Дмитрий Типаков
Падшие к небесам

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография:

© eugenesergeev / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

1

Дурочка замыкала круг застывших фигур в кожанках и халатах. Рука под жутким углом выглядывала из-под покрывала, словно протянутая в знак приветствия. Обгрызенный ноготь мизинца едва не касался ботинка Адиля Атилова.

Встаньте дети… Соберись. Внимающий понимает. Завет Банальфреда Гипнотиловича. Сгрызла до мяса. Совсем недавно.

Короткие фразы одна за другой выстреливали в мозгу Адиля. До сегодняшнего дня он был уверен, что не увидит ничего страшнее дворняги, разорванной напополам взрывом петарды. Голосистая собачонка, подарившая ему первое неофициальное раскрытие больше трёх лет назад, даже перестала ему сниться. Что ж, это утро дало ему новую уверенность.

Он уже двадцать минут стоял без движения посреди двора, заполненного всеми зеваками района, и не мог взять в толк, что могло подвигнуть 15-летнюю школьницу шагнуть с 15 этажа, разве что совпадение в цифрах. Вперёд выкатилась спина молодого санитара. Когда медики переворачивали тело, Адиль понял, что о внешности девочки теперь можно судить только по цвету волос. О том, что криминалисты закончили он услышал только с третьего раза. Он ещё раз взглянул на школьный рюкзак. Парень тощий настолько, что даже воздушные килограммы комбеза не исправляли ситуацию, запрокинул рюкзак, будто гирю, и погрузил в машину. Перед тем как дверь захлопнулась, Адиль встретился взглядом с диснеевским Тарзаном, изготовившимся к прыжку с отсека для пишущих принадлежностей.

Внимающий понимает. Зачем портфель было снимать? Санитарам в помощь?

– Или зацепиться боялась что ли?

Санитар спрятал непослушную руку обратно под покрывало и обернулся.

– Увозите. Тагир, людей убери, я же сказал.

Упрёк старшего по званию моментально вывел стоявшего рядом лейтенанта из ступора. Сорвавшись с места, он едва ли не лбом отодвинул мужчину, под животом которого скрылись несколько дециметров разграничителя. Толстяк с досадой причмокнул, будто намеревался оценить следствию неоценимую услугу, но теперь передумал и, высвободив потянувшуюся вслед ленту, оттеснил собой зевачий авангард на несколько шагов. Торпедировав упрёк паре патрульных, Тагир направился к служебной Приоре. Адиль щёлкал по выдохшейся елочке, не отрывая взгляда от скорой, и едва шевелил губами.

– С кем общаешься? Ты извини, я засбоил, когда её увидел. А эти чайки тут.

– У меня препод был по истории права – Камиль Аскерович. Ты его тоже, наверно, застал?

– Аскеровича, конечно. Он в кафедру до талого вцепился. А что с ним?

– Его мантру помнишь?

– Кого?

– Ну он каждую лекцию умничал, начинал и заканчивал одной фразой. По ходу пар тоже её пропихивал всегда.

– Понимающий вынимает, – вспомнил Тагир и завёл машину.

– Во-во. Что думаешь?

– Шагнула в вечность, че. Рюкзак скинула, телефон нет. Не удивлюсь, если снимала. Хорошо хоть в кусты упал – эти бы вспотели искать.

Тагир осекся. Два санитара с застывшими лицами аккуратно, будто боялись разбудить, вталкивали накрытые носилки в газель. Казалось бы, работа в неотложке стремительно притупляла чувствительность, но к такому медики не привыкли. Не говоря уже о двух увальнях, ещё вчера вальсировавших с манекенами на потеху сокурсниц. Резиновых не нужно было отскребать от земли, придерживая голову в нескольких местах, вынимать изо лба окровавленные заколки. Статные и увесистые, с выпученными глазами, резиновые уморительно ёрзали на носилках, задрав мускулистые руки к небу, когда парни затевали спасения на скорость. Резиновые не пахли.

– Поехали, – пробасил Адиль, провожая отъезжающую скорую.

Служебный стартер прокашлялся и тонированная Приора влилась в поток своих собратьев. Стихающая моряна колыхала ржавеющие кроны проплывающих за окном тополей. Красно-белая газель скрылась за поворотом. Тагир промотав несколько станций, добавил громкости, услышав голос местной радио-няшки. Его соседка совсем недавно стала ведущей самой популярной в городе программы, в ходе которой он сам не единожды передавал приветы жене и коллегам. Оперативники застали последний салам «всем тем, кто меня узнал» и приступили к прослушиванию «чего-нибудь на ваше усмотрение». Шакира не успела доайкать, как глазам оперативников предстал потрёпанный тополь, вытянувшийся по струнке во дворе Горского РОВД.

– Конечка, – в который раз озвучил свою любимую нетленку Тагир.

В кабинете уже урчал верный товарищ оперативников – растрескавшийся Бош. В начале названия едва угадывался контур недавно соскрёбанной приписки. Орудовал ножом лично Тагир, когда узнал, что вскоре их с Адилем коллектив ожидает временное и очень приятное пополнение. Саидат, стажёр, приставленная к Адилю, уже успела разучить все ноты Тагирового «болида» и разливала заварку по сверкающим кружкам старших коллег.

– Эх, жаль, Садоха, не могу я пока потянуть вторую жену. Так бы пристроил тебя.

– Польщена, Тагир. Но ты ж знаешь – я только первая.

– Ай ты ж, львица. Женщина-пума! – не унимался Тагир, ссыпая в кружку полную ладонь рафинада.

Адилю тоже была приятна способность Саиды сопровождать свою стажировку в отделе приятными бонусами. Но гораздо больше ему было по душе, что она делала это, не подразумевая бартер вымытых кружек на плюсы в характеристике. Наоборот Саида сразу дала понять, что хочет быть следователем и намерена вынести максимум пользы от стажировки. Своей хозяйственностью она не пыталась компенсировать отсутствие профессиональных задатков. Девушка вгрызалась не только в посуду, с подсохшими горами которой ей пришлось столкнуться в свой первый день, но и все закрытые дела убойки и других отделов. В экране её ноутбука, отражавшемся в стеклянной дверце конторки, Адиль ни разу не заметил значка социальных сетей или аккуратного оконца с «киношкой». Спустя первую неделю Саида уже выехала вместе с ребятами на место преступления. В промышленном районе нашли тело бездомного. Девушка сразу обратила внимание на несоответствие позы убитого и характера ранений.

– Били сзади по голове. Он не мог упасть на спину. Его переворачивали. Свидетельница чётко видела, как от него кто-то отбегал. Значит, отпечатки наверняка остались.

Наблюдательность девушки окончательно расположила Адиля, и он всерьез отнесся к стажировке Саиды. Но в этот раз он решил обойтись без помощницы, которая была не многим взрослее обнаруженной школьницы. Саида не стала первой поднимать тему и терпеливо просматривала страницу за страницей очередного дела, давая мужчинам спокойно выпить чай. Адиль сделал один глоток из уважения и больше не притронулся к кружке.

– Что пишут, Саида? – нарушил он затягивающуюся тишину.

– Да так, опять про разбойников. Чай хороший, может покрепче заварить?

– 15 лет, представляешь? Портфель нашли на последнем этаже.

– Кошмар. Местная?

– Да, с первухи. Женщина с дома её по портфелю и узнала. Одноклассница сына, очень дружила с ним. Дневник показали. Подтвердила. Родителей номер дала.

– Надо вызвать на опознание? Я позвоню.

В такие моменты Адиль хотел сразу закрыть стажировку Саиды и выдать ей рекомендательное письмо.

– Ничего не говори о приметах. Хотя ты и не знаешь. О смерти тем более. Просто, четко: «У вас ребёнок пропал? Да. Приходите на опознание туда-то в такое-то время».

– Поняла.

Адиль переписал из блокнота номер и дал Саиде листок. Она потянулась к телефону, но он помахал рукой.

– Сначала с морга отзвонятся, пусть. Там ужас что. Её хоть как-то надо в порядок привести.

– А когда случилось?

– Сказали, не позже пяти вечера.

Тагир сплюнул оставшуюся на губах заварку в цветочный горшок и встал из-за стола.

– Я к технарям. Насчёт телефона узнаю. Спасибо, Садоха.

– Пожалуйста, – девушка на секунду оторвала примагниченный Адилем взгляд, – Вы с таким не сталкивались ещё по работе?

– Да я и в жизни такое первый раз вижу.

– Так она с телефоном прыгнула?

– Да. Тагир уверен, что на видео снимала. Но мне так не кажется. Может, разговаривала с кем. Когда распечатка будет – глянь последние звонки, переписки, аськи, ну все короче.

– Хорошо.

– Я – курить. Тагир вернется, передай – пусть камерами занимается.

Адиль накинул куртку и вышел из кабинета. Доставая из внутреннего кармана единственную сигарету, он отсчитывал проплешины на тёмном ламинате, ведущем от его кабинета к лестнице. Последняя была самой жирной. Выбеленная сотнями подошв, она напоминала растянувшийся рубец. В перерывах между снами с собакой его донимал другой – в котором он по колено проваливался туда. Порой по краям впадина обрастала крохотными миножьими зубками, и всползала всё выше. В последний раз она едва не добралась до кобуры. Адиль перепрыгнул «гадину» и очутился на лестничной клетке.

Первая затяжка и в голове понеслись сценарии последних секунд жизни рыжеволосой школьницы. Жители, что были дома, не слышали ни криков, ни плача, ни какого-либо шума на лестнице в районе 5 часов вчерашнего вечера. Новостройку на окраине города, расположившуюся в ложбине у съезда с федеральной трассы, сдали не раньше месяца, и заселенных квартир было не много. Рядом пролегала лесополоса, вдоль которой шла единственная дорога к дому. С внешней стороны здание окружал огорожённый пустырь, тянувшийся до самой трассы, поэтому заметить лежащую девочку можно было, только оказавшись во дворе. Учитывая подсознательную тягу самоубийц привлечь к своему акту побольше внимания, Адиль находил довольно странным, что девочка выбрала настолько нелюдное место.

– На флешке ничего свежего нет. Последняя запись с первого сентября, – доложила голова Тагира из проема.

– А по звонкам?

– Тоже тишина. Номера пробивают. «Мама» совпала с телефоном, который женщина дала.

– Понятно. Набери халатам, как готовы будут, пусть Саиде звонят.

– Понял, – подошвы тагировых оксфордов взвизгнули, оставив свой вклад зловещей проплешине.

Адиль скинул бычок в банку «Пеле» и скакнул за Тагиром.

2

За окном тополиный силуэт не спеша напитывался чёрным, вычерчивая жилистые ветви на фоне тускнеющего неба. Светило, сверкая скальпом, уже полчаса как скрылось за линией моря. В кабинете стало достаточно тихо, чтобы отчётливо слышались доносящийся из-под столов гул блоков питания в компьютерах и трескотня ламп на потолке. Тагир приводил стол в порядок перед концом недели, перекидываясь взглядами с Адилем. В головах обоих мысли о сегодняшнем выезде постепенно заслонялись планированием выходных. Саида заканчивала очередную потасовку с отягчающими, с одним глазом на стационаре. Аппарат заверещал, когда она возвращала папку в шкаф. Не закрыв дверцу, Саида кинулась к телефону. Тагир обошёл столы и обесточил начинающие давить на мозги системники. Стало так тихо, будто секунду назад стреляли из пушки. Лампа над Саидой будто подрагивала в такт её векам, когда девушка положила трубку.

– Чем меньше ты будешь думать об этом, тем проще. Но если не готова, не страшно.

– Нет-нет. Просто… дай мне минуту, – вдыхая с каждым разом все глубже, попросила Саида.

Ей понадобилось немного больше. Она выучила номер наизусть, но, всё равно, каждую цифру сверяла минимум трижды. Когда девушка начала вязнуть в необязательных ответах, Адиль мягко взял её за руку и завершил вызов. Похвалив свою лучшую стажёрку, Адиль вызвал ей такси, пожелал приятных выходных и добавил, что при желании она может добавить к ним ещё парочку.

