали на одной двухярусной кровати. Или потому, что он менее занудный из всех. И единственный, кто поддержал меня в решении поступить учиться туда, куда хотелось мне, а не родителям.

Подкидываем Таю до дома и ждем, когда зайдет в подъезд, а после и еще немного. Савва пригнувшись к рулю, всматривается в модную шестнадцатиэтажку, выросшую на месте старого частного сектора в центре. Раньше здесь цвели яблоневые и вишнёвые сады, а теперь развернулся огромный новый жилой квартал. С детскими, спортивными и для выгула собак площадками.

– Можешь спросить меня, где ее окна, – говорю я, чуть насмешливо, следя за реакцией брата. – А еще номер квартиры и телефона. Если нужно я поделюсь информацией, я не жадная

Встрепенувшись, он, откидывается на спинку сиденья и заводит мотор. Выезжаем со двора намного быстрее, чем ехали до дома Таи мы буквально ползли как черепахи. Подруга даже успела задремать.

– Я просто хотел проконтролировать, что она добралась до дома, – чуть помедлив произносит Савва. – Знаешь я чувствую некую ответственность, забирая с вечеринки подругу сестры.

– Ты пялился на окна, высчитывая какое загорится.

– Неправда.

– Пра…

– Захлопнись, мелкий-Шерлок. Кто-то пересмотрел детективов и теперь мнит себя экспертом?

– Ты так забавно злишься, – хихикаю и щипаю брата за руку, он посылает в мою сторону сердитый взгляд. – Но ты за-пал на Таю. Глупо это отрицать.

– А что по твоему личному мнению будет умно?

– Умно, будет пригласить ее на свидание. А то так и будешь, только слюни пускать на нашу красотку, пока ее кто-то не заграбастает в свои лапы и не уведет прямо у тебя из-под носа. Ты же знаешь девчонки всегда предпочитают решительных парней, а не тихонь… На вечеринке она присмотрела себе одного. Эй! Поаккуратнее!

Машина резко тормозит на парковке перед нашим домом и меня кидает вперед, ремень безопасности сдерживает и спасает мой лоб от встречи с приборной панелью.

Перестаю улыбаться и смотрю на брата.

– Совсем с ума сошел?

Савва явно не в духе, и я искренне не понимаю, что его разозлило в моих словах. Он сжимает двумя руками руль с такой силой, что даже в темноте вижу, как белеют костяшки его пальцем. Наш семейный стоматолог страшен в гневе, ругаться с ним никто не любит. А я и вообще не помню, когда мы ссорились последний раз.

Злить намеренно его не планировала, просто хотела поддеть и рассмешить. Я шутила! Неужели ему так сильно нравится моя подруга? Никогда не видела его с девушкой или подругой. По крайней мере брат никого не приводил в дом и не с кем нас не знакомил. Да и с Таей они пересекались всего пару раз. И что сразу влюбился?

Прям как Эдвард Каллен в свою не особо прекрасную Беллу из Сумерек. По этой истории любви сходили с ума все мои одноклассницы.

«Ты мой личный сорт героина». 

Как вспомню, сразу возникает рвотный рефлекс.

Я буду скептиком если скажу, что не верю в любовь с первого взгляда? Родство душ и все такое.

Как-то еще девятом классе, когда половое созревание и гормоны, начали сносить голову всем окружающим я залезла в интернет и детально осведомилась о том, что такое «любовь»,

– Вылазь и чеши в квартиру, – не поворачивая головы произносит Савва.

– А ты?

– Покатаюсь.

– Боже, какие мы нежные, – закатываю глаза и дергаю дверную ручку.

– Дверцей не хлопай.

– Слушаю и повинуюсь. Долго не гуляй, – бросаю через плечо и вываливаюсь на улицу, где моросит мелкий дождик.

Набросив капюшон на голову, бегу в сторону дома. За спиной раздается визг шин. Невесело усмехаюсь. Значит брат ждал пока Тая зайдет в подъезд и даже караулил, в каком окне загорится свет, а до того, как доберется до квартиры его сестра ему нет никакого дела.

А может меня в лифте поджидает маньяк с ножом и тряпочкой хлороформа?

Вот поэтому я всегда хожу пешком. Даже на наш седьмой этаж.

Открываю дверь своим ключом и захожу в прихожую. Если есть кто-то дома, то встречать меня никто не спешит. Разуваюсь и заворачиваю в ванну, заглядывая по пути в кабинет отца.

Он сидит перед ноутбуком, задумчиво уставившись в одну точку. Прямоугольные очки спущены на кончик носа, а руки сложены в замок под подбородком. Из динамика компьютера доносится речь на английском. В медицинской терминологии я не сильна, но понимаю, что папа слушает что-то по работе. Лекцию или запись какого-нибудь иностранного форума, на который сам не успел попасть.

Хочу уже тихо выскользнуть, но родитель переводит на меня взгляд. Уголки его губ приподнимаются, а около усталых глаз появляются лучики морщинки. Он уже не молод и давно мог позволить себе выйти на пенсию, оставив хирургию и больше времени проводить на природе и рыбалке, на которой до этого он не так уж часто и бывал.

– Вернулись уже? – спрашивает папа, посмотрев на наручные часы, удивленно присвистывает. – Позднова-то.

– Детское время, пап. Савва поехал покататься. А мама дома?

– Уже легла. Хочешь посидеть со мной? – интересуется отец, указывая на стул напротив. – Расскажешь, как у тебя дела с твоей любимой начертательной геометрией. Может я усну побыстрее.

– Смешно, – кривлю губы, понимая, что папа просто шутит.

Мнусь на пороге в нерешительности. Через пару метров меня ждет уютная постель в собственной комнате, остывший чай с мятой и поставленная на паузу серия про Чикатило.

