Бентли Литтл
Сущность

Bentley Little

THE HAUNTED

Copyright © 2012 by Bentley Little.

All rights reserved

© Татищева Е.С., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

– Пап, они опять здесь.

Джулиан вышел из кухни, держа в руке чашку кофе, и, пройдя через гостиную, подошел к выходящему на фасад дома окну, где его сын Джеймс, держась за края задернутых штор, выглядывал наружу сквозь узкий просвет между ними. Протянул руку к шнуру, чтобы раздвинуть шторы.

– Что ты делаешь? – в ужасе закричал Джеймс и прижался к стене у окна, чтобы его не смогли увидеть снаружи.

Не обращая на сына внимания, Джулиан раздвинул шторы. И убедился, что на их подъездной дороге действительно резвятся трое скейтбордистов: один из них, подпрыгнув, перевернул свой скейтборд в воздухе и приземлился на него, двое остальных готовились скатиться по наклонной бетонной дороге вниз, к улице. За последние два дня это происходило уже во второй раз, и хотя на всей улице только подъездная дорога к их дому не была перегорожена постоянно припаркованными на ней легковушками или пикапами (они держали свои автомобили в гараже), это вовсе не давало права местным соплякам использовать ее в качестве своего личного скейтпарка. Рассерженный Джулиан двинулся в сторону двери, выходившей на улицу.

– Пап, не выходи! Пожалуйста!

– Да не будь ты таким слизняком! – сказала Джеймсу Меган. Она сидела на диване, смотря телевизор – по каналу «Дисней» шло какое-то шоу для подростков – и, прежде чем повернуться обратно к экрану, взглянула на своего брата с издевательской усмешкой.

Эти двое постоянно ссорились – Джулиан предвидел, что так и будет, еще до того, как Клэр забеременела Джеймсом. Он сам и его брат ссорились и дрались на протяжении всего детства и особенно в подростковом возрасте, когда их отцу порой приходилось разнимать их по-настоящему ожесточенные кулачные драки. Они и сегодня не ладили. Но Клэр вычитала в какой-то книге по воспитанию, что братья и сестры лучше общаются между собой, если у них небольшая разница в возрасте, и настояла на том, что раз уж они решили, что у них будет двое детей, разница между появлением на свет первого и второго должна быть от двенадцати до четырнадцати месяцев. «Тогда они будут ближе друг к другу, – говорила она. – И, когда подрастут, станут друзьями». С тех пор она на собственном опыте убедилась, как ошибалась, хотя никогда не призналась бы в том, что была не права.

– Ты слышал, что она сказала?! – закричал Джеймс, показывая пальцем на сестру.

– Слышал. Меган, прекрати, – укорил Джулиан дочь.

– Запрети ей выходить из дома! – крикнул Джеймс.

Джулиан открыл входную дверь.

– А ну, прекратите. Оба.

Выйдя из дома, он закрыл за собой дверь. На подъездной дороге трое подростков все так же ездили кругами, задние части их скейтбордов царапали бетон, а передние горделиво разрезали воздух. Одного из них Джулиан узнал – это был сын Тома Уиллета, чей дом находился на этой же улице, а двое других, хотя он и не знал их, оказались теми же самыми сопляками, которых он уже выгонял со своей земли вчера.

– Эй, послушайте! – громко сказал он.

Юный Уиллет, не переставая нарезать круги, бросил на него небрежный взгляд.

– Эй, чувак, где твои дочери? – Он нарочно сказал «дочери», а не «дочь», глумливо смеясь, и Джулиану оставалось только надеяться, что Джеймс не слушает их разговор.

– Убирайтесь с моей подъездной дороги! – Скейтбордисты не обратили на его слова ни малейшего внимания. – Сейчас же!

– А ты попробуй заставь. – Молокосос Уиллет, не переставая кружить на своем скейтборде, устремил на него наглый, вызывающий взгляд.

Джулиан почувствовал, как его захлестывает горячая волна гнева, но он знал – этот сопляк загнал его в угол. Он мог орать на эту троицу до хрипоты, но если они не подчинятся, он не сможет им помешать, потому что стоит ему попытаться силой согнать их со своего участка – и их родители сразу же вызовут копов и обвинят его в нападении на их чад.

Внезапно ему в голову пришла мысль, как обойтись и без пустого сотрясания воздуха, и без насилия и все же прогнать их восвояси. Не говоря более не слова, Джулиан подошел к водопроводному крану в конце клумбы с цветами Клэр, включил воду и взял в руки шланг. В три щелчка переключил насадку с режима «разбрызгивание» на «струйный распыл» и нажал на курок. Струя воды ударила сначала по одному скейтборду, потом по двум другим – Джулиан водил шлангом из стороны в сторону. Потом нацелил его выше, и вода ударила по ногам подростков.

– Эй, ты что!

– Ты что творишь?

– Какого черта?

– Я мою из шланга свою подъездную дорогу, – невозмутимо ответил Джулиан.

– Ты пустил в нас струю!

– Нарочно!

– Я мою из шланга свою подъездную дорогу, – повторил Джулиан. – А вы мне мешаете. – Улыбнулся. – Я же сказал вам, чтобы вы ушли, – с невинным видом напомнил он.

– Иди ты на хрен!

– Мудак!

Вызывающе подняв в непристойных жестах средние пальцы, подростки укатили с подъездной дороги и сломя голову понеслись по тротуару. Продолжая улыбаться, Джулиан еще несколько минут постоял на месте, пока не убедился, что скейтбордисты действительно убрались и больше не вернутся. Наконец он возвратился к цветочной клумбе, выключил кран, переключил насадку шланга обратно на режим «разбрызгивание» и выпустил из него оставшуюся воду на хризантемы Клэр.

Когда он вошел обратно в дом, Джеймс улыбался во весь рот.

– Это было классно, пап!

Он тоже улыбнулся сыну.

– Это мой долг, сынок.

Клэр стояла в дверях кухни, и вид у нее был встревоженный.

– Мне это не нравится, – сказала она.

Джулиан кивнул, ничего не ответив, поскольку в этом не было нужды. Они говорили об этом и раньше. Дело было не только в распоясавшихся подростках, а вообще во всем, что их окружало. Весь их район становился все более и более неблагополучным. За последние годы несколько здешних семей вынуждены были съехать, так как не смогли вносить платежи по закладным на свои дома, и теперь более половины домов в округе занимали арендаторы. И дети в их семьях были куда агрессивнее.

– Возможно, нам было бы лучше переехать, – предложила Клэр.

Джулиан склонялся к тому же, хотя до сих пор и не решался завести разговор на эту тему. Клэр была сентиментальна, и дело здесь не только в том, что свой нынешний дом они выбрали сами, когда переехали в Джардайн, но и в том, что и Меган, и Джеймс жили здесь с самого рождения. Однако здешний район действительно хирел на глазах; их же семья, несмотря на ужасную ситуацию в экономике в целом, находилась сейчас в неплохом финансовом положении. И у Джулиана, и у Клэр была работа, их дом стоил сейчас куда больше, чем когда они купили его пятнадцать лет назад, и если уж переезжать, то сейчас для этого, по всей вероятности, настал самый благоприятный момент. В других районах были дома, которые можно было купить недорого, и финансы позволяли им воспользоваться этой возможностью.

– Думаю, при желании мы могли бы это сделать, – сказал Джулиан.

– Нет! – завопила Меган, услышав разговор своих родителей. – Я не хочу никуда переезжать!

– А я хочу, – сказал Джеймс.

Джулиан посмотрел на своего сына, и их взгляды встретились. Сердце Джулиана наполнилось сочувствием. В последние годы мальчику пришлось несладко. Из-за урезания бюджетных расходов на образование границы районов, которые обслуживали местные школы, были перекроены, в результате чего в начале пятого класса Джеймс очутился в незнакомой ему школе, в которой он никого не знал и в которой так и не сумел завести друзей. За год до этого два его лучших друга, Омар и Логан, переехали в другие города: Омар уехал в Финикс, где его отец получил работу, а Логан – в Санта-Фе, к бабушке, поскольку его отец, наоборот, работу потерял. Третий его друг, Робби, остался здесь, но этим летом родители записывали его то в один детский лагерь, то в другой, поскольку оба они работали и днем им не с кем было его оставлять. Так что со дня начала летних каникул Джеймс по большей части сидел в одиночестве в четырех стенах и либо развлекался со своим компьютером, либо смотрел телевизор.

Джулиан в полной мере понимал положение сына, ибо тоже чувствовал себя здесь некомфортно. Он вырос в Калифорнии, в большой городской агломерации, и согласился переехать в Джардайн только потому, что здесь хотела жить Клэр. Она была из Джардайна и, поскольку ее родители старели и в городе продолжали жить и ее сестра, а также многие из подруг детства, нашедшие в родном городе работу или вышедшие замуж (а иногда и то и другое), мечтала вернуться сюда все то время, что она и Джулиан знали друг друга. Будучи веб-дизайнером, он мог работать где угодно, и после того, что случилось, что… случилось, после того, как он ушел со своей работы в «Отомейтид интерфейс» и стал фрилансером, после того, как она решила уволиться из юридической фирмы в Лос-Анджелесе, чтобы завести свою собственную адвокатскую практику, он наконец согласился переехать в Нью-Мексико вместе с ней. Правда, это означало, что им придется вести более скромный образ жизни, но оба были еще молоды, так что, решили они, если не рискнут сейчас, то потом уже не будут готовы к этому никогда.

К сожалению, Джардайн не оправдал его ожиданий – безмятежной, близкой к природе идиллии, которую Джулиан ожидал в нем найти, здесь не было. Он представлял себе, что будет просыпаться по утрам от пения птиц и пешком ходить со своим ноутбуком в центр городка, чтобы посидеть в милом небольшом кафе за чашкой ароматного кофе неподалеку от картинной галереи на улочке, обсаженной тенистыми деревьями. Но Джардайн оказался намного крупнее, чем он ожидал, и куда больше напоминал один из менее обширных пригородов Лос-Анджелеса, чем небольшой провинциальный городок из тех, которые так любят показывать в кино.

Однако Джулиан вовсе не чувствовал себя здесь несчастным и понимал, что с двумя детьми их семья, скорее всего, имела бы такой же уровень жизни, как здесь и в любом другом месте.

– Мне тут нравится, – заныла Меган. – Я не хочу жить где-то еще.

– Мы и не переезжаем, – успокоила Клэр свою дочь. – Просто говорим об этом.

Но это был не просто пустой разговор, и вечером, в постели, когда Джулиан опять поднял эту тему, Клэр призналась, что, по правде говоря, на днях заходила в Интернет, чтобы посмотреть информацию о домах, выставленных на продажу в здешних местах.

– Не то чтобы я что-то искала, – сказала она. – Я просто… просматривала имеющиеся варианты. Просто смотрела, что есть вообще. Просто так, не имея определенных планов. Но… – Клэр так и не докончила свою мысль.

Джулиан ясно представил тех трех подростков, показывающих ему неприличные жесты, подумал о Джеймсе, проводящем лето, прячась в доме.

– Может быть, нам уже следует начать искать, – сказал он.

Клэр улыбнулась и поцеловала его.

– Может быть, нам и впрямь следует начать.