Свои же они с Тагиром начали, как только Саида села в машину. Разделавшись с флягой КСа, которую Тагир украдкой мусолил последние полчаса, оба направились к дубовым вратам излюбленного шалмана. «Варяг» был заведением лучшего друга отца Адиля, но личное расположение младшего следователя Атилова место снискало за филигранный подбор персонала, свежайшие местные овощи и сливочную барашку от шефа.

Все бреши нервной системы, проделанные служебными превратностями за минувшую неделю, были основательно смазаны в течение получаса. Адиль обычно оставлял работу за стенами ресторана, придавливая массивными дверьми особо назойливые дела. Но одному всё-таки удалось проскользнуть. Плотные пары Кизлярки затуманивали всплывающие картины утра, но не долго.

– Я никак понять не могу? – Адиль, поспевая за языком, прислонил руки к сломанным ушам коллеги.

– Че так долго садж не несут?

– Че она этот дом выбрала?

– Которая?

– Ну не тупи, пожалуйста.

– Высоко же… чтобы наверняка.

– Панелек валом. Чем не устроили её? Восьми этажей не хватило бы чтоли? Нет, надо вот чтоб аджика по всему двору была, да?

– Там же одноклассник живёт. В гости шла, по-любому. Давай да потом, пожалуйста.

– Все-все, – Адиль на секунду припал к спинке и вцепился обратно в Тагира, – Просто с одноклассником не вяжется. Женщина сказала, что они неделю как переехали, и девочка ещё не знала его новый адрес.

– Саджигурда! – Тагир вырвал раскрасневшиеся клёцки из рук шефа и откланялся официантке, – Раисат, будь добра ещё чекушку, а то вот клиенту не хватило.

– Я тебе сейчас выговор накатаю. Рая, перо и чернила.

– В нерабочее право не имеете, нашальнике.

Адиль понял, что сегодня любые попытки достучаться до следственных хромосом сотрудника могут идти курить. Спрыснув коньяком очередную картинку, следователь зашаркал к балкону. Внизу непропорциональным пейзажем раскинулись перья родных кварталов. Он знал, что его доводы вряд ли хоть как-то сподвигнут комитет передать дело в уголовку, но ясно почувствовал, что закроется оно не так быстро.

3

В домашнем интерьере Саида ещё с последнего курса перешла на минимализм. В квартире не было ни одной вазы, керамической зверушки или магнитика. В единственной комнате помимо кровати и комода с телевизором стояли два стула со стопками «Судебного вестника». Пластиковая этажерка для обуви напротив ванной, где висело единственное зеркало, служила стеллажом для полотенец, тапочек и двух сетевых фильтров. После душа она зашла на кухню, только что бы выпить кружку молока. Обернувшись полотенцем, она упала на кровать, укутав ноги халатом. Громкость на телевизоре была почти максимальной – Саида решила дать губке Бобу карт-бланш на разжижение её мозгов. Но никакие метаморфозы ноздреватого безумца не смогли заглушить возгласы матери школьницы. Саида отключила звук. Холодный душ тоже не помог прийти в себя. Немые кривляния мультяшных моллюсков добавляли ощущению что-то нездоровое. Она переключила на новости и вышла на балкон.

Первый раз за месяц она забыла взять с собой в качестве обязательной домашки очередную порцию копий дел из архива. Несмотря на то, что ей уже порядком наскучили повторяющиеся истории мелких краж и хищений в особо глупых размерах, увиливаний безответственных папаш и мелких членовредительств, она продолжала штудировать протоколы допросов, осмотров, обвинительные заключения и прочую процессуальную макулатуру. Что-то шепнуло ей, что настал момент сделать заслуженный перерыв и пару вечеров она с легкостью переживет, не узнав об очередной краже пряжи на вещевом рынке или потасовке с применением ножа и отменением мозга.

Нащупав под табуреткой тайник со школьных времен, она не доставая пачки вынула сигарету. Курила Саида очень редко, но всегда пользовалась спичками. Все свои 17 сигарет она закуривала, пытаясь зажечь спичку большим пальцем, держа коробок, как «зиппу». Именно так прикуривал тысячи папирос её старший брат, включая последнюю, когда он соврал, что с ним будет всё в порядке и уехал на пляж с компанией наркоманов. Это было тоже самоубийство, только брвт сводил счёты с жизнью размеренно и не спеша, выбирая путь в никуда гораздо продолжительнее того, что выбрала для себя та девочка. Саида не заметила, как вновь начала думать о ней. Когда Саида потеряла брата, она каждый день задумывалась о том, как быстрее всего опять увидеться с ним. Будь в то время у нее интернет, Саида узнала бы не один десяток способов встретиться с Расулом. Но тогда у неё была лишь пачка метнолового «LD», которую он прятал на балконе. Тайник – единственное, что перешло к ней от брата. Она уже стала забывать его лицо, помнила только, как разглаживались мозоли на ладонях от турника и как их сменил копченый волдырь на кончике большого пальца. Смахнув слезу она выпустила дым из носа и наблюдала как две струи расплывались по стеклу. За окном оставшийся фрагмент горной панорамы зарастал очередной высоткой. Может быть сейчас на её голых этажах подростки малюют свои наивные воззвания, украдкой скидывают строительный мусор и думают броситься вслед.

С подобными мыслями Саида рассталась не так давно. Прощание с ними далось нелегко, и Адилю не пришлось сильно отговаривать её ехать в район Махачкалы-1 сегодня. С «первухой» у неё и без того связано много плохого. Родители после смерти Расула переехали за город и последний раз были здесь больше года назад, когда перевозили вещи. Отец тогда даже нашёл тайник, или ей так показалось. В любом случае виду он не подал. После третьей затяжки она затушила сигарету и вернулась в комнату.

Информационная картина страны вновь пополнилась смачным кавказским мазком. Федеральный канал транслировал запись наружной камеры с очередным куражащимся земляком. Новости напоминали ей голливудские блокбастеры – при любом раскладе в них должен быть злодей. Показали фотографии, один из разыскиваемых был похож на Тагира. Только последний был минимум на 5 килограммов больше гарцующего на капоте заводилы. Саида дала второй шанс Бобу. 15 лет. Дурочка могла бы сейчас наблюдать за безнадёжными попытками Сквидворта избежать внимания главных героев. Могла смеяться над упоротым Патриком, хрумтя казинаком. Но эта плюшевая картина подросткового досуга быстро выветрилась, стоило Саиде вспомнить любое утро на остановке, когда она ждала автобуса вместе с десятками школьников. Саида никогда не понимала, как можно отдавать телефону столько своего времени, жадно выскребая большим пальцем очередной шлак с ленты «друга» и захлебываться в непонятных рекомендациях. Она держала в узде жажду узнать обо всём, коллективно ожившую в людях, словно спящая в недрах мозга виверна, растревоженная неосторожным пикселем. Когда нужно было убить время, Саида прикармливала её горсткой подборок, сдобренной жменей мемов, но сразу же пресекала ненавязчивый геноцид последующих часов. Она почувствовала, как жалость к матери покойной начинала проседать под растущим негодованием.

– Своих я жёстче удошников буду отслеживать, – заверила Саида блаженную улитку на экране.

Девушка усмехнулась, просчитывая, сколько будет позволять своим детям проводить времени в интернете, когда купит им телефон и когда разрешит социальные сети. Мерцания экрана ещё полчаса выхватывали мягкие черты её лица, играя красками на сомкнутых веках, до того как сработал таймер отключения.

4

– Магнитола, значок, телефон-фонарик и один колпак. А глушитель, что, не докрутили?

Рабочая неделя для лейтенанта Тагира Шайдабекова началась с двух обдолбанных «механиков» семнадцати лет. Белоснежные пары глаз бегали по выцветшим стенам, будто выискивали лазейку в закупоренной камере для допросов. Задержанные носы поочерёдно втягивали лезшие наружу ошметки.

– У вас одна сопля на двоих что ли? Один шмыгнёт – у соседа вылезает. Телефон зачем брали? Уже колпаки добили бы.

– Мы ниче не делали.

– Колпаки заёб снимать стало да? А тут, на тебе – телефон!

– Мы ниче не делали.

– В бардачок кто не залез? Не ты или не он?

– В бардачок не лазили мы.

– А, ну точно, фонарик же на панели лежал. Красавчик. Под чем хоть? Химка? Давай, окошко приоткрою, а то меня засосёте?

– Да мы не хотели.

– Короче. Адрес кому пихнули, продиктуете сержанту Баталаеву. Если все найдется, верну к родителям.

Сержант, сидевший позади, поднял к Тагиру восхищенные глаза и повернул экран телефона с застывшим секундомером. Смакуя новый рекорд Тагир вышел из камеры и метнулся к лестнице. Пропихивая по три ступени за скачок, он за полминуты добрался до коридора. Не пропуская ни одной проказы на ламинате он двинулся к заветной двери, за которой его ждал бодрящий кубок, начисленный Садохой. Адиля в кабинете не было. Саида подвязывала хиреющий алоэ.

– После твоих рук он бутонами плеваться будет, Саида.

– Пока пусть в себя придет, главное. Ты все что ли?

– Да два нарика мелких. Уже даже не интересно. Пахан одного – сосед наш.

– Адиль не звонил?

– Нет пока. Зачем он вообще на похороны поехал?

– Посмотреть, кто придёт, может быть.

– Странный.

5

Лично для Адиля странным было то, что из пришедших на похороны сверстников Амины самыми подавленными были ребята. Одноклассницы только и делали, что старались не встретиться глазами с родителями. На лицах девочек отразилось бы больше эмоций, если бы в землю закапывали школьные маты. Взглянув на портрет, который показала одна из родственниц, Адилю стали понятнее чувства ребят. С фотографии на него смотрело выразительное, немного мальчиковое, и оттого ещё более приятное лицо. Клетчатый пиджак с выдающимся из нагрудного кармана огромным бутоном белой гвоздики обтягивал не по годам развитые плечи. Парни взяли лопаты и принялись закидывать могилу влажными комьями, моргая часто и долго.

Адиль вспомнил первые похороны в своей жизни. Дедушка лежал как живой. Он до последнего верил, что пожилой жизнелюб просто притворяется и еле сдерживается, чтобы не улыбнуться. Но дедушка не поднимался, и все страшнее было смотреть на будто бы продолжающую кровить ссадину на лбу величиной с крупную монету. Инфаркт настиг деда за несколько метров до электрички, на которую он пытался успеть, припозднившись с дачи.

Парни, сменяя друг друга, справились меньше чем за 10 минут. Адиль поднёс пятилитровую флягу и протянул её ребятам.

– Очень красивая была. Взгляд такой умный. Вот только стрижка была короткая, да?

– Это ещё с прошлогодней виньетки фото, – произнес один из парней, оценивая взглядом незнакомца.

– Меня зовут Адиль Атилов. Я следователь по делу Амины.

На лицах ребят Адиль читал сосредоточенность, заинтересованность, но ни на одном не заметил даже оттенка настороженности или испуга.

– У неё был молодой человек? Понимаю, вопрос может показаться странным, но нужно учесть все варианты.

– Вы думаете, что она не сама? – раздался голос из-за спин ребят.

– А ты? – приподнял голову Адиль.

– Я не знаю.

– Вы с ней хорошо общались?

– Да, неплохо. Лучше, чем с любой из наших, это точно. Ей было проще с пацанами, понимаете. Отец их бросил, братьев у неё не было. Может, общаясь с нами она пыталась это как-то… наверстать что ли, или…

– Компенсировать.

– Наверно. А это что значит?

– Возместить, то, чего не хватает.

– Ну и это тоже. Очень резкая была. Даже могла со старших классов типам по шее дать, представляете. Девочки её сторонились. А с пацанами ей было комфортно. Но даже с нами до конца открытой не была. Ну мне так казалось, по крайней мере. А чтобы с кем-то мутить, нет, такого не было.

– Ты её хорошо знал.

– Она мне как-то нос сломала на футболе. Не специально. Мяч на их поле улетел – а она как всандалит. С тех пор и сдружились, – ребята опустили головы и улыбнулись полными водой ртами. Вероятно, все из них были свидетелями этого эпизода.