А потом меня внезапно осеняет:

– Может быть лучше ты мне расскажешь страшилку на ночь? – произношу я и прикрываю за собой дверь.

Опускаюсь в кресло, подбирая под себя ноги.

Папа с интересом на меня поглядывает. Я редко интересуюсь его работой, можно сказать вообще ничего не спрашиваю. С того самого момента, когда в пять двенадцать лет получила открытый перелом руку, и решила, что вид фонтанирующей из раны крови, точно не то что я хочу видеть каждый день своей жизни когда вырасту. С химией отношения у меня тоже сразу не сложились.

– Сегодня в больнице не было ничего интересного, дочь, – улыбаясь произносит папа.

Снимает очки и закрывает ноутбук. Показывая, что он весь во внимании.

Рисую пальцем узоры на своих штанах и не знаю, как начать. Из головы не идет образ озлобленного на весь мир парня с вечеринки.

Матвей Громов.

Злой, наглый и дикий. Неадекватный. От таких хорошие девочки держаться как можно дальше, а плохие наоборот стараются быть как можно ближе.

Не отношу себя ни к тем, ни к другим. Я стараюсь быть просто нормальной. В меру своих возможностей.

Но если я скажу, что этот хам и наглец меня не заинтересовал совру. Возможно, в другой жизни, мы могли бы подружиться. А пока я просто хочу удовлетворить свое любопытство. Сплетни от Таи это одно, получить информацию из первых рук совсем другое.

– Помнишь в том году вертолёт упал. Ты оперировал какого-то Громова, не знаю имени. Говорят его отправили долечиваться в Германию. Он…поправится?

Папа сводит брови и тяжело вдыхает.

6 Глава 

Матвей

Вечеринка у Айса заканчивается, когда уже начинает светать. Большая часть гостей сваливает по домам. Те, кто уже не в состоянии передвигаться, остаются внизу в гостиной или занимают места в очередь к белому другу.

Клим, выцепив себе какую-то одноразовую цыпочку, поднимается по лестнице на второй этаж. Хата у него двухуровневая, что удобно. Комнат всем хватит.  Засовывает руки под короткую юбку извивающейся и глупо хихикающей девчонки с видом победителя. Его возвращение на родину вышло запоминающимся. Готов поспорить, что в альма-матер только об этом и будут трепать на следующей неделе. На что Клим, конечно, и надеялся. Любит, сучонок, быть у всех на виду, как и занимать первые места, выигрывать споры, быть победителем по жизни.

Обвожу мутным взглядом комнату, прикидывая, куда мне уложить своё тело, чтобы отключиться от реальности.  Пить изначально не планировал, но накидался. Каюсь. Текила течёт по венам как живительная влага, наполняя жизнь давно забытыми красками. Или всему виной не мексиканское пойло, а что-то, точнее кто-то ещё?

Лера.

Образ девчонки вспыхивает перед глазами так явно, что приходится до боли зажмуриться.

Не могу понять, чем зацепила. Но что-то в ней есть такое, неуловимое, что тянет к ней. Словно аркан на меня накинула. Хотя видно, что ей моё внимание скорее неприятно, чем наоборот. Да и она не в моём вкусе.

Мелкая, с каскадом тёмных волос, разбросанных по плечам тяжёлыми волнами, с острым, как бритва, языком и, я уверен, офигенной фигурой, спрятанной под её странной бесформенной одеждой. Такое ощущение, что она и в самом деле сняла её с какого-то пацана, выше и тяжелее её в разы.

Не удержался и шлепнул по упругой заднице. Потрогать хотелось. Обратить на себя внимание. Знал, что схлопочу по роже. Только увидеть, как глаза мегеры вспыхивают настоящей адреналиновой злостью, а не жалостью, с которой на меня последнее время смотрят всё чаще, хотелось увидеть сильнее.

Чёрт. Это что? Улыбка растягивает мои губы?

На фиг.

Дёргаюсь, скатываясь с дивана, на который успел приземлиться.

Растираю лицо руками и, мотнув головой, встаю с пола. Заруливаю на кухню и подрезаю из холодильника недопитую бутылку текилы. Пока Айс трахается, а он никогда не делает этого в своей постели, считая за дурной тон водить девок туда, где спишь, поднимаюсь к нему в комнату и занимаю кровать.

Присасываюсь к стеклянному горлышку, большими глотками принимая в себя обжигающую жидкость.

Когда мой мозг начинает тормозить, а глаза закрываться, окидываюсь на подушки. Мне грозит сон без сновидений.

Последняя трезвая мысль, мелькающая на периферии сознания перед отключкой: Коротышку лучше выкинуть из башки и забыть. Не до неё сейчас. Надо сосредоточиться на Окс.

Утро у нас с Климом начинается в четыре часа дня с минералки и выпроваживания оставшихся гостей за дверь.

– Вот это вписка была, чуваки. Будет ещё? Когда? – интересуется лохматый тип, набрасывая на плечи бордовый бомбер.

– Держи. Подпишись на закрытый паблик, там будет инфа. И девчонкам с потока раздай, красивым, – подмигивает парню Клим, засовывая тому в руки флаер с информацией о сообществе.

Лениво наблюдаю за тем, как друг поднимается по студенческой социальной лестнице. Браво.

– Без вопросов. Бывайте!

Парень выскальзывает за дверь и с громким хлопком прикрывает её за собой. Синхронно морщимся с Климом.

Он подгребает к дивану, устраивает свою задницу в полутора метрах от меня и с наслаждением запрокидывает голову на спинку.

– Слышишь это? – проговаривает, не открывая глаз, после минутного молчания.

– Что? – недоумеваю, прислушиваясь.