Глава 2

В конце концов они сузили свой выбор до трех вариантов, и, хотя Клэр склонялась в пользу продаваемого за неуплату по закладной дома, носящего имя «Макмэншн», на юге города в районе новой застройки «Дезерт вью», Джулиан считал, что при покупке дома им надо действовать более осторожно. Хотя сейчас их финансовое положение и было прочным, это вовсе не означало, что так будет всегда. В последнее время у Клэр стало чуть меньше клиентов, а рынок веб-дизайна всегда отличался нестабильностью. Если они наберут слишком большую кредиторскую задолженность, то через год или два, возможно, кто-то будет покупать уже их дом, поскольку они не смогут оплатить очередной взнос по закладной.

Лично он отдавал предпочтение длинному одноэтажному дому с пологой крышей, находящемуся примерно в миле от того места, где они жили сейчас, но в более респектабельном районе. Этот дом был менее просторен, чем их собственный, спален в нем было на одну меньше, что означало, что в качестве рабочего кабинета ему придется довольствоваться комнатой над гаражом, зато участок у него был вдвое больше стандартного, так что в их распоряжении окажется куда больше земли. На востоке участка раскинулся небольшой фруктовый сад с двумя лимонными деревьями, двумя апельсиновыми, одним инжирным деревом и одним авокадо. У предыдущего владельца имелся также обширный огород, и, хотя сейчас он был не ухожен и зарос сорняками, если немного потрудиться, его легко будет привести в порядок. Клэр была отнюдь не в восторге от размера дома, но, как объяснял ей муж, если дела у них будут идти так же хорошо, позже они всегда смогут добавить к нему пристройку.

– Если б мы переехали сюда, то ты смог бы вернуться в свою прежнюю школу, – сказал он сыну, стараясь перетянуть его на свою сторону.

– А я не хочу менять школу, – заявила Меган, подслушавшая их разговор.

– Ты в любом случае остаешься в своей средней школе, – заметил Джулиан.

– Мне больше нравится вариант мамы, – не унималась Меган. – Потому что там есть бассейн.

– Мне тоже нравятся бассейны, – согласился Джеймс.

По мнению же Джулиана, его наличие было еще одним доводом против покупки «Макмэншн». Может быть, он просто стал параноиком, поскольку новостные выпуски телестанций Альбукерке все лето то и дело сообщали об утоплениях в домашних бассейнах, но, по его твердому убеждению, возможность плавать и резвиться в бассейне на территории дома в огромной мере перевешивалась опасностью получить серьезную травму или утонуть.

Фаворитами среди имеющихся вариантов были именно эти два дома, но следовало рассмотреть также и третий, играющий роль темной лошадки, – более старый двухэтажный дом в нескольких минутах ходьбы от исторического центра города. Клэр находила его достаточно просторным, Джулиана удовлетворяли размеры его двора, и хотя наилучшим вариантом его не считали ни он, ни она, у этого дома не было и каких-либо бросающихся в глаза недостатков, против которых кто-то из них мог бы по-настоящему возражать.

Рассмотреть этот вариант предложила им агент по продаже недвижимости, и именно она после того, как бомбардировала их своими настойчивыми звонками целую неделю, к концу которой они по-прежнему так и не сделали однозначного выбора, подала им мысль походить по третьему дому еще раз и как следует его осмотреть.

– Я занимаюсь недвижимостью уже десять лет, – сказала она, – и у меня выработалось чутье относительно того, кому может подойти тот или иной дом. Позвольте мне провести вас по нему еще раз. Полагаю, посмотрев на него свежим взглядом, вы, возможно, обнаружите достоинства, которые могли не заметить прежде.

И утром в субботу Джулиан, Клэр и дети сели в свой фургон, чтобы встретиться с агентом по продаже недвижимости возле третьего дома.

– Мне по-прежнему больше всего нравится дом в «Дезерт вью», – сказала Клэр.

– А мне – тот, где есть фруктовый сад. Но нам не повредит, если мы предпримем еще одну попытку выбрать что-то одно. Собственно говоря, сегодня мы могли бы еще раз хорошенько осмотреть все три варианта и подумать, какой из них нам подходит больше всего. А вообще, мы вовсе не обязаны делать выбор именно сейчас. Если мы так и не определимся, мы могли бы подождать еще месяц или около того. Уверен, тогда участков, выставленных на продажу, будет больше.

До дома было минут пять езды, но Меган все равно захватила свой айпод и вставила в уши наушники еще до того, как Джулиан включил передачу.

Вырулив на улицу, Джулиан посмотрел на дочь в зеркальце заднего вида. И ему вдруг пришло в голову, что хотя нынешнее поколение подростков, благодаря Интернету, имеет доступ к практически неограниченным музыкальным ресурсам, их интересы в этой области куда у́же, чем были в свое время у него и его сверстников – или в то время, когда росли его родители. Когда они учились в школе, любили повторять ему его отец и мать, радиостанция «Топ 40» имела в своем репертуаре все: от рока до музыки кантри и самой легкой музыки. Они могли слушать и «Битлз», и Рэя Чарльза, и Глена Кэмпбелла, и Нила Даймонда – и все это не переключаясь на другие радиостанции. Когда же подростком был сам Джулиан, он и его друзья могли слушать музыку не только по радио, на пластинках, компакт-дисках и аудиокассетах, которыми менялись со своими ровесниками, но также имели возможность рыться в пачках старых альбомов, принадлежавших их родителям, бабушкам и дедушкам, и открывать для себя настоящие музыкальные жемчужины былых времен. Теперь же подобные пути к открытиям были полностью отрезаны по той простой причине, что у сегодняшнего молодняка не было проигрывателей для виниловых пластинок, а порой – и для компакт-дисков. И, поскольку музыка более не могла физически переписываться с этих носителей, подобных пиратских путей передачи знаний – передачи, осуществляемой без ведома родителей, что делало ее куда более привлекательной, чем когда с той или иной песней тебя пытались познакомить взрослые, – более не существовало.

Сидящий рядом с Меган Джеймс мог бы играть в какую-нибудь видеоигру на своей приставке, но вместо этого он с удовольствием смотрел в окно, и Джулиан улыбнулся. По его мнению, это также говорило о том, что из его сына может выйти толк.

Проезжая по улице, Джулиан заметил, что сынок Уиллета катается на скейтборде в конце квартала. Когда мимо проехал их фургон, юнец ухмыльнулся, наверняка собираясь покататься на их подъездной дороге, как только они уедут, и, вероятно, взять с собой своих хулиганистых дружков.

Джулиан подумал, что будет рад съехать отсюда как можно быстрее.

На Карсон-стрит произошла авария, и движение было затруднено, так что им пришлось выехать на шоссе и повернуть с него, только доехав до третьего съезда. Если подумать, решил Джулиан, расположение у этого третьего дома удачнее, чем у двух других. И район там благополучный, респектабельный, с ухоженными домами, обитатели которых, похоже, жили там всегда. Он никогда не видел там ни подростков, ни скейтбордов.

Клэр, похоже, тоже начинала рассматривать этот третий вариант всерьез.

– Насколько я помню, там очень неплохой двор. И мне нравится, что в гостиной есть камин. – Она посмотрела на мужа. – А что ты об этом думаешь?

Они проехали по Олд-Мейн-стрит.

– Расположение у дома неплохое, – заметил Джулиан, проезжая мимо кирпичного здания, в котором находился адвокатский офис Клэр. – Ты сможешь добираться до работы пешком.

– И от дома бабушки и дедушки тоже совсем близко, – сказал Джеймс.

– Верно.

Клэр согласно кивала, и на лице ее не отражалось при этом и тени недовольства. Джулиан тем временем скользил взглядом по вывескам магазинов и кафе, расположенных здесь, в историческом центре города. Большинство жителей Джардайна, включая и их самих, закупали продукты в супермаркетах сети «Сейфуэй» а все остальные товары приобретали в «Стор». Через центр горожане в основном ездили лишь для того, чтобы добраться до этих крупных торговых точек, но сейчас, проезжая по центральным улицам, Джулиан примечал и букинистический магазин, и бутик детской одежды, и магазинчик, продающий сэндвичи, и кафе-мороженое, и «Сантехнику», и магазин, торгующий подержанными вещами, и офис специалиста по заполнению налоговых деклараций – и вполне мог представить себе, как, сделав перерыв в работе, пешком идет сюда в середине дня и, возможно, обедает где-то здесь вместе с Клэр. Такая перспектива была ему по вкусу. Это действительно напоминало ту самую жизнь в маленьком городке, которую он когда-то с удовольствием себе представлял.

Они проехали вокруг мэрии и парка, после чего свернули на Рэйни-стрит. В двух кварталах от поворота стояла их риелтор, Джиллетт Скусен. Там и находился дом, рядом с которым стоял колышек с табличкой: «Продается».

Джулиан свернул на ведущую к дому подъездную дорогу и припарковался, постаравшись заранее взять себя в руки. От Джиллетт за версту несло заученным оптимизмом. Самоуверенная блондинка со слишком уж белыми зубами и безупречно гладкой кожей, она напоминала ему гида по Диснейленду образца 1970-х годов. Скусен не понравилась ему с самого первого взгляда, но выглядела она компетентной и к тому же приходилась подругой сестре Клэр, так что Джулиан решил не обращать внимания на антипатию, которую она ему внушала, и вылез из фургона, чтобы поздороваться.

Джиллетт уже направлялась к нему – с улыбкой и протянутой рукой. Он пожал ее, хотя ему всегда казалось неестественным пожимать руки женщинам, и Клэр, как ему было известно, вполне разделяла его чувство. Джиллетт потрясла в воздухе своим планшетом-блокнотом.

– У меня для вас есть отличная новость! Владельцы согласны снизить цену еще на две с половиной тысячи долларов. Вчера вечером я говорила с ними, и они пойдут на это снижение, если вы решите взять дом сегодня. Ну разве это не замечательно? – Ее улыбка сделалась еще лучезарнее. – Не желаете ли еще раз все осмотреть?

Как и в первый раз, они начали осмотр дома снаружи. Подобно многим старым домам, особенно расположенным в историческом центре, он имел просторный двор. Джулиану это нравилось. Сам дом стоял несколько на отшибе, и на зеленой лужайке перед его фасадом росло большое тенистое дерево. С одного из его нижних сучьев свисали качели, сделанные из автопокрышки, а сбоку от ствола стояла купальня для птиц, в которой сейчас, громко чирикая, дрались два воробья. В задней части двора, напомнила Джиллетт, есть цветущие розовые кусты, а также высокие живые изгороди, которые и справа, и слева будут отгораживать их от любопытных взглядов соседей. За домом проходил проулок, и из гаража, в котором было двое ворот, можно было выехать как назад, в этот проулок, так и на подъездную дорогу, идущую от фасада к улице. Примыкающий к гаражу сарай был достаточно просторен для того, чтобы разместить там газонокосилку, мусорные баки и садовый инвентарь, что позволяло освободить помещение самого гаража для каких-то дополнительных целей.

– Вы могли бы даже оборудовать там комнату для игр, – сказала Джиллетт, когда они осматривали участок в прошлый раз.

Внутри дом выглядел сейчас намного приятнее, чем показалось Джулиану во время их предыдущего визита. Тогда здесь еще оставалась кое-какая не вывезенная мебель и кое-где валялся мусор и всякий хлам; теперь же все это было убрано и вокруг было пусто и чисто. Сейчас можно было куда лучше разглядеть, что представляют собой все здешние комнаты. Гостиная, как он смог увидеть теперь, была вдвое просторнее гостиной их дома, с паркетным полом и панорамным окном из цельного куска стекла, из которого открывался прекрасный вид на тенистое дерево на расстилающейся перед домом лужайке.