– Тебя как зовут?

– Рашид.

– А с незнакомыми ребятами, может не с вашей школы, ты её не видел?

– Да вроде нет. Последнее время ушла немного в себя, на переменах начала в классе сидеть. Дневник завела. Я зашел один раз, она его быстро спрятала. Я сделал вид, будто не заметил.

– Спасибо, Рашид. Запиши, пожалуйста, мой номер. Если что-то вспомнишь, в любое время звони. Вас подкинуть?

– Не надо.

– Ладно. Ещё раз спасибо, – Адиль сделал несколько глотков и вернул баклашку ребятам.

Люди почти разошлись. Фургон со школьниками не спеша скатывался вниз. Несколько человек, слегка поклонившись, отделились от основной части и направились в сторону разбросанных на другой стороне дороги такси. Учителей, как и любых представителей сидячих профессий, сразу выдавала их стать и походка. Рассаживаясь по машинам, они до последнего не снимали с лиц скорбного выражения и перекидывались скупыми, дежурными репликами. Мать Амины в сопровождении двух женщин села в замыкающую колонну Приору. Адиль хотел вернуть ей флешку, но решил сделать это потом. Он понял, что нанесёт ещё как минимум один визит к матери Амины, чтобы узнать о дневнике.

6

– Ну вот так и говори, внучок, по-русски – бутерброд! – отыгрывал добивку любимого анекдота Тагир, когда Адиль вошёл в кабинет.

– Здравы будьте! А чтоб здоровей быть, откушайте угощений Садохиных.

– Ты чем его накормила, Саида?

– Чудушки с травой, – усмехнулась Саида, – мама в гости приезжала. По ходу, я что-то не знаю о её новых начинках.

– Саида вне подозрения, Адиль Рустамович.

Адиль вынул из внутреннего кармана блокнот и швырнул в свой кабинет. Запах домашней выпечки был пожалуй самым приятным для него в эту минуту. Подойдя к столу он отломил кусок пирога, и, комично прищурившись, не спеша прожевал.

– Когда накроет, Саида?

Та, засмеявшись, уступила место и пошла набирать чайник. В такие моменты оба, наверняка, были рады, что у них сломался кулер. Воду надо было наполнять из стоящей на полу девятнашки с краником.

– Малой со старых мультиков прикололся. Царевичи, Горынычи, Василисы. Вань поставь, кричит, Вань.

– Ну и хорошо же. А то я в субботу клацнул детский канал. Мультики ж на ура заходят после «Варяга», – Тагир понимающе хикнул, – Какие-то квадратные коты, синие свиньи, ошалеть! Вместо мордочек какие-то параллелограммы. У меня голова на второй минуте сама провод перегрызать потянулась.

– А я пластилиновые всегда любила. Вот где действительно теплота чувствуется. В прямом смысле руками сделали. Правда, удава из «38 попугаев» боялась очень. Мама так смеялась, когда…

Саидину ностальгию прервал визг внутренней связи. Адиль взял трубку, и по его выражению сразу стало ясно, что чайник можно выключать.

– По поням, детки, – скомандовал Адиль, – Маршрутчики зарубились. Кого-то даже уработать умудрились, вроде. Хотя, Саида, ты оставайся, наверное. Тагир, записи с камер взял?

– С первухи? Да. Но не смотрел ещё.

– Покажи Саиде – что, где. Ну а ты, милый мой стажёр, смотри в оба. Если время останется, пробей номера, – закончил Адиль и протянул листок с номерами машин с похорон.

Тагир загрузил первый пакет файлов с дорожной камеры возле высотки. Он не понимал, почему эти записи нельзя было просто удалить. Вероятно, Адиль в очередной раз решил поберечь стремительно хорошеющую стажёрку, избавив её от внимания осатанелых водил, и придумал ей этот мартышкин квест.

– Погнали, Тага, – вынырнул из своего кабинета Адиль, фиксируя кобуру.

Тагир размашистым жестом предоставил свой компьютер в распоряжение Саиды и последовал за начальником.

7

Бурления в сфере общественного транспорта, а конкретно в скрипящей области маршрутных такси, начались с того момента как в город въехала партия новых автобусов с газовыми двигателями. Когда рабочему классу представилась возможность за полцены, почти с той же скоростью, добраться из одной части города в другую они с радостью ею воспользовались. Не говоря уже о том, что все прелести проезда в прокуренных и дребезжащих газелях, где водитель взбалтывает пассажиров регулярной прокачкой тормозов и стихийными манёврами, меркли перед баюкающей качкой метановых китов. Стоило исполинам влиться в городской поток, как их комфортабельные чрева в момент набились тысячами довольных Ион. На каждой остановке экс князья извоза фиксировали, насколько щедрые горсти с их выручки сгребают пришельцы и немедля принялись ковать свои гарпуны. Последней каплей стало решение управляющей компании поднять стоимость путевых листов в полтора раза. Десятки конечек заполнились бастующими водителями. Те же, кто выезжал в рейсы, незамедлительно получали по своей не солидарной голове.

Конечная остановка 44 маршрута издали напоминала остывающее поле битвы. Площадка была усеяна суетливыми стайками водителей. В центре стоял полицейский уазик, с открытыми передними дверьми. На заднем сиденье вертели головами двое мужчин. Тагир остановился возле «бобика» и дважды посигналил, привлекая внимание полицейского за рулем. Швырнув планшет на пассажирское сиденье, постовой метнулся к Приоре. Тагир открыл окно и отсалютовал молодому коллеге удостоверением.

– Что у вас?

– Еле угомонили, товарищ лейтенант. У одного черепно-мозговая, увезли только-только. Двое в кузове сидят. Или оба били, или один кто-то, непонятно. Трубой.

– Свидетелей походу пол района да?

– Ну, все что нужно уже узнали. Женщина с окна на телефон все с самого начала снимала. Только в толпе не понятно кто из двоих ударил.

– Припаркуйся за домом, – сказал Адиль и вышел из машины.

В этот момент следователь почувствовал себя сорвиголовой дикого запада, который ввалился в рябящий от перегара салун. Хотя жил он на юге. Что ж дикий юг, тоже звучит. Выдержав мешанину озлобленных, усталых и внимающих глаз, устремленных на него Адиль направился к уазику. Из машины на него уставились два грузных маршрутчика. Широко-посаженые враждебные глаза на небритых, щекастых физиономиях. Рубашка одного была разорвана до пупка. Обрывок клетчатой ткани, зажатый складкой под грудью, обнажал курчавое пузо. На другом расходилась по швам изгвазданная в дорожной пыли олимпийка.

– Кто пострадавший?

– Молодой водитель. Недавно вышел на работу. Диспетчер сказал у этих двоих с ним и раньше конфликты были – работать мешал.

– Точнее работал как надо. Молодые ж гонзают как угорелые, все остановки подметают, а им ничего не остается. У рафиков постоянно конфликты на этой почве. Эти-то привыкли от остановки до остановки плестись, чтоб побольше людей собралось, – обрисовал Адиль основы одноклеточного маркетинга задержанных.

– Снимем пальцы с трубы да и все, – произнес подошедший к машине Тагир.

Вглядываясь в лица водил, он вскинул головой и ухмыльнулся, недвусмысленно дав понять, что их конечка на ближайшие годы будет уже в другом месте.

– Она тряпкой обернута была. Когда мы её изъяли по ней разве что камаз не проехал.

Тагир не сводил взгляда с задержанных. Пыльный олимпиец деланно прокашлялся, гася подступившую в ответ ухмылку. Прикусив нижнюю губу, Тагир носом выдохнул усмешку. Фокус темно-карих глаз размылся, и младший следователь едва заметно дернул головой. Адиль даже сжалился над поверившим в себя олимпийцем, потому что прекрасно знал, чем был чреват для адресата этот скупой вербальный посыл. Он был созвучен названию самой популярной советской мультяшной франшизы с добавлением обращения, созвучного прозвищу самого популярного контрацептива. Тагир уже медленно обрастал шерстью и превращался в волка, а пожевывающему свой язык олимпийцу очень скоро придется почувствовать себя зайкой в жилетке и шортиках. Адиль вспомнил, как оттаскивал Тагира от насильника, когда помощник исчерпал весь свой талант дознавателя. Когда Адиль проигрывал эту сцену, в голове почему-то зазвучали «Ла-ла-Ла-ла-Ла» и нагнетающие скрипки из заставки к мультику. Видимо, потому что именно это был его любимый мультик, о чем он не успел сказать своим коллегам час назад.

– Товарищ сержант, там парнишка-таксист в себя пришёл, – доложил патрульный.

– Они ещё таксисту вломили?! – Тагир вмиг перенастроил фокус и впил выпученные глаза в олимпийца.

К машине, держа под руку, подвели высокого, привлекательного парня. Адиль не успел подойти к нему, как тот выкинул руку в сторону пары в уазике и выпалил:

– Да вон этот урод, который Расиму голову разбил. Расим с жирным рубился, этот шакал подошел с трубой и выстегнул его.

– Ну надо же! Один свидетель записал на камеру весь инцидент, а другой, a.k.a. потерпевший, опознал нападавшего. Просто, не день, а бифидок с ватрушкой! И че притих-то? Прокашлялся уже, стофилокок? – барабанил по стеклу гогочущий Тагир.

Адиль понимал, что на самом деле его помощник немного разочарован. Тагир всегда распалялся прямо пропорционально наглости подозреваемого. Пропорция удваивалась, если оный превышал его по габаритам. В случае с коренастым трубочистом сработали оба параметра. Адиль похлопал Тагира по плечу:

– Чудухами заешь.

– Не я с ним ещё пообщаюсь, – не отрывал глаз от уазика Тагир.

– Слышь, Дональд Дак, – Адиль отвел помощника в сторону, – Спокойней. К нам привезут, скажи, что если будет выежываться, то битые окна на метанах тоже на них скинем.

– Адиль Рустамович, да я ушам не верю!

– Да пугни просто и все. Вон полный уже плачет. С него и начинай.

Адиль подошел к таксисту. Гематома и усеявшие лицо ссадины начинали понемногу скрадывать пригожесть паренька. Он молча уставился на Адиля. Ссадины покрывали лицо парня даже слишком щедро, но Адиль понял, что за некоторые из них он поначалу принял порезы от бритвенного станка.

– Как зовут?

– Алиев Гурам.

– Как здесь оказался, Гурам?

– Я перед работой у Расима думал тысячу разменять. А у него тут суета такая. Он думал круг дать, эти не пускают. Толстый перед ним прям дверь захлопнул, Расим его толкнул. Другой сразу ноздри веером, бычить начал.

– В спортивном костюме который?.

– Да, который трубой ударил. Расим ему леща выписал. Толстый на него кинулся. Я вступился. И спортсмен мне по затылку – чанк. Я отключился. Потом смотрю Расим толстого бросает, а этот шакал уже с трубой подскакивает.

– А как понял, что по затылку именно он ударил?

– Ну там рядом больше никого не было. Ну, в смысле, толпа собралась уже, но вплотную только эти двое стояли.

– Понятно. Ты как себя чувствуешь?

– Да в себе уже.

– Сотрудники сейчас показания возьмут у тебя. Потом в больницу отвезут. Побои обязательно снять надо. С руками что у тебя? – на ладонях парня отпечатались две красные полосы с крапинками крови.

– Он же как Расима трубой огрел, я подскочил выхватить её у него пытался. Но меня потом толстый отшвырнул, и я уже поплыл.

– Короче руки тоже дай врачам посмотреть. Сам за руль не садись. Тем более баранку тебе больно, наверно, крутить будет. Если машину оставлять не хочешь, ключи сотруднику отдай – он пусть ведет.

– Да руль держать смогу я, у меня перчатки были где-то… так, а с больницы, короче, уже можно самому ехать да? – Адиль уловил нотку иронии.

– С больницы – можно. Но у врача спроси обязательно, пускает он тебя за руль или нет. Руки-то ладно, главное чтобы голова у тебя в порядке была. Или ты подумал, что мы, как с тебя все нужное возьмем, то забьём на тебя сразу же?