Может, кто-то до сих пор выворачивает своё нутро в толчке на первом этаже?

– Тишину!

Запулив в блаженную рожу Ледовского диванную подушку, усмехаюсь и тут же кривлюсь от простреливающей боли в висках.

– Удивительно, что сегодня я всё ещё жив.

– Рано ты собрался двинуть кони. Мы же только забились на новых тёлок. Спорим, через три недели блонда будет моей? – почти победоносно улыбается Клим, демонстрируя ровные зубы.

В школе они у него плясали, как грибы на поляне. Три года брекетов и постоянных хождений к ортодонту наградили его голливудской улыбкой, от которой у девчонок трусы слетают со скоростью света.

– Я – пас. Слишком легкая добыча, нет азарта.

– Гонишь, – фыркает друг. – Не хочешь блонду, давай её подругу разведем. Спорю на котлету – целка.

Стискиваю кулак.

При упоминании Леры кровь в венах начинает бурлить. Сверлю Клима взглядом, мысленно проделывая дыру в его черепе. Если он увидит хотя бы проблеск моей заинтересованности в девчонке, сорвётся с цепи и не побрезгует её завалить.

– Неинтересно, – произношу, как можно ровнее. – На пацана похожа, а я не по мужским задницам. Пожрать осталось чё? Сдохну с голоду.

Шарю взглядом по разгромленной гостинке в поиске коробок с пиццей. А у самого внутри кишки в узел заворачиваются. Пусть только попробует тронуть Коротышку. Пусть только посмотрит в её сторону. Отправлю назад, к стоматологу в кресло, вставлять вместо своих родных виниры.

– Не-а. Щас домработница прикатит срач убирать.

– Пора сваливать, а то Марья Захаровна пройдётся своим веником по нашим задницам вместо этого ковра… – усмехаюсь, припоминая тучную женщину, которая убирает дом Ледовских не первый год.

– Дело говоришь, – легко соглашается Клим.

Поднимается на ноги и двигается в прихожую. Надевает кожаную куртку и снимает с крючка ключи от машины. Подкидывает их перед собой, а затем швыряет в меня. Выбросив вперед руку, ловлю их.

–Хочешь погонять?

– Еще спрашиваешь.

Надеваю кроссовки и, набросив на голову капюшон от толстовки, прохожу мимо друга, не в состоянии скрыть довольную лыбу, что раздирает мой рот.

– Погнали, – киваю Айсу на выход из квартиры.

Друг пропускает меня вперёд и с громким хлопком закрывает дверь.

Я по трассе за рулем не ездил несколько месяцев и соскучился по этому ощущению до дрожи в руках. Аж пальцы покалывает, как хочу подержаться за руль, вжать педаль газа в пол и увидеть, как стрелка на спидометре зашкаливает за сто двадцать километров в час. Тем более машина у Клима что надо. Его отец не скупится на дорогие игрушки единственному наследнику.

После того как меня лишили прав на год за вождение в нетрезвом виде, на машине я гонял всего пару раз. И то, чтобы позлить мать и поиграть на её нервах, тачку брал тоже у неё. В основном гонял на байке, по закрытым гоночным трассам мотокросса. Чувакам, которым принадлежит местный мотоклуб и трэк за ним, по фигу на мои права категории В.  Они вообще на многое готовы закрыть глаза, так как в свободное от безделья время я часто провожу у них мастер-классы, развлекая народ экстремальными и эпатажными трюками, иногда веду инструктаж новичкам и подрабатываю в гараже на ремонте.

Вопреки своему щедрому предложению, перед тачкой Клим обгоняет меня и, вырвав болтающиеся на указательном пальце ключи, прячет их обратно в карман.

Хмуро сверлю взглядом смазливую рожу этого придурка. Это чё за развод такой?

– Хватит губы дуть, лапушка, – усмехается Айс, постукивая пальцами по крыше сверкающего под мелкой моросью дождя “Порше Панамера” последней модели. – Короче, есть условия.

– Ну?

– Я тебе это на сутки, – гремит ключами в кармане куртки, – и полный бак залью.  Спрашивать не буду, куда покатишь и что будешь делать. Можешь хоть в соседнюю область скататься, мне всё равно. Только…

– Только? – вопросительно приподнимаю брови.

Это реально какой-то развод. И что мне мешает сейчас развернуться и послать лучшего друга в задницу вместе с его навороченной тачкой и всеми четырьмя её  хромированными дисками? Завалиться к Оксанке и, уткнувшись носом в подушку, пахнущую её тошнотворно сладкими духами, попытаться уснуть на её кровати.

Адреналин.

Я давно не испытывал этого выкручивающего вены чувства. А с брелоком от “порше” в моих руках и полной свободой действий легко смогу организовать себе новую дозу. Вылетев на встречку, например.

– Только мать твою навестим. Она все мозги моей проела. И теперь они клюют мой мозг в оба клюва.

– Всего-то? – усмехнувшись, обхожу машину и киваю Айсу, чтобы открывал двери. – Давай прокатимся.

Мать я не видел пару недель. Каждая встреча с ней похожа на хорошо спланированную промоакцию. Она посещает психолога, который, по её словам, помогает ей лучше понять и принять мою позицию.

Моя позиция заключается в том, что я не хочу её видеть. Как и не хочу видеть её нового мужика. Ни принять, ни порадоваться за них как-то не получается. Единственное, чего я хочу, – это разбить Сергею нос. Пока отцу в Германии собирают по кусочкам позвоночник и заново учат его ходить, говорить и даже просто поднимать руки, моя мать не нашла для себя лучшего успокоительного, кроме как трахаться в супружеской постели с его лучшим другом…

Ну а я теперь трахаю его дочь. Вот такой круговорот секса в природе.

