Вероника Фокс
Багровый роман

Не бывает любви без жертв,

а жертв без любви.

© Фокс В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Снова гремит выстрел, и голоса смолкают. Мне хочется открыть глаза, но силы меня окончательно покидают, и я отключаюсь, чтобы через какое-то время вновь прийти в себя.

Перед глазами – металлический потолок и яркий свет. Я лежу на полу. Ощущая свой неровный пульс, поднимаю руку, чтобы дотянуться до края стоящего рядом стола. Дотягиваюсь и… влезаю в кровь. Ладонь теперь полностью окрашена в красный цвет. В глазах ощущается напряжение, от которого каждый предмет двоится. «Откуда здесь свежая кровь?» – спрашиваю я саму себя, но не нахожу ответа. Белый свет по-прежнему остро обжигает меня, ввинчиваясь гвоздями в виски и обостряя боль.

Выдохнув, я ощущаю, что мне не хватает сил подняться, рука падает плетью на паркетный пол. Я чувствую каждый удар своего сердца. «Где я оступилась?» – задаю я себе абсурдный вопрос, будучи не в силах что-либо вспомнить. В голове у меня будто ком гигроскопической ваты.

Хочу крикнуть и понимаю, что мне тяжело дышать. По всему телу растекается адская ломота, быстро лишая меня последних сил. Откуда-то издалека вновь доносятся голоса, но мне не удается определить их обладателей.

И снова оглушительный грохот выстрела. В ушах звенит, будто на голову надели чугунную кастрюлю и бьют по ней со всех сторон. Из последних сил переворачиваюсь на живот, и с моих уст срывается пронзительный крик. Сил едва ли хватит на то, чтобы приподнять голову и оглядеться.

Вижу неподалеку несколько бездыханных тел. Чувствую, как меня охватывает ужас, черными языками пламени завладевая разумом. «Майкл», – вспоминаю я и пытаюсь пошевелиться. Меня окружают крики, голоса мужчин и нескончаемые выстрелы. Приподнимаю голову, превозмогая адскую боль под ребрами. Вижу чьи-то ноги в паре метров от меня. За выстрелами слышу свое имя, но голос, позвавший меня, мне незнаком. Перевожу взгляд в сторону и вижу, как мимо стеллажей бегут люди. Их много. И они явно вооружены.

– Давай, вставай!

Мужские руки меня приподнимают, и я издаю глухой крик, которого сама не слышу. Голова кружится, я теряю равновесие. Яркий свет, ослепивший меня, постепенно тускнеет и обращается в кромешную тьму. Я опять отключаюсь.

Глава 1
Оливия

– Вот бы еще раз глянуть на него, одним глазком! – говорит Роуз и, откусив красное яблоко, мечтательно смотрит в окно общей кухни.

– Тебе бы только по мужикам ходить, – отзываюсь я, сморщив нос и с ехидством смотря на нее.

– Ну разве он не красавчик, Олли?! Неужели ты не балдеешь от него?

– Он не в моем вкусе.

Сделав глоток горячего кофе, я стараюсь игнорировать ее нытье. «Одно и то же, причем каждый раз!» – думаю про себя, пробуя сосредоточиться на работе.

– Иногда мне кажется, что ты совершенно не разбираешься в мужчинах.

Роуз громко вздыхает, и на кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

Мы с ней работаем в популярном издательстве «Уокер и Ко», которое в последнее время только и ждет появления на книжных полках нового романа Майкла Кима – восходящей звезды остросюжетной литературы по версии журнала «Нью-Йорк таймс». Молодой автор, стремительно завоевывающий сердца читателей, – его романы буквально заставляют ломать голову над загадкой. Поговаривают, он уже давно опередил по продажам Ю Несбё и Стига Ларссона.

– Мне пора работать, – говорю наконец я, допив кофе и отодвинув кружку в сторону. На дне осталась прозрачная пенка.

– А мне Майкла Кима, пожалуйста! – откликается Роуз, не отводя мечтательного взгляда от окна и накручивая на палец пепельный локон. Эта ее привычка каждый раз выводит меня из себя.

Взяв бумажные салфетки, я с заботой протягиваю их замечтавшейся коллеге. С недоумением моргнув, она вопросительно смотрит на меня, а я дотрагиваюсь до ее роскошных волос и прошу:

– Стол протри, пожалуйста, а то слюнями зальешь пол. Не грех поскользнуться.

Роуз корчит недовольную гримасу и демонстративно отворачивается. «Постоянно одни и те же капризы. Когда она наконец повзрослеет?» – задаюсь я вопросом.

Встав со стула и выйдя из кухни, направляюсь к рабочему месту, стуча каблуками по паркету. Отдел маркетинга буквально кипит и разрывается от множества звонков. В такой обстановке сложно сосредоточиться, каждому приходится как-то адаптироваться. Пройдя дальше, сквозь шум и разговоры, я попадаю в свой отдел. Мой стол стоит рядом со столом главного редактора художественной литературы Маргарет Росс. Чаще всего мы вместе работаем над проектами, которые невозможно вытащить в одиночку. Основная задача коллеги заключается в редактировании книг Майкла Кима. Это ее зона ответственности, которую она ни с кем не собирается делить.

Пожалуй, этого автора прочат новым Артуром Конан Дойлом, иначе я не в состоянии объяснить ажиотаж, вызванный его появлением в издательстве. Особи женского пола только и делают, что трещат о его Инстаграме: «Ой, только посмотрите, какое у него тело!», «В эту субботу он сидел и работал в той кофейне! Божечки! Она теперь и моя любимая тоже!» И это продолжается изо дня в день, меня аж тошнит от этого.

Подойдя к столу, я вижу стикер, на котором коряво написано: «Встретимся сегодня в 6 вечера в ”Rocker Hall”?» Нахмурившись, краем глаза замечаю стоящего неподалеку мужчину, нервно смотрящего в мою сторону. Фредди Райт, автор записки, работает главным редактором в отделе поэзии. Сделав вид, что понятия не имею, от кого она, я демонстративно разрываю ее на мелкие кусочки и выбрасываю в урну. «Идиот», – устало думаю про себя.

Выведя из спящего режима ноутбук, принимаюсь за дело. На рабочем столе всплывает сообщение, напоминающее о совещании отдела художественной литературы в конференц-зале ровно в 18:00. Посмотрев на часы, я осознаю, что до этого мероприятия остается четыре часа, за которые мне требуется выбрать и отредактировать тексты для согласования. «Вот блин!» – мысленно ругаюсь я, хотя за три года работы в издательстве меня научили быстро находить сто́ящие вещи, а все остальные отправлять в корзину.

Признаться честно, мне всегда хотелось заниматься каким-то одним хорошо продающимся автором, с которым можно погружаться в тексты с головой и работать, как Маргарет работает с текстами Майкла. Но, к великому сожалению, пока я довольствуюсь лишь отбором и редактурой произведений новых авторов. А они, в особенности на фоне Кима и ему подобных, определенно недотягивают до премии Эдгара Аллана По.

В следующие часы меня поглощает работа. Мне вообще нравится ставить себе дедлайны, ведь они хорошо организуют мой день. «Необходимо привести в порядок хотя бы по два эпизода в рукописях, которые планируется издать стандартным тиражом», – прикидываю я, размышляя о том, насколько же все эти тексты не похожи друг на друга. Маргарет часто говорит, что мой нюх на остросюжетную литературу заслуживает похвалы. Мол, произведения, которые выходят в свет после моей редактуры, всегда хорошо покупаются читателями. Вот только мне интересен сам процесс редактирования, а не слава, которая приходит после. И пускай книги, в которые я вкладываю душу, силы и время, – не бестселлеры мировых стандартов, все же я люблю их. Каждую букву, строчку и запятую. Каждый час, проведенный с авторами в чате или на телефоне.

К примеру, на данный момент меня занимают две истории. Одна – про серийного маньяка, который скрывается перед носом у полиции, а вторая – психологический триллер, в котором героиня теряет память и не понимает, что давно связана с криминальным миром. Оба автора еще новички, попали мне на глаза совершенно случайно. Шерстя страницы на литературном портале, я просто зацепилась за одну аннотацию, а когда опомнилась, уже была на середине истории. А другую историю мне подсунула Роуз, которая частенько натыкается на рекламу в Инстаграме. Точнее, она отыскала любовный роман, а когда я перешла по предложенной ссылке, я обнаружила остросюжетный роман, привлекший мое внимание обложкой. «Не все могут сразу начать писать хорошо, ведь мастерство на голову не сваливается и с ним вы не рождаетесь. Нужны твердый характер, огромное желание и стальные нервы, чтобы написать хотя бы один сносный роман. И не столь важно, что все истории уже давно рассказаны. Нужно писать, писать, писать и писать. Каждый месяц я отбираю лучшие тексты, которые скидывают мне незнакомые авторы, и эта сторона моей работы требует куда больше сил и энергии, чем редактирование рукописи», – частенько говорю я, общаясь с писателями на специализированных форумах.

Уже практически заканчивая со второй половиной задач по отбору черновиков, я подпрыгиваю от того, что чья-то рука хлопает меня по плечу.

– Ой! – восклицаю я, оборачиваясь.

Мой взор падает на чудовищный клетчатый пиджак со значком ”Star Wars” на лацкане. Подняв глаза выше, я натыкаюсь на кривую улыбку и каштановые кудрявые волосы. Это Фредди, и он стоит практически вплотную ко мне. «Господи, ну почему он не может как-нибудь по-другому появляться, а не вечно подкрадываться? Этот персонаж – из тех мужчин, которые не умеют эффектно появляться перед женщиной. Любая его попытка эффектности заканчивается либо комедией, либо трагедией», – думаю я, окидывая его взглядом и в который раз осознавая, что он совершенно не в моем вкусе.

Средний рост и худощавая комплекция, клочковатая щетина, большие голубые глаза и курносый нос, жирной точкой выделяющийся в его внешности, – все это лишь отталкивает меня. А больше всего меня раздражает в нем запах парфюма. Эдакое сочетание древесины и плесени со шлейфом ванили и сигаретного дыма. Уже от одного упоминания последнего я ощущаю тошноту. При этом я знаю, что Фредди имеет репутацию местного бабника, и он часто хвалится в курилке другим мужчинам о том, с какой женщиной вчера отжег в ночном клубе. «Райт работает в издательстве дольше меня на три года, и его придурковатость в поведении с каждым годом растет все больше и больше», – думаю я, не ожидая от него ничего хорошего.

– Оливия, как ваши дела? – спрашивает он.

– Как видите, я работаю, – отрезаю в ответ и отворачиваюсь от него, чтобы опять уткнуться взглядом в монитор ноутбука.

Я испытываю явный дискомфорт, находясь рядом с ним. Фредди же подкатывает ко мне стул и садится так близко, что его колено касается моего правого бедра. «Это еще что за выходки?» – мысленно возмущаюсь я, стараясь держать себя в руках.

– Я вижу, вы сегодня не очень общительны.

– А я заметила, что отдел поэзии опять сидит без работы.

– Вам только кажется, что работы нет, – отвечает он и кладет свою руку рядом с моей, по всей видимости, в надежде дотронуться до нее. – Но она есть. Я же главный редактор, – добавляет коллега, выделяя последние два слова и явно гордясь своим статусом, а затем продолжает: – И это значит, что я могу работать тогда, когда сам хочу.

В какой-то момент он начинает напоминать мне типаж петушиного героя, который вечно и при любой возможности пытается рассказать всем о том, какой же он важный. «Интересно, у него всегда такой недостаток внимания или этот пижон просто хочет потрахаться?» – задумываюсь я, недовольно сдвигая брови, и спрашиваю:

– Мистер Райт, вы ведь уже не так молоды, не правда ли?

– Взрослые мужчины более опытны, вы об этом не думали? – отзывается Фредди, наклоняясь ко мне так, что я чувствую его дыхание на шее.

«Мне нужно что-то сделать, чтобы избавиться от назойливого собеседника и этого мерзкого ощущения». Я спешно оглядываюсь по сторонам. Первое, что попадается мне на глаза, – тяжелые папки с рукописями, которыми легко можно убить. Я машинально хватаю почему-то самую тонкую и резко встаю, отчего спинка стула неожиданно разворачивается на девяносто градусов и впечатывается мужчине в скулу. Фредди, взвыв от неожиданности, быстро прикладывает ладонь к покрасневшей коже. Что до меня, я лишь сдерживаю победоносную улыбку и радуюсь возможности отплатить ему за навязчивость. «О, как же я довольна этим моментом!» – мысленно ликую я, но, повернувшись, изображаю удивление и обеспокоенно спрашиваю:

– Ой, мистер Райт! Как же так вышло?

– Кажется, спинка стула ударилась о мою скулу, – бормочет он, все еще потирая ладонью ушибленное место.

«Как жаль, что твое слабоумие ничем нельзя травмировать!» – со злостью думаю я.

– Серьезно? – Повысив голос на последнем слоге, едва не хохочу от собственной наигранности.

– Оливия, не переживайте, я в порядке.

– Ну и славно. А то я подумала, что вы захотели добавки.

Смотря на Фредди, я все гадаю, когда же ему надоест устроенный им цирк. Просверлив его взглядом и не добившись понимания, пожимаю плечами и направляюсь в библиотеку. И, что самое неприятное, отдаляясь от мужчины, я ощущаю, как его взгляд буквально пожирает меня. «Вот же чертов извращенец!» – ежась от отвращения, мысленно ругаюсь я.

Глава 2
Майкл

Застегивая ширинку, я пытаюсь перевести дух.

– А ты был неплох, – говорит Эрика, вытирая салфеткой рот.

Я молчу. «Молчание – золото. Тем более в наше время», – проговариваю про себя, ведь мне не хочется ни о чем думать в эту минуту. Пожалуй, я желаю лишь тишины. Но эта женщина со мной не согласна.

– Все нормально? – спрашивает она.

Меня это раздражает. «Почему женщины всегда хотят повиснуть на шее или неустанно болтать после секса? Никогда не найду ответа на этот вопрос». Я разворачиваюсь к ней.

– А должно быть ненормально? – уточняю в ответ, накидывая пиджак на плечи и поправляя футболку, выбившуюся из брюк.

– Я просто спросила, – обиженно отзывается Эрика, поджав губы.

Сделав глоток виски и тем самым окончательно опустошив стакан, я направляюсь к выходу. Открывая дверь, слышу брошенное мне в спину:

– До встречи.

Не оборачиваясь и ничего не отвечая, закрываю дверь за собой. Минуя ресепшен, игнорирую прощание секретарши и вызываю лифт.

Позади меня слышатся хихиканье и шепот девиц, которые едут со мной вниз. Мне нравится, когда слабый пол не может устоять от обсуждения меня самого. Возможно, если бы не моя спешка на встречу с Маргарет, я бы мог заняться этими цыпами. Поворачиваясь назад, бросаю на них взгляд без всяких приличий, будто раздеваю их. Одна стремительно краснеет от смущения, вторая старается не смотреть мне в лицо. «Люблю доминировать над ними. Женщину очень легко подчинить себе. Стоит лишь понять, чего она хочет, вот и весь секрет. Желает ли она быть подчиненной или сама доминировать. В каждом из нас сохранился животный инстинкт, и как бы его ни заглушали СМИ, психологи и прочие активисты, он всегда останется с нами, хотим мы этого или нет», – размышляю я, вновь отворачиваясь от незнакомок.

Вытащив из кармана и надев солнцезащитные очки, выхожу из лифта и улыбаюсь дамам самой соблазнительной улыбкой. Я знаю, что это еще долго будет ими обсуждаться, они непременно начнут кудахтать о том, как великий Майкл Ким подарил им свой взгляд. И от осознания этого мое настроение стремительно поднимается.

Заведя машину, я отправляюсь к Маргарет, но по дороге решаю заехать в кафешку и подкрепиться. Неожиданно на моем телефоне высвечивается уведомление от Эрики: «Я все еще не могу успокоиться после нашей встречи». «Вот дура. Она прекрасно знает, что у нас все обоюдно. Я хочу – она дает, вот и все. Ни о каких сентиментальностях в нашем соглашении и речи быть не может», – приподняв одну бровь, думаю я, откладываю телефон в сторону и прибавляю газ.

Оставляю машину у «Старбакса» и захожу внутрь. Заказ у меня скромный, потому что я особенно не проголодался. Выбрав в меню киш и двойной американо, сажусь в самый дальний угол. Я люблю внимание, даже слишком, но не выношу его во время трапезы. «Вечно какие-то раскрашенные куклы прибегают, чтобы я оставил им свой автограф. Без капли совести! Ем я, пью или разговариваю по телефону – им все равно», – приходит ко мне мысль, сопровождаемая легким раздражением.