– Не-не, – замялся Гурам.

«Да-да», – про себя произнес Адиль.

– Ладно. Давай я запишу твой номер. Вечером наберу – расскажешь, как прошло и в порядке ли ты. Вопросы есть у тебя?

– Один есть, если честно. Будет у вас тысячу разменять?

– Нет. А ты сегодня ещё работать думаешь?

– Посмотрю, что врачи скажут.

– И в зеркало ещё посмотри. Клиенты к тебе побоятся сесть.

Адиль подозвал патрульного и вручил ему побитого альтруиста под личную ответственность. Остальные сотрудники послушно внимали профессиональным байкам лейтенанта Шайдабекова. Тагир с успехом переключил своё внимание на молодых коллег и перемежал оперуполномоченный трёп анекдотами, которые не мог рассказать Саиде. Адиль махнул оратору, и полисмены остались в неведении, чем же закончилась встреча усатой проститутки и водителя троллейбуса. Спустя минуту белоснежная Приора урчала в двух шагах от Адиля.

8

Саида наблюдала, как в сторону высотки с трассы съехала двухсотая машина. Чуть меньше в объектив попало расквадраченных пешеходов. Девушка записала номер машины и поняла, что без чашки кофе выносить этот артхаус она больше не сможет. Как выглядит девочка, пользовалась ли она этой дорогой в тот день, шла ли пешком или приехала – ничего из этого Саида не знала. Камера лишь частично захватывала односторонний съезд к лесополосе, ведущий во двор дома. За два часа по обочине съезда, вероятно служившей тротуаром в плане застройщиков, прошло около 120 человек. Половина из них на вид напоминали школьников, а может и студентов. Шли они во двор или на прогулку по лесу Саида тоже не знала. Поскольку это был единственный автопроезд к высотке, Саида решила остановиться на единственной полезной информации, которую смогла получить от просмотра. Она записала номера всех машин, которые воспользовались съездом в районе 5 часов. Кипящий чайник клацнул, на долю секунды опередив телефон, на котором высветилось «Адиль».

– Глаза на месте?

– Уже вылезают, – засмеялась Саида.

– Дай им передохнуть и глянь во дворик.

– Я уже гляжу.

– А нас видишь?

– Где? А да! – Саида махнула, будто ребёнок из детсада, завидев родителей.

– Иди к нам. Кушать пойдем. Чудушки вечером долопаем.

В награду за горскую кулебяку парни обоюдно решили миновать ведомственную столовку и отвести Саиду в «Варяг». Оба сошлись во мнении, что Цезаря вкуснее, чем тот, который ей подадут в облюбованном следователями шалмане, Саида нигде больше не попробует. Они сели за столик возле витрины, за которой раскинулась корявая, пасмурная панорама пустующего сквера. Ухоженный официант с выбритым пробором обдал их легкой волной лакосты и крахмала. Парни отмахнулись от меню и указали на Саиду. Официант кивнул и протянул девушке ореховую брошюру. Как только парнишка отошел, по лицу Тагира расползлась блаженная улыбка.

– Бесплатный обед от шефа, – щеки Тагира едва не касались ресниц.

Саида подхватила позитивную заразу коллеги, но вопросительно прищурила глаз, не понимая её причины.

– К нам всегда девушки официанты подходят. Тагир поспорил, что если мы с тобой будем, обязательно подойдёт парень, – пояснил Адиль.

– Спасибо за халявную барашку, очаровашка!

– Не за что. Ты бы хоть предупредил, я бы накрасилась, чтобы больше шансов у тебя было.

– О, да ты ещё и скромняшка. Я и так был в тебе уверен. К тому же я за честную игру.

– Хотя ты прав – краситься ни к чему. Для меня он, пожалуй, ну слишком симпатичный, – взглянув на подходящего от бара официанта, шепнула Тагиру Саида, – Я помню мы в универе с девочками в кафе когда ходили, тоже так спорили. Только мы имя загадывали. Когда стипендии повышенные начали получать – зачастили и уже было не интересно.

– Мда, а моей стипендии на хот-дог еле хватало.

– Учитсься надо было, а не в столовке бл. едьму катать.

– Надо запомнить, шеф. Уважаемые зрители, сегодня в кино – «Бледьма из Блэр».

– Так, оставить. Саида, что будешь?

– Цезарь и…

Адиль поочередно вскинул бровями, глядя на Тагира.

– Вы что и на это поспорили?

– Нет, тут мы были уверены. Ибо горянки всея Руси совокупно питают непостижимую слабость к сухарям в салате. Извини, Цезарь и…?

– Курицу по-фламандски, – произнесла Саида с наигранной опаской.

– А вот здесь мнения разошлись, – откинулся Адиль на спинку и подставил ладонь Тагиру.

– Поздравляю, ты восстановила имидж своего руководителя, – Тагир смяв улыбку хлопнул о ладонь, – Я просто не думал, что ты с Цезарем курицу закажешь.

– Здравое решение, Саида. Хвалю. Кстати, согласен, насчёт Цезаря. Лучше с креветками закажи.

– Тогда и пиво закажу.

Оба синхронно уставились на Саиду.

– Ловите встречный подкол от горянки, – стажерка прикрыла салфеткой нижнюю часть лица, демонстрируя свои навыки владения бровями.

Обратно они решили пойти через сквер. Не спеша ступая по бугристой кладке молодые правоохранители вдыхали накатывающие порывы верхача. Тагир с Саидой вышли вперед и перекидывались гастрономическими замечаниями. Между тополями сновало воронье. Деревья будто перекидывали птиц друг другу. Рядом взвизгнули тормоза троллейбуса, расписанного игривым банковским предложением. Двери смяли зазывающую красавицу с коммерческим оскалом и впустили очередную порцию пассажиров. «Эти люди, врядли потянут ваш кредит, волоокая ты моя», – подумал Адиль.

– Опять сам с собой общаешься?

– Ага, за вас молодых молюсь, – Адиль понял, что надо избавляться от этой привычки.

Возле остановки сновали заспанные цыганята. Профессиональные бедолаги подрывались с тротуара и впивали молящие глаза в спешащих не заметить их горожан. Чумазята лавировали во встречном потоке с проворством персонажей восьмибитной игрушки. Они подносили засаленные стаканчики к животам прохожих, бормоча жалобную околесицу, и отскакивали к следующим, если в стаканчике раздавался звон или они покидали попрошай-зону. Выручку писклявые добытчики ссыпали в короб одетой во все свои юбки и кофты главпрошайки, чилящей у бордюра неподалеку.

– Запир хоть подальше бы их убрал. Скоро вообще под окна свои посадит. Выглянул чисто, черпанул на сигареты и ассалам алейчум, – спрогнозировал Тагир лайфхак не замороченного коллеги.

– Хорошо, что напомнил. Вы идите, я за сигаретами зайду. Хозяйка, нам надо что-нибудь?

– Сахар можно. Чай есть вроде. И на телефон мне закинь, пожалуйста, – Саида протянула съёженную сотку.

Адиль улыбнулся и свернул к магазину, даже не взглянув на купюру.

9

В конце коридора Тагир заметил невысокую фигуру. Возле их двери склонился плечистый брюнет. Рукава вязанного свитера были подвернуты и обнажали мясистые запястья. Визитер просовывал файл под дверь, когда Тагир окликнул его:

– Тута мы, Камал.

Вскинув заросшую голову гость махнул Тагиру и покряхтывая выпрямился.

– Думал вы в столовке, салам алейкум.

– Валейкум ассалам, – с присвистом проскандировал Тагир с середины коридора и занес растопыренную пятерню.

Раскаты их рукопожатия разнеслись по всему этажу. Саида едва зажмурилась и перебрала пальцами, привествуя Камала.

– Отлично смотришься. Я бы даже сказал – брутабельно. С кем зарубился хоть?

– Да вчера с идиотом одним в ресторане. На днюхе у брата сидели.

– А вот позвал бы брат и меня, может ничего бы и не прилетело. Да где этот ключ?

– Если хочешь я могу пудрой пройтись, – предложила Саида. Ей всегда нравились доктора, особенно не старше сорока. А в сочетании с недурной наружностью так и вовсе могли рассчитывать на беспрепятственный доступ к её косметике.

– Пожалуй, что нет, Саида. Но спасибо.

– Да давай. Ты походу припотел, пока нас искал – тоналочка вон расползается уже, – усмехнулся Тагир, нащупав ключ в заднем кармане.

Камал было потянулся к лицу, но одернул руку. Не глядя открыв замок, Тагир выхватил файл.

– Любовное послание Саиде?

– Это Адилю, – замялся Камал.

– Вот это поворот. Ну проходи, воздыхатель ты наш.

За окном примостившийся на подоконнике кот перекидывал голодные глаза с одного входящего на другого. Саида подошла к окну, и котяра вожделенно ткнулся в стекло. Ломоть чуду скрылся в пожухлой листве, и животное кинулось следом.

– Камал у тебя ж тетя кошатница вроде да? Забери да усатого, по-братски. Следующий кусок я ему не прощу.

– Да я кусочек и все.

– А ну да ты ж у нас пума-гёрл. Из солидарности короче.

– Может Саида в прошлой жизни кошкой была? – попытался вклиниться Камал.

– Ага, дикой, – усмехнулась Саида. На столе мурлыкнул её телефон – пришло смс платежа. Сумма превышала необходимую в два раза. В уголке рта вильнула подступившая улыбка.

– Ты ж батька пикапа! Аккуратней, Кама, а то быстро узнаешь, кем в следующей жизни будешь ты.

– Чайник ставлю?

– Конечечно! Чайканём, Гаутама?

– Можно. Гауктома?

– Индийский Будда. Хотя ты больше напоминаешь китайскую версию, – Тагир понял, что хватил лишку, гася подступы к Саиде. – Это заключение что ли? Кабана… каннабиоды в крови. Кто такие? Это у девочки этой что ли?

– Активные вещества конопли. Да.

Единственным звуком в кабинете был шум вскипающей воды. Тагир наклонился в проем в кабинет Адиля и метнул файл на главный стол.

– Метхун Чакраборти, – пачка рафинада приземлилась на стол Тагира.

Адиль пожал руку Камала и подмигнул Саиде. Та потрясла пустой кружкой, Адиль кивнул и пригласил танатолога в кабинет.

– Наливай-наливай, мы не долго, – заверил Адиль и закрыл дверь.

Адиль знал Камала около года. Молодой, талантливый судебный медик сразу завоевал расположение всего отдела. Его профессионализм в определении точного времени смерти не раз здорово подсоблял раскрываемости младшего следователя Атилова. Поняв, что мучить Тагира своими догадками бесполезно, Адиль переключился на хваткого товарища в белом халате. Камал рассказывал, что тоже когда-то грезил следовательской работой, но у здоровья оказались свои планы на его жизнь. Теперь объектом его изучения стала жизнь других, точнее причины, в силу которых они с ней расстались. Адиль знал, что врач сразу ухватится за возможность помочь в раскрытии предполагаемого убийства, и рассказал ему о своих предположениях.

– Спасибо, что зашел, Камал.

– Я с завтрашнего в отпуск. Подумал, хоть сам заеду в кой-то век. Ты был прав.

– Хапнутая значит была.

– Причем не слабо. Но при себе у неё ничего не было, только зажигалка. Ребята говорят, пальцы на зажигалке – её. В подъезде, на площадке ничего не нашли?

– Нет. Ни пробки, ни гильз. Но тогда не особо искали, если честно. Я съезжу ещё раз. А покурить где-нибудь и потом подняться она могла?

– В таком хламе?! Если только на лифте.

– Лифт там не пашет.

– Значит, курила на этаже.

– Значит, подкурили на этаже. Я барыг потрясу, но вряд ли она брала у кого-то. Чё ей надо-то? Кто ей столько продаст? Да и кто ей вообще продаст?

– Могла урвать где-нибудь?

– Тоже вариант. Ладно, спасибо, Кама. Если что, могу же позвонить?

– Конечно. Дальше селения не уеду, так что на связи.

– Ты обедал? Пойдем, там Саида такой каравай принесла.