Достаю из бардачка солнечные очки Клима и вешаю себе на нос. Планирую немного вздремнуть, пока он везёт нас до коттеджного поселка, где мы выросли. Мать не любит выезжать в город, так и живет там, среди сосен, ближе к природе.

– Не знаешь, что ей надо? – спрашиваю, решая подготовиться к очередной встрече с родительницей.

Скорее всего, опять начнёт лечить мне мозг. И рыдать. Ненавижу слёзы. Женское проявление слабости и манипуляции. Распознать, где настоящие, а где хорошо отыгранное актёрское мастерство, почти не реально.

– Понятия не имею.

– Окей. Разбуди, когда подъедем.

Откинув голову на сиденье и сложив руки на груди, прикрываю глаза. Сижу неподвижно несколько секунд, пока под закрытые веки не просачивается образ взлохмаченной Коротышки.  Вспоминаю нашу первую встречу, как мастерски она вытащила из моего кошелька последние несколько тысяч, и усмехаюсь. Девка – огонь. А затем неожиданно для себя выпрямляюсь и, нащупав ремень безопасности, вставляю его в замок.

***

Поспать толком не удаётся, в голове роем кружат различные мысли. Пару раз пытаюсь набрать отца. Просто чтобы он ответил, у него для этого есть рядом специальные люди. Говорит он мало, коротко и невнятно. Но и этого сейчас не делает. Звонок проходит один раз, а все последующие перекидываются на голосовую почту.

Зато градом сыплются сообщения от Окс, на которые у меня нет никакого желания реагировать. Я с ней в настоящие отношения не играю. Она девка неглупая, явно понимает природу нашего союза, но удобно закрывает на это глаза. Присылает фотку из примерочной, где на её идеальной фигуре красуется новое красное бельё. Кружевное, прозрачное и развратное.

Присвистнув, приближаю фотографию, чувствуя в штанах явное шевеление.

Может, и загляну к ней сегодня на часок-другой. С меня не убудет.

– Чё там у тебя? – лениво интересуется Айс, держась за руль одной рукой. – Порнушка?

– Почти.

Я нежадный. Поворачиваю телефон экраном к другу.

– Хороша, – резюмирует, бросив на мобильник быстрый взгляд. – Познакомишь?

– Нет, это для личного пользования.

Ржём.

Машина плавно подкатывает к знакомым железным воротам, за которыми начинается ухоженная территория знакомого мне с детства дома, и смех как-то сам собой стихает. Застревает в горле тошнотворным комом. Ни проглотить, ни выблевать.

– С тобой сгонять? – напряжённо закидывает удочку Клим.

Чувствует вину, что притащил меня сюда. Раньше он не был замечен в тесном общении со своей матерью и в наши семейные дела нос особо не совал. Может, потому, что в Штатах был, или потому, что до прошлого года у меня в жизни всё было заебись.

Это уже потом всё как снежный ком со свистом полетело вниз с горы. Пока окончательно лавиной не накрыло. Где я до сих пор и сижу у подножья, заваленный толстым слоем снега, и не знаю, как вздохнуть и вырваться на поверхность. Хочется закрыть глаза и провалиться в бездну темноты, зная, что свет больше никогда не увидишь. Что-то всё ещё удерживает меня от этого.

– Сиди. Я недолго. Возьму пару шмоток и вернусь.

Задерживаться дома не планирую, даже если мать устроит потом истерику, залив крокодильими слезами весь первый этаж.

Выбираюсь наружу, подтягивая плечи к ушам. Мерзко. Морось усилилась, порывы ветра швыряют в лицо холодные потоки воздуха. Климат средней полосы России тот ещё отстой.

Ключей у меня нет, звоню в домофон и бросаю хмурый взгляд в глазок мелкой камеры. Мать всегда смотрит, кто на порог пожаловал.

– Сынок… – робко выдыхает родительница, встречая на крыльце. – Живой.

Раскрывает руки для объятий, по привычке игнорирую этот жест, протискиваясь мимо.

– Если б я сдох, тебе позвонили бы первой. Не думала об этом? – говорю резко.

– Что ты такое говоришь, Матвей! Ты вообще знаешь, что я пережила за этот месяц, пока тебя искала? Тебе так трудно позвонить самому или отбить мне сообщение?

– Трудно. Я уже сказал: если помру, тебе наберут. Разве не это волнует тебя больше всего? Зато не надо будет делить компанию отца на части, когда откинется и он. Всё вам с Серёжей достанется. Кстати, где он?

Мама бледнеет, поджимая губы. Не в ту сторону свернул разговорчик с сыном. Ну не судьба.

Не разуваясь, миную прихожую. Заглядываю в кухню. Чистота идеальная, на плите стоят кастрюли, из которых валит пар и приятно пахнет домашней стряпней. Желудок, предатель, сжимается и издаёт звуки голодного кита. Жрать мы здесь не будем, дружок.

Иду дальше в светлую гостиную. Плазма на стене выключена, приставка убрана в тумбу под ней, на стеклянном прозрачном столике в центре свежие цветы и стопка книг. Дом, милый дом.

Выхожу к лестнице, ведущей на второй этаж. Надо набрать шмоток потеплее, непонятно, когда ещё раз решу заскочить.

Мать семенит следом, не отстаёт.

– Никого нет. Я ждала тебя, оставайся сколько хочешь. Поужинай со мной! Твоя комната всегда тебя ждёт. Матвей, хватит наказывать меня и себя. В том, что случилось с твоим отцом, ни ты, ни я не виноваты… – говорит тихо, часто дыша.

Морщусь от предвкушения очередного скандала. Первый слезливый акт на подходе.

– А я тебя виню не за это, – произношу ровно, открывая дверь своей комнаты, где тоже царит девственная чистота, словно я никогда здесь не жил.