Временами, как раз в такие минуты, я отчаянно хочу перевернуть стол или вылить на фанаток остатки кофе. Слыша о подобном, Маргарет частенько упрекает меня в излишней жестокости и бесчувственности, но я не вижу в этом ничего запретного или жестокого. Когда ты подписываешь книги и какая-нибудь поклонница начинает чуть ли не совать их тебе в рот, нехотя теряешь самообладание. «Ну да, в моей жизни есть такой случай, когда я оттолкнул от себя фанатку, которая попыталась повиснуть у меня на шее. Увы, мне даже пришлось извиняться за случившееся, ведь она, помнится, едва не вывихнула лодыжку. А другой подобный момент произошел совсем недавно. Устав от чрезмерной назойливости репортера, я вылил на нее бутылку воды и попросил удалить эту назойливую пиглю из зала. Ведь выбесила же она тогда меня, мразота!» – вспоминаю я, ожидая заказ.

Быстренько доев свой мини-обед, я направляюсь в издательство. Встреча намечена на шесть часов вечера, поэтому у меня останется время поболтать с Маргарет. «Все-таки из нее вышла прекрасная подруга. Даже не знаю, что будет дальше», – с теплотой думаю я о своем редакторе.

Дорога оказывается совершенно свободной. Я быстро добираюсь до места, беру с собой сменную одежду и направляюсь ко входу. В офисе меня знают все и, слава богу, не вешаются на шею, как многочисленные поклонницы.

Оказавшись на нужном этаже, я успеваю заметить, как неприметная серая мышка ударяет спинкой стула какого-то дрища. «Ну и зрелище, ха!» – забавляюсь я, на пару мгновений замедляя шаг. Картина выглядит настолько иронично, что я даже не представляю, почему другие не обращают внимания на происходящее. «Псевдознойная тигрица против побитого пса. Как минимум, это хорошая идея для любовного романа», – задумываюсь я.

Однако мое раздумье прерывает Маргарет хлопком по плечу.

– Ты так рано! – восклицает она. – Я ждала тебя позже.

– Освободился пораньше, чтобы кое-что обсудить с тобой.

– Что же это может быть?

Я усмехаюсь и шепчу ей на ушко:

– Пройдем в кабинет, и я покажу…

Женщина лишь косит взгляд, давая понять, что мои уроки соблазнения ей неинтересны. Улыбнувшись, я направляюсь за ней в переговорную.

Глава 3
Оливия

Библиотека – это настоящая сокровищница издательства, где огромные белые стеллажи в большом количестве располагаются вдоль длинной дорожки. Я знаю, в каком месте находится каждая из книг, а еще все годы издания последних. В этом месте у меня частенько получается побыть наедине с собой, вдали от посторонних глаз и назойливых пижонов.

«Фредди Райт уже больше трех месяцев пытается пригласить меня на свидание. Детские записки, кривые подмигивания, тщетные попытки сходить вместе на обед – и так изо дня в день. Этому представлению нет конца и края, а началось все с весеннего корпоратива, который устроили в честь огромных продаж очередного детектива Майкла… Майкл! Терпеть не могу это имя!» Я отчетливо вспоминаю момент, когда Фредди перебрал с выпивкой и начал клеиться ко мне, буквально не давая проходу. «Да… В тот день я впервые увидела Майкла Кима. Тогда я пробиралась через танцпол к барной стойке, чтобы заказать себе стакан воды, а за мной по пятам шел поддатый Райт. Отчего-то я была уверена, что если направлюсь в дамскую комнату, он и там будет поджидать меня у кабинки. Получив стакан, я увидела, что эта ходячая катастрофа ко мне приближается. Не имея возможности придумать ничего дельного, я озиралась по сторонам и искала хоть кого-нибудь, к кому можно присоединиться, и таким образом избежать разговора с Фредди. Повернувшись спиной к танцполу в ожидании, что он спутает меня с какой-нибудь другой женщиной, я столкнулась с Майклом, который стоял на расстоянии вытянутой руки и странно пялился в мою сторону. Почему-то мне запомнился его взгляд: холодный, хмурый, бездонный. От него меня бросило в дрожь. Мужчина был высоким и довольно накачанным, а его татуировки отчетливо проглядывали сквозь тонкую белую ткань рубашки. Это был первый раз, когда я так близко стояла к нему. Майкл хмуро посмотрел в мои испуганные глаза, кричащие о помощи, и понял все без слов. Когда Фредди подошел к нам, он его придержал и что-то шепнул ему на ухо. Мой навязчивый поклонник на полголовы ниже Кима, поэтому последнему пришлось слегка наклониться. Я не расслышала его слов из-за грохочущей музыки, но Райт тотчас развернулся и со стеклянными глазами ушел в другую сторону. До сих пор не понимаю, как Майклу это удалось? Но больше меня тогда взволновал его взгляд. Он сделал глоток из стакана и продолжил смотреть на меня, будто чего-то ждал. От его пристального внимания меня охватил холод. Быстро прошептав губами «спасибо», я отправилась искать Роуз, флиртовавшую с журналистами и собиравшую все сплетни. С тех пор я больше и не пересекалась с Майклом…»

Припоминая все моменты нашей единственной встречи, я иду вдоль книжных полок, скользя по ним немного рассеянным взглядом. Мне нравится проводить время в библиотеке, устроившись на пуфике рядом со стеллажом классики, где лучше всего получается собираться с мыслями.

Пока я разбираю свои спутанные воспоминания, занимая любимое место, откуда-то появляется Барри Уокер и останавливается напротив меня.

– Оливия, что ты тут делаешь? – с удивлением спрашивает он.

Барри – коммерческий директор издательства. Он довольно высокий и статный, а еще всегда одевается с иголочки: белоснежная рубашка, идеально пошитый черный костюм и до блеска натертые ботинки. Его отличают голубые глаза и русые волосы, и он всегда держит себя в форме, хотя ему уже под пятьдесят. Мы часто встречались с ним на этом месте, но никогда не спрашивали друг у друга, почему приходим сюда.

– Знаете, мистер Уокер, тут прекрасный вид из окна, – говорю я ему.

Барри удивленно поворачивается к окну и видит там парк с зигзагообразными дорожками, которые скрываются из вида листвой деревьев.

– И правда, вид просто прекрасный, – соглашается он, затем поворачивается обратно ко мне и интересуется: – Могу я присесть рядом?

Я одобрительно ему киваю.

– Оливия, как по-твоему, – поправляя свой костюм, он опирается локтями на свои колени, – что порождает союз желаний и мастерства?

– Шедевры. Джон Раскин, – незамедлительно отвечаю я.

– Абсолютно верно. Но что любопытно, найти этот союз очень сложно.

– А что, если человек не знает, где искать желание и как оттачивать мастерство?

– Тогда ему на помощь приходит общество, которое пробуждает в нем желание оттачивать мастерство, логично?

– Не всегда, – сухо отзываюсь в ответ.

– Приведи пример, – предлагает он.

Недолго думая, я прижимаю к себе папку и поясняю:

– Молодой автор, который задал себе вопрос, о чем он хочет написать книгу, имеет только желание ее написать. Он ее пишет, пишет и пишет. Мастерство пера у него нулевое. И, вне всяких сомнений, на помощь к нему приходит общество. Оно настолько сыто и напичкано «шедеврами» литературы, что молодому автору приходится перекраивать свою рукопись под моду. Приходит день, когда он отправляет ее в издательство, но оттуда приходит отказ. Он отправляет ее в другое издательство – и там отказ. И так по кругу, пока его список с адресами не иссякнет. Что тут может побудить автора на сотворение шедевра? Желание есть. А мастерству откуда взяться?

– Чтобы добиться чего-нибудь, надо не стоять на берегу, дрожа от страха, а смело нырять в воду и грести изо всех сил.

– А если не умеешь плавать?

– Джоанн Харрис написала три книги, ни одна из которых не была издана раньше четвертой книги «Шоколад», пока она не стала мировым бестселлером и по ней не был снят не менее популярный фильм. А рукопись Мелоди Битти «Преодоление созависимости» была отклонена двадцатью издательствами…

– …И в дальнейшем продана тиражом в пять миллионов экземпляров, – заканчиваю я, глубоко вздыхая и поправляя платье, которое чуть-чуть задралось на коленках.

– Не каждый может сотворить шедевр, но каждый может попробовать.

Барри доброжелательно улыбается мне, и я машинально улыбаюсь в ответ, переводя взгляд на окно. «В чем-то он прав», – приходит ко мне понимание, но меня все равно терзают мысли о том, что многие шедевры остаются не замеченными издательствами. «Они попросту не влезают в бюджет, а потом о них забывают напрочь», – думаю я не без грусти.

– Знаешь, что самое ужасное? – начинает Барри, заглядывая мне в глаза. – Когда свято веришь в то, что от одного произведения зависит вся твоя писательская карьера. – Он глубоко вздыхает и опускает голову. – Ведь никто не даст тебе гарантий того, что оно будет опубликовано и признано публикой во всем мире.

– И что делать?

Он поднимается с пуфика, поправляет галстук и отвечает:

– Открой миру то, что без тебя навсегда осталось бы скрыто[1].

Я лишь улыбаюсь мистеру Уокеру и его очередному цитированнию моей любимой книги. В его словах всегда таится скрытый подтекст. Иногда они носят философский характер, а иногда помогают справиться с внутренним страхом или даже гневом. Он умеет подбирать правильные слова и формулировки, которые придают достаточно сил, чтобы поверить в себя и отбросить все сомнения, живущие в голове.

Попрощавшись со мной, Уокер размеренно направляется прочь, а я смотрю ему вслед, размышляя о том, что нужно доделать работу к началу собрания.

Под конец рабочего дня я корректирую отчет о проделанной редактуре и вношу последние правки в эпизоды, которые хочу закончить сегодня. Погода за окном стремительно портится, начинается сильный ветер с дождем, но это ничуть мне не мешает. Через открытую форточку проникает прохладный ветерок, задевает ближайшую стопку бумаг с рукописью, отчего та тихо покачивает верхними листочками. Добавив последнюю правку и нажав Еnter, я отправляю в печать готовый отчет. Офис пустеет, коллеги постепенно расходятся по домам, оставляя работу на завтра. Мне же никогда не нравилось оставлять дела на утро, ведь если можно сделать все сейчас, то почему бы и нет?

Принтер нехотя выплевывает листок и глухо трещит. Подойдя к нему и забрав из лотка готовый отчет, я оборачиваюсь и испуганно вскрикиваю от неожиданности:

– Боже мой, мистер Райт! Зачем так пугать?

Практически вплотную ко мне стоит Фредди. «Твою же мать! В могилу сведет своими подкатами!» – мысленно чертыхаюсь я, а он строит миленькую ухмылочку и сообщает:

– Это всего лишь я, но ты могла бы называть меня и так. Я не против.

Его взгляд падает на мои губы, он бурчит что-то нечленораздельное, я не могу разобрать ни слова.

– То есть, мистер Райт, вы подтверждаете тот факт, что вы ограниченны и умны, как пень в лесу, и до вас мало что доходит? – вопросительно подняв бровь, уточняю я и огибаю его, чтобы стремительным шагом вернуться к столу.

«Сколько в этом придурке самоуверенности? Каждый раз получая отказ, он пытается снова и снова. Это превращается в цирк на колесиках, от которого моя психика точно скоро поедет».

Фредди мгновенно поворачивается и медленными шагами, словно кошка на охоте, начинает подходить ко мне сзади.

– Я смотрю, Ее Величество Оливия любит изображать недотрогу?

Услышав последнее, я изо всех сил пытаюсь сдержать смешок. «Какую, к черту, недотрогу?» – думаю я и, пока он целеустремленно приближается ко мне, пробую сообразить, как бы побыстрее от него избавиться.

– По офису ходит слух, что непревзойденный Фредди Райт – дамский угодник и может любую женщину влюбить в себя по щелчку пальца, – выдавив это из себя, я стараюсь унять дрожь в голосе и сделать вид, что не обращаю внимания на сокращение дистанции между нами.

– Разве это плохой слух? – спрашивает непрошеный ухажер, снова вплотную подходя ко мне, отчего я чувствую на шее его дыхание, подавляя приступ тошноты.

– Слух неплохой, – соглашаюсь я, поворачиваюсь к нему лицом и встречаюсь с ним взглядом.

Он не может отвести глаз от четких очертаний моих губ. «И чем же они его так пленили? Неужели он фантазировал что-то прямо сейчас?» – слегка поморщившись, задаюсь я вопросом, а он как завороженный продолжает смотреть на меня. Мое дыхание достаточно прерывистое, и мне видно, что кровь приливает к его щекам. Он вытягивает шею, чтобы поцеловать меня, но я прерываю его, громко заметив:

– Но, к великому сожалению, вы напоминаете мне венский стульчик[2].

Фредди замирает на месте. Его губы кривятся недовольной улыбкой, а в глазах застывает недоумение. Растерявшись, он выглядит настолько глупо, что я не сдерживаюсь и хохочу, звонким голосом добавляя:

– Хорошей охоты, мистер Райт!

Я шагаю в конференц-зал, где уже через несколько минут начинается совещание. Вдогонку я улавливаю что-то невнятное, вроде «я подожду тебя здесь» или что-то в подобном роде. В тот момент я испытываю маленькую радость от победы, одержанной под натиском навязчивости этого поэта-купидона.

Подходя к месту собрания, я слышу знакомые голоса и замедляю шаг. Один звучит спокойно, это размеренный, мягкий, немного прокуренный баритон. Второй же принадлежит женщине и разбавляется ее звонким хохотом, что кажется наигранным. Мне сразу становится понятно, кто ожидает меня за дверью. «Майкл Ким и Маргарет Росс», – приходит ко мне осознание, которому я не слишком рада.

Глава 4
Майкл

Мне нравится, что Маргарет понимает меня с полуслова. Наверное, это единственная женщина, которая может понять и принять все мои капризы. Дело даже не в ее мудрости и отзывчивости, а в ней самой. Она словно мое отражение, только более женственное и мягкое, а еще совершенно невспыльчивое. Мы всегда можем найти общий язык, а сама она подчиняется мне и боготворит меня, но только не как автора, а как мужчину. И, черт возьми, мне это нравится! Именно поэтому я немного грущу, что наши деловые отношения подходят к концу.

Маргарет старше меня на семь лет и имеет куда больший багаж знаний, чем я. Устроившись друг напротив друга, мы с теплотой вспоминаем время, когда кропотливо работали над редактированием моих рукописей.

– И вот я говорю тебе: «А почему убийца носит кафтан, а не орден куртуазных маньеристов?» А ты такой: «Ну не всем же одеваться по моде, как мне!» – говорит она, и мы хохочем от радости и горя в унисон. Нас одолевают грустные эмоции, и только с Маргарет я в состоянии их выражать.

В какой-то момент раздается стук в дверь. Я поворачиваю голову и вижу на пороге Оливию Кларк – ту самую девчонку, которая будет работать со мной вместо Маргарет. «Кажется, я видел ее на весеннем корпоративе полгода назад», – слегка прищурившись, припоминаю я.

Она попалась мне на глаза, когда мероприятие только начиналось, причем совершенно случайным образом. Оливия вошла в зал на высоких шпильках, да еще и в очень сексуальном платье, поэтому ее просто невозможно было не заметить. К ней быстро оказались прикованы взгляды всех собравшихся мужчин, оценивших ее как добычу. Каждый из них растерзал бы девушку на месте, несмотря на все напускные приличия. Поглядывая по сторонам, я видел это и был полностью солидарен с ними. «Женщины всегда опасны, с ними нужно играть осмотрительно. Один шаг в сторону – и игра примет совсем другой оборот», – пришла тогда ко мне мысль. Весь тот вечер я грезил образом этой маленькой девочки, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. «Кто бы мог подумать! Оливия Кларк, такая неприметная мышка у нас в офисе, но такая страстная дева вне его стен», – размышлял я в тот вечер, пожирая ее глазами.

В самый разгар корпоратива мы снова пересеклись. Я стоял у барной стойки и спокойно попивал виски, как вдруг появилась она. И едва только в поле моего зрения снова попала эта сногсшибательная красотка, в голове у меня снова вспыхнули самые откровенные фантазии. Ее огненные волосы были завиты в крупные локоны, которые растекались по шее так сексуально, что, стоя рядом, я едва не потерял над собой контроль. Из-за высоких шпилек ее ягодицы выглядели такими круглыми, что мне сразу же захотелось сжать их в своих руках. «И почему женщины так ходят не всегда?» – задавался я вопросом, а в голове у меня возникали различные эротические картины. Мое воображение быстро нарисовало мне, как можно накручивать ее роскошные волосы на кулак, чувствуя наше общее возбуждение, становящееся с каждой секундой все сильнее. «Должно быть, хорошо слышать ее стоны и вздохи и чувствовать запахи», – размышлял тогда я, ощупывая ее взглядом и не имея возможности прекратить думать о ней. Она выглядела просто бесподобно.