10

Махачкала-1, в простонародье «первуха», была одним из самых старых районов столицы страны гор. Своим расположением у самого побережья, тогда ещё посёлок Петровск-Кавказский, обязан жадности русских купцов. На стыке прошлых веков, когда имперские рельсы протянулись от Ростова до Баку, участок через Порт-Петровск проложили аккурат возле моря, чтобы грузы с порта можно было прямо с берега закидывать в вагоны, а не тратиться на их перевал до Тарки-тау, у подножья которой изначально планировалось строительство дороги. Чуть севернее возвели необходимые для эксплуатации ветки депо и мастерские. Возникший вокруг посёлок и по сей день был колыбелью железнодорожников. Район прорезали две магистрали: Казбекова и Орджоникидзе, от которых ветвились сотни второстепенных улочек застроенных частными домами. Новостройки, в шальном порядке вырастающие по району последние пять лет, выглядели так же уместно, как долговязые подростки в детском хороводе. С последнего этажа одной из них, притулившейся у городского канала, Адиль наблюдал за штрихами составов, ползущих вдоль побережья.

Он уже дважды осмотрел все углы курилки и лестничной площадки, но ничего не нашел, кроме остатков строительного мусора. Во время поисков на лестницу вышел покурить один из жильцов. Старик украдкой кидал на Адиля озадаченные взгляды. Затушив половину сигареты о перила, старик кинул её в карман поношенного халата и вернулся в квартиру. После второго осмотра Адиль решил сбить фокус и приглядеться на что-нибудь вдалеке.

Этому упражнению его научила одна врачиха, когда его донимали мигрени после аварии. Ему тогда было около 15. В копейку отца на всех парах вписалась вылетевшая из поворота шестерка. Адиль сидел сзади и был поглощен разглядыванием коллекции наклеек с покемонами, которая пополнилась долгожданным чармандером. Парад карманных монстров в одну секунду сменила панорама разбитого лобового стекла с проглядывающейся через трещины гармошкой багажника. Отец уткнулся головой в руль, будто прикорнул, из уха ползла струйка крови. Брат отделался сеткой рассечений на лбу. Адиль не был пристегнут, от удара о пассажирское сиденье на половине лба расползлась увесистая шишка. Отца выписали через два дня, рана на ухе была от отлетевшего осколка. Шишка Адиля донимала его ещё несколько лет. Блямба рассасывалась не торопясь, окрашивая его лицо всеми синячными оттенками. Порой приходилось с пеной у рта доказывать одноклассникам, что это не мейкап.

Разглядев ломти угля на последнем вагоне, Адиль резко перевел взгляд и сфокусировался на отпечатке указательного пальца. Как сказала врачиха, такое упражнение тренирует глазные мышцы и способствует повышенному кровообращению глазного дна. Третий осмотр снова не дал никаких результатов, кроме испачканных в извести пальцев.

Адиль еще раз оглядел стальную перилу, венчающую частокол из арматур, служащий единственной преградой тому, кто решит последовать за Аминой. Из продольных комков земли отпечатавшихся на сияющем металле складывался рисунок подошв. Следов было несколько, расстояние между крайними составляло чуть не меньше метра. Видимо, девочка какое-то время пыталась балансировать. Адиль пригляделся к потолку и заметил темные следы от пальцев. Между перекладиной и потолком было около полутора метров. Амина была высокая, поэтому могла легко упереться обеими руками в потолок и держаться сколько угодно. Адиль поскреб комья. Ветер подхватил облачка ссохшейся земли и понёс в сторону моря. Он посмотрел им вслед и опустил глаза к двум смазанным отпечаткам, очевидно, последним, которые оставила девочка. Адиль забрался на перекладину и расставил ноги, замыкая крайние следы.

Прикрой глаза и увидишь только небо и море. Посыпанные облаками взъерошенные толщи Каспия. Потом она закрывает глаза. Ничего красивее она уже не увидит.

В ушах загудел ветер. Адиля шатнуло и прутья ограды скрипнули о бетон. Он приземлился на кучу пустых мешков от шпатлевки. В подъезде распахнулась дверь, и Адиль подскочил на ноги. Отряхнув джинсы он поднял голову и увидел того же старика. Тот сменил халат на мешковатые треники и рубашку.

– Я извиняюсь, молодой человек, вы кого-то ищите?

– Нет, дедушка.

– Я вас узнал. Вы были здесь с милицией на прошлой неделе.

– В ваши годы у вас отличная память, – Адиль осекся, – Извините.

– Ну что вы. Я же не моя бабка, чтобы обижаться на такое. Жизнь я прожил долгую и видел достаточно, чтобы каждый год воспринимать, как подарок. Вы курите?

– Только покурил, дедушка, – соврал Адиль. – Вы были дома, когда это произошло?

– Да. Лифт пока не запустили, поэтому я редко когда выхожу. Старый дурак. Как увидел море в окне, так и согласился на эту квартиру. Раньше я жил в Нефтегородке. Сюда по расселению. Поэтому все новые лица запоминаю. А ваше лицо тем более, и в пол глаза запомнится. Это вы сами что ли так волосы покрасили?

– Вы что-нибудь запомнили из того дня?

– Смех. Но такой… нездоровый, знаете. Девочка будто с кем-то разговаривала. Но другого голоса я не слышал. Подумал, может, говорила сама с собой.

Адиль не стал говорить про состояние Амины в тот момент. Но дед оказался не только с хорошей памятью, но и чутким обонянием.

– Когда все затихло, я вышел и сразу почувствовал запах дыма. Ну, знаете, не сигарет. Точнее не столько сигарет, вы меня понимаете?

– Больше ничего не видели?

– Слышал, – поправил старик, – Но слух, это, пожалуй, одна из тех вещей, что уходит у меня вместе с годами. Звук был похож на свист, или даже визг что ли… когда молнию застегиваешь резко, вот, что мне напомнил этот звук. Я не понимал, откуда он исходил, ясно было только, что он периодически появлялся и затихал, становясь всё тише. Я посмотрел вниз на лестничные пролеты, но не увидел, чтобы кто-то спускался. Но в конце я все-таки расслышал шаги. Подумал, что послышалось, но когда увидел фигуру, мелькнувшую в подъезде, понял, что все-таки без слухового аппарата обойтись ещё могу.

– Может быть сосед?

– Я тоже так подумал, но…

Старик достал очки и протолкнул голову между дужек.

– Идемте сюда. Возможно, вам захочется ещё покурить, хотя запах ваших сигарет я не почувствовал. Или вы тоже курите Марку?

Адилю начинал нравиться этот Шерлок на пенсии. Он прошел за дедом в курилку. Ободок жидких волос окаймлял широкоформатную лысину. Пенсионер чихнул. Линия волос на запрокинутой голове напомнила Адилю форму подковы. Старик остановился возле перекладины и взглянул на следователя. Оттопырив крючковатый палец, он поклевал им по следам Амины.

– Взгляните. Рисунок подошвы видите? У моей внучки такая же обувь. Она всегда оставляет целую россыпь таких следов в прихожке, когда заходит.

– Я их тоже заметил.

– Только их? – старик запрокинул подрагивающую голову и уставился на Адиля через нижний отсек линз.

Следователь подошел вплотную к ограде и провел взглядом вдоль всей перекладины.

– Есть, сука! Следопыты хреновы, – Адиль выдохнул и, не отрываясь от увиденного, добавил – Не знаю как со слухом, но со зрением, дедушка, у вас полный порядок.

Старик поправил очки, не спеша пожевывая проступающую на сморщенных губах улыбку. В метре от волнообразных отпечатков кроссовок Амины на стальном брусе едва проглядывались зигзаги ещё одних ботинок.

11

В натруженных, распаренных от стирки, складчатых ладонях матери Амины флешка выглядела как прилипшая корка грязи. Женщина перекатывала черную пластинку мозолистыми пальцами, будто играя отражениями солнца в золотистых полосках карты. Оторвав заплаканные, просевшие глаза от безделушки дочери она какое-то время молча смотрела на Адиля и предложила чаю. Следователь с облегчением согласился и последовал за женщиной по растрескавшейся бетонной дорожке, ведущей к дому. Стайка куриц спешно расступалась перед ними. Неторопливо вышагивающий петух пучил на Адиля то один, то другой глаз, готовый отразить любое нападение. Важно задирая чешуйчатые палки ног, пернатый султан будто предупреждал гостя, чтобы тот не дергался. Женщина убрала с прохода тазик с остывающими простынями и махнула Адилю, что можно не разуваться.

– Пол все равно не мыла ещё.

Они прошли в просторную, залитую солнцем кухню. Несмотря на открытые окна ощущался стойкий запах крепкого бульона. Он мешался с тяжелым послевкусием от недавно прошедшей здесь сотни ног, веявшим из прихожей. На печке заскулил чайник с выцветшим букетом на отстающей эмали. Женщина урывками металась между шкафами с посудой.

– Вы с большой пьёте?

– Да можно маленькую, Рукият, спасибо. Если заварки нет, новую не тратьте, я воды просто попью.

– Заварка рядом с вами. Вам кипяток?

– Достаточно. Выключайте, – махнул Адиль, жалея, что сразу не попросил простой воды.

Женщина села на другой конец стола и вынула из кармана флешку.

– Что мне с ней делать?

– Она в телефон вставляется. Можно фотографии сохранять на неё, музыку, – Адиль молча посоветовал себе заткнуться. – Телефон я отдал в починку. Как сделают, я вам его тоже занесу.

– Ну что вы, не надо было. Спасибо. Отнесу в её комнату. Может друзьям пригодится? – предположила она срывающимся голосом.

– С вашего позволения, я бы тоже пошел с вами. Одноклассники говорили, что она вела дневник. Наши коллеги всегда уделяют особенное внимание подобным случаям: читают переписку, анализируют просматриваемые страницы в интернете. После согласия родителей, разумеется. Некоторые не дают разрешения. Вероятно из-за чувства вины, боязни. Это понятно. Всегда страшно обнаружить, что твой ребёнок делится со своими сверстниками тем, чего он никогда не говорил тебе. Особенно о тебе самом.

У нас эта тенденция ещё не так сильна, как, в целом, по России. Поэтому, наши психологи стараются тщательно изучить каждый случай, чтобы впоследствии помочь другим подросткам.

– Она была очень скрытным ребёнком. После того как мы с Бахтияром развелись, стала очень жесткой. Может винила меня. Я даже не знала про дневник, – женщина прикрыла ладонью глаза.

– Вы знаете, мало кто из подростков сейчас его ведёт. Раньше у каждой девочки он был, иногда по нескольку. Дневник даёт колоссальный терапевтический эффект в таких случаях, ведь там ребёнок хранит свои самые сокровенные мысли. Это большая удача, если он есть. Извините. Я хотел сказать, он бы очень помог.

Рукият опустила ладонь к подбородку. Влажные глаза застыли на чашке Адиля. Она подняла их на следователя и внимательно посмотрела. Он не мог представить, что сейчас переживает эта женщина, мог только прямо и открыто смотреть на неё в ответ.

– Пойдёмте.

12

Адиль никогда бы не подумал, что комната, в которой он стоял, может принадлежать девочке. Скупость интерьера и спартанский минимализм помещения очень ясно давали понять о неприхотливости хозяйки. Нижняя часть окон была заклеена коллажем из постеров бойцов ММА. Сквозняк похлопывал выгоревшей на солнце мешаниной тейкдаунов и лоукиков, прорываясь через расклеившиеся участки. Рабият прикрыла дверь и бросила флешку в единственную вазу, стоявшую на подоконнике. Вдоль края стола, примыкающего к стене напротив окон, выстроились покосившиеся корешки учебников. Полка над столом, покоившаяся на двух вогнанных в стену дюбелях, была устлана разноцветными тетрадями. Единственное буйство красок во всей комнате, конкуренцию которому мог составить разве что смятый, алый дивандек, которым была заправлена кровать у дальней стены.