Распахиваю шкаф и, порывшись внизу, достаю спортивный рюкзак. Бездумно забиваю его шмотками, которые, скорее всего, мне и не понадобятся.  Просто механически выполняю действия, борясь с желанием свалить из этого нежилого дома сию же секунду.

– Матвей, куда ты пойдешь? Никто тебя не гонит, оставайся дома. Мы всё преодолеем. Я знаю одну клинику, там есть хорошие врачи. Полная анонимность.

– Заткнись, мама, – обрубаю  жалостный поток её речи. – У меня нет проблем, которые ты старательно пытаешься мне навязать. Я не наркоман. Это кто тебе идею насчёт клиники подкинул? Серж?

– Не называй его так. Побольше уважения, Матвей! К человеку, который не бросил нас в беде и подставил плечо, когда все отвернулись от твоего отца! – шипит мама, выходя из образа примерной родительницы.

Вот теперь я её узнаю. Всегда безукоризненное лицо, лишённое признаков  старения благодаря личной команде косметологов, искажается яростью. Но она почти сразу берёт себя в руки. Сжимает губы в тонкую линию и испуганно округляет глаза. Заламывая кисти, убирает за спину руки.

– И плечо подставил и член, какой молодец твой Серёжа, – усмехаюсь, застёгивая молнию на рюкзаке.

Лицо обжигает хлёсткая пощёчина. Сжав зубы, смотрю на свои руки.

Мать сама пугается своих действий и отходит на несколько шагов к стене, трусливо вжимаясь в неё. Думает, ударю в ответ? Да какой мразью нужно быть, чтобы бить собственную мать? Нет, до этого мне ещё далеко падать.

– Боже, Матвей… мне так жаль…

Встряхнув башкой, закидываю сумку на плечо. Смотрю в покрасневшие глаза матери со всей холодностью, на которую в данный момент способен.

– Тебе не передо мной нужно извиняться. Ты ему хоть раз звонила?  – говорю медленно, хотя внутри всё горит и бурлит от злости и обиды. Гремучий взрывной коктейль, но я не позволяю себе выйти за рамки.

Хотя мне очень хочется как следует встряхнуть женщину перед собой. И трясти до тех пор, пока её идеальная прическа не растреплется.  Может, тогда она перестанет строить из себя святую невинность.

Её молчание на мой вопрос красноречивей всех слов. Они с Сержем уже свечки ставили за упокой, а отец – сука, какая неожиданность! – выжил в той катастрофе.

Ни за что не поверю, что вертолёт разбился из-за несчастного случая. Что бы там ни болтал следователь по делу, меня в этом не убедить.

– Я пошёл. Когда ещё приеду – не знаю. Звонить мне не нужно. Наберу сам, если захочу. И отвяжись уже от Ледовских. Незачем посвящать в наши дела всех соседей. Передавать привет Серёже не стоит.

Айс курит у машины, нервно расхаживая перед капотом, наплевав на дождь. Прищурившись, следит за моим приближением, по роже вижу, спросить что-то хочет, но не решается. Останавливаюсь рядом и молча стреляю сигарету. Несколько минут курим в ненавязчивой тишине.

– Как прошло?

– Нормально, – говорю я, проводя ладонью по лицу. – Поехали отсюда.

Падаю на пассажирское кресло. Настроение от встречи с матерью паршивей некуда. Сжимаю кулаки и, поддавшись импульсу, ещё раз набираю отца. Телефон отключён…

Клим тормозит на парковке перед ТЦ. Выключает мотор и протягивает мне ключи.

– Только ради бога, верни мне тачку в том же виде.

7 Глава

Лера

В понедельник я плетусь на учёбу на своих двоих. Машина ещё не готова. А я настолько сильно привыкла за последнее время быть на колёсах и стала зависима от своей старушки, что особо остро ощущаю её отсутствие в повседневной жизни. Савва подвозить меня отказался, сославшись на то, что машина нужна ему самому, и уехал в свой универ раньше меня. На самом деле, кажется, он всё ещё злится после выходных и нашей ссоры.

Для меня это в новинку.

Мы должны встретиться с Таей возле остановки и вместе доехать, а потом пройти через засыпанный осенними листьями прилегающий к университету сквер. Это наша небольшая традиция в начале учебной недели. Мы учимся на разных факультетах, нагрузка в этот год возросла, видеться почти не получается. У Таи кроме меня ещё есть подружки, она ходит на танцы и увлекается кучей всего: от росписи смолой по дереву до вышивания крестиком. Поэтому эта прогулка скорее больше важна мне, чем ей. В отсутствие общения я не страдаю, всегда знаю, чем могу себя занять, оставшись одна. Одиночество не является моей проблемой. Мне в нём комфортно.

 Поправляю на голове капюшон красного дутого пуховика и мелкими глотками пью ароматный зелёный чай из керамического переносного стакана, поглядывая на часы.

Если Тайка не поторопится, наша неспешная прогулка будет походить скорее на быструю спортивную ходьбу. Мы же не хотим опоздать на пары. У меня первой стоит Самсон Павлович, преподающий архитектурные конструкции. Его я заочно выбрала себе в качестве будущего дипломного руководителя и предпочитаю не пропускать занятия. Его сын, закончивший наш факультет, основал свою фирму, в которую я мечтаю попасть на практику.

Мимо проносится низкий серебристый “Порше Панамера”. Провожаю его заинтересованным взглядом. Машина – зверь! Совсем не экологичная, жрёт топливо как голодный кабан жёлуди. Но красивая – просто чума. Таких всего несколько в городе.

Хочу однажды посидеть за рулём такой красотки. Ощутить всю её мощь и испытать все лошадиные силы, на которые она способна.