И Клэр была права – камин и впрямь производил внушительное впечатление. Сложенный из камня-плитняка, он находился в восточной стене гостиной и имел такие размеры, что в него с легкостью можно было бы поместить ствол дерева средней толщины. С обеих сторон от него располагались скамьи, высеченные из скальной породы, а над ним – каминная полка, также высеченная из куска скалы. На противоположной стороне гостиной была дверь в столовую, а за столовой располагалась кухня. Уютная, с небольшим, окруженным со всех сторон окнами уголком для принятия пищи, выдающимся в расположенный за домом сад; кухня была недавно перестроена, и в ней было более чем достаточно места для полок и кухонных столов, а также суперсовременная газовая плита.

Клэр и дети остались с риелтором, которая повторно повела их осматривать задний двор и сад, в то время как Джулиан в одиночку отправился на второй этаж. Здесь также все выглядело теперь просторнее, чем ему показалось в прошлый раз, и, хотя хозяйская спальня располагалась на первом этаже, здесь были еще три спальни и большая, полностью оборудованная ванная комната. Одна из комнат, та, что находилась посередине, идеально подходила для того, чтобы превратить ее в рабочий кабинет. В ней было большое окно, выходящее на задний двор, она имела квадратную форму и функциональный вид, здесь была куча электрических розеток и весьма внушительная поверхность стен. Открыв узкий, но глубокий стенной шкаф, затем пройдя вокруг комнаты, Джулиан смог представить себе, где встанет его рабочий стол с компьютером, где расположится столик с принтером, куда он поставит свои шкафчики-регистраторы и куда – свой книжный шкаф.

Здесь можно будет работать с более полной отдачей и делать куда больше дел. В отличие от его кабинета в их нынешнем доме, этот кабинет будет находиться вдалеке от гостиной со всеми ее шумом и суетой. Здесь он сможет по-настоящему уединиться.

А ведь сейчас ему просто необходимо переделать огромную кучу дел. Как раз сейчас Джулиан занимался реконфигурацией веб-сайта музыкальной компании «Дарвин-Хаксли», оказывающей всестороннюю помощь музыкантам, начиная от сочинения песен до их рекламы и охраны прав авторов и исполнителей, и чтобы и дальше работать на этого корпоративного клиента, ему требовалось как можно скорее с головой погрузиться в работу. За последнюю неделю он и так потратил слишком много времени, подыскивая для своей семьи новый дом, а сам процесс переезда займет времени еще больше. Чем скорее он сможет наконец разделаться со всей этой кутерьмой, тем лучше.

К тому же реконфигурацию этого веб-сайта нужно было заканчивать как можно быстрее, чтобы начать работу над апгрейдом интерактивного веб-сайта администрации одного средних размеров города, и крайний срок, когда эта модернизация должна была быть завершена, все приближался – до него осталось уже меньше месяца.

Выглянув из окна, Джулиан увидел, что Джиллетт ведет Клэр и детей через гараж на лужайку. Если он правильно помнил, над гаражом имелось нечто среднее между чердаком и кладовкой, имеющее форму буквы «А», и добраться до него можно было по деревянной лесенке, прикрепленной к одной из стен. Вероятно, Джеймс был в восторге от этого закутка. Как и от подвала. Хоть для здешнего района это и было очень необычно, под кухней в этом доме имелся небольшой подвал. А его сын, недавно открывший для себя Джеймса Бонда, культовый британский сериал 1967 года «Заключенный», а также множество шпионских сериалов 1960-х годов, которые показал один из кабельных каналов, был сейчас крайне увлечен всем, что касалось тайных убежищ и подземных схронов.

Глядя в окно, Джулиан увидел, как его семья через заднюю дверь вошла обратно в дом, и немного погодя вышел встречать их на площадку второго этажа. Вместе с Джиллетт они вошли в просторную угловую комнату, которую Меган сразу же выбрала для себя, потом в ту, где решил устроить свой рабочий кабинет Джулиан, и наконец в квадратную комнату рядом с ванной, которая, как объявил Джеймс, идеально подходит для того, чтобы стать его спальней.

Джулиан был не из тех мужчин, которые принимают окончательные решения по жизненно важным вопросам за какие-то доли секунды. Он принадлежал к сторонникам постепенности, которые мучаются сомнениями, любят взвешивать все возможные варианты, изучать их, размышлять над каждым, спорить с самим собой и только после этого окончательно выбирают план действий. Так что в этом деле на спусковой крючок, скорее всего, придется нажимать не ему, а Клэр, и именно она примет окончательное решение. Однако Джулиан и сам понимал, что этот дом продается по вполне сходной цене и что жить в нем было бы здорово. Возможно, у него и есть какие-то мелкие недостатки и неудобства, из-за которых, дай ему такую возможность, он, вероятно, принялся бы непрестанно изводить сам себя, но, если они купят дом сегодня, а переедут в него уже завтра, он наверняка будет только рад жить в этих стенах.

Спустившись и выйдя на улицу, Джулиан еще раз прошелся по заднему двору и гаражу, пока Клэр с детьми, громко переговариваясь, опять обходили комнаты.

– Вы знаете, – сказала риелтор, когда они вступили в патио за домом, – я так рада, что поручение продать этот дом досталось именно мне. Я знала, что его выставляют на продажу, но в прошлый раз этим занималась такая крупная риелторская компания, как «РЕ/МАКС», понимаете? Так что я полагала, что его нынешние владельцы опять обратятся в ту же транснациональную фирму. Но Господь оказал мне милость, и, чтобы продать его, они выбрали меня.

– Это хороший дом, – согласился Джулиан.

– Господь оказал мне милость, – повторила Джиллетт.

Джулиан постарался сохранить на своем лице любезную улыбку, хотя и чувствовал, что она становится вымученной. Ему всегда бывало неудобно, когда люди, с которыми он имел дело, в своей повседневной речи так легко, как бы между прочим, употребляли выражения типа «Господь оказал мне милость». Послушать их, так выходило, что Бог вмешивался в частности их жизни и все время находился рядом, помогая им с их работой, детьми или домашними делами, как будто у Него не было более важных забот.

«А может, так оно и есть», – с оттенком сухой иронии подумал он. Быть может, именно поэтому на свете и происходят войны, хладнокровные убийства, землетрясения и ураганы: просто Бог слишком занят, помогая риелторам находить новые объекты для продажи, чтобы уделять время другим вещам.

Джулиан и Клэр спросили Джиллетт, могут ли они осмотреть два других дома еще раз, и она посадила их всех в свою машину, оставив фургон Джулиана на подъездной дороге. На сей раз дом «Макмэншн» даже Клэр показался слишком претенциозным, слишком большим и непомерно дорогим, а Джулиану пришлось признать, что хотя у дома, к которому вначале склонялся он сам, действительно был весьма большой участок земли, сам он все же слишком мал для их нужд. Вернувшись в дом на Рэйни-стрит, Джулиан почувствовал себя как маленькая героиня сказки про трех медведей. Один дом был слишком велик, второй слишком мал, этот же был как раз то, что надо.

– Итак, – бодро сказала Джиллетт. – Вы готовы начать оформлять бумаги?

Джулиан все еще колебался. Дом, конечно, был замечательный, но что, если на следующей неделе на рынке появится другой, даже лучше этого? Или же окажется, что здешний район вовсе не так респектабелен, как кажется на первый взгляд, и им придется жить по соседству с отребьем и неудачниками, которые на поверку будут хуже, чем даже Уиллеты? А что, если…

Клэр посмотрела на него, и он прочитал все по ее лицу.

Он кивнул.

Она улыбнулась.

– Давай купим его, – сказал Джулиан.

Глава 3

Джеймс сидел на своей кровати, играя на приставке в «Звездные войны», пока мама не позвала его на обед. В окно светило солнце, освещая его письменный стол, книжный шкаф и постеры с киногероями на стенах. Он был в восторге от своей новой комнаты. Начать хотя бы с того, что она была далеко от комнаты Меган, а чувствовать, что он наконец избавился от ее вечного присутствия рядом, было однозначно классно. В прежнем доме их комнаты имели общую стену, и сестра вечно входила к нему без спроса или колотила в стену, крича, чтобы он сделал свой телевизор потише. Кроме того, эта его комната была ощутимо больше – в ней было достаточно места для его кресла-мешка, которое до переезда Джеймсу приходилось хранить в стенном шкафу и вытаскивать только по особым случаям. А еще здесь стоял пристенный шкаф для его телевизора и игровой приставки седьмого поколения «Нинтендо Wii» – если ему когда-нибудь удастся накопить достаточно денег, чтобы ее купить.

– Джеймс! – уже во второй раз позвала мама.

– Иду! – закричал он в ответ. Убил последнего из клонов, затем закрыл игру и спустился в кухню.

Джеймс ожидал, что мама подаст ему на тарелке сэндвич, папа будет есть за обеденным столом, а Меган – в гостиной, одновременно смотря телевизор. Но оказалось, что и Меган, и папа сейчас на заднем дворе, а мама как раз несет туда блюдо с запеченными куриными ножками, открывая задом дверь из проволочной сетки.

– Помой руки, – сказала она. – Сегодня мы едим за новым столом для пикника.

Джеймс удивился и сегодняшней еде, и тому, что они все вместе будут сейчас обедать вне дома, но он кивнул, подошел к раковине, выдавил на руки струйку антибактериального мыла и включил воду. Увидев, что его родители и сестра сидят во дворе, он вдруг осознал, что остался в доме совершенно один, и опасливо покосился налево, туда, где находилась дверь, ведущая в подвал.

Ему не нравился этот подвал.

Джеймс торопливо вымыл руки. Он бы не признался в этом никому, ему было стыдно даже перед собой, что он испытывает подобные чувства; но за всю неделю, прошедшую после того, как они переехали в новый дом, Джеймс ни разу не смог спуститься в эту комнату под полом, и, хотя пока что ему удавалось скрывать это от всех остальных, он всячески старался держаться подальше даже от ведущей туда двери.

Ему приснился кошмар про этот подвал, когда они еще только начали переезд. Чтобы сэкономить деньги, его родители решили не нанимать грузчиков, а понемногу перетащить все более или менее мелкие вещи собственными силами, после чего нанять грузовик и попросить родственников и друзей помочь им перевезти кровати, диваны и прочую тяжелую мебель. В тот первый день они сделали три или четыре ездки, перевозя коробки с книгами, всякими безделушками, инструментами и вещами, хранившимися в гараже. Мама и Меган остались в старом доме, упаковывая то, что можно было перевезти самим, а он с папой отвозили картонные коробки на фургоне, разбирая одни из них на месте, чтобы использовать повторно, а другие оставляя в тех комнатах, в которых должно было быть размещено их содержимое. Ни он, ни папа не знали, куда лучше положить хозяйственную сумку, набитую старыми мамиными журналами с рецептами блюд, и они оставили ее в подвале, который, как сказал папа, они все равно, скорее всего, станут использовать в качестве кладовой. Подвал был довольно мал, примерно того же размера, что и находящаяся над ним кухня, и они положили сумку с журналами в его дальнем правом углу.

В ту ночь Джеймсу приснилось, что ему велят явиться в этот подвал, хотя кто или что отдало такой приказ, он не знал. Знал только, что еще минуту назад лежал в постели, а в следующую уже шел по улице в своей пижаме, направляясь к новому дому, потому что ему было необходимо оказаться там. Он дошел быстро – во сне топография города была иной, чем наяву, и все находилось ближе, – и Джеймс, широко шагая, прошел по пешеходной дорожке, вошел в темную пустую гостиную и двинулся в сторону кухни, где открыл подвальную дверь и стал спускаться. Там, в углу, стоял какой-то грязный мужчина, он ухмылялся, скалясь, и его зубы сияли пугающей белизной на фоне покрытого грязью лица. Мужчина стоял неподвижно, как изваяние; не шевелилась даже его рваная одежда, но он был живой. И голодный. Именно это существо приказало Джеймсу явиться в подвал, и, хотя ему хотелось убежать, ноги сами несли его в сторону угла, к этому оскалившему зубы мужчине.