Адиль подошел к полке с тетрадями. На большинстве обложек расхаживали котята, взирая на него закрашенными черной пастой глазами. В основании бумажной груды лежала 48 листовая толстушка. Биология. Судя по обилию октагоновых побоищ, зарисовки которых мелькали через страницу, перипетии из жизни ложножек мало занимали Амину. Адиль вернул тетрадь на место и осмотрелся. Он было потянулся к ящикам стола, но доверился интуиции, подсказавшей, что это слишком очевидное укрытие для столь сокровенного предмета, и подошел к стоящему возле кровати шкафу. Приподнявшись на цыпочки, он заметил в углу коробку от обуви, но добротный слой пыли похоронил и эту версию. Кровать была похожа на ту, что стояла и в его детской когда-то. Проведя пальцем по изголовью, он вспомнил, как, прячась за него, отстреливался от бандитов и монстров. Вспомнил, как скрипели пружины матраса, когда он забирался обратно под одеяло, заслышав шаги отца в коридоре. Вспомнил, как щелкал о днище кровати натянутыми ремнями. Он взглянул на Рабият, будто только что заметил её присутствие.

– Можно я загляну под кровать? – для убедительности Адиль указал на неё пальцем, будто в комнате кроватей было несколько.

– Пожалуйста, – позволила Рабият в некотором замешательстве.

Половина туловища Адиля скрылась под кроватью. Он напоминал автомеханика. Колени свободно болтались из стороны в сторону и вдруг застыли. Рабият преклонила голову, прислушиваясь к доносящимся из-под мебели шорохам. Раздался глухой шлепок и Адиль выполз наружу. В руках следователь держал красно-черный в клеточку ежедневник.

13

Погружение в мир сокровенных мыслей Амины заняло у них с Саидой чуть больше получаса. Девушка неспешно зачитывала разноцветные абзацы, спотыкаясь об угловатый почерк школьницы. Черная паста посвящалась родителям. Главным образом одному из них, принявшему на себя все матерные познания девятиклассницы. Рабият ошибалась. Дочь не винила её ни в чем, разве что в слабости, из-за которой она позволяла алкоголику отцу отравлять жизнь семье долгое время, вместо того, чтобы выгнать этого упыря после первой же бутылки.

– Так и написано – упыря?

– Там ещё несколько генитальных эпитетов, но можно я их не буду зачитывать?

Школе Амина отвела зеленую пасту. Саида раскрыла слипшиеся от подтеков шариковой ручки страницы. Их разворот представлял собой галерею из гротескных портретов «педогоблинов». Вместе с талантом карикатуриста девочка проявила задатки сатирика – рисунок был усеян текстовыми баллонами с репликами персонажей или едкими аннотациями оных. По большей части это был уголок подросткового сарказма, местами грешивший излишним натурализмом. Как, например, сидящий на корточках физрук, с коленями, возвышающимися над головой, в окружении белья в женской раздевалке. Или обжшник на четвереньках, погрузивший лицо в пятую точку директорши, чья складчатая, обвисшая физиономия в квадратных очках, с линзами размером с форточку, в недоумении оборачивалась из-за сгорбленной спины.

– Это у него хвост так торчит?

– Нет, это указка, – пригляделась Саида и перевернула страницу.

Далее следовали несколько абзацев о том, как похож трудовик на отца Амины. После чего Бахтияру доставались ещё одна доза черных размашистых пассажей. Мысли о себе, друзьях и жизни вне школы девочка облекала в синий цвет. Их было не так много. Предсказуемые для такого возраста пассажи о бренности бытия, постоянном давлении среды, ущербности города, в котором угораздило родиться, Саида зачитывала с грустной иронией. Она узнавала в этих строчках себя, когда со схожим абсолютизмом разграничивала окружающее на черное и белое. А вот мелькающие между пестрых абзацев четверостишия, которые девочка по нескольку раз обвела, несмотря на некоторую наивность метафор Саиде очень понравились.

Вы знаете ту сироту, что родом из бутылки водки?
Одета в тряпки, напоминают те, чем вытирают доски
Покоя не дают вам накладные ногти,
Впиваете в рюкзак покрытые мелом когти.

Заверни мена в волны,
Рассмеши как чайку,
Размешай в лазури мои бури
И по ложке хапай мои хайку.

На последних страницах между синих и зеленых абзацев проскакивали короткие вкрапления красной пасты. Это были воззвания и просьбы, подобные тем, что были в последнем четверостишии, обращённые к непонятному адресату.

– Зачем мне воздух, когда я вдыхаю аромат твоей бороды, – в отражении окна Саида заметила, как Адиль, кружившийся в кресле, поморщился и усмехнулся, и пожала плечами из солидарности к подростковой романтике, которая так часто расхаживает под руку с пошлостью. – Я готова быть с тобой там, где нам не нужен будет воздух. Ты уже был там. Ты говоришь, что возьмешь меня, когда будешь готов. Где нет звука, кроме стука наших сердец.

Подорвавшись с кресла Адиль, склонился над Саидой.

– Имя есть где-нибудь?

– Не вижу. Нет вроде.

– Перепечатай все фрагменты, написанные красной пастой. Сейчас уже поздно. Возьми домой, вечером сделаешь. А сейчас, послушай меня, Саида. Я сегодня снова был на этой высотке.

Девушка уже заранее понимала, о чем ей скажет Адиль. Она понимала это ещё час назад, увидев лицо своего руководителя, когда он вернулся в отдел и поманил её ежедневником в свой кабинет.

14

10б с самого утра находился в предвкушении последнего урока. Учительница биологии Джангике Карабазаевна приготовила для своего класса показ документалки об анатомии первичных половых признаков человека. Куратор с начала года методично выбивала у завучей разрешение на столь наглядный подход в половом воспитании школьников. Вопросами последнего классрук увлеклась ещё в прошлом году, когда её дочь на свое совершеннолетнее неожиданно стала мамой. Но об истинных причинах волны полового ликбеза в 10б знали только несколько учителей. Официальной же причиной, многократно озвучиваемой учителем на собраниях, стало влияние на неокрепшие умы и крепнущие тела всемирной сети. Каждая пара сетчатых колготок мелькающая в школе пополняла метафорический аргументарий педагога. Фильм обещал, что называется, раскрыть тему во всех подробностях.

Особенно ждали полуторачасовое кино-писишествие немногочисленная бригада мальчиков 10б. На большой перемене в класс занесли широкоформатный телевизор, каждый из 40 дюймов которого множил интерес к показу. Предпоследней была алгебра. Классрук намеренно выбрал этот урок предваряющим просмотр, дабы отвлечь сознание ребят абстрактными котангенсами и логарифмами перед столь предметной темой. Но куратор не учла, что математик, отчаянно протестовавший против присутствия телевизора на своем уроке, который, по его мнению, уничтожал весь интерес к его предмету, решил остроумно посчитаться с коллегой и рассказать ребятам новую тему. К концу урока доску украшала величественная парабола, которая надолго закрепила тему в сознании подростков, породив целую россыпь ассоциаций. Джангике Карабазаевна едва ли не сожгла доску посредством толстенных линз, на всю площадь которых расползлись ошарашенные глаза учителя.

Оттирать кривую, в начертание которой жилистый математик, вероятно, вложил все свои силы, пришлось в несколько заходов. И даже после того как тряпка, из зелёной стала белесой, а вода в ведрышке напоминала известковый раствор, доска все ещё сохраняла бледный контур послания уязвлённого математика. Учитель рассредоточила главных острословов на передних партах. Спустя несколько минут перенасыщенного эвфемизмами выступления куратор достала из сумки конверт с сокровенным диском. Учитель с каменным лицом запустила диск в проигрыватель и тут один из острословов, бритая детина в мятой рубашке, не сдержался:

– Заира, сейчас тебя показывать будут!

– Все женщины биологически устроены одинаково, Керим. Так что, в каком-то смысле, здесь покажут и меня тоже, и твою мать, и сестру, – Джангике очевидно была готова к подобным юморескам. – А если ещё раз что-нибудь отмочишь, я расскажу твоему отцу, что ты заставил девочку краснеть перед всем классом, и тогда он придет сюда и на живом примере своего сына покажет нам всем, как устроен мужчина.

– Тогда нам надо будет попросить лупы из кабинета физики, – парировала Заира.

– Ты походу уже видела да? – Керим уже потом понял, что подколол сам себя.

Классрук была в курсе симпатии Керима к Заире и очень удивилась способу, которым парень решил оную обозначить.

– Да сначала думала тебе мазь подарить от фурункулов, а потом поняла, так вон оно чё! – отхватила локоть Керима Заира, которой достаточно было фаланги во рту.

О взрывном нраве Заиры учитель тоже знала не понаслышке и поэтому сразу же, но не без смешка, прекратила дуэль, пока мрачнеющий юморист не лишился плеча.

Учитель задернула шторы и под стихающие трели девчачьих гиканий запустила видео файл. Фильм представлял собой путешествие миниатюрной видеокамеры в самую суть предмета сопровождаемое апатичными закадровыми комментариями. Каждая преодолеваемая объективом стенка сдабривалась цепной реакцией кряхтений и напоминающих собачье дыхание смешков в мальчиковом крыле. Девочки застыли в одном положении, кто, откинувшись на спинку захватив ладонью одной руки, запястье другой, кто, чинно сложив руки на парте. Одноклассницы перекидывались взглядами, в которых было больше недоумения, чем стыдливости. Заира закусив губу, повернула голову к соседке по парте, и разжав зубы, проартикулировала «Е-а-у-а-я».

Процесс зачатия, к сожалению ребят, был представлен не в натуральном виде. С помощью неказистой графики, вся мощь которой была сосоредоточена в волнообразных движениях хвостиков сперматозоидов, авторы воспроизвели первые мгновения зарождения жизни как сцену из Звездных Войн.

– Я за него болел, – хлопнул сосед Керима, когда самый проворный малёк достиг цели.

Самое интересное осталось позади и формирование плода, представленное несколькими слайдами, уже никого не будоражило. Зародыш махнул ручкой заскучавшей аудитории и поползли титры. Джангике с чувством выполненного долга выключила телевизора, попоросила девочек поднять жалюзи и молча оглянула класс. Выражение лица совмещало легкую торжественность и любопытство, с которым педагог вглядывалась в вытянутые лица подростков, будто показала им то, что навсегда изменит их жизнь.

– Очень любопытно, познавательно, – старательно подбирала определения староста класса.

– Мои дорогие дети, помните, вы давно уже не дети. Точнее будьте детьми в душе – играйте, познавайте, пробуйте, но в пределах разумного. Какими бы взрослыми вы себе ни казались, вы ещё мало знаете эту жизнь, чтобы дарить её другим. Идите. Домой ничего не задаю. А хотя нет… – подростки, не успев встать, с каторжными лицами осели обратно и потянулись к портфелям. – Записывать ничего не надо. Домашнее задание устное. Сегодня все дома подумайте над тем, что вы увидели. Подумайте о себе не как «палка, палка, огуречик – получился человечек», а ощутите себя как сложный организм, который ещё формируется, и который необходимо беречь. Трепетно, постоянно. Для окружающего мира вы такие же уязвимые, как тот зародыш, – учитель и сама чувствовала, что перегибает с риторикой и взмахом миниатюрной кисти даровала своим малькам свободу на сегодня.

15

– А в одиннадцатом она нам что, порнуху покажет? – предположила Заира под общий хохот подружек.

– Вот ты на неё наезжаешь! Она же тебя вроде как защищала сегодня, – произнесла сквозь смех одна из них с лёгким укором.

– Да скорее все бабское племя. Я этому Кериму в жопу палец и без неё суну, достал.

– Так что там ты про лупу говорила? Похоже, кто-то ошибся раздевалкой сегодня на физре? – закатила глаза самая симпатичная из компании.

– Кто-то сейчас волос не досчитается, – ощерилась Заира.

– Ой, да ладно. От физры до ненависти один шаг. Или как там?

Девичий щебет не смолкал всю дорогу от школы до парка, пока компания одноклассниц, проходя через частный сектор, не поредела до двух человек. Малика всегда провожала Заиру, которая жила на горке в 3 километрах от школы, до остановки. Идти через парк было чуть длиннее, но ей нравились эти прогулки, особенно в такую погоду, когда все девочки отфильтровывались по своим домам, боясь возможного дождя.