Внезапно “порш” разворачивается, пересекая две сплошные, и, свистя дорогущими покрышками, останавливается прямо напротив меня.

Мои брови ползут вверх: неужели желания, отправленные во вселенную, сбываются так быстро? Тогда я хочу добавить ещё один час в сутки. И пусть в университетской кофейне появится наконец кокосовое молоко.

Стекло на пассажирской двери с плотной непрозрачной тонировкой ползёт вниз.

– Привет. Запрыгивай, – подмигивает с водительского сиденья лощёный мажор.

Русые волосы зачёсаны в модную прическу, брови тоже словно причёсанные, на губах самодовольная улыбочка, говорящая: “Все кончают от одного моего взгляда, и ты не исключение”.

– Я? – недоуменно приоткрываю рот, показывая на себя пальцем.

Оглядываюсь по сторонам.

Может, я не заметила где-то рядом с собой более подходящую кандидатуру для такого предложения? Чтоб вы понимали – со мной никогда не знакомились на улице.

Видимо, всему виной выражение моего лица: не подходи, убьёт током.

 Я невидимка, одетая в объёмные шмотки братьев, с минимумом косметики на лице.  Меня иногда принимают за парня. Со спины легко ошибиться. Да что там, спереди тоже иногда ошибались.

– Ты, – опять эта улыбка во все тридцать два. – Давай подкину в универ.

– Спасибо, я как-нибудь сама.

– Не узнала, что ли?

– А должна была?

Сощурившись, смутно припоминаю, что где-то его видела. Тот самый новенький мажор с физмата, устроивший пятничную вечеринку. Друг Громова.

Ещё раз оглядываюсь. Где носит Таю? Судьба буквально лезет к ней в окно. Правда, пока её нет, усиленно пристаёте ко мне.

– Мы незнакомы, – широко улыбается. – Но я тебя знаю.

Готова поспорить, обычно у девчонок от этой сверкающей улыбки трусы сами собой слетают. Мои пока на месте и даже не дёрнулись.

– Я заметила. Склерозом не страдаю.

– Ты понравилась моему другу. Матвею, – напоминает. – Его друзья – мои друзья. Знаешь, как это работает?

Понравилась? Это типа прикол такой? Подкати к девушке, которая опозорила твоего друга?

С места не двигаюсь. “Порш” продолжает рычать мотором, загрязняя окружающую среду.

– Ты обознался.

Он нашу перепалку с Громовым за дружескую принял? И много у Матвея таких “друзей”, выливающих на его дурную лысую башку коктейли?

– Не, малышка, я тебя запомнил. Не прокатит.

– Так забудь, в чём проблема?

– Живешь где-то недалеко?

Вернув наушник в ухо, отворачиваюсь. С облегчением выдыхаю, заметив идущую в нашу сторону Таю.

Подруга машет мне рукой и улыбается. Ровно до тех пор, пока её взгляд не соскальзывает мне за спину и не замирает, по всей видимости, на смазливой роже засранца. Улыбка тут же утекает, и по её красивому, кукольному лицу сквозят недоумение, недоверие и лёгкое разочарование.

***

– Ты чего так долго? – ворчу, шагая навстречу подруге. Не хочу, чтобы она решила, будто я за её спиной флиртую с объектом её желаний, поэтому спешно добавляю: – Ко мне уже успели пристать.

– Это же… – выдавливает Тая и чуть приоткрывает рот, осматривая глянцевый корпус “порше”. Мажет взглядом по её хозяину и пытается взять себя в руки.

Мажорчик на дорогущей тачке и её умудрился застать врасплох. Что говорить обо мне? Я вообще к таким подкатам непривычная. Не успела в полной мере ни насладиться действом, ни послать деятеля.

Беру вставшую столбом Таю под руку и тащу в противоположную от машины сторону. Пройдёмся до следующей остановки, подышим воздухом. Всё равно наш автобус уже три минуты как отъехал. Опаздывать так по полной.

Прощайте, Самсон Павлович и практика в фирме вашего сына… Может, у меня  ещё будет шанс удивить его своими идеальными чертежами и набросками проектов местной библиотеки. Нашему городу не хватает здания-визитной карточки, и я вот уже два года горю идеей такое сконструировать.

Пару раз даже участвовала в конкурсах по благоустройству, проводимых администрацией, пока отец мне тонко не намекнул, что, сколько бы я ни старалась, все места давно куплены и распределены. Плюс без должного образования все мои чертежи и рисунки – филькина грамота.

– Вы с ним говорили? Что он здесь делает? – громким шёпотом интересуется Тая, продолжая оборачиваться на машину.

***

Парень за рулем, красуясь, поддает газу, отчего мои глаза сами закатываются под веки, а язык презрительно щелкает. Позёр.

Машина быстро нас догоняет и начинает двигаться рядом со скоростью улитки. Спешащие мимо ученики средней школы притормаживают и, порывшись в своих объёмных рюкзаках, вытаскивают наружу огромные телефоны, явно собираясь заснять  четырехколёсное механическое чудо передвижения. А то в нашем городе так мало  классных тачек…

– Понятия не имею. Но немотой я не страдаю.

– Он что, тебя клеил?

Мне не нравится, каким тоном она это спрашивает. Пренебрежительно и неверяще. Словно меня вообще никто не может “склеить”. И я отчасти придерживаюсь такого же мнения. Рядом с Таей на меня обычно никто не смотрит, не замечает, а если я открываю рот, так и вообще стремятся убраться подальше.

Наш контраст во внешности слишком бросается в глаза. Милая миниатюрная блондинка, предпочитающая  платья, блузки и юбки, и девчонка с непослушной копной тёмных волос, всегда закручивающая их в тугой хвост, скрываяющая фигуру в объёмных вещах.

