Сергей Лукьяненко
Рассказы из книги «Форсайт»

Серия «Книги Сергея Лукьяненко»

Художник Д. Андреев

© С. Лукьяненко, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Витя Солнышкин и Иосиф Сталин

Все здесь было именно так, как Витя себе представлял, как помнил по фотографиям и фильмам: обшитые деревом стены, стол, покрытый зеленым сукном, на столе – бронзовая лампа, хрустальная пепельница, черные телефонные аппараты… Витя едва не подумал «старинные телефоны», но тут же мысленно поправился. Не было в них ничего старинного, пока еще не было.

А вот к чему Витя оказался не готов – так это к запаху трубочного табака. Не очень-то и противному, не очень резкому, но настолько устоявшемуся, что сразу понятно – тут курят. Все время курят.

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – сказал Витя, волнуясь.

Сталин, изучавший бумаги в тоненькой папке, посмотрел на него, пыхнул трубкой, кивнул.

– Здравствуй, пионер Витя Солнышкин. Хорошая у тебя фамилия, радостная.

– Отец был беспризорником, фамилию свою не помнил, в детдоме придумали, – отбарабанил Витя. Вздохнул и добавил: – Только на самом деле это неправда. Отец фамилию помнит, она дворянская. Потому и не назвался.

– На отца доносишь? – добродушно спросил Сталин.

– Нет, товарищ Сталин, – сказал Витя. – Отец настоящий коммунист, а сын за отца не в ответе. Вы извините, я волнуюсь.

Сталин кивнул. Указал на кожаное кресло перед столом.

– Садись, пионер Солнышкин. Рассказывай, зачем пришел.

Витя сел. Перед ним оказался угол стола, на котором стоял большой поднос – чайник, стаканы в мельхиоровых подстаканниках, несколько вазочек с конфетами и печеньем.

– Ешь, пионер, – добродушно сказал Сталин. – Организм молодой, сладкого хочет.

Сладкого действительно хотелось, и Витя взял конфету. Развернул и сказал – отчаянно, будто прыгая вниз с парашютной вышки в Парке культуры и отдыха имени великого пролетарского писателя Максима Горького:

– На самом деле, товарищ Сталин, организм-то молодой, а я сам – не очень. Я даже немного старше вас, товарищ Сталин. Мне шестьдесят четыре года.

Сказал – и замер. Что сейчас будет? Сразу выведут из кабинета? Врача вызовут?

– В каком году родился, Солнышкин? – спросил Сталин, откинулся в кресле и насмешливо посмотрел на Витю.

– В одна тысяча девятьсот пятьдесят третьем, – сказал Витя. И с горечью добавил: – В год вашей смерти, товарищ Сталин…

– Значит, у вас сейчас две тысячи семнадцатый… – задумчиво произнес Сталин. – Годовщина… Празднуете?

– Не очень, – признался Витя. Сталин вовсе не выглядел удивленным.

– Коммунизм?

– Нет, не построили. Социализма тоже нет. Советский Союз развалился, во всех республиках капитализм. На Украине война.

– Не в Белоруссии? – заинтересовался Сталин. – Точно?

– На Украине.

Сталин кивнул.

– Я должен все объяснить, – быстро заговорил Витя. – Я не знаю, как и почему это произошло… Мне кажется, что у меня был инсульт, я умирал… и вдруг оказался здесь. У вас. В одна тысяча девятьсот сороковом году. В теле пионера Вити Солнышкина. Я атеист, товарищ Сталин! Но наверняка есть тому какие-то причины, какие-то физические законы, не до конца изученные даже в двадцать первом веке.

– То есть это не какая-то машина времени господина Уэллса? – спросил Сталин. – Не научный эксперимент?

– Нет! Случайность! Первые дни я был уверен, что все это бред умирающего сознания, но потом понял – все взаправду!

Витя опустил глаза и вдруг обнаружил, что перед ним лежит целая гора пустых фантиков.

– Ты ешь, ешь конфеты, – добродушно сказал Сталин. – Мне нельзя, врачи не велят, а ты кушай, не стесняйся. Это ты раньше был взрослый, можно даже сказать – пожилой человек… как звали-то?

– Виктор, только фамилия обычная – Петров… – отодвигая опустевшую вазочку, сказал Витя. – Виктор Егорович Петров.

– Был ты пенсионером Виктором Петровым, а стал пионером Витей Солнышкиным. И организм твой – растущий и молодой. Ему конфет хочется. Ешь, еще принесут.

– Не надо, – сказал Витя, краснея. – Пионер должен быть скромным. Так вы мне верите?

– Верю, – сказал Сталин. – Всю ту информацию, которую ты сообщил Поскребышеву, тебе просто неоткуда знать. Даже если бы ты был немецким шпионом. Даже если бы ты был вундеркиндом. А как говорил товарищ Шерлок Холмс?

– Если отбросить все невозможное, то самое невероятное и окажется правдой! – зачарованно сказал Витя.

– Верно.

– Не знал, что вы читали Конан Дойля!

– Нельзя стать коммунистом, не обогатив свой разум всеми достижениями человечества, – отчеканил Сталин. – Как живется-то в новом теле, Виктор Егорович?