Они обе жили в квартирах, а не в частных домах, как остальные подружки. Это было одним из многих факторов, что их объединял. Малика постепенно научила сдерживаться, когда хотела рассказать одноклассницам об очередной стычке соседей. Когда живешь в однушке, то любое упоминание о ней при людях, кухня которых чуть меньше всей твоей жилплощади, здорово отчуждает тебя от них. Кажущиеся такими смешными бытовые неурядицы в их компании звучали тяжело и неуместно, будто рассказ о поехавшей вчера колготке, которая и сегодня на тебе. С Заирой она не чувствовала этого дискомфорта, который внезапно схватывал тебя в районе желудка, сбивая дыхания. Вместе они могли часами гадать о том, что может так громко падать по нескольку раз за ночь у соседей сверху. Давясь от смеха, разыгрывали сценки, в которых соседи в чугунных сандалиях играют в классики с гирями в зубах. Причем, если гиря выпадает, сосед должен кувырком вернуться на старт вместе с ней. Девочки устраивали мат-парад, озвучивая фломиковые месседжы в подъездах, обсуждали, какой ремонт сделают у себя в комнате, что видно из окна, с кем ехали в лифте и тысячи других мелочей, которые выстраивали их дружбу и взаимопонимание. Ещё одним фактором, который объединял девочек, была наблюдательность. Подружки присели на лавочку возле спортивных снарядов. Малика повернулась спиной к Заире и попросила достать воду из рюкзака.

– Ты глянь, идет типа не за нами от самой школы.

– Да я тоже видела, как он с машины выходил. Сидел, палил, пока мы Патюлю ждали. За шторкой прятался, будто не видно так его.

– Ну посидим, посмотрим. Может мимо пройдет, – лукаво усмехнулась Малика и развернулась к подруге, смеясь, что есть силы, кода та брызнула ей в шею водой.

16

Увидев, что девочки сели на лавочку, спалившийся преследователь сбавил шаг и поправил кепку. Переключив внимание на брусья, он переступил бордюр и направился к снарядам. Отточенным движением, которое понравилось Заире, он отвернул козырёк и с прыжка вцепился в брусья. Парень выпрямил руки и кофта облегла широкие плечи. Упражнение он делал не спеша, при каждом разгибании под одеждой все заметней играли надувающиеся мышцы. Малика выпятив мокрые от воды губы, мол не дурно смотрится гимнаст, протянула бутылку Заире. Та не сразу заметила жест подруги, и одернулась когда одноклассница, громко цокнув открытым ртом, стукнула её горлышком по костяшке. Малика повела стыдящими, но не без лукавой нотки, глазами. Парень спрыгнул на землю, обнажив полоску белоснежной поясницы. Присев на снаряд для спины, он многозначительно поглядывал на растираемые ладони и вскинул глаза в направлении лавочки. Малика проявила чудеса актерской сноровки, отыгрывая любимую сцену – «Гляди как достоверно я даже не смотрю в твою сторону». Но девочка могла бы и не заморачиваться, потому что внимание атлета было поглощено её соседкой. Заира же сплоховала и с заметным ускорением запрокинула застывшую у подбородка бутылку, пролив на рубашку добрую половину первого глотка. Или она уже попила, и хотела ёе закрыть? Заира и сама уже забыла. Она мельком взглянула на улыбающегося незнакомца и тщетно попыталась скрыть ответную улыбку. Откинутый козырек обнажал широкие, правильные черты лица. Заира вспомнила, как неуклюже смотрелись одноклассники, когда пытались носить кепку так же. Но незнакомцу в таком положении она очень шла. «Как и его улыбка», – подумала Заира. Девочка даже немного расстроилась, когда он развернул кепку обратно, укрыв под козырьком взгляд широко раскрытых, голодных, красивых глаз.

– Пойдем, а то привал затянулся, кажется. Ещё напридумает себе всякого. Завтра ещё контрольная, – Малика пыталась говорить спокойно, но скрывать подступающую ревность у подруги получалось уже не так достоверно.

– Только не быстро. И контрольная послезавтра, – Заире нравилось растравливать подругу.

Малика не выдержала обличающий, лучистый взгляд одноклассницы и послушно развернулась, когда та вильнула пальцем, указывая на бутылку. Замок заклинило, и Заира рывками одолевала капризную молнию.

– Извините за наглость, – она не заметила, как незнакомец оказался в шаге от нее. – Перед тем как этот пластиковый сосуд окажется в портфеле вашей подруги, позвольте испить из него буквально пару глотков.

– Если моя великодушная спутница не против, – не растерялась Заира, сдюжив патетический накал.

Спутница обернувшись, почувствовала себя кобылой запряженной в карету с влюбленным принцем и герцогиней внутри.

– Да забирайте уже всю, сеньор, чего уж там, – возблагодарила Малика Дон Кихота, несколько глав из которого она осилила этим летом.

Заира протянула ему воду. Незнакомец взял бутылку, скользнув мизинцем по её большому пальцу. Краешек уха покрылся кантиком мурашек. Парень едва запрокинул голову, и девочка заметила возможную причину кепки в такую пасмурную погоду. Под глазом незнакомца расплылся сходящий на нет фингал. В его основании сохла ссадина, с проступающими вокруг следами лейкопластыря. Лично для Заиры подобные краски, только добавляли привлекательности бледноватому лицу незнакомца. Она вспомнила, где могла раньше видеть его. На прошлой неделе из-за одной дородной выпускницы у ребят с нескольких классов произошёл конфликт интересов. Или это было из-за незамеченного кем-то приветствия. Рубки в среде её сверстников – дело житейское. Мало кто заморачивался над поводами, в качестве коих годилась любая оплошность или заявка на неуважение, а тем более, не по годам разжившаяся огромными грудями понтушка, которой Заира лично бы со всей дури настучала по обеим выпрыгивающим из блузки сиськам. Его лица в толпе она не видела. Но эмблему кепки, тогда надетой тоже козырьком назад, запомнила хорошо. Незнакомец опустил голову и с эфеса Заире махнула жирным хвостом вышитая синими нитками акула.

– Благодарю. Возможно, когда-нибудь настанет и мой черед утолить вашу жажду. Всего хорошего.

Парень пошел в обратную сторону, барабаня пальцами по бутылке. Перед тем как скрыться за поворотом он обернулся и поймал взгляд Заиры. Задержавшись не несколько секунд, он вновь смахнул козырек назад и исчез за раскинувшимся на повороте вязом.

– Интриган, – усмехнулась Малика и помахала ладонью перед лицом подруги.

– Духи классные, – Заира продолжала смотреть вслед незнакомцу, будто тот вот-вот вынглянет из-за дерева.

– О, ну всё, Зайка поплыла – протянула Малика, сложив руки.

Заира улыбаясь застегнула рюкзак и, приобняв, потянула её в сторону остановки. Сдавалось ей, что пару маршруток, обсуждая незнакомца, они точно пропустят, и подруга будет не против.

17

– И ты думаешь, что кто-то накурил её и сбросил? – на лице Тагира застыла глупая пародия выражения – «Are you serious?!». Раскуроченные уши и брови толщиной с рельсу только усугубляли впечатление.

– Не сбросил. Стал рядом с ней на перекладину, типа вместе прыгнуть. Она поверила и вниз. Этот ублюдок, разумеется, остался на месте.

– Это как надо ей расчесать, чтобы она повелась на такое?

– Ну это не за один день произошло, я уверен. Не знаю, сколько надо было её обрабатывать. Но, сам подумай, у девочки переходный возраст, сложная ситуация в семье, контры в школе. И тут на тебе, такой ангелок, а в кармане коробок. Саида просмотрела записи с камер и выписала номера всех машин, которые сворачивали с дороги на съезд, ведущий к дому…

– По нему же не только к дому можно проехать. Он же и дальше ведет к радиозаводу.

– Мы просмотрели и записи с наружки возле радиозавода, перебифштекс ты мой. Вычеркнули из списка номера, которые выехали через него в то же время. Ну, с поправочкой, разумеется. Сколько от съезда до него ехать – минут десять?

– Ну, где-то так, – после пятисекундой калькуляции ответил Тагир.

– Вот, уже подключаешься, хвалю. Итого, у нас осталось восемь машин, которые не выезжали. Следовательно, товарищ помощник следователя, что… самое время меня перебить ещё раз.

– Они или заехали во двор, возможно, вместе с девочкой, или проехали дальше и пошли на шашлыки, опять же, возможно, с девочкой, а, возможно, и не с одной.

– А вот обо всем об этом ты в подробностях и узнаешь, когда Саида придет с контактами этих водил.

Долгожительница возникла в дверях и помахала обоим распечатками с данными водителей. Уже неделю она и Адиль собирали все возможные улики для возобновления дела. Практика сугубо ненавистная начальству, но Адиля это не сильно беспокоило. В начальники он не метил. Зато когда в его районе ещё одна несовершеннолетняя спрыгнет с многоэтажки, эти же начальники будут метать в него свои звезды, как сюрикены. А потом скажут спасибо, что эти звезды не слетели с их погон навсегда, когда прокуратура обнаружит, что дело об убийстве после ненадлежащего расследования было закрыто якобы по факту самоубийства. Но и эти виражи в его карьере Атилова не волновали. Что его занимало сейчас – это розыск подонка, виновного в смерти малолетней художницы, а может спортсменки или даже писательницы.

– А может быть убийца вобще не пользовался этой дорогой и пришел туда пешком? – не унимался Тагир, которого в последнее время угнетал малейшик намёк на работу, к которой он не привык. – А может его вообще не было и эти следы, которые ты нашел, оставили строители?

– Впервые слышу, чтобы строители работали в оксфордах.

– Ты узнал, что это были за ботинки? – Саида округлила глаза, будто они уже дышат душегубу в спину.

– Ну, я, тоже че. Там дед живет на этаже. Он пробил. Русский дядька – Алексей Николаевич. Такой бодрый дедок! Я в обувном сверил. Там тоже сказали, что, скорее всего, оксфорды.

– Да не хрен делать было пенсионеру и все. Для прикола сам их прислонил туда.

– Да и специально купил боты за десять штук на такой случай даже? Даже если так, Тага, будто это избавит тебя от моего поручения. Вперед. Саида, кстати, что там у нас?

– Две газели и шесть легковых. Все водители старше тридцати. А хотя нет. Газель и две легковушки – моложе.

Выдохнув, как выглянувший из воды бегемот, Тагир подкатил в кресле к Саиде. Девушка отсчитала ему четыре распечатки и прошла к своему столу.

– Молодая кровь жаждет помочь, – воскликнул Тагир, перекрикивая внутренний телефон.

Адиль поднял трубку и спустя секунду положил обратно, направившись к двери.

– К главному! – ответ Тагира на вопросительный взгляд Саиды, прозвучал как приговор.

18

Полковник милиции Кифер Шулаев возглавил РОВД Горского района в сравнительно молодые для своей должности пятьдесят с небольшим лет. Одну из вершин правоохранительной цепочки страны гор исполнительному полисмену обеспечили его дисциплина, стойкость, несколько ранений и удачный брак на одной из дочек курирующего ведомство министра. С первой звезды Кифер Шапиевич ухватил нерв правоохранительной системы родной республики и сосредоточился на одном из главных кресел его столичных нейронов. Под его началом жернова раскрываемости ведомства молотили независимо от колебаний в статистике совершаемых в городе преступлений. И ему очень не нравилось, когда эти жернова прокручивались, и тем более срыгивали закрытые дела. Но именно такая отрыжка тяготила сейчас его стол. Ожидая своего сотрудника, он в нетерпении натирал большими, похожими на шпикачки, пальцами худосочную, подшитую папку с трагической историей местной школьницы внутри.