А потом он проснулся.

Даже от самих мыслей об этом кошмаре его пробирала дрожь, и Джеймс, закрутив кран, не стал вытирать рук, а сразу побежал к выходу, оставляя на полу пятна от стекающих с них капель воды.

Снаружи Меган громко жаловалась родителям: почему это именно ему первому разрешили пригласить в новый дом на ночевку одного из его друзей до того, как такое разрешение получила она.

– Ты же сама прекрасно знаешь, что Колдуэллам не на кого оставить Робби на вечер и ночь, и иначе им пришлось бы кого-то нанимать, – сказала ей мама. – К тому же на следующей неделе к тебе на ночевку приедут сразу и Кейт, и Зоуи.

Джеймс сел рядом с папой и схватил куриную ножку. Меган злобно посмотрела на него со своей стороны стола. Он улыбнулся ей и откусил кусок куриного мяса. Сестра сердито отвернулась.

Ему очень хотелось пригласить к себе Робби. Его друг впервые увидит их новый дом, и Джеймсу не терпелось похвастаться перед ним своей новой комнатой. Может быть, он даже сводит его в подвал. Если они спустятся туда вместе, это уже не будет так страшно.

Но, само собой, нужно будет пойти туда днем.

– А что у нас сегодня на ужин? – спросил Джеймс. На столе стояла целая куча еды, и он испугался, что вечером будут поданы ее остатки. От этой мысли ему стало стыдно перед Робби.

Мама улыбнулась.

– Не беспокойся. Вам не придется голодать. Мы купим пиццу или что-нибудь еще в этом же духе.

Сразу почувствовав, что у него поднялось настроение, Джеймс сосредоточился на обеде и съел четыре куриные ножки, три булочки, горку порезанных ломтиками огурцов, запив все это несколькими бокалами чая со льдом. В любое другое время после обеда он вернулся бы в свою комнату – игра «Звездные войны» затягивала, – но его сознание все еще было полно образов из того кошмара, и ему не хотелось идти в дом одному. Так что Джеймс принялся слоняться по двору, делая вид, что его заинтересовали цветы, которые мама посадила возле забора, и, только дождавшись, когда его родители начали относить в дом грязную посуду, последовал за ними на кухню. Проходя мимо двери, ведущей в подвал, он рискнул искоса взглянуть на нее

Была ли эта дверь чуть-чуть приоткрыта и раньше?

и поспешил обратно наверх, в свою комнату.

Робби должен был приехать около трех, но опоздал, и машина его родителей заехала на подъездную дорогу только в пятом часу. Последний час Джеймс провел то сидя за своим компьютерным столом, то лежа на кровати и читая книгу, то сидя на полу, прислонясь к стене и играя в приставку, поскольку никак не мог решить, в какой из этих поз он будет выглядеть круче, когда в его комнату наконец зайдет друг.

Он услышал, как на первом этаже разговаривают его родители, и поначалу очень хотел подождать здесь, пока Робби не поднимется на второй этаж и не обнаружит его, сидящего в небрежной позе в своей потрясной новой спальне. Но уже через несколько секунд обнаружил, что у него не хватит на это терпения, и в конце концов торопливо сбежал по лестнице и встретил друга в гостиной. И тут же невольно ухмыльнулся, увидев, как Робби с завистью смотрит на лестницу, идущую на второй этаж. Дом самих Колдуэллов был одноэтажным.

– Огромное вам за это спасибо, – сказала мама Робби.

– Мы и сами очень этому рады, – ответила его собственная мама. – Джеймс был в восторге оттого, что Робби приедет и будет у него ночевать.

– Привет, – сказал Джеймс, подойдя к подножию лестницы и кивком приветствуя своего друга.

– Классный дом, – ответил Робби.

– Ты так считаешь?

– Почему бы тебе не провести Робби по всему дому? – предложил папа. – Вы могли бы начать с подвала.

Глаза Робби округлились.

– У вас есть подвал?

Джеймс кивнул, и улыбка начала сползать с его лица.

Папа игриво ткнул его локтем.

– Странно, что ты уже не рассказал о нем Робби. Что, хотел, чтобы это осталось твоим секретом?

– Ага. – Джеймс опять кивнул, стараясь сохранить на лице остатки улыбки.

– Давай его осмотрим!

Делая вид, что он полон энтузиазма, Джеймс проводил друга через гостиную и столовую и привел на кухню.

– Вот дверь, – сказал он, показывая на нее пальцем.

– Отпад! – Робби открыл дверь. – Увидев ее, можно подумать, что она ведет в чулан, но здесь есть лестница! – Он сразу же начал спускаться, и Джеймс неохотно последовал за ним, предварительно включив свет.

Может быть, он и впрямь просто накручивал себя насчет этого подвала, рисуя его себе таким, каким он вовсе не был, но, как бы то ни было, оказавшись внизу, Джеймс ощутил явное разочарование. Это была совершенно не та жуткая комната, которой он так боялся, а просто небольшая кладовка, заполненная коробками и пакетами со всяким барахлом, которое они перевезли из своего старого дома. Он посмотрел в тот угол, где в его сне стоял грязный человек. Там, прислонившись к стене, стоял велотренажер.

– Это просто сногсшибательно! – Робби прошелся по узкому, не заваленному вещами пространству посреди подвала. – Тебе стоило бы попросить своих родителей, чтобы твоя комната была тут!

Джеймс покачал головой.

– Здесь недостаточно света. К тому же мне нравится, когда в комнате есть окна.

– Вы могли бы установить здесь дополнительные светильники. И тебе бы уж точно никто не мешал! А если на город обрушится торнадо, ты будешь здесь в полной безопасности.

– Да брось ты. Как часто в Нью-Мексико бывают торнадо?

– Иногда бывают.

– В Джардайне? Никогда.

– Но здесь так классно. И ко всему прочему это подземелье!

Хотя подвал оказался совсем не таким, каким его представлял себе Джеймс, он не хотел оставаться здесь ни одной лишней минуты и сказал:

– Если хочешь увидеть что-то и впрямь классное, то пошли посмотрим на мою настоящую спальню. Она на втором этаже. Из моего окна можно смотреть на улицу.

Робби ухмыльнулся.

– Это тоже круто.

– Оттуда можно шпионить за людьми. – Джеймс первым поднялся по лестнице на кухню, затем они оба торопливо прошли мимо своих родителей, все еще беседующих в гостиной, и направились на второй этаж. Джеймс толкнул дверь и с гордым видом шагнул в сторону, когда его друг вошел в спальню.

– Ничего себе, – сказал Робби, оглядывая постеры на стене, пристенный шкаф для телевизора, кресло-мешок и кучу пространства между кроватью и столом.

– Посмотри туда. – Джеймс подошел к окну и показал пальцем вниз.

По тротуару, держась под ручку, медленно шла пожилая пара. Двое парней в гоночных прикидах мчались на велосипедах по мостовой в противоположном направлении.

– Обалдеть!

– А они не могут по-настоящему нас рассмотреть, потому что нас от них закрывают ветви дерева. Это в том случае, если бы они вообще смотрели в нашу сторону – что им ни к чему. – Джеймс ухмыльнулся. – Это и есть моя комната. Тут я и живу.

– Везет же тебе.

– А когда я заполучу «Нинтендо Wii», то буду выходить отсюда только на завтрак, обед и ужин.

– А я смогу к тебе приезжать?

Джеймс плюхнулся в засыпное кресло-мешок, напустив на себя свой самый невозмутимый вид.

– Само собой.

Робби прислонился к подоконнику.

– Значит, в этом году ты в самом деле возвращаешься в нашу школу – в «Филлмор»?

– Ага. И слава богу.

– А что, школа «Пирс» действительно так плоха?

– Я же тебе говорил – это просто ужас. У меня там вообще не было друзей. Ни одного. Все ребята там – не знаю, как сказать, – ну, в общем, лузеры. Я так рад, что смылся из этой дыры.

– Я тоже рад, что ты к нам вернешься.

Снизу их громко позвали. Родители Робби уезжали. Мальчики торопливо сбежали вниз. Робби смущенно покраснел, когда мама обняла его, и он пообещал ей вести себя хорошо. Взял у своего папы чемоданчик с вещами и свернутый спальный мешок, а тот, игриво стукнув его кулаком в плечо, сказал:

– Мы заедем за тобой завтра утром, приятель. Желаю хорошо провести время.

– Если Робби захочет, он сможет оставаться у нас весь завтрашний день, – сказала мама Джеймса. – Мы можем привезти его к вам в конце второй половины дня или вечером.

– Ну если он не против, это было бы прекрасно. Тебя это устраивает, приятель?

Робби радостно кивнул.

– Тогда ладно. – Папа Робби улыбнулся, глядя на сына сверху вниз. – Можешь вернуться домой, когда захочешь. – Он посмотрел на родителей Джеймса. – Везите его к нам, как только он вам надоест. Завтра мы будем дома весь день.

– Мы вернем его самое позднее в шесть часов, – сказала мама Джеймса.

После слов прощания и после того, как его родители уехали, Робби втащил свои вещи в комнату Джеймса, и следующий час они вдвоем играли в компьютерные игры.

На ужин была пицца, и Джеймс с Робби пошли в пиццерию забирать ее вместе с папой Джеймса, а после ужина посмотрели фильм «Бесподобный мистер Фокс» – они оба видели его уже миллион раз, но по-прежнему считали смешным до колик. Меган почти весь вечер пряталась в своей комнате, и это был еще один большой плюс – Джеймсу почти не пришлось на нее смотреть. Телеканал BBC America показывал подряд все серии культового британского научно-фантастического сериала «Доктор Кто», и Джеймс с Робби смотрели его до одиннадцати часов, пока мама Джеймса не сказала им, что пора ложиться спать.

Робби уже развернул на полу свой спальный мешок и, хотя мама Джеймса дала ему еще и подушку, решил положить голову на кресло-мешок. Джеймс же, как и всегда, спал на своей кровати. Какое-то время мальчишки болтали в темноте – они планировали бодрствовать до полуночи, – но слишком устали, и не прошло и десяти минут, как их сморил сон.

– Джеймс!

Этот крик как нож вонзился в сон, который в это время видел Джеймс, и он сразу же проснулся.

– Джеймс! – Крик раздался опять.

Он, еще не совсем очнувшись, сел на кровати. Голос его друга звучал отчаянно и раздраженно, и Джеймс понял, что Робби пытался разбудить его, выкрикивая его имя.

Джеймс перегнулся через край кровати.

– В чем дело? – шепотом спросил он.

– Я хочу домой. – Робби сказал это так, словно еще немного – и он расплачется.

Джеймс, прищурясь, посмотрел на большие часы, которые ему подарила мисс Хитченс за то, что он прочел больше книг, чем кто-либо другой из учеников его класса. Вгляделся в разноцветные цифры на циферблате – два тридцать.

– Но сейчас ведь самая середина ночи! – воскликнул Джеймс.

И тут Робби все-таки заплакал.

– Я хочу домой!

Джеймсу стало страшно. Он еще никогда не видел своего друга таким и не представлял, что в подобной ситуации нужно делать, как реагировать.

Но ему было страшно не только по этой причине.