Мне хотелось еще немного продлить момент наслаждения собственными грезами, однако… нас прервал тот урод. Фрэнк или Фредди, кажется. Мне не запомнилось его имя, но, черт возьми, он испортил буквально все! В глазах Оливии хорошо читались страх и непонимание, поэтому мне пришлось взять ситуацию в свои руки. Мною двигало огромное желание отодрать ее, причем совершенно неважно, где. Я хотел ее, откровенно раздевал глазами и представлял, как она беззащитно стоит передо мной в одном кружевном белье и не знает, что делать дальше. Гадал, как подчинить ее себе и овладеть ею. Я увлекся своим желанием настолько, что не заметил, как она быстро удалилась обратно в огромную толпу людей, хаотично двигавшуюся под ритмы музыки. Просто растворилась. А с ней исчезли и все мои надежды…

Немного растерянно моргнув, я выныриваю из воспоминаний и вновь смотрю на девушку. За последнюю неделю Маргарет много чего рассказала мне о ней и о ее успехах. Последние меня не затронули, ведь, если быть откровенным, я до сих пор хочу Оливию в том элегантном черном платье. «Причем хочу сию же минуту!» – понимаю я, ощущая накатывающее возбуждение.

– Добрый вечер, Майкл, – приветствует меня объект моих размышлений, и ее голос звучит мягко и уверенно.

– Ага, привет, – отзываюсь в ответ.

– Оливия, присоединяйся к нам! – предлагает Маргарет и указывает жестом на свободный стул.

«Она всегда добра ко всем, но только мне не совсем понятно, почему», – мелькает у меня мысль, когда я бросаю взгляд в сторону своего редактора.

Оливия послушно заходит в конференц-зал, закрывает за собой массивную дверь и усаживается на указанное место. «Интересно, а в постели она тоже ведет себя послушно? Что-то есть в ней притягательное, но что именно, никак не могу понять», – продолжаю гадать я, внимательно разглядывая ее. На этот раз она одета весьма безвкусно: серая юбка чуть ниже колена, розовая блуза, помявшаяся за рабочий день, на плечи наброшен серый пиджак, что прибавляет ей возраст и выделяет сероватость лица. «А вот в обуви у нее вкус превосходный», – опустив глаза вниз, отмечаю я, не без удовольствия разглядывая классические туфли на шпильках графитового оттенка, которые визуально удлиняют ее ноги. В момент слабости, длящийся всего долю секунды, я ловлю себя на мысли, что хочу прижать Кларк лицом к массивному дубовому столу и услышать, как она умоляет меня остановиться. «Черт возьми, это возбуждает!» – сцепив зубы, прихожу я к выводу, но одергиваю себя.

Тем временем, разложив отчеты, она тихо спрашивает:

– Кофе? Чай?

– Если у тебя нет коньяка, то ты зря сюда явилась, – сухо отрезаю в ответ.

Как только Оливия открывает свой похотливый ротик, она начинает меня бесить. Ее голос оказывается приятным, но в данный момент я не хочу его слышать. «Оливия не только нарушила наш милый диалог с Маргарет, но и всполошила во мне прежние фантазии, тем самым разозлив меня. Маленькая дрянь!» – ругаюсь про себя, на миг прикрывая веки.

– Майкл! Не будь таким невежливым! – тут же сердито бросает Маргарет, постукивая ногтями по столу.

– Хороший коньяк подобен женщине, – откликаюсь я, резко переводя взгляд на Оливию и заглядывая в ее карие глаза. – Не пытайтесь взять его штурмом. Понежьте, погрейте его в своих руках, прежде чем приложить к нему губы.

Девушка смотрит на меня с каменным лицом, будто пропуская все мимо ушей. Поймав себя на мысли, что мне нравится ее покорность, я облизываю губы, продолжая смотреть на нее. И вот, секунду спустя, она заканчивает цитату, выданную мной:

– Уинстон Черчилль.

– А ты, я смотрю, мозговитая девочка, – отмечаю я, выдавливая из себя ехидную улыбку, после чего перевожу взгляд на Маргарет.

Последняя, демонстративно цокнув языком, принимается перебирать бумаги, которые подает ей Оливия. Что до меня, то я просто сижу и наблюдаю за девчонкой, бессовестно скользя взглядом по ее одежде и представляя, как раздеваю ее при свете дня. Изучаю ее мимику, жесты, взгляд. Ее ямочки на щеках будоражат меня, вызывая излишне бурные фантазии, которые я изо всех сил стараюсь контролировать. Нас разделяет всего пара метров, но мне кажется, что она совсем мне недоступна.

Во мне бушуют сомнения, я опасаюсь, что она примет заготовленную новость как должное. Мне хорошо известно, как она относится к моему творчеству, уже доводилось слышать, что она говорит обо мне. И все эти гадости, исходящие из ее ротика, до сих пор пробуждают во мне желание наказать девушку самым жестким способом.

Пока я наблюдаю за Оливией, в конференц-зал заходят финансовый аналитик Чедд Кармон, маркетолог Айша МакПолс, художник Питер Фродд и коммерческий директор Барри Уокер. Я пожимаю руки Чедду, Питеру и Барри.

– Ну что, господа! Я рад вас снова здесь видеть, в особенности в преддверии редактирования моей новой рукописи!

Все, кроме Оливии, доброжелательно улыбаются. Ее спокойное выражение лица раздражает меня. «Интересно, о чем она сейчас думает?» – гадаю я, бросив на нее быстрый взгляд.

– Майкл, я слышала, твои книги до сих пор никто не может перебить по продажам? – игриво обращается ко мне Айша.

– Очередной дополнительный тираж имеет место быть, – с улыбкой отзывается Маргарет.

– Мои книги популярны. Востребованы. Их хочет заполучить каждый, кто приходит в книжный магазин или заглядывает на интернет-площадку. Все потому, что они – олицетворение божественности, – уверенно сообщаю я.

– А у тебя самооценка не проседает, – сразу же язвит Айша.

– А ей проседать некуда, она слишком высоко находится. Может, дашь мне мастер-класс, как ее опустить? – интересуюсь я в ответ и начинаю сверлить ее взглядом, прекрасно зная, что ей это не нравится.

«Айша – ни рыба ни мясо. Внешне доска доской, которая при этом пытается выделиться из толпы ярким макияжем и волосами. В общем-то, даже если бы все пластические хирурги в мире попробовали сделать из нее красавицу, им бы это все равно не удалось. Слишком уж она уродлива, как снаружи, так и внутри. И при этом каждый раз хочет победить меня, осадить или подковырнуть, чтобы задеть мою самооценку. Ха! Ей, конечно же, не удастся это ни сейчас, ни в будущем», – улыбаюсь я с ощущением превосходства.

– Пожалуй, нет, – отвечает она и отводит взгляд в сторону.

Я чувствую сладкий вкус победы. «Кто бы сомневался, что ты сдашься, уродина», – фыркаю я про себя, теряя всякий интерес к беседе и отворачиваясь от Айши.

– Я очень надеюсь, что сегодня мы утвердим эскиз к твоей новой книге, – заявляет Питер.

«О, еще один объект раздражения на сегодня», – едва только услышав его голос, определяю я. Его постоянный энтузиазм бесит меня, причем так, что каждую конференцию у меня буквально чешутся кулаки и я едва сдерживаю себя, чтобы не врезать ему в челюсть. Питер – смазливый паренек, которому родители купили диплом, и он теперь занимает хорошую должность в самом крупном издательстве, хотя никакими выдающимися способностями к своим двадцати восьми годам он не обзавелся. «На кой черт Барри его вообще взял?» – думаю я, а вслух спрашиваю немного о ином:

– А ты что, опять решил удивить меня каким-то новым дерьмом?

В ответ он обиженно прищуривается и затихает. «Поделом! Зачем влезать в разговор, если знаешь, что будешь повержен, тупоголовый?» – пренебрежительно размышляю я, наблюдая за Барри.

Последний прижимает указательный палец к губам и задумчиво смотрит в окно, не говоря ни слова, пока присутствующие обмениваются любезностями. С Барри у нас хорошие отношения, я даже не побоюсь сказать, дружеские. Но он слишком мягко относится ко многим вещам, как мне кажется. «На его месте я точно поступал бы по-другому. Половина офиса давно нуждается в жесткой чистке – что ни отдел, то шлак. Впрочем, мне и без того хватает проблем…» – мелькает у меня мимолетная мысль.

Спустя минуту оживленную беседу прерывают его слова:

– Всем добрый вечер! Мы собрались тут не только для обсуждения редактирования твоей новой книги, Майкл.

Оперевшись на ручки кресла, он переводит взгляд на Оливию. Замечая последнее, я демонстративно принимаю отстраненный вид, будто меня совершенно ничто не интересует. Несмотря на это, мой внутренний голос вопит и пытается вылезти наружу, чтобы самому сообщить этой маленькой дряни о том, что теперь ей предстоит работать со мной и моими романами. Я предвкушаю ее реакцию, взгляд и эмоции, которые должны последовать за словами Уокера. «Было бы куда лучше, если бы я сообщил ей все наедине. Что бы я тогда увидел? Страх? Непонимание? Агонию?» – гадаю я, наблюдая за девушкой из-под опущенных век.

Мне известно, что способности Кларк в редактировании и отборе новых романов безупречны, однако помимо нее у меня на примете есть и другие сотрудницы. Что до Маргарет, то она давно настаивает на ней, потому что считает, что мы сработаемся. Я вспоминаю ее утверждение, что характер у Оливии весьма покладистый, но мне кажется, что эта тихая лошадка может задать жару всем, если ее как следует завести. «Хотя ей многому придется научиться, прежде чем она сможет быть такой же, как Маргарет. Ведь никто не говорил, что работать с гениями легко».

Я расслабленно откидываюсь на спинку стула.

– Марго, быть может, ты начнешь? – предлагает Барри Уокер.

– В общем… – Маргарет делает небольшую паузу, набирает в легкие воздух и продолжает: – В общем, у нас в издательстве открывается новая подредакция, которая будет нацелена на нехудожественную литературу.

Глаза Оливии замирают на ней, а сама она внимательно прислушивается к словам руководительницы. Я вижу ее размеренное дыхание, как поднимается и опускается ее грудь. Руки девушки сцеплены в замок – по всей видимости, она переживает за свои отчеты. Все остальные уже в курсе новости. Маргарет хотела рассказать и ей тоже, но я настоял на том, что имею право присутствовать при оглашении этих новшеств. Мне необходимо увидеть ее реакцию и понять, готова ли она стать главным редактором моих книг. И пока Маргарет объясняет, какие из моих работ будут в приоритете в первых печатных планах, Оливия продолжает неотрывно смотреть на нее. «Бедная маленькая девочка! Как она будет работать со мной, когда ей противны мои романы? Чем она будет себя убеждать, продолжая выполнять обязанности? Деньгами? Карьерой? Похоже, начинается захватывающее представление!» – с легким азартом понимаю я, довольно усмехаясь.

Маргарет заканчивает речь и передает слово Барри Уокеру.

– Подытожив все сказанное, объявляем, что должность главного редактора остросюжетной литературы и редактора Майкла Кима переходит к Оливии! – сообщает он, и воцаряется полная тишина.

«Бум-бам-бам!» – мысленно добавляю я к общей картине грохот взрывов и пристально смотрю на Кларк, чтобы не упустить ни единой эмоции. Ее глаза стекленеют, она прикусывает щеку с внутренней стороны. Мышцы на лице девушки напрягаются, а все до единого присутствующие смотрят исключительно на нее и ждут, когда она придет в себя. Пара мгновений, и она переводит испуганный взгляд сначала на Маргарет, а потом на меня. В ее карих глазах читаются и радость, и обида, и страх. И признаться, больше всего меня интересует последняя эмоция. «Чего ты боишься, бедная овечка? Что серый страшный волк тебя съест?» – иронично задаюсь я вопросом, слегка приподнимая бровь.

– Это прекрасная новость! – лукаво восклицает Питер и срывается с места, чтобы обогнуть стол и обнять Оливию за плечи. – Я так рад за тебя!

«Господи. Тошнотворное зрелище. Что за телячьи нежности?» – с неодобрением отвожу я глаза в сторону.

– Угу, поздравляшки! – сухо поддакивает Айша.

– Я… – с трудом выдавливает Оливия, у которой, по всей видимости, пересохло в горле. – Я буду очень рада занять эту должность.

Барри Уокер тихо вздыхает, а мне кажется, что для него это решение было сложным. «Как-то раз, еще перед тем, как утвердить Оливию на эту должность, мы общались с ним, и он, несомненно, переживал за нее. Ему эта девушка как дочь, которую он безгранично любит. Барри часто упоминает в разговоре способности этой юной леди, которая за три года работы в его издательстве сделала невозможное. Продажи книг той самой серии, которую она подняла с колен и теперь курирует, показывают очень хорошие результаты. Если не ошибаюсь, ей приходилось работать напролет дни и ночи», – вспоминаю я, косясь в сторону коммерческого директора.

– Ну что ж, Ви. Тебе придется изрядно потрудиться, чтобы мои книги вышли на новый уровень продаж, – говорю я девушке.

– С вами, авторами, поладить легко, если вы любите детей, – отвечает она и смотрит мне в глаза, облизывая пересохшие губы.

«Вот дрянь! Ее колкие слова как мед для моих ушей. Прям ходячий цитатник!» – мысленно восхищаюсь я ее стойкостью.

– А она не промах! – игриво подмечает Чедд.

– Будь осторожна в своих желаниях, юная леди, – с ехидной улыбкой предупреждаю ее.

– Оливия, я введу тебя в курс дела, чтобы ты понимала, над чем в первую очередь необходимо рабо… – начинает Маргарет, но я перебиваю ее и заявляю:

– Я сам введу ее в курс дела. Так она ближе познакомится с моим творчеством и некоторыми аспектами редактуры. – Сделав небольшую паузу, я с улыбкой добавляю, повернувшись к своему теперь уже бывшему редактору: – Не волнуйся, Олли справится. В противном случае мне придется ее убить.

Все в кабинете вмиг замолкают. «Кажется, моя шутка заставила их испугаться. Интересно!»

Маргарет натянуто улыбается и восклицает:

– Надеюсь, что до этого не дойдет! Я рада, что Оливия согласилась на эту должность!

Встав со своего места, она подходит к Кларк и обнимает ее за плечи. Последняя слабо улыбается в ответ, все еще переваривая новость.

А я не могу понять, почему она ничуть не засомневалась при ответе. «Девчонка же ненавидит мои книги и знает, что поступает на место Маргарет, где ей придется работать со мной. Может, она втайне грезит об этом? Мысль об этом, конечно, очень приятна моей самооценке, да и интерес к личности нового редактора изрядно подпитывает, однако…» Я бросаю на нее очередной взгляд.

– Все отчеты, которые ты принесла сегодня с собой, можешь передать Маргарет. Она распределит эту работу по другим коллегам, – говорит Барри. – Сейчас твоя первостепенная задача – изучить и составить график редактирования новой рукописи Майкла, чтобы мы смогли уложиться в сроки.

– Я поняла, – отвечает Оливия. – Когда приступать?

Я вполголоса смеюсь. Все-таки я не ошибся в Оливии и ее страсти к работе. Ей нравится зарываться в текст и править работы авторов, чтобы потом с гордостью наблюдать за хорошими продажами. Ах, милая, милая! Ты даже не представляешь, в каком предвкушении я сейчас!

– Я сообщу, когда будет следующая встреча, – сухо говорю я, беру стакан с водой и отпиваю глоток.

– И когда же мне ждать вашего благословения, Майкл?

Ее резкий вопрос застает меня врасплох. Оливия облокотилась о спинку кресла и теперь буравит меня взглядом. Серый пиджак слегла оголил ее мятую блузу, под которой проглядывается очертание бюстгальтера.

– Воу-воу! Смотрите! – восклицает Чедд. – Кто-то выпустил коготки?

Айша и Питер лукаво улыбаются шутке Чедда. Святая троица, кажется, хочет переключить внимание на себя.

– Я еще не дописал последние главы. Как только они будут готовы, ты сможешь приступить к работе.

– Хорошо, – соглашается Оливия.

– А вот я, – перебивает нас Питер, – сделал эскиз обложки для новой книги!

Он протягивает мне папку с листами.