У всех своя зона комфорта. Я не пытаюсь выпрыгнуть из кожи и кому-то что-то доказать, просто живу и существую, так, как удобно мне.

– Ага. Клеем ПВА. Не отодрать теперь. Видишь, как пристал? Теперь преследует.

– Очень смешно, – обиженно пыхтит Тая, но, видимо понимая, что сморозила глупость, виновато улыбается. – А чего хотел?

– Я всё ещё тут, – кричит мажор, взмахивая рукой.

Игнорировать его присутствие становится всё сложнее. Есть у них с Громовом что-то общее. Только Матвей более наглый, резкий в своих движениях и явно не отличается примерным поведением. Совсем не лощёный и не заботящийся о своём внешнем виде.

Чего не скажешь о его терпеливом лучшем друге. У которого, судя по всему, нет никаких личных дел. Может, он вообще маньяк? Я не раз смотрела видео, которые начинались примерно так же…

Тая останавливается и пытливо смотрит на меня.

– Подвезти ме… нас. Вспомнила, что видел на вечеринке.

– Так может, поедем? Раз предлагает? У меня ноги мёрзнут, и каблуки неудобные, и вообще мы опаздываем.

И вообще, он ей понравился, она спит и мечтает забраться в салон его машины ровно так же сильно, как и на него самого. 

Бедный мой Савва. У тебя нет никаких шансов.

У Таи буквально глаза загораются безумными искрами надежды. Она поворачивает голову в сторону, медленно шуршащего шинами “порше” и кокетливо закусывает губу, опуская ресницы.

Я так не умею. Если сделаю что-то подобное, парень скорее решит, что у меня нервный тик, чем то, что я решила его “склеить”.

– Надумали? Посовещались? Прокатимся? – улыбается парень, имени которого я не знаю.

– Да! Подкинешь нас до универа? Мы вместе учимся, только на разных факультетах, – произносит Тая и больно толкает меня в бок, прокладывая себе путь в сторону машины.

Я всё-таки не могу удержаться и закатываю глаза. Поправляю рюкзак на плече и иду за подругой. Мы и правда уже опаздываем, автобуса не видно, на улице прохладно и дует сильный ветер, от порывов которого на глаза набегает влага. Что я теряю?

Немного собственного достоинства.

Тая, конечно, занимает место на первом сиденье, а я забираюсь назад. И испытываю что-то вроде разочарования.

Задние стекла тонированные, и мне на секунду показалось, что мажор в салоне не один.

Интересно, чем в это утро занят Матвей Громов? В отличие от нас, ему не нужно на учебу.

– Ну вот так бы сразу. Знакомиться будем? Меня Клим зовут, – парень улыбается Тае, и та, краснея словно первоклашка на линейке, произносит своё имя. – А тебя?

Мы встречаемся глазами в зеркале заднего вида. Клим терпеливо ждёт, пока я отметаю вертящиеся на языке язвительные фразы и не сдаюсь:

– Лера.

Кивнув, вставляю в уши наушники, предоставляя подруге шанс воспользоваться подарком судьбы в полной мере. Так и происходит: Тая болтает без умолку всю дорогу. И бедному парню на серебристом “порше” не остается ничего иного, как в конце поездки попросить у неё номер телефона. Мне кажется, он делает попытку узнать и мой номер, но я, так и не вынув спасительную гарнитуру из ушей, вываливаюсь на улицу и, мягко закрыв дверь машины, спешу на учебу.

Тая не догоняет меня, и в этот день мы больше не пересекаемся. Чувство свернувшейся на груди змеи никуда не девается, а только прогрессирует.

После учебы я сразу спешу домой, планируя немного порисовать, послушать дополнительные лекции и насладиться чарующим одиночеством, до того как квартира опять наполнится голосами братьев и родителей. Утренний инцидент решаю не вспоминать и не зацикливаться на нем.

Переодеваюсь в домашнюю одежду и беру на кухне пачку морковных палочек.

Вечером с курсов повышения квалификации возвращается Андрей – мой средний брат, его надо забрать из аэропорта. По поводу воссоединения семьи ожидается ужин в небольшом ресторане на набережной. Где мне непременно тоже нужно присутствовать. Илья, мой старший брат и папина гордость – он пошёл по его стопам след в след, тоже решив стать практикующим хирургом, собирается привести свою девушку. К которой он съехал от нас три месяца назад.

И слава богу! В квартире наконец появилась свободная комната, стало больше воздуха и очередь в ванную уменьшилась на одного человека.

Непонятный грохот доносится из прихожей, словно кто-то тарабанит кулаком по двери. Вытянув шею, недоуменно смотрю в ту сторону.

Звонок у нас уже пару лет как не работает. Курьера на сегодня я не вызывала, и мама ни о ком не предупреждала. Обычно все посылки остаются внизу, у консьержа. Мой восприимчивый ко всякому ужасу мозг живо воспроизводит все документалки про маньяков, которые начинались именно так…

…девушка совсем одна в доме, занимается обыденными делами, и тут на порог приходит незваный гость. Убийце, проживающему по соседству, вдруг понадобилась соль для барбекю. Ну а потом всё как в тумане. Кровь, кишки.

Вздрогнув от очередного стука, двигаю к двери.

Прижавшись к глазку, рассматриваю стучавшего слишком долго. Потому что просто не верю своим собственным глазам. Приходится несколько раз моргнуть и потрясти для верности головой, а затем ещё раз проверить.

Если бы на моём пороге появился маньяк в форме мясника и с разделочным ножом в руке, я бы удивилась меньше, чем обнаружив там Матвея Громова в одном набедренном полотенце.