Джеймс вдруг понял, что уверен – Робби приснился кошмар про подвал.

Нет, он не станет спрашивать по той простой причине, что не хочет знать ответ, но его пугала сама такая возможность. Он ясно представил себе, как его друг видит во сне того грязного скалящегося мужчину, стоящего в углу.

Может быть, если они просто не будут обращать внимания на эту проблему, она как-нибудь рассосется сама.

– Просто засни опять, – посоветовал Джеймс. Он был уверен – если они смогут просто-напросто доспать до утра, все будет хорошо.

– Я не могу! – заплакал Робби.

Раздался стук в дверь, и папа Джеймса тихонько открыл ее.

– У вас все в порядке?

– У нас все хорошо, – поспешил ответить Джеймс.

– Я хочу домой, – сказал Робби, шмыгая носом.

Папа Джеймса включил люстру, и комната вдруг наполнилась ярким светом, от которого Джеймс, чьи глаза привыкли к темноте, снова прищурился.

– Что случилось? – мягко спросил его папа.

– Я хочу домой, – повторил Робби.

Судя по выражению лица папы, Джеймс понял, что тот думает, что Робби, скорее всего, просто скучает по дому. Это было не исключено – но Робби уже ночевал у них дома, и тогда ничего подобного не было.

– Я знаю, что делать, – сказал папа Джеймса, на минуту вышел и вернулся с беспроводным телефоном, который протянул Робби: – Вот, держи. Давай позвоним твоим родителям.

Согласно кивнув, Робби взял телефон. В наступившей тишине Джеймс слышал, как друг набирает номер, потом раздалось несколько гудков и, наконец, в трубке послышался чуть слышный голос.

– Папа? Я хочу приехать домой. – Робби больше не плакал, но его голос дрожал. Последовала пауза. – Я знаю. – Робби шмыгнул носом в трубку. – Ага. – Последовала еще более долгая пауза. Джеймс слышал говорящий на том конце линии едва различимый голос папы своего друга, похожий на звуки, издаваемые хомяком. – Хорошо, – чуть слышно сказал наконец Робби. – Я так и сделаю. – Он вернул телефон папе Джеймса. – Возьмите. Мой папа хочет с вами поговорить.

– Кент? – Папа Джеймса отошел, остановился в дверях и понизил голос, чтобы мальчики не могли слышать их разговор.

Джеймс вопросительно посмотрел на друга.

– Ну что?

– Папа сказал, что я должен остаться. – Голос Робби звучал так, словно он смирился и больше не боится. Он не только перестал плакать, но и говорил уже без ноток панического ужаса.

Джеймс все-таки не смог не задать вопрос.

– А почему тебе хочется домой?

Робби замотал головой, явно не желая отвечать.

«Тебе что, приснился кошмар? – хотел спросить Джеймс. – Про подвал?»

Но он так ничего и не сказал, а через несколько секунд его отец снова вошел в комнату с бодрой улыбкой на лице и велел им обоим ложиться спать; дождался, когда Робби опять залезет в свой спальный мешок, а Джеймс – в кровать и накроется одеялом, и только потом выключил свет.

– Спокойной ночи, – сказал он. – Увидимся утром.

– Спокойной ночи, папа.

– Спокойной ночи, мистер Перри.

Джеймс слышал, как шаги папы удаляются по коридору. Он чуть было не спросил Робби, почему тому хочется домой: потому, что он скучает по нему… или потому, что чего-то боится. Но опять промолчал. Вместо этого просто лежал, глядя в сумрак.

Думая о подвале.

И о грязном человеке в углу, что ухмылялся, оскалив зубы.

Глава 4

Клэр посмотрела на часы на стене. Десять с минутами. В полдень она собиралась пообедать вместе со своей сестрой Дайэн и их общей подругой Дженет, но ее единственный утренний клиент позвонил и отменил встречу, так что в следующие два часа ей просто нечего будет делать. Клэр думала позвонить им и передвинуть совместный обед на одиннадцать – в более ранний час было бы легче найти свободный столик, – но и Дайэн, и Дженет были на работе, и она сомневалась, что они смогут уйти на перерыв раньше. В конце концов она удовольствовалась тем, что послала им электронные письма и сразу же получила ответы, в которых говорилось, что ни одна из них не сможет встретиться с ней раньше полудня.

Читая их имейлы, Клэр качала головой. Она научилась читать и писать до прихода эры Интернета и чувствовала себя в нем неуютно: ей было некомфортно оттого, что в этом мире вообще нет прописных букв, а нормальные правила грамматики и пунктуации просто не действуют.

Слава богу, ее сестра хотя бы не наделала орфографических ошибок.

Клэр вздохнула и откинулась на спинку кресла. Разве не было бы логично, если бы во время экономического спада люди чаще затевали судебные тяжбы? Когда наступают тяжелые времена, разве люди не начинают искать способы срубить легких денег и стараться сделать так, чтобы им обломился большой куш? Но в действительности рынок правовых услуг действовал совершенно не так, хотя представление о том, что в тощие годы люди чаще судятся, было весьма распространено, и Клэр сама удивилась, обнаружив, насколько оно неверно. В настоящее время все ее дела состояли всего лишь из пары разводов, иска о возмещении вреда, причиненного укусом собаки, и спора о границах земельных участков. Встреча с клиентом, оспаривающим местоположение границы между своей землей и землей соседа, была назначена на вторую половину дня. Оформление документов по остальным делам почти завершилось, так что до встреч с этими тремя клиентами, намеченными на другие дни недели, Клэр было абсолютно нечего делать.

Она посмотрела в окно, где Дэвид Молина выносил на тротуар металлическую стойку с рядами книг в бумажной обложке и устанавливал ее у двери своего книжного магазина. Она подумала было сделать так, чтобы звонки с ее офисного телефона переключались на ее сотовый, и просто сходить на часок домой, но клиентка, пострадавшая от укуса собаки, зашла тогда прямо с улицы, без предварительной записи, и Клэр не могла позволить себе упустить шанс на еще одного подобного клиента. Ей были нужны новые тяжбы.

Подчинившись мимолетному порыву, она отправила электронное письмо Лиз Хамамото, единственному человеку с ее прежнего места работы, юридической фирмы в Лос-Анджелесе, с которым она продолжала поддерживать связь. С тех пор как они решили переехать в новый дом, Клэр не разговаривала с Лиз и не писала ей и сейчас наверстала упущенное, написав ей сообщение на несколько страниц, в котором подробно описала новый дом, изложила причины, заставившие их переехать из своего прежнего района, и сообщила свой нынешний адрес.

Дэвид тем временем ставил на стойку все новые и новые книги.

Клэр была рада, что они купили этот дом. Появившаяся у нее возможность ходить на работу пешком многое изменила в ее жизни – теперь она ощущала себя частью Джардайна даже более остро, чем в детстве. За последние несколько недель она перезнакомилась с владельцами нескольких местных предприятий малого бизнеса, мимо заведений которых прежде проезжала, даже не замечая их. Теперь центр города стал для Клэр сообществом, частью которого она была, а не просто местом работы, и переезд ее семьи в новый дом, помимо всего прочего, помог ей глубже интегрироваться в профессиональную и деловую среду города, что, как она надеялась, принесет ей в будущем дивиденды в виде новых клиентов из этой среды.

Зазвонил телефон. Это была женщина, жалующаяся на сексуальные домогательства, и, хотя в Лос-Анджелесе это считалось бы юридическим консультированием – и потребовало бы, чтобы Клэр встретилась с этой женщиной лично и предъявила счет за потраченное на нее рабочее время, – здесь, в Джардайне, на такие вещи смотрели проще, и она ответила на ее вопросы по телефону (правда, стараясь говорить как можно менее конкретно) в надежде, что та наймет ее в качестве адвоката. Однако к тому времени, когда она повесила трубку, женщина ей так ничего и не пообещала. И все же этот разговор прибавил Клэр оптимизма, а это уже само по себе было кое-что.

Она снова взглянула на стенные часы. Еще пятнадцать минут. Опять выглянула в окно. День был погожий, и, хотя первоначально Клэр планировала доехать до ресторана, до которого было несколько улиц, на машине, теперь передумала и решила пойти пешком. Если она дойдет до конца квартала, а потом срежет путь через парк, то дорога, по всей вероятности, займет не больше времени, чем если бы она стояла в плотном потоке машин на всех этих светофорах и поворотах налево, поскольку на обед сейчас ехали все. К тому же, пройдясь, она разомнет ноги и подышит свежим воздухом.

Клэр выключила свой компьютер, переключила телефон так, чтобы после второго звонка он отсылал всех звонящих на ее голосовую почту, и заперла офис. Выйдя из здания, помахала рукой Дэвиду, возящемуся с книгами на другой стороне улицы, крикнула «Привет!» Пэм Лоури, которая подметала тротуар перед своим бутиком детской одежды «Кул кидз клоузинг», после чего двинулась по улице в сторону парка.

На поле у детской площадки проходил митинг – рассерженный немолодой мужчина с мегафоном яростно протестовал против высоких налогов и нынешнего президента, обращаясь к группе имеющих лишний вес мужчин и женщин в футболках, расписанных лозунгами в этом же духе. Клэр так и подмывало сказать им, что при нынешнем президенте налоги для низшего слоя среднего класса, то есть для людей вроде них, были как раз снижены, но, судя по их мрачному виду, они были лишены чувства юмора, так что им наверняка было бы не под силу уловить иронию ее замечания. Она вспомнила, как несколько лет назад увидела в теленовостях плакат с надписью, которая противоречила сама себе: «ФЕДЕРАЛЫ, РУКИ ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ МЕДИКЭР!»[1] Эта мысль заставила ее улыбнуться, и Клэр, держась на почтительном расстоянии, обошла немолодую краснолицую женщину, которая, потрясая в воздухе сжатым кулаком, вопила:

– Я хочу, чтобы мне вернули мою страну!

Когда же люди успели так обозлиться? – подумала Клэр.

А может быть, они всегда были обозлены. Может быть, ее представление о том, что раньше окружающий мир был спокойнее и цивилизованнее, было просто заблуждением? Но Клэр казалось, что в наши дни люди даже в небольших городах, а возможно, и особенно в небольших городах, утратили ту терпимость, которая позволила Америке из различных национальностей, сосуществовавших в ее границах, превратиться в единую сплоченную нацию.

Теперь мужчина с мегафоном говорил о том, чтобы изменить Конституцию таким образом, чтобы дети иммигрантов, родившиеся в Соединенных Штатах, не могли автоматически становиться американскими гражданами.

– Правильно! – крикнул один из слушателей.

Клэр ускорила шаг и поспешила покинуть парк.

Она добралась до ресторана раньше своих сестры и подруги, которые опаздывали, и сумела заполучить свободный столик. «У Фацио» и раньше был самым популярным итальянским рестораном во всем Джардайне, но после того, как здесь ввели экспресс-обслуживание («Блюда на вашем столе или через пять минут, или бесплатно»), это заведение стало вообще самым популярным рестораном из всех, где можно было пообедать в середине дня. Наплыв посетителей уже начался, и Клэр повезло, что она пришла сюда пораньше – к тому времени, как приехала Дайэн, а несколькими минутами позже – Дженет, все столики уже были разобраны, а зона ожидания у входной двери полна людей.

Они сделали заказ – чай со льдом, небольшая порция салата и свой вид пасты для каждой – и, ожидая, потихоньку ели хлеб.

Дайэн сказала, что, проезжая мимо парка, видела проходящий там митинг.

– О чем шла речь? – спросила она. – Я ничего о нем не слышала.