– Пускай Оливия взглянет, – обрываю я его надежду.

Питер с грустью смотрит на меня.

– Когда ты перестанешь быть таким?

– Каким?

– Засранцем!

– Ты хотел сказать, сволочью? – уточняю я.

– Нельзя так выражаться при дамах, Майкл! – восклицает Питер.

– Не думаю, что это слово их удивит. Может быть, от таких выражений можешь упасть в обморок ты, мягкотелый?

– Надрать бы тебе задницу! – фыркнув, Питер отдает папки Оливии и отворачивается к окну.

– За что, мне интересно?

Вот теперь, Питер, ты не просто раздражаешь меня. Я уже представил, как выбиваю тебе зубы, которые с треском сыплются из твоего рта на асфальт. Как ты, дохлый глист, отмахиваешься от моих кулаков, задыхаясь в своих же кровавых слюнях.

Я выхожу из конференц-зала самым последним – слишком увлекся, листая ленту в соцсети и читая хвалебные отзывы про себя. По пути я замечаю Оливию, которая неподвижно сидит на своем месте, сложив руки на коленях. Остановившись за стеклянной перегородкой, разделяющей коридор и отдел остросюжетной литературы, наблюдаю за ней. В профиль очертания ее лица напоминают мне мою бывшую жену, с которой я разошелся не так давно. Задумавшись, провожу взглядом по ее шее, плечам и небольшой груди. Пытаюсь угадать, о чем она думает и какие чувства испытывает. Понимаю, что мне хочется спросить ее об этом, но вижу Маргарет. Она подходит к ней и начинает разговор, поэтому я отбрасываю свои намерения прочь. «Да, для Оливии сейчас наступят сложные времена. Ей нужно многому научиться, прежде чем мы сможем сработаться. Более того, ей придется подчиняться мне и учитывать все аспекты моей работы с Маргарет». Издав бесшумный смешок, двигаюсь дальше по коридору, оставляя девушек наедине.

Кабинет Уокера – очень просторное и светлое место. И оно мне нравится. Наши вкусы с Барри насчет интерьера полностью совпадают.

– О, Майкл! Заходи! – восклицает он, радушно встречая меня.

– Уже, как видишь, – говорю я и, закрыв за собой дверь, сажусь в кресло напротив него.

Барри – крепкий мужчина, но характером больше напоминает кота Леопольда, вечно говорящего: «Давайте жить дружно!» Я знаю его уже давно, мы познакомились еще до того, как я начал публиковать свои романы в этом издательстве.

– Я думал, огласить новость будет куда сложнее.

– Почему?

– Оливия не так проста, как кажется, – произнеся это, он задумчиво смотрит в окно.

Выдержав небольшую паузу, я довольно сухо сообщаю:

– Если бы я не был так уверен в Маргарет, то не настаивал бы на ее кандидатуре.

Встав, я направляюсь к барной стойке, спрятанной в массивном дубовом шкафу.

– Почему ты ее выбрал?

Открыв шкафчик и осмотрев драгоценные запасы, я достаю коньяк десятилетней выдержки. Барри знает о моем пристрастии к алкоголю, но никогда не читает мне по этому поводу нотации, даже несмотря на нашу разницу в возрасте в двадцать лет. Сам он выпивает редко, да и то лишь на каких-нибудь важных мероприятиях.

– Она не такой циник, как я, – отвечаю я, направляясь с коньяком обратно.

– Возможно. Однако у всех моих сотрудников большие потенциалы в издательстве, – обрывает меня Барри.

Промолчав, я кивком предлагаю ему выпить, но он отказывается. Плеснув себе в стакан алкоголя и добавив лед, возвращаюсь на место и все-таки возражаю:

– Но не такие, как у Оливии.

– Что ты хочешь этим сказать?

Сделав глоток и насладившись обжигающим содержимым стакана, я поясняю:

– Ты видел, как она отбирает тексты?

– Да.

– А по какому принципу их отсеивает, знаешь?

Барри задумчиво смотрит на меня. Он явно ждет момента, когда я продолжу.

– У мисс Кларк безупречный вкус на остросюжетную литературу, – не став его разочаровывать, замечаю я.

– Я не беру к себе тех, у кого нет вкуса!

– Да, но у Оливии он особенный.

– И какой же?

– Другие редакторы, которые, отсеивая литературу, не смотрят на полную составляющую сюжета. Им важнее, чтобы было просто написано, живо и с огоньком. Но Оливия старается выбирать такие сюжеты, которые не только будоражат кровь, но и затрагивают очень важные темы. Я изучил ее досье, которое сделала мне Маргарет. Каждый ее проект уникален. Она не просто пытается выдвинуть какую-то книгу в массы, а проживает ее, с самого начала и до конца, буквально дышит ею. Эта девочка не просто редактор, она… как бы это сказать? – Я слегка задумываюсь, чтобы подобрать правильные слова. – Она алмаз издательства. Ее знания и опыт не заменит и десяток других редакторов. Маргарет всегда была уверена в ее работе и в ее силах. Если Маргарет доверяет Оливии, то и я доверяю.

Сделав еще один глоток, я чувствую, как все мои мышцы расслабляются. Барри молча наблюдает за мной и ожидает, когда я завершу начатую мысль. Выдержав небольшую паузу, чтобы он мог ощутить удовлетворение от ответа на свой вопрос, я добавляю:

– Талант автора заключается в способности передать сложные чувства простыми выражениями. А редактор должен помочь собрать эти чувства в простые предложения. Оливия больше, чем просто редактор. Я с весны следил за тем, какие книги выходят из-под ее руки. И больше чем уверен, что если бы ей выпал шанс работать не со мной, а с каким-нибудь другим автором, она бы сделала так, что этот автор стал дышать мне в затылок. А это, знаешь ли, непревзойденный талант.

Уокер внимательно смотрит на меня и обдумывает услышанное. Мы всегда откровенно говорим друг другу о том, что требует внимания. Он нечасто со мной соглашается, но я с легкостью могу надавить на него в решающий момент каким-нибудь аргументом, чтобы он прислушался к моим словам. И в данный момент, учитывая то, что Оливия для него не просто рядовой сотрудник, у меня есть все инструменты для давления на него.

Сидя напротив Барри и наслаждаясь коньяком, который с каждой секундой все больше расслабляет мое напряженное тело, я с нетерпением ожидаю его ответа. И Барри, в общем-то, не заставляет себя долго ждать:

– Сначала произведения дают славу автору, а потом уже автор дает славу своим произведениям.

– Прекрасные слова.

– Шарль Луи Монтескье!

Мы на некоторое время замолкаем. Каждый из нас думает о своем. Потом наш диалог переходит на обсуждение кое-каких нюансов предстоящего выпуска книг, и время проходит совсем незаметно. Придя к общему пониманию и завершив разговор, мы жмем друг другу руки, после чего я выхожу в коридор и направляюсь к выходу.

Нажав на кнопку лифта, замираю в ожидании. Достаю телефон и обнаруживаю бескрайнее море писем на почте от фанатов, которые благодарят меня за прекрасные романы и обретенный смысл жизни. Последнее мне очень льстит, и я довольно усмехаюсь.

Когда лифт наконец приходит, захожу в него и нажимаю на кнопку первого этажа. Но не успевают двери закрыться, как в проеме появляется женская туфелька. Машинально препятствуя закрытию дверей, я поднимаю глаза и вижу, что туфелька принадлежит мисс Кларк.

Глава 5
Оливия

Я спешу домой, поэтому бросаюсь вперед, когда двери лифта передо мной уже практически закрылись. Мне ничего не остается, кроме как остановить его, вставив мыс туфли между дверьми, за которыми оказывается Майкл Ким. «Интересно, почему он все еще здесь?» – удивленно думаю я, но выдавливаю из себя кривую улыбку и захожу в кабину. Лифт спускается вниз.

По лицу мужчины невозможно что-либо прочесть, он всегда достаточно скуп на эмоции. Осторожно наблюдая за Майклом, я ловлю себя на мысли, что мне становится не по себе рядом с ним. Мне омерзительно чувствовать его оценивающий взгляд с каплей презрения. «Нет, не с каплей, а с огромным вагоном презрения и высокомерия», – поправляю себя, слегка передергиваясь от его внимания. Мы едем молча, но это молчание тяготит меня. Майкл же, я думаю, чувствует себя весьма комфортно. Я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, когда лифт приедет на первый этаж, и мне кажется, проходят несколько долгих часов. С каждой секундой я все сильнее хочу выйти из окружившего меня замкнутого пространства, чтобы побыстрее скрыться от внимания нежданного попутчика.

Наконец-то лифт звенит, сообщая о нашем благополучном прибытии на нужный этаж. Я радуюсь и, не дожидаясь, что мистер Ким проявит галантность и уступит дорогу, выхожу первой. Оглядевшись, спешу прочь с такой скоростью, будто опаздываю на поезд, поэтому отрываюсь от мужчины на довольно приличное расстояние.

На выходе неожиданно замечаю через пост охраны сильный ливень и останавливаюсь. «Черт! Я была настолько поглощена работой, что из моей головы вылетели слова Маргарет о непогоде и ее предложение подвезти меня! А зонт дома, потому что я не посмотрела с утра прогноз!» – мелькают в моей голове мысли, и я, проклиная себя за невнимательность, выхожу из стеклянных дверей, где меня окатывает косыми струями холодная вода на пару с ветром. Ледяные капли хаотично падают и разбиваются об асфальт, попадая на мои туфли. Автобусная остановка расположена всего в десяти метрах от входа в офис, но дождь только усиливается, что затрудняет мои шансы добраться до дома сухой.

«Если я выйду из-под козырька, то мгновенно промокну», – понимаю я и нервно кусаю нижнюю губу, ежась от холода и совершенно забывая о Майкле, которому удается догнать меня. Когда его голос звучит рядом с моим ухом, я мелко вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь к нему.

– Дерьмовая погодка, да? – замечает он, пока мое сердце стремительно уходит в пятки.

«Твою мать! Он чуть не загнал меня в гроб такой выходкой!» – думаю я, а от ощущения его дыхания на коже становится противно. Оно оказывается теплым и размеренным, но в то же время от него разит алкоголем, поэтому я отстраняюсь и бурчу:

– Угу.

– Ждешь кого-то?

– А… ну да.

«И почему я замялась над ответом?» – задаюсь вопросом, но уже поздно что-либо менять.

– Что ж… – отзывается Майкл, а потом разворачивается и шагает из-под козырька в непогоду, роняя через плечо: – Очень жаль!

Он быстро скрывается за зданием, а я усмехаюсь ему вслед и вполголоса произношу:

– Ему жаль? Пфф! Жалость – это самое худшее, что можно предложить женщине! – цитирую вслух знаменитые слова Вики Баум.

Дождь тарабанит по козырьку, от падающих капель меня охватывает мелкая дрожь, которая пробегает тайфуном по всему телу. Я одета явно не по погоде. Укутавшись поплотнее в пиджак, вытаскиваю телефон и негромко чертыхаюсь: «Батарейка села, блядь! Еще бы, это же так похоже на меня!» Судорожно принимаясь искать пауэр банк в сумочке, спустя пару секунд вспоминаю, что не взяла его с собой.

– Да твою же мать!

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, пытаюсь успокоиться. «Сегодня был очень сложный день, который отобрал у меня много сил», – размышляю про себя, вытягивая руку из-под козырька и ловя ледяные капли дождя, отчего ладонь за считаные секунды становится мокрой. «Отлично! Вот что мне теперь делать?»

Я мысленно просчитываю свои шансы, однако минутное умиротворение прерывает звук подъезжающей машины. Она выглядит дорого, у нее низкая посадка и тонированные стекла. Притормозив возле меня, она низко ревет, издавая приятные звуки. В какой-то момент мне кажется, что она приехала за мной. Впрочем, все красивые иллюзии быстро развеиваются, когда передняя дверь открывается и из машины выходит Майкл. Быстрым шагом он направляется в мою сторону. Я ощущаю проснувшееся любопытство. «Интересно, что он забыл?» – гадаю я.

Мужчина подходит ближе и говорит:

– Садись, подвезу.

Его тон достаточно сердит, отчего мне на мгновение чудится, что это не просьба, а приказ. Волосы у Кима влажные от дождя, кожаная куртка тоже мокрая – капли воды блестят на ней в отблесках уличного фонаря. Он даже не утруждается застегнуть ее, хотя дождь довольно холодный, в особенности в сочетании с весьма противным ветром. Рубашка местами прилипла к его телу и теперь выгодно подчеркивает фигуру. Из-за расстегнутой на одну пуговицу рубашки видны незамысловатые татуировки, которые хочется потрогать, провести пальцами по их изгибам. «Не будь Майкл такой сволочью, он вполне мог бы мне понравиться», – думаю я и мотаю головой, чтобы выкинуть эту непрошеную мысль. «Не стоит забывать, кто передо мной», – напоминаю себе и поэтому отвечаю:

– Спасибо, все нормально.

– Как по мне, ничего нормального, – упрямо заявляет он и, приблизившись ко мне, скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

Отвечая на его взгляд, я ощущаю себя блохой, которую вот-вот прихлопнут.

– Правда, не стоит.

– Не стоит что?

Цокнув языком, дергаю плечом и максимально спокойно произношу:

– Не стоит меня подвозить.

– Тебя никто не спрашивал.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, Майкл.

Мне хочется как можно мягче произнести эту фразу, но на последнем слоге мой голос неожиданно дрожит. Меня чертовски привлекает его предложение, но, с другой стороны, я совершенно не желаю его принимать.

– Это не просьба. Полезай в машину и поехали, – с раздражением велит он.

– Не полезу.

– Не вынуждай меня.

– Не вынуж… – повторяю за ним, однако Майкл прерывает меня на полуслове:

– Полезай в чертову машину и поехали! Еще не хватало, чтобы ты свалилась с температурой и застопорила работу над моей книгой! – чуть ли не рычит он.

Его тон пугает меня. Свет уличных фонарей падает ему на лицо, освещая лишь правую сторону, но мне отчетливо видно, что мужчина взбешен. Его темные глаза пылают холодным и вместе с тем обжигающим огнем, отчего мне становится не по себе. Капли дождя стекают с его промокших волос, медленно спускаются по лицу, оставляя влажные дорожки. На долю секунды мне кажется, что весь мир замирает. Наклонив голову набок, я пытаюсь понять, почему он вернулся за мной, да еще и в таком настроении.

– Не нужно повышать на меня голос, – наконец говорю ему и фыркаю, шагая в дождь.

Мгновение – и я уже вся мокрая. Ветер пронзает мою кожу, кусает каждую клеточку тела.

– Оливия, черт тебя побери! – кричит Майкл мне в спину, размашистым шагом догоняя и хватая меня за запястье.

Не ожидав подобного, я сопротивляюсь изо всех сил. «Да как он смеет так нахально себя вести?!» – мысленно возмущаюсь я, пытаясь вырваться.

– Отпустите! – требую я, повышаю голос и выкрикиваю: – Майкл!

Впрочем, этот нахал не реагирует. Моей силы едва хватает на пару ударов по его руке, на которые он не обращает внимания. Открыв переднюю дверь автомобиля, он притягивает меня к своей груди и требует командирским тоном:

– Полезай в машину! Немедленно!

Меня охватывает страх. Страх оттого, что я не могу понять его намерений. Мое запястье, которое сжимает сильная рука Майкла, начинает неметь, из-за чего кончики пальцев неприятно пульсируют.

– Не полезу! – вырывается у меня, пока надвигающаяся паника охватывает все мое существо.

Продолжая стоять с ним под дождем, я отчетливо понимаю, что мы оба легко можем заболеть, но над каждым из нас властвует гордость, которую никто не в силах перебороть. Я чувствую это нутром и знаю, что один должен уступить другому, однако остаюсь на месте.

– Убавь свое упрямство, детка, иначе оно убьет тебя! – цедит он сквозь зубы, и от его тона внутри меня все сжимается.

Чувствуя озноб от ливня, под которым мы оба промокаем насквозь, я ощущаю, как учащается мое сердцебиение. Сзади по ногам меня бьет теплый воздух, исходящий из салона автомобиля, а Майкл стоит как статуя, не двигаясь с места и по-прежнему вцепившись в мое запястье. «Что делать?» – задаю я себе вопрос, ведь гордость не позволяет мне послушаться, а здравомыслие подталкивает к иному решению. Смотря на нависшего надо мной мужчину, я не понимаю, как мне поступить. «Какому соблазну поддаться в этот раз?» – спрашиваю себя, а Майкл недобро щурится и сильнее сжимает мое запястье.

– Так и будешь молчать, как рыба?