Когда тот показался в массивных, двухметровых дверях, победив их одну за другой, полковник молча указал ему на стул, сверкнув свежевыбритым, вспученным желваком. Он продолжал плавить своего сотрудника лучами из закапанных от последствий вчерашнего банкета глаз, пока тот проходил к столу, изучая третьего человека, сидящего за столом напротив указанного полковником стула. Адиль прикинул, что возраст незнакомца, ставшего вероятнее всего причиной вызова к шефу, колебался где-то между его без пяти минут тридцаткой и хвостатым полтинником полкана. Наскипидаренные залысины и гармошки в уголках глаз склоняли эту цифру ближе к шефу. Некоторые из морщин черкали по впалым вискам, дужками виляя за уши. Выпяченный подбородок напоминал не задвинутый ящик в столе, о которые он сотню раз бился коленом, матеря Тагира. Гость едва заметно кивнул Адилю, когда тот сел, и обратил полированные плеши на полковника, ожидая пока его представят.

– Атилов, знакомься, наш коллега с Родобского РОВД, старший следователь Хайбула Джафаров. Человек, благородя которому закрытое твоим отделом дело Амины Мадиевой не ударит по нашему ведомству, когда станет известна истинная причина её смерти. Хайбула Пашаевич изучил материалы дела и поделился с нами своими предположениями на этот счет. Вероятнее всего смерть Мадиевой связана с другим, почти идентичным по сценарию случаем, который произошёл около полугода назад в его районе. Вам слово, Хайбула.

– Салам алейкум, Адиль. Пять месяцев назад я начал вести дело об убийстве Дианы Увайсовой. Девочку нашли возле недавно построенной высотки. Характер повреждений указывал на то, что тело пролетело не меньше десяти этажей. Мы с коллегами тогда допустили такую же ошибку, приняв этот случай за самоубийство. Дело было закрыто, но я продолжал расследование и продолжаю его до сих пор. Когда я узнал о смерти Мадиевой, я убедил начальство возобновить следствие. Хочу ещё раз поблагодарить вас, Кифер Шапиевич, за то, что направили мне копии материалов. Адиль, ряд обстоятельств указывает на то, что девочки не сами свели счёты с жизнью. Есть очень большая вероятность, что в нашем, а теперь и вашем районе действовал убийца.

– Разумеется, Атилов, никакой информации о новой версии родственникам вы не сообщаете. Хайбула предоставит вам необоходимую информацию и будет помогать и всячески содействовать в расследовании. Чем быстрее мы поймаем его, тем легче будет забыть о вашем недосмотре, Атилов.

Адиль не стал распространяться об их с Саидой работе за последнюю неделю. Не стал говорить о том, что они и сами были на том же пути и пытались восстановить дело, которому не дал ходу этот же раненый в жопу, журящий его за свои же косяки раскрывунькис. Он знал, что ничего от этого не выиграет, кроме процессуального геморроя, которым его щедро обзаведет полкан, попыхивая продырявленным тазом. Он также знал, что Шапиевич с такой же прытью перегрызет погон любому за младшего следователя Атилова, если тот попадёт в процессуальную жопу. Поблагодарив новопредставленного следака за помощь, он послушно принял от шефа папку с делом и пригласил старшего коллегу к себе в кабинет.

19

– Версия с машинами хорошая, но не думаю, что он привез девочку туда, совершил убийство и уехал. Точнее я бы рад так думать, но очень маловероятно, чтобы такой осторожный преступник допустил настолько очевидную оплошность. А то, что он крайне осмотрителен я понял, когда в двухсотый раз прокручивал вероятные сценарии, которых он придерживался. Начиная с выбора дома, в радиусе которого не было ни одной камеры. В вашем случае, он в этом отношении разленился. Высотка, где произошёл наш случай, тоже была заселена не больше месяца, заселена меньше чем на 30 процентов, причем половины из жильцов не было на тот момент дома, лифт тоже не был запущен. Фактически, главный его прокол в том, что он доводил девушек до невменяемого состояния с помощью наркотиков за несколько минут до прыжка. Саида, не могли бы мне принести ещё чашечку кофе?

Они вчетвером сидели в ведомственной столовке, куда Хайбула пригласил молодёжь за свой счет для введения в курс дела. За столом он полностью развеял впечатление высокомерного, менторствующего мента, какое он произвел на Адиля в кабинете шефа. Старший следователь приговорил двойную порцию гречки с подливой и морковный салат. Процесс поедания он сопровождал лестными комментариями по поводу следственной работы младших коллег, популивая в Тагира частичками переваренной крупы.

Когда Саида была уже у стойки Хайбула наклонился к центру стола, едва не касаясь подбородком салфетницы. Парни непроизвольно склонили к нему головы.

– Я, надеюсь, не сказал ничего лишнего. В смысле, я могу касаться таких подробностей при девушке, к тому же такой молодой.

– Саида уже в курсе этих деталей. А так да, конечно. Она хоть и на стажировке, но я лично воспринимаю её как профессионала.

– Садоха – кремень. Правда, когда обнаружили тело девочки, мы её с собой не брали. А на другие выезды она с нами постоянно. Нервы у неё в порядке. С такими нервами она могла бы ампутации проводить, – Тагир смотрел на Саиду, видимо, не особо заботясь, что девушка поймёт о ком они говорят. Он махнул ей рукой, на которой изобразил качающиеся рожки, – Тоже кофейку дам!

Хайбула выпрямился и медленно перевел взгляд с кофемана на Адиля, будто спрашивая – «А этот, часом, не стажёр?». Адиль усмехнулся и пожал плечами, телепатируя коллеге в ответ – «Есть немного».

– Простой как пыж, зато надежный.

Признательно кивнув Саиде, Хайбула осушил добрую половину чашки, будто отхлебнул компот и продолжил.

– Но версию эту вы все равно добейте. Я месяцами мусолил всех жителей, бывших в доме на момент убийства. Двое таки вспомнили одну и ту же машину, которая выезжала в это время со двора. Живут они высоко – марку не запомнили, только помнят что был хетчбек, черный, угловатый, скорее всего отечественная. Оба свидетеля – подростки. Иномарки, главное, все знают, а в родном автопроме, окромя Приоры, не бум-бум. Я под каким только углом наши фургоны не снимал. Так и не смогли точно сказать. Скорее всего, копейка, или четверка. В неё больше всего тыкали. Номеров, разумеется, не помнят, водителя – не разглядели. Говорят, за шторками не видно было, а вот шторки, поди ж ты, запомнили. Тоже черные, цитирую – «С висюльками как на светильниках». Это они абажуры имеют ввиду. У вас в списке такие есть.

– Нет, к сожалению. Черные половина, но хетчбеков нет. Две газели, Приоры, Гранта и две иномарки.

– Саида, у вас замечательная память. Ваше здоровье.

– Я же говорю, кремень.

Хайбул звучно всосал последнюю каплю кофе и посмотрел на Тагира. Поняв, что тот и не думает поправлять себя, он развернул плешки к выходу, скользнув по Адилю приспущенными глазами.

20

– А ничего такой мужик, – погрызывая шпажку вынес вердикт Тагир, – Чуть подкачаться ему – на перевозчика будет похож.

– Отца моего немного напоминает. Папа тоже с молодёжью пытался общий язык найти, задабривал их всегда. Такой милашка – накормил нас. Мне уже неудобно как-то. Второй раз за неделю кушаю бесплатно.

– Вот самое время отработать. Давайте за телефон оба. Обязательно узнайте у каждого, не видел ли он черную двойку фургон или типа того. Дайте мне тоже пару номеров.

Адиль взял у обоих по распечатке и ушел в свой кабинет. Присев на конторку он взглянул на карту района. На сеть кривеньких улочек легла зебра солнечных лучей и теней от жалюзи. Облако вновь закрыло солнце и золотые полосы погасли. Адиль подошел к карте и начал водить пальцем вдоль улиц. Прямоугольники крыш знакомых пятиэтажек, дырявый тетрис частных секторов – Адиль вспомнил, что этой карте без малого лет 5. Он метнулся к компьютеру и вбил в поисковике картинку небоскреба. Распечатав несколько копий, он вырезал изображения, подвинул конторку под карту и сложил небоскребики на неё. Если Хайбула ищет этого гипнотизера уже полгода, вряд ли это дело закончится в ближайшее время. Поэтому ему нужна наглядность. За полчаса он обзвонил все строительные компании в городе и узнал локации всех новостроек этажностью выше 10, которые будут или недавно построены в его районе. Шесть эмпайэров переместились с конторки на карту. Своим расположением они напоминали созвездие большой медведицы, только с усеченным ковшом и ручкой запрокинутой кверху, как у черпака.

Самым первым на карту попал дом, с которого прыгнула Амина. Высотка расположилась на конце хвоста медведицы. Самые высокие здания, по 18 этажей каждое, занимали место ярчайших светил косолапихи – Алиот, и альфы созвездия Дубхе. По арабским преданиям в Алиоте был сосредоточен курдюк, Дубхе, вероятно, служила головой, но в переводе слово означало не какую-либо часть, а животное целиком. Где арабы могли видеть медведей для Адиля было загадкой. На дне ковша, соединившего Фекду, бедро, и Мерак, поясницу, возвышалась 15-этажка, облицованная аппетитными шоколадными камешками. Адиль сотни раз приглядывался к ней по дороге на работу, как возможной обители в будущем. В сочетании с ореховыми рамами здание напоминало гигантский бисквит. Хоть Адиль и не особо любил сладкое, но вид строения, как воплощенная греза сладкой жизни, был ему по душе. Две оставшиеся двенадцатиэтажки занимали место Мегрец, начало хвоста, и на предваряющей его кончик, Мицар. Название звезды переводилось как набедренная повязка. Что делала такая повязка там, где заканчивался хвост Адиль тоже не понимал.

Он отошел от карты и ещё раз окинул взглядом вверенные ему кварталы. Итого пять высоток, где этот сладкоголосый упырь может объявиться на своём нуар-тарантасе.

– Дайте мне точку опоры? А у меня целых пять. И я тебя, выродок, уж точно переверну и воткну, – Адиль хрустнул шеей, будто изготовился к бою.

Прокрутив средним пальцем распечатку лицом к себе, он закинул трубку на плечо и набрал телефон счастливого обладателя серой Гранты.

21

Он чувствовал на себе её взгляд. Ей понравилось, как он переключает кепку. О, да, она сегодня будет прокручивать это момент снова и снова. После Амины это было его счастливая козырка. Она тоже говорила, что когда думала о нем, сразу вспоминала её. И когда они летали, она тоже была на его голове. Его талисман. А теперь он перекочевал в голову этой кареглазой пацанке. Амина тоже была бойкая, но только внешне. А эта просто вышка. Даже не скрывала, что прибалдела, когда он взял воду. Сейчас, наверно, сидит за уроками, а в книжке вертится его кепка. Или моется в душе и вспоминает его руки. А, может, смотрит из окна, ищет его. Ему казалось, что он угадал все варианты. И когда прокручивал их, то ощутил, как что-то подрагивает в воздухе. Её вибрации. Она уже посылает их ему. Он закатил глаза и хохотнул. Как он скучал по этому ощущению. Свежая Селемина. Его третья гурия. Найти такую не просто. Он уже боялся, что среди этих похотливых овец уже никогда не воссияет настоящая особь. У них похожий запах. Теперь он понял, как их находить. Он водил пальцем по махрам над шторками. Прямо как на кепке у императрицы У. Ей бы очень подошла такая. Может, он отдаст свою козырку в ателье и задарит ей. Пусть почувствует себя владычицей. Он ощущал, как низ живота наполняется теплом. Ему надо хапнуться. Умножить триумф. Он уже чувствовал её икры на своих ляжках, когда топишь под 200 вдоль моря. Вдыхая соль, вдыхая под ноль. Он проехал 15 этажный сникерс. Уже не подойдет. Забились как муравьи. Да и центр почти. Не стоит рисковать. Только не с ней. Как же она пахнет! Ей он найдёт гнездо ещё выше. Вроде южнее радиозавода тоже котлован вырыли не слабый? Взвизгнув убитыми покрышками он устремил свой дарк-джет прочь от школы.

22

– Итого у нас два газелиста скидывавших строительный мусор на несанкционированной свалке возле леса. Ещё подросток, заехавший в лес вместе с компашкой кентов с довольно смутными намерениями. Это что касается любителей природы, которые все достались Тагиру. Кстати, надо проверить показания кентов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.