– Они выдвигали политические требования, – ответила сестре Клэр. – Патриоты, которые хотят вернуть себе свою страну.

– О, черт. – Дайэн раздраженно закатила глаза. – Там что, опять была эта антимексиканская компашка?

– Уверена, что там выступали и они.

– Интересно, не противно ли им тогда жить в нашем штате? – задала риторический вопрос Дайэн. – Это Америка. А они, случайно, не забыли, что живут в штате, называемом Нью-Мексико? Наверное, это их просто бесит.

– Да, здесь многие настроены против иммигрантов, – согласилась Клэр.

– Они настроены против нелегальных иммигрантов, – уточнила Дженет.

– Да брось ты! – Дайэн хлопнула ладонью по столу, и Клэр невольно улыбнулась. За прошедшие годы ее сестра нисколько не растеряла своих страстных политических убеждений. – Никому и дела нет до того, что в страну незаконно проникают люди с белой кожей, и никто не говорит о том, что нужно построить заграждение на нашей границе с Канадой. Это самый настоящий расизм – и больше ничего.

– Это не совсем так… – начала было Дженет.

– Ты что, шутишь? Уже начались разговоры о том, что надо принять закон, по которому поденным рабочим будет запрещено стоять в поисках заработка перед магазинами хозтоваров и стройматериалов. Они так ненавидят мексиканцев, что ради того, чтобы избавиться от них, хотят запретить работу!

– Это делается для того, чтобы иммигранты не отбирали рабочие места у американцев.

– Да ты ведь и сама не веришь в подобную чушь. Или ты хочешь сказать, что, если какая-то компания предложит тебе работу в Италии, Канаде или Франции, у тебя не будет законного права принять это предложение? Положа руку на сердце скажи – ты что же, сначала станешь гражданкой Италии, или Канады, или Франции и только после этого согласишься устроиться на это рабочее место? Чушь! Ты подпишешь контракт немедленно, потому что считаешь, что имеешь право работать, где тебе угодно и тогда, когда тебе угодно. И у тебя действительно должно быть такое право. Как оно должно быть у всех.

Дженет была явно не согласна, но ничего больше не сказала, поскольку не хотела рисковать навлечь на себя гнев Дайэн. Клэр решила сменить тему разговора.

– Кто-нибудь из вас в последнее время получал какие-то весточки от Шерри? – Шерри была одной из их подруг, которая переехала в Таксон, чтобы жить вместе с мужчиной, с которым познакомилась по Интернету.

– Нет, – ответила Дайэн.

Дженет покачала головой.

– Я вообще не знаю, как она теперь.

Подали еду, и подруги заговорили на более нейтральные темы. Клэр узнала, что мать Дженет наконец собралась сделать операцию по замене тазобедренного сустава и что непосредственного начальника Дайэн в электроэнергетический компании переводят в Берналильо, а значит, Дайэн, если будет действовать умело, сможет занять его место.

– Поздравляю! – сказала Клэр и подняла бокал со своим чаем со льдом. Остальные последовали ее примеру и чокнулись.

После обеда и Дайэн, и Дженет предложили довезти ее до офиса, но Клэр отказалась, сказав, что ей не помешает немного физической нагрузки. Помахав им на прощание, когда женщины сели в машины и тронулись в путь, она решила на пару минут заскочить домой, чтобы взять из холодильника несколько бутылок холодной питьевой воды и только потом вернуться в офис. Клиентам всегда нравилось, когда им предлагали бутилированную воду. Это говорило о том, что адвокат преуспевает, что внушало доверие к его способности выиграть твое дело – а это, в свою очередь, обеспечивало половину успеха на начальной стадии взаимоотношений между адвокатом и клиентом.

Клэр опять срезала путь, пойдя через парк, но митинг уже почти закончился – только несколько оставшихся участников, встав в круг, с жаром высказывали свои взгляды, обращаясь к оппонентам, которые существовали только в их воображении. Клэр обошла их стороной, обогнула усыпанную песком детскую площадку, где мамы качали своих маленьких детей на качелях или помогали им скатываться вниз по горкам, и, выйдя из парка, отшагала три квартала до дома.

Детей не было – Меган отправилась к своей подруге Зоуи, а Джеймс – в общественный бассейн вместе с Робби и его семьей. Джулиан, разумеется, как всегда, был дома, и, закрыв за собой входную дверь, Клэр крикнула ему «Привет» так, чтобы было слышно в его кабинете на втором этаже. Ей надо было сходить в туалет по-маленькому, и она пошла в ванную, прежде чем зайти на кухню и взять из холодильника несколько бутылок охлажденной горной родниковой воды «Эрроухед», чтобы отнести ее в офис.

Корзина для белья стояла на полу прямо перед холодильником.

Клэр нахмурилась. Разве утром она не убрала ее на место? Она совершенно точно не оставляла эту корзину посреди кухни. Клэр посмотрела на помещение для стирки, но ни стиральная машина, ни сушилка не работали, и не было никаких признаков того, что Джулиан выстирал и высушил еще одну порцию одежды и белья. Она недоуменно покачала головой. Может быть, корзина все-таки стояла именно здесь? Подумав, Клэр вспомнила, что нечто подобное уже случалось с ней на днях. Она подмела и вымыла пол в кухне и, как ей казалось, убрала и половую щетку, и швабру в стенной шкаф, на их обычное место, однако час спустя обнаружила щетку в ванной при их с мужем спальне – та была прислонена к стене. Надо полагать, она собиралась подмести и ванную и просто мысленно отключилась, хотя была почти уверена, что унесла все. Клэр улыбнулась своей рассеянности. Может быть, ей стоит начать принимать гинкго билобу? Или есть больше голубики, ведь вроде бы голубика улучшает память?

Из кабинета Джулиана послышалась музыка. Громкая музыка. Это явно была одна из старых виниловых пластинок с рок-музыкой, обладанием которыми Джулиан гордился – это была одна из его странностей. Клэр не понимала, почему он не может пользоваться наушниками, как все остальные, оставляя свои музыкальные пристрастия при себе и не нарушая покоя всех прочих членов семьи, но он упорно врубал свой древний стереопроигрыватель на полную громкость, заставляя всех и каждого слушать то, что в данный момент хотелось слушать ему самому.

– Приглуши звук! – крикнула она в потолок.

Похоже, Джулиан ее не услышал, и она направилась к лестнице. Теперь Клэр узнала эту песню – ее пела группа, называвшаяся «Парни, которых не смогли повесить», чью музыку Джулиан крутил не переставая, когда они еще только начинали встречаться.

– Джулиан! – крикнула она так громко, как только могла. – Убавь звук!

Музыка выключилась. Или заиграла так тихо, что она уже не могла ее слышать.

– Спасибо! – крикнула она.

Через несколько секунд открылась задняя дверь, и в дом вошел Джулиан, пройдя через кухню.

– Ты меня звала? – спросил он.

От неожиданности Клэр вздрогнула. Посмотрела на верх лестницы, потом перевела взгляд на мужа.

На лице его была написана такая же растерянность, как та, которую сейчас чувствовала она.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты сейчас не был наверху?

– Нет, я ходил в гараж – пытался найти коробку со старыми инструкциями к аппаратуре, которую я куда-то задевал.

– Я слышала музыку. Она доносилась со второго этажа.

– Это невозможно.

– Я точно ее слышала.

– А что это была за музыка?

– Это была группа «Парни, которых не смогли повесить».

– Сегодня утром я слушал одну из их пластинок.

– А ты выключил проигрыватель? Он не мог…

– Не мог. К тому же я убрал пластинку на место. На вертушке проигрывателя ее нет.

Клэр опять посмотрела в сторону лестничного пролета. У нее вдруг пересохло во рту.

– Значит, наверху кто-то есть. Потому что несколько минут назад кто-то включил эту пластинку, а затем выключил, когда я заорала, чтобы убавили звук.

– Наверху никого нет, – сказал Джулиан.

– Я точно знаю, что я только что слышала.

– Тогда давай сходим и проверим.

Двигаясь осторожно и беззвучно, Джулиан начал подниматься по лестнице первым. Дверь его кабинета была открыта, сам кабинет – пуст. Беглый осмотр остальных комнат второго этажа показал, что и там никого нет.

Они вернулись в кабинет Джулиана, и он, торопливо шагая, подошел к своему проигрывателю.

– Как это понимать? – сказал он, посмотрев на установленную на вертушке пластинку.

Клэр взглянула на небесно-голубую этикетку компании MCA в центре черного винилового альбома, читая напечатанные на нем слова: «Парни, которых не смогли повесить». «Как зелена долина».

Ей совсем не нравилось тревожное чувство, которое начинало охватывать ее все больше и больше.

– Как это могла случиться?

– Не знаю. – Похоже, Джулиан был неподдельно озадачен – хотя и не так встревожен, как следовало бы, подумала Клэр. – Я уверен, что убрал эту пластинку с проигрывателя на ее обычное место.

– Тогда как она оказалась на вертушке?

Он в замешательстве покачал головой:

– Понятия не имею. Возможно, я только подумал, что убрал ее. А может быть… забыл.

– Но как она…

– Не знаю. Наверное, я все-таки мог оставить ее на проигрывателе перед тем, как пойти в гараж. Возможно, в этом аппарате есть какие-то неполадки со звуком, поэтому-то сначала он сделался слишком громким, а потом стих…

– Да, – поспешно согласилась Клэр, услышав в своем голосе надежду на то, чтобы так оно и было, но даже ухватившись за это объяснение мужа, она ясно осознавала, насколько оно расплывчато и туманно и сколько вопросов оставляет без ответов.

Она глубоко вздохнула.

– А ты, случайно, не приносил корзину для белья на кухню?

– Нет, – ответил он, хмурясь. – А что?

Клэр медленно покачала головой, по-прежнему не отрывая глаз от пластинки на проигрывателе, и по ее затылку пробежал холодок.

– Да так, ничего, – сказала она. – Спросила просто так.

Глава 5

Меган нахмурилась, глядя на экран своего айфона и пытаясь взять в толк, что означает присланный ей твит. Больше всего на свете она ненавидела именно это – сокращения, состоящие из цифр, букв и знаков препинания. Когда-то пользоваться подобной стенографией, вероятно, было удобно, но в наше время применение подобного шифрования было не более чем атрибутом понтовости. Однако современные веяния сменяли друг друга с такой быстротой, что Меган было нелегко за ними угнаться, и когда ей встречалось что-то незнакомое, чего она не понимала, то не решалась спросить, что это может означать из опасений, что подруги поднимут ее на смех

А может быть, это дело рук одной из них? – подумала она.

Твит гласил: MPD L 2? 8 LIF (XXXQ) DDF: 3907!

Меган перечитала его еще раз и опять пришла в полное замешательство. Она даже не знала, кто его отправил, и в конце концов выключила экран, решив оставить твит без внимания.

Тяжело вздохнув, Меган перевернулась на кровати и уставилась в окно на крытую гонтом крышу соседнего одноэтажного дома. Подъездная дорога к нему была пуста, и Меган предположила, что тех, кто там живет, сейчас нет дома. Но, с другой стороны, было очень похоже, что их вообще никогда не бывает дома. Насколько она могла судить, весь здешний район был населен одними только стариками и затворниками. Он напоминал мертвецкую, и здешние жители выползали из своих домов только в конце второй половины дня: супружеские пары выгуливали своих собак или фанаты поддержания хорошей физической формы совершали пробежку.

Меган ни разу не видела здесь ни одного своего сверстника.