– Ай, Майкл! – вскрикиваю я. Терпя изо всех сил, стараюсь сохранить благоразумие. – Отпустите! Мне больно!

– Отпущу, когда сядешь в машину.

«Принять решение оказалось бы сложнее, если бы на улице стояла другая погода. Я и правда не хочу заболеть именно сейчас, когда от меня требуется выполнение огромного объема работы», – приходит ко мне осознание, и я, смирившись с тем, что он победил, поддаюсь. Отпустив меня, Майкл помогает мне забраться в машину и захлопывает за мной дверь. В машине тепло, а кожаный салон приятно пахнет чем-то цитрусовым.

Заняв место водителя, Майкл приглаживает мокрые волосы и смотрит на меня. Светодиодная подсветка придает его профилю некую загадочность. На его лице еще видны мокрые дорожки от капель, а рубашка насквозь промокла, но мне до этого нет дела. Повернувшись к нему, я улавливаю в его взгляде еле заметный отблеск злости, который не воодушевляет меня.

– Маргарет не упоминала, что ты упертая, как баран, – оскалившись, замечает он.

Ничего не отвечая, я молча смотрю на него. Ким же, демонстративно вздохнув, наклоняется так близко, что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Съежившись, я машинально выставляю ладони вперед, чтобы оттолкнуть наглеца, который с каждой секундой пугает меня все больше и больше.

– Да тише ты, lilla katten[3], – произносит он, пристегивая меня ремнем безопасности и отстраняясь.

Переводя дыхание, я чувствую, как мое сердце учащенно бьется. «Он был так близко, что я смогла разглядеть черные ресницы, кожу и волосы. И почему мне показалось, что он хотел причинить мне вред? – постепенно сгораю я от стыда за свое поведение. – Майкл всего лишь предложил меня подвезти. И он просто меня пристегнул ремнем безопасности. – Мои щеки стремительно заливаются румянцем. – Господи, я полная дура!»

Мужчина пристегивает свой ремень безопасности и нажимает на газ. Шины визжат, и я краем глаза успеваю заметить довольную ухмылку на его лице.

Выехав с территории издательства, мы движемся вперед по магистрали.

– Говори адрес.

– Высадите меня у ближайшего метро, – отворачиваясь к окну, прошу у него.

«Все равно мне неловко ехать с ним вот так вот рядом. Я не знаю, что он за человек, а оттого, что он популярный автор, мне легче не становится», – думаю я, едва заметно хмурясь.

– По-моему, ты не уяснила предыдущий урок, – сухо бросает в ответ мужчина.

Майкл ведет машину крайне спокойно, совершенно не превышая скорость, но от того, что он выпил, мне не по себе. Мой уровень социальной адаптации душит меня, привнося в разум страшные вещи. «А вдруг мы разобьемся? Или в нас кто-нибудь врежется?» – начинаю я снова паниковать.

– Вы выпили. Это небезопасно, – вслух сообщаю я ему.

– Для тебя?

– Для всех.

В машине воцаряется тишина. Я чувствую, что до сих пор не согрелась, но пытаюсь сдержать дрожь, которую становится все сложнее контролировать.

– Замерзла? – без лишних эмоций спрашивает Майкл.

– Я в порядке.

Он прибавляет градусов на кондиционере, и салон начинает заполняться теплым воздухом. Тихо выдыхая, я чувствую, как тепло постепенно пробирается в мое тело, унимая дрожь и согревая каждую клеточку. «Как же приятно», – размышляю я, позволяя себе немного расслабиться и улыбнуться.

Мы молча едем по дороге, вдали перед очередным съездом виднеется пробка. На город опускаются сумерки, подчеркивающие красоту подсветки на высоких зданиях. Но по машине барабанит ливень, и от этого в воздухе витает депрессивная атмосфера. Улавливая ее, я ощущаю желание поскорее залезть под теплое одеяло и не выбираться оттуда до тех пор, пока другая погода не сменит эту.

Майкл закуривает, и салон наполняется сигаретным дымом. Он курит приятные сигареты с ароматом вишни или черешни, но я не могу понять, какие именно. Если честно, я была бы тоже не прочь выкурить сигаретку-другую, в особенности после такого сумасшедшего дня.

Кресла в машине Кима удобные и мягкие, с подогревом. «Наверное, его автомобиль стоит целое состояние, которое я не заработаю и за всю жизнь. Такую он на авторский гонорар вряд ли мог себе позволить. Маргарет вскользь упоминала, что Майкл владеет каким-то автомобильным бизнесом, поэтому частенько их работа переносилась из-за важных встреч. Интересно, что у него за бизнес?» – припоминаю я, но мои рассуждения прерывает радио, которое включает мужчина. Играет композиция «Take Me To Church», которая своим мрачным текстом нагоняет на меня еще большую тоску.

– Если ты не скажешь свой адрес, тебе придется ехать ко мне.

«Лучше бы ты сидел, молча курил и следил за дорогой», – мысленно ворчу я, однако вслух язвлю:

– Не самое худшее, что могло бы произойти.

– Ты так думаешь? – выгнув бровь, интересуется Майкл и смотрит на меня, выдыхая едкий дым, который щекочет мне нос.

«Если он действительно думает, что я останусь у него, то он ошибается. Этому не бывать», – твердо решаю я. Откашлявшись от сигаретного дыма, перевожу взгляд в окно и начинаю:

– Я надеюсь…

Майкл еле слышно подпевает припеву песни, прикрыв глаза. У него оказывается мягкий бас, и я замечаю, что он отлично попадает в ноты. Тихо хмыкнув, ловлю себя на мысли, что, должно быть, он поет идеально, когда набирается совсем в зюзю.

– Проспект Андрова, дом три.

Майкл делает вид, что не слышит меня, и продолжает покуривать сигарету с закрытыми глазами. С каждой минутой мне все больше хочется побыстрее избавиться от его общества. «С одной стороны, я ему благодарна за то, что он унял мою гордость и уговорил меня с ним поехать, но с другой… Меня сильно напугала его напористость», – думаю я, а мое запястье горит в том месте, где он прикасался к нему. Я не хочу рассматривать сейчас травмированное место, но твердо знаю, что наутро там будет синяк.

Мы медленно продвигаемся вперед, и от этого я ерзаю на месте все больше. Моя одежда промокла до нитки, поэтому мне отчаянно хочется поскорее добраться домой, принять горячий душ и навсегда забыть прошедший день.

Я стараюсь не глядеть на Майкла, но он неведомым образом разжигает во мне любопытство. Когда он смотрит на дорогу, я краем глаза изучаю его профиль, ведь мне хочется знать, с кем в дальнейшем мне предстоит работать. «Его внешность выглядит достаточно экзотично. Маргарет говорила, что его мать кореянка, а отец европеец, и он явно унаследовал многие черты от матери. В особенности это заметно по его большим карим глазам и узкому подбородку с высоко посаженными скулами. А вот тонкие губы и не слишком широкий нос с высокой переносицей ему, видимо, достались от отца. Овал лица слегка вытянут, что придает ему мужества. Еще он следит за своим телом, это видно невооруженным глазом. Мышцы так и норовят вырваться из-под одежды, чтобы показать свою силу и мощь. Думаю, Майкл много времени проводит в спортзале, потому что в Инстаграме все девчонки сохнут от его торса. Признаться, меня тоже впечатлило последнее фото. Равно как и то фото с татуировками, которое Роуз показала мне на телефоне», – мысленно констатирую про себя и отворачиваюсь к окну, чтобы немного усмирить свой интерес к этому мужчине.

В какой-то момент телефон Майкла звенит. Тихо выругавшись, он принимает звонок.

– Слушаю.

Голос в динамике трещит так, что я не могу разобрать ни слова.

– Мне плевать. Пусть делают так, как мы решили.

Собеседник в трубке начинает говорить на повышенном тоне, но по выражению лица Кима понятно, что ему плевать.

– Либо они делают так, как мы решили, либо шли их на хуй со своими предложениями. Я не буду рисковать репутацией компании, на которую угробил половину своей жизни, ясно?

Неизвестный что-то бурчит в ответ, и Майкл резко смотрит на меня. От его взгляда мне становится неуютно, поэтому я зябко ежусь.

– Да какой, к черту, аванс? – злобно выкрикивает он. – Пускай платит все, или на хер это сотрудничество!

Спор стремительно набирает обороты. Следующие минут пять, пока мы пытаемся выехать из пробки, Майкл пререкается с неизвестным человеком по телефону, выдавая сухие и короткие фразы. Выехав на E51, Майкл прибавляет газу, и мы мчим вперед по мокрой дороге. Закончив разговор, он закуривает очередную сигарету и негромко сообщает:

– Завтра тебе нужно будет быстро вникнуть в особенности работы со мной.

«Лучше бы он молчал или разговаривал по телефону. Мне уже невыносимо находиться с ним в одной машине!» Вслух я отвечаю:

– Я уже поняла.

– Понять тебе стоит одно: мне не нужно перечить, – осаживает он меня.

– Я и не собиралась, – отрезаю в ответ.

Меня все больше раздражают его тон, парфюм, характер и внешность. «Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?! Еще и насильно запихивать в машину, делая некое одолжение?» – спрашиваю себя, чувствуя злость.

– Заруби себе на носу: ты редактор, которому позволяют не просто делать свою работу, а работать со мной.

– Но я не рабыня, чтобы мною командовали.

«Какой же он высокомерный! А я-то, дура, уже решила, что все это ложь. Как же он меня бесит! Дьявол!» – мысленно чертыхаюсь я, сжимая пальцы травмированной руки в кулак.

– Я уже выше озвучил, что не стоит мне перечить.

– Так вам нравятся покорные женщины? – интересуюсь я и смотрю на него исподлобья.

– Тебе нужно обрезать язык. Вполне возможно, что тогда, с очень незначительным процентом вероятности, ты все же сможешь стать моей рабыней.

– Звучит цинично и высокомерно.

– Ты получаешь ноль баллов за красноречивость.

– Значит, чтобы расположить вас к себе, мне придется зарабатывать баллы? Что за детский сад? – спрашиваю я и, усмехнувшись и цокнув языком, вновь отворачиваюсь к окну.

«Черт возьми, тут даже некуда взгляд перевести, в этой дьявольской машине!» – мелькает у меня раздраженная мысль.

– Детский сад – у тебя в голове. Видимо, ты промокла до такой степени, что мозги уже отказывают.

Майкл явно издевается надо мной. «Как говорится, от любви до ненависти – один шаг», – мысленно отмечаю я, но ничего не говорю, а поэтому оставшуюся часть пути мы молчим.

Проклиная себя за то, что вообще согласилась поехать с ним, я не ищу себе оправданий, уже смирившись с допущенной мною оплошностью. «Пожалуй, это худшая поездка в моей жизни», – понимаю я.

Когда мы доезжаем до моего дома, Майкл удивленно роняет:

– Ну и дыра!

Продолжая молчать, я просто мечтаю выйти из ЕГО машины и смыть с себя запах ЕГО сигарет. И по возможности никогда больше ЕГО не видеть. Однако, увы, последнее желание невыполнимо. По крайней мере, на данный момент.

Когда Майкл паркуется, я быстро отстегиваю ремень безопасности, а он выходит из машины, снимая с себя кожаную куртку, и идет так стремительно, что я не успеваю опомниться, как он появляется рядом с моей дверью.

– Шевелись! – приказывает он мне.

Я вылезаю из салона и оказываюсь под его мускулистыми руками, которыми он держит куртку над нами. На улице зверски холодно из-за непрекращающегося дождя, поэтому мы быстро доходим до дома.

Стоя уже около двери под козырьком, произношу:

– Спасибо.

– Если ты завтра свалишься с температурой, я лично придушу тебя в твоей потной кровати, поняла?

Его слова звучат настолько грубо, что я чуть ли не давлюсь собственной гордостью. «Да как он смеет так со мной разговаривать?!» – в который раз возмущаюсь я про себя, желая открыть рот и сказать ему пару ласковых слов, но Майкл быстро разворачивается и уходит.

– Наконец-то, – со свистом вырывается у меня.

Найдя ключи в сумочке и зайдя в дом, я ощущаю долгожданное спокойствие. Запершись на все замки и раздевшись, первым делом бегу ставить телефон на зарядку, поскольку переживаю, что могла пропустить важные звонки от своих авторов. Впрочем, все мои переживания совершенно напрасны – пару минут спустя мой телефон приветливо пиликает, и я проверяю пропущенные звонки и сообщения, после чего окончательно успокаиваюсь. С трудом поднявшись на второй этаж, чувствую слабость во всем теле, но знаю, что моя заветная мечта вот-вот свершится. Зайдя в свою скромную спальню и раздевшись, быстрым шагом направляюсь в ванную, расположенную за соседней дверью.

Теплые струи воды расслабляют мои мышцы, а в голове у меня вертятся мысли о сегодняшнем поведении Майкла. «Что его сподвигло так агрессивно отнестись ко мне? – не понимаю я, а его образ не выходит из моей головы. – Густые брови, темные глаза с холодным блеском, мокрая рубашка, прилипшая к накачанному телу, сильная рука, сжимающая мое запястье…» – спешно вспоминаю я, но потом мотаю головой, чтобы отбросить все мысли, и пытаюсь сконцентрироваться на горячей воде, которая нежно ласкает мою кожу.

После душа, к великому сожалению, меня ждет работа, которую хочется доделать до конца. Спустившись вниз в кухню, ставлю чайник на плиту и в ожидании его готовности решаю разгрести почту. «Когда ты работаешь редактором, свободного времени у тебя практически не бывает. Приходится быстро привыкнуть к тому, что у тебя нет понятия «выходной». Или мне так просто кажется…» – размышляю я, устроившись за кухонным столом.

Пока почта загружается, чайник радостно начинает посвистывать. Мои запасы чая просто огромны, а потому я, порыскав в них, замечаю чай с жасмином. Протянув к нему руку, чувствую, что запястье снова начинает ныть от боли. Не обращая на это внимания, принимаюсь заваривать чай, размышляя на отвлеченные темы. Отпечатки рук Майкла отчетливо виднеются на моей коже, и я, рассматривая их, совершенно не замечаю, как переливаю кипяток через край.

– Да чтоб тебя! – ругаюсь сквозь зубы.

Вода растекается по столешнице и начинает капать на паркет. Подхватив тканевую салфетку, быстро убираю образовавшуюся лужу, а потом наконец-то сажусь за ноутбук и принимаюсь за работу.

До конца недели мне требуется составить несколько отчетов и таблиц, чтобы передать их своим коллегам. «Скоро моей головной болью должны стать романы Майкла Кима. Да и он сам, мать его», – тревожит меня мысль, которая не добавляет мне оптимизма.

Открыв почту, я вижу, что она буквально разрывается от рукописей молодых писателей. Вдобавок поверх всего оказывается еще и конкурс на литературном сайте, где отбираются работы для дальнейшей публикации в разных сериях. Вздохнув, я принимаюсь за просмотр чужих текстов, отправляя работу за работой в корзину с пометками вроде «скучно», «фанфик», «слишком жестко», «не та категория», «снова фанфик», «жалкая пародия» и так далее.

Когда я заканчиваю и смотрю на время, то обнаруживаю, что прошло уже больше четырех часов, а на дворе практически два часа ночи. Решив, что мне требуется как следует выспаться, дав отдохнуть не только голове, но и телу, иду искать обезболивающую мазь. Перерыв всю аптечку, но все же найдя заветный тюбик, я смазываю запястье, чищу зубы на ночь, с облегчением выдыхаю и направляюсь в спальню.

– Надеюсь, что сегодня я высплюсь! – заявляю себе, мимоходом глянув на отражение в зеркале.

И едва только ложусь в кровать, сразу же проваливаюсь в сон.

* * *

Я просыпаюсь в незнакомой комнате, в которую плотные шторы не пропускают солнечный свет, поэтому мне кажется, что на дворе еще ночь. Дверь резко распахивается, и на пороге показывается человек в черном одеянии, которое представляет из себя кофту с капюшоном, скрывающим лицо, и классические брюки. Проходит пара минут, в течение которых мы внимательно смотрим друг на друга, а потом неизвестный кидается в мою сторону. Навалившись всем весом, он принимается душить меня, его руки сжимают мою шею, надавливают на сонную артерию. Сопротивляясь нападающему из всех сил, я бьюсь в конвульсиях и не могу издать ни единого звука, слышу только противный звон в ушах.