8 Глава 

Лера 

– Мля, – шипит видение по ту сторону двери и нервно оглядывается назад, в сторону лестничного пролёта.

Матвей осматривается на площадке, будто прикидывает, куда ещё можно постучать и вломиться. Проводит ладонью по лицу и, сцепив зубы, ударяет кулаком по стене.

Да, я всё ещё за ним наблюдаю, не выдавая своего присутствия. Стараюсь не дышать и не двигаться, играя в шпиона.  Мысленно решая, стоит ли пускать Громова на порог квартиры и чем это может обернуться для меня.

Губы пересыхают, и сердце шарашит так сильно, отбивая ритм чечётки о рёбра, что я, кажется, глохну.

Он что, меня преследует? Откуда он взялся на пороге моей квартиры? Завёрнутый в полотенце и босой. Решил, так сказать, сразу продемонстрировать товар лицом?

Мы не соседи. Всех жильцов подъезда я знаю если не по именам, то в лицо точно.

Так. Стоп. Он босой?

Всматриваюсь в глазок внимательнее.

Этажом ниже слышатся голоса, разговор идёт на повышенных тонах, а следом раздаются грохот и топот.

Громов, повернувшись ко мне спиной, подтягивает съезжающее с ягодиц полотенце и принимает напряженную стойку. Словно уже всё для себя решил и непременно полезет в драку с любым, кто посмеет на него налететь.

Счёт идёт на секунды, и я принимаю решение, которое, скорее всего, принесёт мне кучу личных проблем! Зато на лестничной площадке не будет трупа полуголого мажора и лужи крови. А она непременно будет, если до Громова доберётся разъярённый папа Наргиз, моей одноклассницы.

Она как раз живёт на пару пролетов ниже. Её родители придерживаются весьма строгих религиозных взглядов, а их дочь любит пошалить и поиграть на родительских нервах.

Доигралась.

Торопливо прокручиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Хватаю Матвея за плечи и втаскиваю внутрь квартиры, как раз в тот момент, когда мужская волосатая рука появляется на перилах. Просто кадр фильма ужасов, из тех, что я так люблю!

– Что за… чёрт, – выдыхает Громов. – Ты?

Его лицо комично вытягивается, рот приоткрывается, а глаза широко распахиваются. Эмоция удивления искренняя и неподдельная. Полотенце Матвея медленно сползает вниз, он дёргает его на место, продолжая неверяще таращиться.

Я краснею.

– Тихо! – шикаю и накрываю ладонью его губы, чтобы помолчал.

Припадаю обратно к глазку.

Дядя Тагир ворвавшись на нашу лестничную площадку, гневно закатывает рукава тёмной водолазки и сверкает таким убийственным, полным ярости взглядом, что мне хочется пригнуться, перекреститься и вытолкать Матвея обратно.

Папа Наргиз, огромный мужчина под два метра ростом и весом в сто двадцать килограммов, находится в прекрасной физической форме. Он за свою дочь и её репутацию с любого три шкуры сдерёт. Поэтому мне становится жалко отдавать Громова ему на растерзание.

Горячее дыхание щекочет кожу. Волосы на затылке приподнимаются, а низ живота пронзает острой стрелой.

Отдёргиваю руку и, скривив губы, вытираю её о штаны.

– Совсем спятил? –  бормочу смущенно, округляя глаза.

Матвей Громов только что лизнул мою ладонь.

– Ты что здесь делаешь, Коротышка? – хрипло, как будто только недавно проснулся, интересуется Громов.

Отходить подальше не спешит. Так и стоит в опасной близости в полумраке прихожей. Его плечи поблёскивают от капель воды. Есть несколько татуировок на груди, мелких, не особо заметных. Зато очень бросается в глаза россыпь из родинок. Они словно созвездия украшают жилистый мускулистый торс.

Отвожу взгляд и, приподнявшись на носочки, смотрю на лестничную площадку. Дядя Тагир, уперев руку в бок, приглушённо разговаривает с кем-то по телефону на непонятном для меня языке.

Возможно, нанимает детектива или киллера для Громова.

Пока он в квартире, ему по крайней мере ничего не угрожает.

– Спасаю тебя о смерти или возможного брака с Наргиз.

– Кто такая Наргиз? – летит недоуменное.

Закатив глаза, огибаю Матвея по дуге и двигаюсь по коридору в сторону спальни Саввы. Надо приодеть своего полуголого гостя, а потом вызвать ему такси. Ни денег, ни телефона при нём явно нет, если только он не спрятал их в укромном месте под полотенцем.

 В комнате меня всё ещё дожидается сериал, а время, проведенное дома без толпы народа, стремительно тает.

–Никогда не спрашиваешь имена девушек, с которыми спишь?

– Зачем мне лишняя информация? Я всё равно забуду её к утру. – Судя по громким шлепкам босых ног по полу, Матвей решил пойти за мной.

 Я останавливаюсь около нужных дверей и оборачиваюсь к парню.

– Ванная напротив, иди туда.

Громов пялится на мою грудь, спрятанную под футболкой и не запакованную в поролоновые тиски белья, задумчиво почёсывая подбородок. Стараюсь не опускать глаза ниже его лица и не смотреть на дорожку тёмных волосков, убегающих по его торсу вниз. Матвей кривит губы в усмешке, быстрым движением языка облизывает их и опять подтягивает свой нехитрый наряд, комкая ткань в кулаке.

 Отворачиваюсь, тяжело вздыхая. И почему я сегодня такая добрая?

 —Ты здесь живешь?

– Конечно нет! Подрабатываю горничной.

– Отлично. Давай обворуем твоих работодателей? Где здесь бар?

– Сначала мы оденем в трусы твои звенящие от холода бубенцы. А потом ты уйдёшь. Как тебе такой план?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.