Как жаль, что ее семья переехала в такое место. Дома всех ее подруг оказались теперь чертовски далеко, и встречаться с ними стало не просто неудобно, а по-настоящему трудно. Конечно, когда начнутся занятия в школе, это изменится, но этим летом она чувствовала себя такой одинокой и оторванной от всех, как никогда прежде.

И во всем этом был виноват Джеймс. Если бы этот маленький говнюк не был таким слабаком и размазней, они могли бы остаться в своем старом доме, и она могла бы сейчас гостить у Кейт, смотря телевизор или… или делая хоть что-нибудь.

Через два года она получит водительские права, и тогда все это уже будет не так важно. Но до тех пор…

Айфон загудел, и Меган взяла его с покрывала кровати в надежде, что это сообщение от кого-то из ее подруг.

I C U[2]

Она нахмурилась. В сообщении не было ни имени отправителя, ни его адреса.

Это было очень странно.

Телефон загудел снова – пришло еще одно сообщение.

ICU Megan

Это было не просто странно, от этого становилось не по себе, бросало в дрожь. Меган инстинктивно огляделась по сторонам. Здесь никто не мог за ней наблюдать, и все же у нее возникло чувство, что за ней следят. Внезапно она ощутила острую потребность в том, чтобы удостовериться, что ее действительно не могут видеть. Осторожно посмотрев в окно, Меган еще раз окинула взглядом боковую часть двора соседнего дома. Так никого и не увидев, задернула штору и перешла к другому окну, выходящему во двор перед домом. Оставаясь на некотором отдалении от окна, в тени, она обшарила глазами улицу, тротуар, двор перед их домом и двор дома напротив.

Ничего и никого.

Развернувшись, Меган посмотрела через открытый дверной проем своей комнаты в коридор. Он показался ей более сумрачным, чем ему следовало бы быть, особенно для середины второй половины дня.

– Пап? – позвала она.

– Что? – донесся до нее его успокаивающий голос, и Меган расслабилась, почувствовав, как напряжение уходит из ее мышц.

– Да так, ничего! – с облегчением ответила она и снова повернулась лицом к середине своей комнаты.

Поскольку шторы на окнах были задернуты, здесь было настолько темно, насколько вообще может быть в дневное время суток, и Меган уже собиралась включить свет, когда айфон в ее руке опять загудел.

Она посмотрела на экран.

IL С U 2NITE[3]

Одним быстрым движением Меган выключила телефон и швырнула на кровать, вскрикнув и начав трясти руками, словно для того, чтобы стряхнуть с них мерзкую липкую грязь.

– С тобой все в порядке? – крикнул из своего кабинета ее отец.

Уставившись на лежащий на покрывале телефон, Меган подумала было о том, чтобы сказать ему, ей даже хотелось сказать, но она слишком хорошо его знала и предвидела, что он сделает, если узнает. Папа просто заберет у нее мобильный телефон, а это, с ее точки зрения, было бы равносильно наказанию, а не защите.

Так что лучше не говорить ничего.

– Меган? – Стоя в дверях, он заглянул в ее комнату.

Она заставила себя улыбнуться ему.

– Со мной все хорошо, пап. Ничего не случилось. Все в полном порядке.

Ее отец завершил старую работу в срок и успешно выполнил свой самый последний заказ, так что их семья впервые за долгое время отправилась ужинать в ресторан, чтобы как следует отпраздновать эти события.

Меган ужасно хотелось мексиканской кухни, Джеймс хотел пойти в ресторан «У Фацио», поскольку там подавали пиццу, но, как всегда, окончательное решение принимали родители, так что в конце концов все они очутились в «Радиккио», отстойном, достойном разве что хиппи ресторане, где подавалась только здоровая и экологически чистая пища. Уже одно это было из рук вон плохо. Но все стало еще хуже, когда оказалось, что через два столика от них вместе со своим отцом ужинает Брэд Бишоп. Она сделала вид, что не замечает его, а он притворился, что не замечает ее, но Меган знала – он ее видит. Как и она его. Было совершенно невозможно казаться крутой, когда ты находилась где-то вместе со своими родителями, и Меган напустила на себя скучающий вид, как будто она смотрит на все это сверху вниз, поскольку явилась в этот ресторан лишь потому, что ее заставили предки. Она старалась не смотреть на Брэда, но не могла удержаться и время от времени все равно невольно бросала на него быстрый взгляд. И всякий раз он казался таким же скучающим, какой старалась притворяться она.

Ужин затянулся надолго, намного дольше, чем следовало. Обслуживание, как всегда, было никудышным, и к их столику подошел один из друзей их родителей, чтобы поболтать, так что от стыда Меган захотелось провалиться под землю. К счастью, вскоре после этого Брэд и его отец ушли, и, хотя при этом они прошли прямо мимо их столика, ни она, ни Брэд даже не кивнули друг другу.

Когда они вошли в ресторан, на улице было еще светло, а когда вышли, уже совсем стемнело, и Меган подумала: «Интересно, сколько сейчас времени?» Было похоже, что они проторчали в этом дурацком ресторане несколько часов.

– Празднование – высший класс! – с сарказмом сказала она.

– Да, в самом деле. – Ее отец то ли действительно не заметил ее сарказма, то ли сделал вид, что не заметил, чтобы позлить ее, но Меган не стала поддаваться на провокацию и затевать с ним перебранку, а просто открыла дверь фургона и залезла внутрь.

Через несколько кварталов, возле парка, фары фургончика высветили прикрепленную к фонарному столбу у края дороги желтую табличку: НЕ ЗАБУДЬ ТОРМОЗА ДЕТИ ИГРАЮТ

– Остерегайся умственно отсталых детей, – заметила Меган, обращаясь к Джеймсу.

– Меган! – строго сказал отец.

– Именно это и говорит табличка.

– Я уже вижу одного такого тормоза! – объявил Джеймс.

– Джеймс!

И Меган, и Джеймс захихикали.

Через несколько минут они были дома.

Родители никогда не разрешали Меган держать телефон включенным, когда они всей семьей бывали в общественных местах, так что она включила его, едва зайдя в дом, и проверила, нет ли сообщений. Оказалось, есть одно пропущенное, и Меган, объявив, что идет к себе, двинулась вверх по лестнице, не желая, чтобы это сообщение увидели ее родители или Джеймс. Вероятно, оно было от Зоуи и предназначалось только ей.

Добравшись до верхней ступени, она остановилась – на какую-то долю секунды

IL С U 2NITE

но тут же услышала за своей спиной шаги поднимающегося по ступенькам Джеймса, включила свет в коридоре второго этажа, и все снова пришло в норму. Пройдя к себе в спальню, Меган включила и потолочный свет, и лампу на своем письменном столе и только после этого закрыла дверь и открыла сообщение.

?*#%$&?!

Такими символами в комиксах обозначались непристойности.

Возможно, это все-таки Зоуи, с сомнением предположила Меган, хотя с ее стороны это было бы довольно нелепо, и вообще подобные шутки были на нее не похожи.

Меган нажала на быстрый набор номера своей подруги, но Зоуи не ответила сразу, как делала всегда, и после шести гудков включилось голосовое сообщение – голос Зоуи звучал приглушенно и уныло: «Я не могу пользоваться своим сотовым сейчас. Если вы желаете поговорить со мной, пожалуйста, позвоните на мой домашний телефон».

Меган набрала номер домашнего телефона подруги, и ей ответила мать Зоуи:

– Алло?

– Здравствуйте, миссис Данбар. Это Меган. Я могу поговорить с Зоуи?

– О, Меган! Как ты? Подожди минутку, я ее позову.

Зоуи взяла трубку, после чего последовало несколько минут безобидной вымученной болтовни, которая продолжалась, пока из комнаты не вышла мать Зоуи.

– Ну все, – сказала она наконец. – Можешь говорить свободно. Что у тебя там?

– Ты писала мне сегодня? Примерно час назад?

– Нет. Как я, по-твоему, могла это сделать? Мать забрала у меня мобильник, потому что моя дура-сестра застукала меня за разговором с Кейт, когда мне было положено полоть сорняки. Я не смогу получить его до самого понедельника!

– Знаешь, мне пришло сообщение от кого-то, но я совершенно не понимаю от кого, и оно не имеет никакого смысла. Это похоже на те восклицательные и вопросительные знаки и условные обозначения, которые используют вместо ругательств.

– Когда сообщение посылаю я, то не шифруюсь, так что всегда можно понять, что оно от меня.

– Это точно. – Меган чуть не рассказала Зоуи об остальных полученных сообщениях, но подруга принялась жаловаться на своих сестру и мать, так что момент явно был не слишком удачным. Затем Зоуи сообщила, что Кейт видела вчера Дженни Санчес в ресторане «Дэари куин», и волосы у той были подстрижены совсем коротко, и к тому же она перекрасилась в блондинку!

– С какой стати ей было это делать? – удивилась Меган.

– Один бог знает.

– Да, кстати. – сказала Меган, – это напомнило мне о том, что в «Радиккио» я видела Брэда.

– Когда?

– Только что. Мы приехали из этого ресторана всего минут пять назад.

– С начала каникул его вообще никто не видел. Говорят, он уехал из города.

– Видимо, нет.

– А с кем он там был?

– Со своим отцом.

– Знаешь, его родители ведь развелись. В конце прошлого года.

– Да, знаю. И право опеки над ним досталось его отцу. А значит, его мать, должно быть, здорово…

– Да-а. – Последовала пауза. – Ты с ним поговорила?

– Нет!

– А я бы на твоем месте поговорила, – не унималась Зоуи.

В коридоре за дверью Меган послышались бегущие шаги – это Джеймс торопился спуститься обратно на первый этаж.

Меган пожалела, что он не остался наверху.

– Ты еще здесь? – сказала Зоуи. – Алло?

– Да здесь я, здесь.

– Тебе следовало хотя бы помахать ему рукой или сказать «Привет». Это был твой шанс.

Меган покраснела, радуясь, что подруга сейчас не может ее видеть.

Где-то неподалеку от Зоуи прозвучал голос ее матери:

– Время вышло.

– Мне нужно идти. – сказала Зоуи. Тон у нее был церемонный и унылый. – Мама засекает время моих разговоров, – прошептала она в трубку. – Мне нельзя не только пользоваться своим собственным телефоном, но и говорить более пяти минут по любому другому.

– Зоуи, – громко сказала ее мать.

– Все, пока.

Связь прервалась, и Меган, оставшись сидеть, прижимая к уху замолчавший мобильник, быстро отключила его.

IL C U 2NITE

Хоть в комнате и было светло, Меган больше не чувствовала себя в безопасности. Оглядевшись еще раз по сторонам, она увидела на задернутой белой шторе фасадного окна не до конца отчищенное пятно, менее белоснежное, чем окружающая его ткань, и напоминающее формой голову мужчины. Из окна веяло прохладой, и девочка подумала: «А что, если оно не закрыто?» На ее письменном столе лежали две книги, а между тем Меган не помнила, чтобы их там оставляла. Неужели кто-то положил их на стол, когда обшаривал ее комнату?

Да, нет, все это глупости. Она находится в своей собственной комнате в своем собственном доме, и это место, вероятно, является самым безопасным из всех, где она вообще могла бы находиться.

Если бы все шло как обычно, Меган сейчас включила бы свой ноутбук и полазала по Интернету, но сейчас, глядя на него, вдруг осознала, что боится его включать. Она опять подумала о сообщении, которое получила днем

IL C U 2NITE

и содрогнулась. Шторы на обоих окнах ее комнаты были плотно задернуты, но Меган все равно проверила их еще раз, убедившись в том, что нигде нет ни единой щелки и никто не может к ней заглянуть. В комнате было тихо, как ей показалось, слишком тихо, и она включила свой айпод.