Каким-то чудом все же скинув незнакомца с себя, бросаюсь в кромешную тьму, но улавливаю слабый свет в конце коридора и бросаюсь к нему. Впрочем, я не успеваю забежать за угол, поскольку кто-то дергает меня за плечи. Потеряв равновесие и ударившись об стену, падаю на паркет. Сильная боль пронзает мою спину. Все мое сознание охватывает дикая паника, но я все равно пытаюсь встать на ноги. Сильные руки вновь дергают меня, прижимают к стене спиной и обвивают мое горло, словно удавкой. Я снова сопротивляюсь, но неизвестный тяжело дышит, прильнув к моему уху губами, он еле слышно шепчет: «Ты будешь служить мне, сучка!» Забившись в агонии, дергаю ногой вверх, целясь незнакомцу в пах, чем заставляю его скорчиться от удара. Секундная заминка дает мне маленький шанс сбежать от того, которым я незамедлительно пользуюсь, и, превозмогая острую боль в спине, спускаюсь с лестницы.

Босые ноги ощущают холод пола в гостиной. Бросаюсь в кухню, пробую включить свет, но ничего не выходит. «Как ожидаемо!» – мелькает мысль, и я ощущаю, как моя кожа покрывается мурашками, а меня колотит озноб. «Нужно что-то делать!» – думаю я и бегу к входной двери, дергаю ее за ручку и понимаю, что она заперта. Неизвестный тем временем поднялся на ноги и уже медленно начинает спускаться по лестнице, пока я пытаюсь сообразить, как выбраться из дома.

Прибежав обратно в гостиную, пытаюсь открыть окно, но не успеваю поднять створку и чувствую, как сильные руки обвивают мои плечи, а потом одним движением бросают меня на диван. Оказываясь под нападающим, пытаюсь скинуть его ногами, но чувствую, что устала, а потому из последних сил набираю воздух в легкие и кричу. Незнакомец надавливает одной рукой мне на горло, а второй прикрывает мне рот, но меня это не останавливает. От него пахнет машинным маслом и сигаретами, а я продолжаю брыкаться под ним, пытаясь укусить его ладонь. Даже несмотря на то, что он оказывается сильнее меня, я продолжаю сопротивляться, прикладывая все силы, чтобы вырваться из его хватки. Надавив на меня сильнее, он отпускает руку и скидывает с себя капюшон.

Взвизгнув от ужаса, я улавливаю в кромешной тьме знакомый силуэт. Он наклоняется к моему лицу и тихо шепчет: «Выбирай: покорность или смерть?»

* * *

Очнувшись, я кричу во все горло, но, оглядевшись и придя в себя, осознаю, что нахожусь в безопасности. «Это был кошмар», – понимаю я и сажусь на кровати, будучи вся в поту, а еще чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. «Чай с жасмином мне не помог. Очередной маркетинговый ход, сука!» – мысленно констатирую я, а потом кошусь на часы, стрелки которых стоят возле цифры «пять». Сон окончательно пропадает, и я прихожу к выводу, что мне не уснуть, а потому направляюсь на кухню.

Выходя в коридор, чувствую небольшую панику и хорошенько осматриваюсь, ожидая самого разного. «Это был сон или явь?» – задаюсь я вопросом, ведь комната, в которой все началось, точно была не моя, но вся остальная обстановка в точности повторяет увиденную. В прихожей, которая отделяет гостиную от кухни, я смотрюсь в зеркало. Внимательно осмотрев шею, убеждаюсь, что произошедшее – все-таки сон, и с облегчением выдыхаю.

Сварив ароматный кофе, я беру кружку и подхожу к столу. Дождь наконец прекратился, и за окном царит полная тишина. «Поутру прекрасны два аромата: свежесть и кофе. Большего для счастья не нужно», – размышляю я и делаю глоток обжигающего напитка, после чего начинаю неспешно готовить завтрак. «Не кладите в утренний кофе прошлые воспоминания. Лучше добавьте в него сахар будущих надежд», – неожиданно придумываю я высказывание, которое рука так и тянется записать, но останавливаюсь и растерянно бормочу, вновь вернувшись мысленно к недавнему сну:

– Давно мне не снились кошмары.

До начала рабочего дня остается четыре часа, поэтому я, чтобы не терять драгоценное время, начинаю собираться. «За ночь запястье стало фиолетовым», – отмечаю я, чувствуя, как оно болит и ноет. Приняв горячий душ и позавтракав омлетом и тостом с авокадо, я искренне мечтаю о том, чтобы грядущий день оказался лучше предыдущего.

На улице холодно. Город только просыпается, во многих окнах не горит свет. Поймав такси и назвав водителю адрес, сажусь в автомобиль и выдвигаюсь навстречу солнцу.

Пока добираюсь до работы, все не могу выбросить из головы свой сон. «Такой мрачный и безумный, – передергиваюсь я от воспоминаний. – Вероятно, это из-за того, что Майкл вчера напугал меня своим поведением. Вот мне и приснилось такое», – понимаю я.

А пока я думаю о кошмаре, такси подъезжает к конечному адресу. Расплатившись с водителем и выйдя из машины, направляюсь к зданию напротив издательства – мне хочется еще раз насладиться вкусом кофе перед работой.

Моя любимая кофейня, в которой я постоянный клиент, всегда открывается с самого утра, что мне всегда на руку. Толкнув дверь и зайдя в помещение, я слышу знакомый приветливый голос и улыбаюсь.

– Доброе утро! – здоровается со мной бариста.

– Доброе.

– Вам сегодня так же, как и всегда?

На секунду я задумываюсь. Каждый день я беру лавандовый раф – самый вкусный в городе. И несмотря на вчерашние события, я не хочу изменять своему выбору, поэтому отвечаю:

– Да, пожалуйста.

Бариста начинает суетиться за стойкой. Устроившись на стуле, я довольно прикрываю глаза, ведь точно знаю, что сегодня еще будет тепло. Сегодня я не забыла посмотреть погоду, чтобы не повторять вчерашнюю ситуацию. Я полностью спокойна и готова к новому рабочему дню. На мне желтое пальто, из-под которого виднеются бледно-розовая блуза и серая юбка-карандаш. Пальто довольно легкое, но объемное – на тот случай, если в нашем городе вновь испортится погода, чтобы я опять не замерзла. Когда мой раф оказывается готов, я благодарю бариста и направляюсь к выходу из кофейни.

Но, подходя к дверям издательства, я замираю, как будто меня что-то останавливает. Я вспоминаю, что вчера именно на этом месте Майкл в бешенстве, грубо и очень дерзко заталкивал меня в машину. Поджав губы и сделав глоток кофе, пытаюсь выкинуть это воспоминание из головы и захожу в здание офиса.

Доехав до своего этажа, неожиданно замечаю, что некоторые ранние пташки уже на своих местах, но что-то явно не так. К примеру, из отдела детской литературы на меня с опаской поглядывает какая-то девушка, но сразу отводит глаза, едва замечает мое внимание. Слегка улыбаюсь, ничего не понимаю, но двигаюсь дальше. Пройдя через библиотеку, натыкаюсь на двоих коллег из отдела поэзии, имен которых не знаю, но настораживаюсь от их взглядов. «Они смотрят на меня с любопытством и страхом… хотя… Наверное, я преувеличиваю».

Добравшись до своего места, сажусь за работу, но не проходит и получаса, как ко мне подбегает Роуз и шепчет на ухо:

– Ты обязана все мне рассказать!

Глава 6
Майкл

Я просыпаюсь с головной болью, поскольку вчера изрядно перебрал с алкоголем. Будильник издает раздражающие звуки, которые лишь усиливают пульсацию в висках. Он пытается напомнить мне о том, что пора подниматься с кровати.

Выругавшись, я с трудом встаю и направляюсь в душ, где холодные струи воды заставляют меня окончательно проснуться. Выйдя из душевой кабины, смотрю на себя в зеркало. На теле еще не высохли мокрые полосы от воды, они оставляют незамысловатые линии, спускаясь вниз по татуировкам. Каждая из них набита в определенные моменты моей жизни и напоминает мне о многом. О всех путях, которые я выбрал, о достижениях. О любви, которую обрел и потерял. Об ошибках, которые совершил. Все они – часть прошлого. Нательные воспоминания о моей дерьмовой жизни.

Выйдя из ванной комнаты, слышу шум. Медленно спускаюсь со второго этажа, беззвучно ступая босыми ногами по ступеням. Дойдя до комода в прихожей, вытаскиваю оттуда пистолет, снимаю его с предохранителя и двигаюсь навстречу звуку. Крадусь очень тихо, практически не дыша, стараясь концентрироваться на шуме и озираясь по сторонам.

Выставив оружие перед собой, вхожу в кухню и вижу мужскую фигуру. Она рыскает по полкам, осматривая содержимое различных банок и бумажных пакетов. Направив пистолет на неизвестного, я спокойно говорю:

– Медленно повернись, или я буду стрелять.

Мужчина от неожиданности роняет на пол хлеб, испуганно смотрит на меня и восклицает:

– Бля, братан! Ты напугал меня!

Оказывается, передо мной стоит мой старый друг.

– Блядь, Вилли! Какого хера ты тут делаешь? – удивленно спрашиваю я, сдвигая брови.

– Опусти пушку, – просит он и поднимает ладони вверх, тем самым показывая, что не причинит мне вреда. – Я… я просто хотел сделать бутерброд!

Вилли выглядит чертовски напуганным, поэтому он бескрайне туп на оправдания.

– В моем доме?

Переминаясь с ноги на ногу, Вилли явно не знает, что ответить. Опустив пистолет и поставив его на предохранитель, подхожу к нему ближе и интересуюсь:

– Что ты тут забыл?

– А мне что, уже нельзя навестить друга? – отзывается тот.

– Как ты попал в дом?

– Ты же сам оставлял мне ключи, дебил.

– Не помню, чтобы я оставлял тебе их.

Я раздражен его появлением в своем доме. «Скорее всего, он взял вторую связку ключей под горшком с цветком, который стоит на террасе. Маленький мерзкий ублюдок!»

– Я заметил, что ты ни хера не помнишь, – огрызается Вилли, поднимая с пола хлеб и дуя на него.

Заметив последнее, я морщусь, но ничего не говорю. «Он всегда был свиньей не только по поведению, но и по отношению к собственной жизни», – мелькает у меня мысль, пока я сажусь напротив него. Убрав за пазуху пистолет, я принимаюсь наблюдать за Вилли.

– Че смотришь?

– Чего тебе надо?

– Ничего! – с обидой восклицает он. – Я просто решил навестить своего старого друга!

– В семь часов утра? – равнодушно уточняю у него.

– А что тут такого? – вопросом на вопрос отвечает он, доставая из холодильника колбасу с маслом и принимаясь делать себе бутерброды.

«Как у себя дома, скотина!» – размышляю я, не упуская Вилли из виду и сверля его взглядом.

– Значит, пять лет от тебя не было ни слуху ни духу, а тут объявился и говоришь о старой нежной дружбе?

– Фы за ето фремя не исменилфя, – сообщает Вилли, жуя с набитым ртом и роняя еду на столешницу.

– Ну ты и свинья! – констатирую я, озвучивая свои же мысли.

Незваный гость улыбается мне с набитым ртом и продолжает жевать. Он ест жадно, глотая большие куски, практически их не разжевывая. Буквально на моих глазах за считаные секунды от одного бутерброда не остается ничего.

Я не могу сопоставить факты и понять, зачем Вилли пришел ко мне. Точнее, зачем он влез в мой дом. «Соскучился? Чушь собачья! Нас давно уже не связывают ни дружба, ни общее дело», – думаю я и, облокотившись на спинку стула, любопытствую:

– Тебя вообще не смущает, что я сижу перед тобой?

Он удивленно смотрит на меня и откликается:

– А разве должно?

Стиснув зубы, я поясняю:

– В мой дом без спросу лезет какой-то мужик и жрет мои бутерброды. Как минимум, я бы застрелил его на месте, не будь он мне знаком.

– Спасибо за откровенность, Майкл.

– Обращайся.

Мой старый знакомый цокает языком и закашливается от крошки, которая попадает ему не в то горло. Взяв со стола стакан и налив туда холодной воды из кувшина, он в три глотка опустошает стакан до последней капли.

– Так что тебе нужно?

– Старая история…

– Ты же говорил, что вышел?

Резко оборвав его, я складываю руки на груди. «Черт возьми, гондон! Он соврал мне!» – с тихой яростью понимаю я.

– Говорил, да только не совсем вышел… – немного замявшись, признается Вилли, смотря в пустой стакан и поглаживая лежащий рядом кухонный нож.

Его поведение настораживает меня.

– И что ты хочешь? Рассказать, какой ты молодец, что долбишься с телками в подворотнях?

– Ты мне должен, – сухо утверждает он.

– Не помню, чтобы я был должен какому-то наркоману, – так же сухо заявляю в ответ.

Вилли действительно мой старый друг, он прошел со мной огонь и воду. Вот только, к его великой тупости, он так и не смог сойти с косой дорожки, как сошел я. Мы вместе служили по контракту, там и познакомились. Он, равно как и я, видел тысячи смертей и сам жестоко убивал всех без разбору – женщин, детей, стариков, мужчин, больных, здоровых, молодых… Это был приказ, а приказ никогда не нарушают. Я и сам убил больше, чем исцелил, но отнюдь не горжусь подобным. Это была служба – тяжелая, долгая, мучительная. После завершения контракта в нашем отряде осталось пять человек из двенадцати, остальных нам пришлось похоронить собственными руками. Мы все там были друзьями, ведь так казалось проще не потерять человечность. Пожалуй, похороны своих друзей – это одна из самых ужасных вещей, которые вообще может пережить человек.

Выныривая из воспоминаний, я вновь смотрю на визитера и хмурюсь. Вилли выглядит устало и потрепанно, от него разит алкоголем, дурью и потом. Он облачен в грязный балахон, темные джинсы и рваные кеды. Его белокурые волосы выглядят сальными, а зеленые глаза потеряли блеск. Я прекрасно понимаю, что он пришел ко мне за деньгами, поэтому ожидаю разного – просьб, долгих разговоров ни о чем, угроз.

– Я задолжал Ларри, – произносит он, закидывая ноги на стол и доставая из кармана сигареты.

– А почему я должен тебе сочувствовать? – роняю в ответ, раздраженно сверля его глазами.

– А куда, по-твоему, я еще могу пойти за помощью? – переспрашивает Вилли, переходя со спокойного тона на повышенный.

От его присутствия во мне закипает жгучая ярость. Он чиркает зажигалкой, прикуривает и наполняет легкие едким дымом, который со свистом выдыхает наружу. «Как же он меня бесит!» Я цежу сквозь зубы:

– Я не разрешал здесь курить.

– А я не намерен спрашивать у тебя разрешения, – бросает мне давний товарищ.

– Со своими шлюхами будешь так разговаривать! – рычу в ответ, подаваясь вперед.

– Несомненно, – говорит он, делает еще одну затяжку и продолжает: – Но только после того, как ты отдашь мне долг.

Помещение кухни наполняется дымом от дешевых сигарет, и я чувствую приступ тошноты от их запаха.

– У тебя три секунды, чтобы убраться отсюда.

– Да ну?

Вилли отвечает мне ехидной улыбкой. Затушив бычок об стакан, он садится ровно, чтобы смотреть на меня прямо. Ярость буквально захлестывает мой разум, и я еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ему по лицу.

– Ты слышал, что я тебе сказал?

Он знает, что лучше не выводить меня из себя, потому что видел, на что я способен. И ему точно известно, что я могу в считаные секунды проломить его череп, даже несмотря на то, что мы давние друзья.

– Не думаю, что для тебя проблема расплата по счетам. Ты же законопослушный гражданин. Или нет?

– А я смотрю, ты хочешь вершить правосудие?

Я напряжен, готов вытащить пистолет, если Вилли набросится на меня. Мы внимательно следим друг за другом. Он сидит неподвижно, выжидая, когда я потеряю бдительность. Я его не понимаю и слегка склоняю голову набок.

– Давай решим взрослые дела по-хорошему? – предлагает мне старый знакомый и резко встает со стула, чтобы наклониться через столешницу вперед.

Теперь мне видно, как он постарел, что с ним сделали алкоголь и наркотики. Морщины явственно проявились на его загорелом лице, в уголке губ – шрам, который он получил на третий день службы по контракту. Я помню, как это случилось. Первая боевая рана сосунка, который вскоре превратился в убийцу.

– Ты что, оглох? – спрашивает Вилли.

– Убирайся.

– А ты помнишь, почему ты мне должен?

Я ничего не отвечаю, просто молчу. Мне отчаянно не хочется начинать день с драки, тем более с этим наркоманом. «Он давным-давно перестал фигурировать в моей жизни. Он ничто. Пустое место». Я окидываю его равнодушным взглядом.

– Раз ты молчишь, я тебе напомню, – произносит Вилли, направляясь ко мне медленным шагом.