– Если честно, то неплохо, – признался Витя. – Я первые дни все время бегал. Иду куда-то – а ноги сами несутся! Бегу и хохочу. Прыгаю. И мир вокруг – такой яркий, такой настоящий! Последние годы я сильно хромал, зрение упало… это все последствия диабета… и вдруг новое, крепкое тело!

Сталин доброжелательно кивнул.

– Еще у меня собака есть, – зачем-то сказал Витя. – Я всегда хотел собаку, с детства, но у меня аллергия. Это такая болезнь, чихаю от собачьей шерсти. Чихал и глаза слезились. Теперь нет. Воспитываю сторожевого пса Мухтара для наших доблестных пограничников!

– А как же Витя Солнышкин? – спросил Сталин. – Настоящий?

Витя опустил глаза.

– Не знаю, товарищ Сталин. Может быть, он на мое место попал? Ну, невесело, конечно, мальчишке в старика превратиться…

Сталин кивнул, понимающе и сочувственно.

– А может, и нет? Я ведь его жизнь тоже помню, мысли какие-то его, мечты, страхи… Может, мое сознание его подавило, растворило в себе? Но я не виноват. Я не хотел! Тогда у нас одно тело на двоих, и жизнь одна, и разум. Я ведь раньше не сильно вас любил, товарищ Сталин. То есть позже. Ну, вы поняли, да? Знаете, начитался всякого… А когда стал Витей Солнышкиным – совершенно по-другому стал относиться!

– Вполне возможно, – согласился Сталин. – Так что ты хочешь мне рассказать, Витя-Виктор?

– Будет война, товарищ Сталин. – Витя понял, что разговор наконец-то пошел о серьезных вещах, сложил на коленки руки, все время тянувшиеся за конфетами, и смело посмотрел Сталину в глаза. – К счастью – еще не сейчас. Не в сороковом.

– А в каком?

– Двадцать второго июня сорок первого года!

Сталин взял со стола синий карандаш и что-то быстро записал на листе бумаги. Витя мельком заметил приклеенную к листу черно-белую фотографию. Свою собственную. Видимо, те три дня, пока Поскребышев решал его судьбу, ушли и на подготовку досье.

– Немцы? – уточнил Сталин.

– Конечно. Иосиф Виссарионович, я понимаю, что чудес не бывает. Нельзя разом перевооружить армию, нельзя из ничего сделать атомную бомбу… я потом про нее тоже расскажу.

– Это ты молодец, что понимаешь, – согласился Сталин.

– Но все-таки информация – это огромная сила. Я был в той, будущей жизни строителем. Прорабом.

– Хорошая работа, – кивнул Сталин. – Нам надо много строить.

– Да, но лучше бы я был инженером, лучше бы физиком! – с горечью сказал Витя. – Эх… сколько знаний я мог бы передать… Но все-таки кое-что я знаю, товарищ Сталин. Во-первых – дата начала войны. Нам надо нанести упреждающий удар по фашистам! Во-вторых – танк Т‑34, автомат Калашникова, «Катюши», Курчатов и Королев. Это очень важно! Курчатов с Королевым не успеют, но после войны тоже все это понадобится. И в‑третьих – надо расстрелять предателей. Тех, кто даст слабину во время войны или после нее. Я написал полный список, он у Александра Николаевича…

Сталин молча достал из папки лист, стал читать, посасывая уже погасшую трубку. Потом спросил:

– Хрущева обязательно?

– В первую очередь! – с жаром сказал Витя. – Хотя нет. В первую очередь – Горбачева. Я понимаю, ему всего девять лет, но он… вы не представляете…

– Подожди, пионер, – строго сказал Сталин. – Если человек предатель – то он заслуживает наказания. Но если ты всего лишь знаешь, что человек может предать? Тем более – ребенок малый! Надо перевоспитывать! Отдадим на воспитание в другую семью, к примеру. Будем приглядывать. Пусть до власти не дорвется, а работает в колхозе, агрономом. Как считаешь? А для безопасности оставим указание органам – не допускать карьерного роста.

– Ну… можно так. – Витя смутился. – Хотя вы же говорили, что есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы.

– Я так не говорил, – строго сказал Сталин и снова углубился в изучение списка. – Не верь книжкам, писатели ради красного словца отца народов продадут. Власов… Говоришь, предаст?

– Да!

– А не Жуков? Жуковщина, первая добровольческая армия освобождения народов России под командованием генерала Жукова…

– Жуков – герой! – обиделся Витя.

– Угу… Боря Ельцин… Что-то ты не любишь третьеклассников, пионер Солнышкин. А ведь пионер должен заботиться об октябрятах. Давай я организую особое училище для талантливых детей? Раз таких высот достигли – значит есть в них и сильные стороны. И отправим ребят туда на перевоспитание. И всех остальных по списку твоему… Эх, жаль Антон Семенович не вовремя помер, тут его подход нужен…

– Хорошо, – сказал Витя. – Мне и самому, если честно, не нравилась эта суровая необходимость. Они же все пока советские дети, пионеры и октябрята. Но в целом вы же согласны?

Сталин вздохнул, отложил листки. Выколотил пепел из трубки, сказал:

– Я вижу, ты хороший мальчик, Витя. Наверное, и строитель был замечательный.

Витя смущенно опустил глаза.

– Как ты думаешь, ты один такой? – неожиданно спросил Сталин. – Уникальный? Из будущего в прошлое попавший?

Витя насторожился. Но Сталин явно ждал ответа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.