Приподняв бровь, я неподвижно сижу на стуле и наблюдаю за ним.

– Третий день на службе, твое первое убийство, беременная женщина. Ты помнишь, как она просила тебя о пощаде?

Его голос совсем не дрожит, он спокойный и ровный. Невольно реагируя на услышанное, я с болью вспоминаю те времена, когда мне приходилось творить полную дичь, от которой мне уже никак не очиститься.

– Ты выстрелил ей в голову. Ее невинная кровь растеклась вместе с мозгами по твоим ботинкам, а ребенок, который только начал бить ногами в живот матери, не понимал, что его тоже ждет смерть.

– Заткнись, – тихо рычу я.

Но Вилли не останавливается и продолжает:

– А вечером, когда мы отдыхали, ты обдолбался, как ненормальный, поскольку винил себя. Ты помнишь, кто за тебя заступился?

Не спуская с меня глаз, он делает еще один шаг, пока я всеми силами пытаюсь сохранить самообладание.

– Твой друг Вилли, – ехидно сообщает гость. – Тот, кто за тобой вечно подтирал все дерьмо!

Он делает еще один шаг, дистанция между нами сокращается до метра.

– А наутро, когда ты был в говно, кто прикрыл твою задницу? А?!

Я стараюсь дышать размеренно, полностью концентрируюсь на его поведении и движениях.

– Седьмая ночь. Ты еще не отошел от убийства бедной беременной. Кто оказался на очереди в твоем списке? – вопросительно посмотрев на меня, Вилли понимает, что я с трудом подавляю в себе агрессию, но все равно бросает: – Невинное дитя! Маленький мальчик, который, сука, просто разносил почту!

– Закрой ебальник! – выкрикиваю я, вскакиваю на ноги, пинаю рядом стоящий стул, и он с грохотом падает на паркет.

Пару мгновений мы просто стоим и смотрим друг другу в глаза, а тяжелая атмосфера на кухне достигает предела.

– А ведь приказа убивать не было! И кто опять прикрыл твою жопу?

И тут я наконец поддаюсь эмоциям. Мой кулак резко вписывается в его челюсть, от неожиданности Вилли опрокидывается назад и роняет нож. Стремительно налетев на него, я наношу удар за ударом, окончательно теряя бдительность. Поддаюсь эмоциям и пропускаю пару ответных, отчего теряю равновесие, и мы меняемся позициями. Повалив меня на пол, соперник с окровавленным оскалом принимается душить меня, а его кровь вместе со слюнями капает мне на лицо. Нащупав стул, я набираю в грудь побольше воздуха и бью им противника по спине. Стул металлический, поэтому от удара Вилли воет от боли. Откатываюсь в сторону, подскакиваю на ноги, хватаю его за балахон и еще раз хорошенько врезаю ему по лицу. На этот раз он перехватывает мою руку, ставит блок и ударяет мне лбом в нос, который моментально немеет, пульсирующая боль отдается в висках. Пара мгновений – и Вилли хочет пихнуть меня в сторону, но я успеваю увернуться, присев на корточки, и его кулак врезается в кухонную перегородку. Быстро среагировав на его уязвимость, я хватаю Вилли за шею и со всей силы ударяю головой об стену. Вилли вновь воет от боли, его кровь пачкает белые обои, но я не останавливаюсь. Еще пара ударов – и он обмякает, а я наконец останавливаюсь и вышвыриваю его в коридор. Немного придя в себя, Вилли хватается за окровавленное лицо и пятится назад. Я вынимаю пистолет из-за пазухи и говорю:

– Убирайся вон из моего дома, пока я тебе мозги не вышиб!

И тут он начинает истерически смеяться. Кровь капает на его одежду, оставляет алые пятна, но, кажется, ему все равно. Я направляю на него ствол, схватившись за него двумя руками. Кое-как поднявшись на ноги и улыбнувшись мне кровавой улыбкой, Вилли обещает:

– Ты будешь гореть в аду, Майкл Ким. Я тебе это гарантирую.

– Пошел вон!

Повернувшись ко мне спиной, он распахивает входную дверь и, прихрамывая на одну ногу, выходит на улицу. Наблюдая за ним, я удерживаю его на мушке на тот случай, если ему вдруг вздумается опять напасть. Впрочем, ему явно хватает ума, чтобы ни разу не обернуться и все-таки уйти.

Простояв на месте минут пять, я выдыхаю и падаю на колени. Мои мышцы ноют, лицо горит огнем, из носа капает кровь. Успокаивая внутренний гнев, я стараюсь дышать как можно ровнее. Я не знаю, сколько времени провожу в такой позе. В какой-то момент мне удается собраться с силами, подняться на ноги, закрыть дверь на щеколду и отправиться в ванную.

– Черт! – ругаюсь я, увидев свое отражение в зеркале.

Оценив ущерб, который нанес мне Вилли, я вскоре понимаю, что все могло закончиться иначе. У меня разбит нос, рассечена бровь, губа распухла, а на скуле кровоподтек. Лицо ноет от боли, но других повреждений я не вижу. Обработав раны и заклеив их бежевыми пластырями, я наспех завтракаю и начинаю собираться на работу. «Я мог бы и не ходить сегодня никуда, ведь это мой бизнес. Однако оставаться здесь мне не хочется еще больше».

Перед выходом из дома звоню в клининговую компанию. «Пожалуй, мне нравится пользоваться их услугами лишь потому, что никто из работников не задает вопросы наподобие «а что здесь произошло?». Конфиденциальность – лучшая черта таких услуг», – размышляю я, садясь в машину и заводя мотор.

Оказавшись на месте и припарковавшись на стоянке, шагаю в свой кабинет. Работа уже кипит, ведь мои работники ремонтируют автомобили на заказ. Мой сервис славится высококвалифицированными специалистами, поэтому цены за ремонт у нас не низкие. Дойдя до кабинета и закрыв дверь, плюхаюсь в кресло. Мой кабинет расположен на втором этаже главного филиала – за несколько лет бизнес быстро разросся, и теперь филиалы есть во всех крупных районах города. В каждом офисе есть старший, которого назначаю я сам. У меня нет соучредителей, мне нравится вести дела единолично и без посредников. Лучше доверять врагу, чем другу, в чем мне недавно удалось убедиться в очередной раз.

Спустя полчаса в мою дверь кто-то стучится.

– Войдите, – разрешаю я.

– Майкл, добр…

На пороге появляется Шон, мой зам. Он младше меня на несколько лет и не имеет семьи, поэтому все свое время посвящает работе. Мне такие трудоголики только на руку – и работа не стоит на месте, и люди чем-то заняты. Остановившись в дверях, Шон замолкает на полуслове и с удивлением смотрит на меня. Он невысокого роста, где-то метр семьдесят. Одевается просто, деньги держит на счете в банке и вообще он простой человек с добрым сердцем. «Видимо, поэтому его и бросила невеста перед свадьбой. Не позавидуешь», – припоминаю я, расслабленно встречая его недоуменный взгляд.

– Это кто тебя так? – спрашивает Шон.

– Грабитель.

– Серьезно? – спрашивает он, закрывая за собой дверь и подходя ближе. – И что он хотел украсть? Деньги?

Я смотрю на него с недоумением, и парень тотчас понимает, что лезет не в свое дело.

– Ладно, молчу, – уверяет он меня и протягивает папку с бумагами. – Кристофер заключил сделку на наших условиях на открытие еще одного автосалона.

Листая бумаги, я даже не всматриваюсь в них. Моя голова занята утренним происшествием, которое я никак не могу забыть.

– Отлично, – сухо отвечаю я.

– Скоро придет договор аренды, который нужно будет подписать в течение двух дней и внести первоначальный взнос.

– Хорошо.

– Все в порядке?

Я ценю, что Шон неравнодушен, но он чересчур впечатлителен, и это раздражает меня больше всего.

– Тебе не пора работать? – интересуюсь я, глядя на него исподлобья и сцепляя руки в замок.

– Да, конечно, – соглашается он и направляется к выходу, но на мгновение останавливается и уточняет: – Тебе что-нибудь нужно?

– Кофе, пожалуйста.

Парень кивает и скрывается из виду, а я устало откидываюсь на спинку стула. Моя голова буквально разрывается от боли, но мне надо поработать хотя бы до обеда, а потом уже можно будет расслабиться.

Взяв телефон, пишу СМС Эрике: «В 16:00. Срочно». Пара мгновений, и приходит ответ, который состоит лишь из одного слова: «Хорошо». Отложив телефон в сторону и закинув руки за голову, я закрываю глаза и вздыхаю. «Этот дерьмовый день нужно забыть. И Эрика мне поможет в этом», – размышляю про себя, выкраивая пару минут, чтобы собраться перед работой.

Глава 7
Оливия

Роуз пугает меня до смерти. Подпрыгнув на стуле от неожиданности, я ругаюсь:

– Господи, Роуз! Нельзя же так пугать людей по утрам!

– А что со мной не так? – Испуганно посмотрев на меня, она хватает лежащее на столе карманное зеркальце и принимается рассматривать себя. – Макияж вроде бы не потек.

Меня бесит ее помешанность на своей внешности. Подруга при любом удобном моменте упоминает свои достоинства, частенько переходя при этом границы разумного.

– Так чем я тебя напугала? – переспрашивает она.

«Господи, у нее что, активировался режим дурочки?» – задаюсь я вопросом, отводя взгляд в сторону.

– Зачем так подбегать?

Выражение лица Роуз быстро меняется, а уголки губ немного опускаются, делая ее улыбку грустной. Она присаживается на край стола в своем коротком обтягивающем розовом платье, закидывает ногу на ногу и смотрит на меня.

– Ты просто не слышала, как я к тебе подошла! Наверное, всю ночь мечтала о нем?

Ее глаза сверкают ярче, чем отполированное серебро, а на лице появляется неистовое любопытство.

– О ком я должна была мечтать?

Я не совсем понимаю, что она имеет в виду. Роуз знает, что у меня отношения исключительно с работой и мне не хочется никого заводить. И даже не потому, что шанса не подворачивается или встречаются только неподходящие мужчины, а просто одной мне комфортнее.

– Ой, да брось! Ты что, хочешь все сохранить в тайне от лучшей подруги? – замечает она, наклоняется, обхватывает мои плечи тонкими руками и принимается массировать их. – По дружбе ты должна мне все рассказать!

– Да о чем ты?! – с недоумением взрываюсь я.

Ее навязчивость и прикосновения раздражают. Дернув плечами, я отстраняюсь от Роуз, и мы сидим некоторое время, молча пялясь друг на друга.

– Не прикидывайся незнайкой, Ви! – бросает она, и в ее голове чувствуются нотка грусти. – Ты вчера уехала с работы с Майклом! Думаешь, никто этого не видел?

«Теперь я понимаю, почему все косо смотрят на меня этим утром. Как же – Оливия Кларк уехала домой вместе с Майклом Кимом! Идеальная новость для сплетниц, чтобы перемыть косточки. В особенности для тех, кто сохнет по Майклу. И о чем я только думала, когда садилась к нему в машину? Черт!» Я обреченно вздыхаю.

– С чего ты вдруг решила, что я должна мечтать о нем? – ответила я вслух, стараясь говорить как можно равнодушнее.

– С таким мужчиной просто так не уезжают! – заявляет Роуз, подчеркивая последнее слово повышенной интонацией и накручивая на палец локон.

– Меня, между прочим, повысили, – пробую я переменить тему разговора, чтобы не попасться в ее капкан.

– Ой, да все уже в курсе, что ты будешь работать бок о бок с Майклом Кимом.

Произнося его имя, она добавляет голосу нотку восхищения. «Будто Майкл – икона и эталон художественной литературы. Будто никого больше в мире писателей не существует, кроме него. И как же ему удалось создать такую толпу почитателей?» – мысленно удивляюсь я, но отмахиваюсь от девушки и поясняю:

– Это работа, Роуз. Не более того.

Зарывшись в лежащие на столе бумаги, я всеми силами стараюсь прекратить наш разговор. Но при этом мне не хочется обидеть подругу. «Просто она должна понять, что это не тема для сплетен», – думаю я, рассеянно скользя глазами по какому-то документу, вытянутому из общей стопки.

– Работа работой, а с таким партнером по ней тебе точно все обзавидуются!

Я демонстративно закатываю глаза. «Она непробивная, как танк». Это понимание меня совершенно не утешает. Мы дружим не очень давно, но за короткое время Роуз стала для меня родной. Мое сердце практически разрывается от предстоящего выбора, ведь выйти из разговора сухой или замять его мне вряд ли удастся. Но в конечном итоге мне ничего не остается, кроме как попробовать хотя бы один из вариантов.

– Еще скажи, что между вами ничего не было!

Выпятив накачанные губы вперед, Роуз включает режим «Капризулька». Наверное, только у меня получается угадать, в какой момент она пойдет по головам, лишь бы добиться того, чего хочет. Я понимаю, что мне никто не поверит, ведь она авторитет для многих коллег. Она дочь высокопоставленной шишки, которая дружит с Барри Уокером, поэтому все, что срывается из ее уст, сразу же приобретает высокую популярность. «Будет просто еще одна новость. И если сейчас не доказать Роуз, что она не права, она подтвердится быстрее, чем я хлопну ресницами. Впрочем, в ее теории существует доля правды. Почему Майкл подвез меня? Что его побудило совершить такой поступок? И она правильно подметила, хотя и не в таком ключе, как ей самой кажется, – я действительно вчера размышляла на эту тему. Да, черт побери!» – размышляю я, но качаю головой и сухо произношу:

– Не было и быть не могло.

– Обещаю, что никому не расскажу! – заверяет Роуз и складывает руки вместе, изображая мольбу.

– У нас правда ничего не было.

Посмотрев ей в глаза, я пытаюсь найти там хоть капельку надежды на то, что она понимает меня.

– Ну и ладненько, – отзывается она. И, спрыгнув со стола и поправив платье, которое задралось выше колен, смотрит на меня холодным взглядом и добавляет: – Раз ты не хочешь рассказывать, я сама все узнаю!

Закончив разговор на такой торжественной ноте, девушка разворачивается и шагает прочь. «Только не это! Черт! Черт!! Черт!!!» – мелькает у меня в голове, и я окликаю ее:

– Роуз, постой!

Подруга скрывается за поворотом, и мне уже нет смысла ее догонять.

– Твою мать! – срывается с моих губ.

«И с чего я решила, что она поверит мне? Ее пылкий нрав вряд ли может соревноваться с моим здравомыслием. Эта новость уже все равно облетела половину офиса, и я ума теперь не приложу, как выкарабкиваться из этой дерьмовой истории». Схватившись за голову и массируя виски, я думаю о произошедшем: «Мало мне свалившегося на голову Майкла с ебучей совместной работой, так еще и эта скотина Роуз подливает масла в огонь! Да чтоб тебя, блядь!» – чертыхаюсь про себя и падаю в кресло, желая сдохнуть. Прямо посреди офиса, просто исчезнуть с лица земли. «События вчерашнего дня плавно перетекли в сегодняшний, таща за собой кучу дерьма, которую предстоит теперь разбирать голыми руками. Я ненавижу их. Ненавижу Майкла. Ненавижу Фредди. Ненавижу Роуз и ее ужасный характер. Ненавижу вчерашний день. Ненавижу книги Майкла. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» – ожесточенно думаю я, гадая, как долго смогу продержаться в окружившем меня со всех сторон кошмаре.

Все утро на меня глазеют офисные зеваки. Кто-то перешептывается, когда я прохожу мимо, кто-то бессовестно рассматривает меня. Беспокойные мысли не дают мне сосредоточиться на работе, несмотря на то, что через полчаса состоится совещание моего отдела, я к этому не готова. Не готова слушать очередные наставления и подписывать документы о переводе на новую должность. Не готова передавать своих авторов коллегам и браться за произведения, от которых меня тошнит. Прикрывая глаза, чувствую усталость во всем теле и отвращение к окружающим. Спешно доделав последний отчет и распечатав его на принтере, все же мысленно собираюсь и выдвигаюсь к конференц-залу.

Пока иду по коридору, мне кажется, что я нахожусь на ковровой дорожке, потому что все взгляды прикованы к моей персоне. Становится не по себе, я чувствую всеобщее молчаливое осуждение, которое словно забирается куда-то мне под кожу. «А впрочем, кто сказал, что я сделала что-то плохое?» – успокаиваю я сама себя, стараясь не реагировать.

Пока я копаюсь в своих мыслях, из-за поворота перед самым конференц-залом появляется Фредди. Он оказывается передо мной настолько неожиданно, что я врезаюсь лбом в его грудь. «Твою ж мать!» – беззвучно чертыхаюсь я, и мои папки с отчетами разлетаются по полу. Подпрыгнув от испуга, я едва не оступаюсь, но руки мужчины обвивают мою талию. От него опять пахнет дешевым одеколоном, что моментально приводит меня в чувство. Кривая улыбка, которую он использует для флирта, мигом появляется на его лице, и я дергаюсь назад. «До чего же отвратительно видеть его вблизи. Фу!» – мелькает у меня мысль, пока Райт воркует, не торопясь меня отпускать:

– И как же так произошло, что такая прекрасная девушка попала в мои объятия?

Мне хочется застонать от безысходности. «Пожалуй, если бы была возможность вызвать рвотный позыв, я бы ею воспользовалась. Мне еще не хватало этого чудика в середине и без того тяжелого дня». Вслух я сухо требую:

– Уберите руки с моей талии.

– А если я не хочу?

«До чего наглый, а! Не хочет он! Сейчас я ему покажу кузькину мать!» – думаю я и с размаху награждаю Фредди пощечиной, причем так, что он чуть не теряет равновесие. Пользуясь возникшей заминкой, принимаюсь собирать разлетевшиеся документы, буквально трясясь от негодования. Навязчивый поклонник стоит рядом неподвижно, и, несмотря на то, что мне видны только его уродские кроссовки, я буквально затылком чувствую, как он пялится на меня.

Подобрав последнюю папку, поднимаюсь и сталкиваюсь с ним глазами. «Кажется, что я только усугубила ситуацию», – внезапно приходит ко мне понимание, поскольку его взгляд сияет ярче солнца, с головой выдавая возбуждение. Его губы слегка приоткрываются, а дыхание заметно учащается, когда я смотрю на него. «Да твою же мать, блядь! О нет, Фредди, даже не думай об этом!» Он хрипло выдыхает и интересуется:

– Да ты любишь пожестче?

– Уж явно не с такими, как вы!

Нарочно задев его плечом, пытаюсь пройти мимо, но чувствую, как его рука тянет меня назад.

– И куда ты направилась?

«Да какого хрена?! Он отстанет от меня когда-нибудь?» – мысленно возмущаюсь я. Вырвавшись из его хватки, все же устремляюсь в конференц-зал. Вдогонку слышу неразборчивое «увидимся вечером!» или нечто вроде того, но это меня совершенно не интересует. «Когда же до него дойдет, что он смешон? – Я закипаю от злости и ощущаю тихую ярость. – Если еще какой-нибудь чудак вздумает распустить руки, я за себя не ручаюсь!» – решаю я.

Влетаю в распахнутую дверь конференц-зала, где уже сидит Маргарет. Она всегда приходит на место первой, словно по часам. «И к чему такая педантичность?» – недоумеваю я, проходя мимо нее и здороваясь:

– Привет, Маргарет!

– О, Оливия! Рада тебя видеть! – восклицает она.

Сегодня мы еще не виделись. С раннего утра Маргарет торчала в кабинете у Барри. Из-за запуска новой подредакции она будто слетела с катушек. Поначалу мне казалось, что она так переживает из-за предстоящего выхода нового романа Майкла, однако после вчерашней новости все встало на свои места.

«Маргарет не только идеально выполняет порученное – она и сама идеальна. Пожалуй, она – мой пример подражания не только в работе, но и в отношении к миру. Я всеми силами хочу однажды стать такой же, как она», – размышляю я, устраиваясь на своем месте.

– Неплохо ты зарядила Фредди!

«Она видела. Господи, я сейчас со стыда умру! Если поразмыслить логически, мое поведение было грубым, но и Фредди перешел рамки дозволенного. Черт!» – тревожусь я, отчего к моим щекам приливает кровь.

– Такого больше не повторится, – обещаю я, прикусив нижнюю губу и стараясь не смотреть в сторону Маргарет.

«Какой позор!» – думаю я, обреченно прикрывая глаза.

– Да ладно тебе! Это было очень забавно!

Маргарет хихикает, и я немного расслабляюсь. Иногда мне кажется, что эта женщина – как старшая сестра для всех. Всегда поможет советом, подтолкнет в нужном направлении и утешит, если в этом нуждается кто-нибудь из ее сотрудников. «Теперь я должна занять ее место. И стать для всех такой же, как она», – приходит ко мне понимание, пока я все-таки пытаюсь оправдаться:

– Я не контролировала себя…

– Не надо, Оливия! – просит Маргарет, протягивая ко мне руки. – Он получил ровно то, что заслужил. Иногда такие действия должны подводить тебя не к стыду, а к гордости.

– Но офисный этикет…

– Забудь! Фредди сам виноват, что распускает руки, потому и схлопотал по заслугам!

Тихо выдыхаю и слабо улыбаюсь ей в ответ. «Пожалуй, она права. Когда переступаются рамки дозволенного, сложно контролировать ситуацию. Всегда стоит ставить на место тех, кто их переступает. Если, конечно же, позволяет ситуация», – мелькают у меня путаные мысли, и с моих губ срывается еле слышное:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, солнышко!

Ее улыбка успокаивает меня, а в ее взгляде есть что-то такое, что позволяет почувствовать умиротворение.

– Пока остальные не пришли, давай обсудим кое-какие моменты работы с Майклом, – предлагает она.

Признаться, к этому моменту я успела забыть, что должна выслушать ее пожелания по поводу общения с Майклом.

– Да, конечно.

– В общем, ничего сложного в работе с ним нет. Главное – слушать то, что он хочет. У тебя есть опыт работы с авторами, но не тет-а-тет, это немножко другое. С Майклом придется проводить много времени, чтобы редактура получилась идеальной.

– Много времени – это сколько?

– Иногда сутки или двое.

Маргарет задорно улыбается, а мне как-то не хочется улыбаться. «Сорок восемь часов работы бок о бок с Майклом! Да я же с ума сойду!» Я переспрашиваю дрожащим голосом:

– Сутки?

«Сутки или двое? Во что я только ввязалась?! Теперь ясно, почему Маргарет перед выходом книги Майкла практически не появлялась на работе, – они вместе работали. Бок о бок. Сутками! Боже, дай мне сил пережить хотя бы этот день, в котором все и так плохо!» – стремительно запаниковав, мысленно взмолилась я, во все глаза глядя на женщину.

– Да не переживай ты так, Ви! Тебе не нужно работать все двадцать четыре часа. Но ты должна быть готова к такой работе, если Майкл этого потребует.

– Что-то слабо верится в подобное…

– Солнышко, ты же знаешь, что Майкл – самый высокооплачиваемый автор за последнее десятилетие. В документах, которые ты сегодня подпишешь, прописана хорошая процентная ставка с продаж его книг. Поверь, сумма там приличная.

Однако меня совсем не радует новость о том, что я буду получать больше денег. «Какой смысл в деньгах, если ты работаешь с говнюком?» – задаюсь я вопросом и со свистом втягиваю в себя воздух.

– Ви, первое время будет тяжело, тут я с тобой соглашусь, – незамедлительно откликается Маргарет. Она встает, огибает стол и садится рядом со мной. – Вам необходимо сработаться. Нужно стать одним целым, чтобы идти в унисон. Хотя я прекрасно понимаю, что Майкл тебе неприятен.

Вздыхая, она осторожно приобнимает меня за плечи. «Сегодня так много прикосновений, что даже не по себе. Ощущаю себя магнитом для чужих рук», – отстраненно думаю я, ожидая ее дальнейших слов.

– Пойми, это не повод зарывать в себе прекрасные навыки редактора. Если бы я была в тебе не уверена, то не предложила бы твою кандидатуру, – немного помолчав, добавляет женщина.

– Я понимаю…

– Моя дорогая! – восклицает она, и ее рука касается моего подбородка. – Я верю, что ты будешь прекрасным руководителем подредакции! И я ведь не увольняюсь, а лишь переезжаю на другой этаж.

– А ощущается, будто увольняешься.

– Ох, Оливия!

Маргарет обнимает меня, и я чувствую приятный аромат ее духов с нотками лимона, напомнившими мне детство, когда мама готовила лимонные конвертики по воскресеньям. Этот аромат внушил стойкое ощущение чего-то домашнего и родного.

– Мое солнышко! Не грусти ты так! Если потребуется совет…

– …То я всегда смогу положиться на тебя.

– Именно!

«Ее улыбка сильнее, чем любое успокоительное. Мне никогда не стать такой же, как она», – отчетливо понимаю я и весь следующий час на собрании копаюсь в собственных мыслях.

Мои рассеянность и растерянность доходят до такой степени, что приходится по несколько раз переспрашивать вопросы, которые мне задают. Все вдруг теряет значимость, а из моей головы не вылетает одна лишь фраза: сутки или двое. «Получается, мне предстоит работать ночи напролет с Майклом и спать с ним под одной крышей? Бррр! В какую же омерзительную ситуацию я попала! Господи, Оливия! Какой черт тебя дернул согласиться на такой контракт?!» – мысленно ругаю я себя.

Когда возвращаюсь с конференции, вижу Роуз, сидящую на моем рабочем месте. Она так активно копается в своем смартфоне, что совершенно не замечает никого вокруг. Подойдя к ней ближе, я бросаю на стол папки, и девушка наконец-то обращает на меня внимание и спрашивает:

– Олли! А ты чего такая грустная?

«Хорошо, что я грустная, а не злая. В этом ей сейчас капитально повезло», – размышляю я, но в ответ просто жалуюсь:

– День не задался.

– Это из-за Фредди?

– Ты видела, что ли?

Мои глаза стремительно округляются и, как мне кажется, становятся похожими на две огромные монеты.

– Ну да, – произносит Роуз так, будто все вокруг знают, и только я одна, клуша, не в курсе. – Ты ему такую пощечину залепила, что эта новость донеслась даже до старины Джорджа!

«Джордж, наш охранник. Милый тип, который тоже любит собирать сплетни», – слегка поморщившись, вспоминаю я и вслух заявляю:

– А ты шустрая, как я вижу!

– Олли, клянусь, это была не я!

Кажется, она огорчена из-за того, что я упрекаю ее в распространении новости.

– Ладно, я погорячилась, извини.

– Ой, кисуль, ничего страшного, – заверяет подруга. Она встает с моего кресла, усаживает меня в него и спрашивает: – Ну, что сказала Маргарет?

Я вздыхаю, поскольку мне требуется тщательно подобрать слова.

– Если честно, то работы предстоит очень много.

– Ну, это же Майкл! Чего ты хотела?!

– Да, ты права… Это же МАЙКЛ!

Я стараюсь мягко спародировать ее, чтобы не обидеть, и Роуз оценивает это. Захихикав, она даже разок хрюкает, отчего мы смеемся уже вместе. Вот только ее смех походит на трель трясогузки, а мой – на клекот нервной гиены.

– И ты будешь работать так же, как Маргарет? – уточняет она.

– Угу, – мычу я в ответ.

– То есть сутками?

– Откуда ты…

– Ви, я знаю все! И ты это прекрасно помнишь!

От Роуз действительно не скрыться, ведь она часто делится со мной подробностями жизни других. Иногда кажется, что информация, которую она временами преподносит мне, еще вполне безобидна. Впрочем, когда девушка принимается рассказывать о происходящем за закрытыми дверями, когда я сама там была, мне и правда становится не по себе.

– Да, помню. Но не думала, что ты настолько шустрая!

– Да, да! Этого у меня не отнять!

«Сама себя похвалила и получает удовольствие. Мне бы хоть каплю твоей самооценки, Роуз, и жизнь заиграла бы другими красками», – размышляю я, а Роуз тем временем присаживается на мой стол и наклоняется ближе, чтобы заговорщически прошептать:

– Значит, ты будешь работать у него дома?

– Дома? В каком смысле?

«Нет. Нет, нет, нет. Ни в каком доме Майкла я работать не буду! Это уже слишком!» – взволнованно качаю я головой.

– Ну… – Она немного медлит с ответом и озирается по сторонам. – Маргарет работала у него дома!

– Что? – переспрашиваю я у нее, и мой голос невольно повышается.

– Тсс! Не кричи так! Да, она работала с ним ночи напролет, чтобы книга вышла в срок.

– То есть… – Я не могу с ходу собрать слова в одно предложение. – Она ночевала у него дома?

– Да! – восклицает Роуз, которой невероятно нравится сплетничать о других людях. Ее глаза так блестят, что грозятся вот-вот вывалиться из орбит от радости. – Тебе невероятно повезло, Олли! Я очень тебе завидую! – мурлычет она мне на ухо.

– Уж лучше бы я сдохла по дороге на работу… – обреченно выдыхаю я ей в ответ.

– Не говори таких глупостей!

– Это правда жизни.

«Замечательно! Прямо сейчас вижу на всех смартфонах в офисе: ”Сенсация! Оливия Кларк ночует у Майкла Кима!” Фу, омерзительно!» – думаю я, и меня всю трясет от мысли, что сплетен теперь точно не избежать.

Глава 8
Майкл

Весь день мне приходится отсиживаться в своем кабинете, ощущая, как лицо ноет от полученных утром травм. «Чертов Вилли, сукин сын!» – чертыхаюсь я и тщетно пытаюсь успокоиться. «Нужно куда-то вылить свою злость. Размозжить кому-нибудь лицо, отхерачить грушу! Или же сию минуту поехать к Эрике». Посмотрев на часы, которые показывают уже два часа дня, встаю и направляюсь к выходу.

По дороге меня останавливает Шон:

– Майкл, а ты куда?

– По делам.

«Ну почему ко мне всегда лезут со своими вопросами все кому не лень?!» – мелькает у меня раздраженная мысль, пока зам возражает:

– Но у нас встреча в четыре часа с…

– Я помню! Успею, – обрываю я его на полуслове.

Мне хочется съебаться подальше, причем поскорее, иначе может пострадать один осел.

– Точно все в порядке?

Шон провожает меня взглядом, но я предпочитаю ничего ему не отвечать, лишь показываю рукой, что все окей, и иду дальше.

«Солнце! Твою мать, как же ты режешь глаза, паскуда!» Оказавшись на улице, я чувствую, что обезболивающее заканчивает действовать, поэтому принимаю решение закинуться им еще раз. «По пути куплю энергетик и буду как новый», – решаю я.

Сажусь в машину и смотрю на отражение в зеркало заднего вида. «Ну и видок у тебя, старина!» Усмехнувшись, провожу рукой по скуле, которая все больше темнеет от гематомы. Ее можно заклеить пластырем, но у меня не получается вспомнить, куда я его положил. Вытащив из-под сиденья аптечку, ищу в ней что-нибудь, что может походить на чертов лейкопластырь. Найдя заветную упаковку, успокаиваюсь. Попутно достаю вату и перекись водорода, чтобы еще раз обработать рану. Кожу щиплет, но не очень сильно. Приклеиваю пластырь на скулу, задумываюсь и понимаю, что моему носу тоже требуется помощь. Кровь на нем подсохла, убираю ее смоченной в перекиси водорода ваткой и наклеиваю на переносицу еще одну пластину. «Сука, как же все болит! Вечером заеду к врачу. Надеюсь, он даст мне нормальные таблетки», – размышляю я. Однако моя ярость куда сильнее, чем боль.

Заведя мотор, выезжаю на магистраль, включаю любимую радиоволну и пытаюсь расслабиться. Офис Эрики находится в шести кварталах от моего, дорога обычно занимает около получаса. Эта женщина – отдушина для меня, когда моя злость на пределе. На таких, как она, у меня настоящий бзик. Эрика представляет из себя ухоженную брюнетку невысокого роста, она стильно одевается и редко задает лишние вопросы. Бизнесвуман – то, что надо. Мы познакомились с ней на одной вечеринке, и так сложилось, что уже больше года вроде как находим общий язык. Мне совершенно плевать, что она думает на этот счет, но главное – она отлично помогает снять стресс. Причем в любое время и даже без предупреждения.

Доехав до ее офиса и поставив машину на парковке, надеваю солнцезащитные очки, которые хоть как-то скрывают гематомы на лице. На охране, как всегда, меня не спрашивают, к кому я, поскольку Эрика сделала мне пропуск высокопоставленного лица (уже за это ей низкий поклон). Вызываю лифт и нетерпеливо жду, не желая ехать с кем-либо в одной кабине. Нервно подергиваю ногой, будто слушаю музыку в наушниках, и отстукиваю ритм.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата Робера Брессона из книги «Школа литературного мастерства» – здесь и далее прим. авт.

Вернуться

2

Устойчивое выражение. Венский стульчик – старый, дряхлый, допотопный.

Вернуться

3

Популярное выражение из игры «Клуб романтики», в переводе «котенок», «маленькая кисонька» и т. п.

Вернуться