Однако Меган знала, что за музыкой могут скрываться и другие звуки, и вместо того, чтобы успокоить, айпод только еще больше взвинтил ее нервы. Она же здесь совершенно одна, подумала Меган, и, поспешно выключив айпод и бросив на кровать, быстро спустилась по лестнице в гостиную и начала смотреть телевизионное шоу, которое не любила, вместе со своими удивленными, но обрадовавшимися родителями. И, конечно, с Джеймсом.

Через два часа, в течение которых ей пришлось смотреть комедии и конкурсы пения под караоке, ее нервы успокоились, все снова начало казаться нормальным, а прежняя тревога представлялась теперь смехотворной гиперреакцией. Пора было ложиться спать, Меган и Джеймс пожелали своим родителям спокойной ночи и направились наверх, в свои спальни. В кои-то веки она радовалась тому, что ее брат рядом, и хотя, поднимаясь по лестнице, они не говорили друг с другом, Меган испытывала облегчение от его близости и даже пожелала ему спокойной ночи перед тем, как пройти в свою спальню и закрыть за собой дверь.

Частенько Меган ложилась спать позже, чем ей полагалось – в этом и состояло преимущество того, что в доме было два этажа, а спальня ее родителей находилась на первом. Нередко вместо того, чтобы лечь сразу, она читала, слушала музыку или даже переписывалась со своими подругами, если они тоже еще не спали. Но сегодня Меган устала. Было только десять часов, но она чувствовала себя так, словно уже наступила полночь. Так что она надела пижаму, прошла по коридору в ванную, умылась, почистила зубы, а затем вернулась в спальню и легла в постель. Обычно Меган предпочитала спать с выключенным светом, но на сей раз оставила свою настольную лампу включенной. Она услышала, как Джеймс идет по коридору в ванную, хотя ему уже полагалось спать. При обычных обстоятельствах она заорала бы на него, чтобы он немедленно отправлялся в кровать, и пригрозила бы, что пожалуется родителям, однако сейчас только порадовалась звуку его шагов, закрыла глаза и через несколько минут уснула.

Меган проснулась в темноте.

Ее разбудил тихий короткий звук электронного гудка, хотя теперь она уже ничего не слышала. Настольная лампа почему-то не горела, и Меган предпочла верить, что в ее комнату заходил кто-то из родителей, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, и выключил свет. Это была успокаивающая мысль.

Раздался еще один короткий гудок, и Меган перевернулась на бок. Перед тем как лечь спать, она выключила свой айфон – как делала это всегда, – но сейчас на прикроватной тумбочке видела разрезающий темноту свет от экрана. Меган приподнялась на локте и посмотрела на него, чтобы понять, в чем дело.

И увидела сообщение: белые буквы на синем фоне. Сонными глазами прочла его, и сердце ее гулко и часто забилось.

(Изображение улыбающегося смайлика), – гласило оно: I С U!

Глава 6

Джулиану опять приснился тот самый Сон – впервые более чем за год, и он проснулся весь потный и с минуту не мог точно понять, где он находится. Затем размытые ночным сумраком очертания того, что его окружало, снова сделались знакомыми, узнаваемыми предметами обстановки: вот трюмо, вот лампа, вот картина, вот стул – и Джулиан осознал, что лежит в их с Клэр спальне в их новом доме и рядом с ним спит жена. Он быстро бросил на нее взгляд и с облегчением убедился, что она не проснулась. В прошлый раз она проснулась, и, когда начала задавать ему вопросы, Джулиану пришлось придумать какой-то совершенно другой кошмар, чтобы было что ей описать.

Он никогда не рассказывал ей этот Сон.

Джулиан осторожно отогнул одеяло и, бесшумно встав с постели, босиком пошлепал в ванную. Закрыв за собой дверь, он включил свет и посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел именно так, как и чувствовал себя сейчас – как выжатый лимон, и, сняв с вешалки для полотенец все еще сырую салфетку из махровой ткани, протер ею лицо, чтобы убрать пот. Его сердце колотилось как бешеное, но Джулиан был рад, что на сей раз его страх пересилил скорбь. Ибо скорбь, которую порождал в его душе этот Сон, была почти невыносима, это было бездонное отчаяние, которое сводило на нет все хорошее, что было у него в жизни, уничтожало радость, которую дарили ему его жена и дети, и возвращало его обратно в тот черный-черный день.

Страх тоже был ужасен, но все же он был намного-намного лучше.

Джулиан испытывал сейчас этот страх, эмоциональное эхо Сна, длящееся еще дольше, чем кошмарные образы, которые все еще роились в его голове. Это был ужас, паника, ощущение собственного бессилия и сознание невозможности что-либо изменить – все это было слито в одно безраздельно владеющее им чувство, которое никак не желало его отпускать. Именно это он и чувствовал тогда, в тот далекий день, и хотя Джулиан никогда не забывал того, что произошло, и все это никогда полностью не покидало его мыслей, Сон неизменно снова делал все невообразимо ясным и заставлял его переживать случившееся заново, будто в первый раз.

Во рту у него пересохло, и он взял пластиковый стаканчик, стоящий рядом с его электрической зубной щеткой, и выпил воды из-под крана. Ему не нравилась водопроводная вода, ее качество всегда казалось ему сомнительным, но сейчас Джулиан был рад и ей.

Выключив свет в ванной и заглянув в спальню, он увидел, что Клэр по-прежнему спит. Сам он еще не скоро сможет заснуть опять, может быть, даже всю оставшуюся ночь, и, не желая беспокоить ее, бесшумно прошел через спальню и, зайдя в гостиную, включил телевизор в надежде отыскать что-нибудь, что сможет его отвлечь. Для этого хорошо подошли бы новости, и он включил CNN. Но настоящих новостей сейчас не было, вместо них шла еще одна, более подробная передача о какой-то желающей прославиться женщине, которая добилась известности благодаря огромному количеству детей. Джулиан пролистал каналы и в конце концов наткнулся на документальный фильм о подледном лове рыбы, который смотрел минут двадцать, прежде чем выключить телевизор.

Все еще чувствуя, что заснуть ему не удастся, Джулиан решил подняться на второй этаж и посмотреть, все ли в порядке с детьми – эта привычка осталась у него еще с тех времен, когда они оба были маленькими, и приносила ему успокоение. Дойдя до второго этажа, он услышал неясное бормотание, доносящееся из комнаты Меган, и улыбнулся. Она часто разговаривала во сне, по-видимому, это были реплики из какого-то ее ведущегося во сне разговора, и хотя чаще всего слова, которые она произносила, были невнятны, а предложения не имели смысла, время от времени ему или Клэр удавалось разобрать какие-то отдельные фразы, и, когда они повторяли их слово в слово своей дочери утром, это подстегивало ее память и заставляло вспоминать снившиеся ей сны. Джулиан беззвучно шел по коридору от комнаты Джеймса к комнате Меган, стараясь не разбудить ни ее, ни ее брата.

Бормотание между тем продолжалось, и, подходя к двери комнаты Меган, Джулиан нахмурился. Это был не голос Меган. Эти звуки вообще не были похожи на голос девочки.

Они были похожи на голос мужчины.

Джулиан пробежал последние несколько футов до спальни дочери и в панике толкнул дверь.

Она спала в своей кровати и была в комнате одна. Из коридора сюда проникало достаточно света, чтобы он мог удостовериться – больше в спальне никого нет, но, чтобы развеять последние сомнения, Джулиан обошел ее кровать и, встав на колени, заглянул под нее. Бормотание прекратилось, и он подумал: не почудилось ли ему? Вероятно, все-таки нет. Ведь Меган и впрямь нередко говорила во сне. Просто какая-то боязливая часть его сознания, возможно, возбудившаяся как следствие Сна, понизила в его воображении голос дочери на несколько регистров и создала у него иллюзию того, что в ее комнате находится мужчина.

Продолжая двигаться все так же беззвучно, Джулиан открыл ее шкаф, поводил руками среди ее одежды и ощупал стену, чтобы убедиться, что там никто не прячется. Никого. И окна, когда он проверил и их, оказались закрыты.

Меган была цела и невредима.

Наклонившись над своей спящей дочерью, он легко поцеловал ее в щеку. Проснись она сейчас, она бы отшатнулась и, брезгливо хмурясь, буркнула бы ему, чтобы он уходил. Джулиану стало немного грустно от воспоминания о том, как ей нравилось, когда он ее целовал, особенно на ночь. Ему не хватало той маленькой Меган, и он впервые в жизни пожалел о том, что она выросла, а не осталась его малышкой навсегда.

Он погладил ее по спине, а потом пошел в спальню Джеймса, чтобы проверить, как там его сын. Мальчик сбросил с себя одеяло и лежал, растянувшись на кровати в позе, которая Джулиану показалась совсем неудобной. Он опять накрыл сына одеялом и поцеловал в лоб. Джеймс тоже не очень-то любил поцелуи, хотя сейчас еще совсем не возражал против объятий. Будет грустно, когда изменится и это.

На всякий случай Джулиан осмотрел и комнату сына, чтобы удостовериться, что и здесь нет никакого незваного гостя. И хотя, пока он сам оставался на втором этаже, никто не мог пройти по коридору, оставшись незамеченным, он обшарил также и ванную, и свой кабинет.

На втором этаже все было в порядке, безопасно, и Джулиан, сойдя по лестнице вниз, вернулся в свою спальню, тихонько лег в постель рядом с Клэр и, хотя он ожидал, что проворочается без сна по меньшей мере еще час, почти сразу же уснул.

Наутро Джулиан проснулся поздно, однако сейчас была суббота, да еще к тому же и лето, так что это было не так уж важно. Клэр уже давно встала, ее половина кровати успела остыть, и в доме стоял восхитительный аромат подрумяненных бубликов с голубикой. Джулиан сбросил с себя одеяло, надел махровый халат и направился в кухню, где его встретили пустые тарелки в опустевшем уголке для завтрака. Через окна он увидел, что Клэр, по-прежнему в халате и тапочках, возится в своем огороде целебных и кулинарных трав. А дети, решил Джулиан, сейчас либо одеваются в своих спальнях, либо смотрят телевизор в гостиной.

На кухонном столе все еще лежал начатый пакет заранее надрезанных вдоль голубичных бубликов, и Джулиан взял две штуки, разъял на половинки и сунул в мини-духовку, потом достал из холодильника пакет апельсинового сока и налил себе в стакан. Ожидая, когда подрумянятся бублики, он взглянул на перекидной календарь, выпускаемый Обществом охраны природы, который Клэр повесила на стену у двери. Под июльской фотографией самки койота с детенышем число, когда они переехали в дом, было помечено красным крестиком. С тех пор прошло уже больше трех недель, и только сейчас до него дошло, что они так и не познакомились ни с кем из своих новых соседей. Не было ни приветственной встречи, организованной старожилами для своих новых соседей, никто не зашел, чтобы поздороваться, и, хотя в первую неделю Клэр специально стучалась в двери домов по обе стороны улицы, никого ни разу не оказалось дома. А с тех пор и он сам, и Клэр так замотались, распаковывая вещи и устраивая быт в новом доме, что совсем позабыли о том, что надо бы представиться соседям.

Джулиан подумал о наглом сопляке Уиллете и его хулиганистых дружках, без спроса катавшихся на скейтбордах по его земле в их прежнем районе, и твердо решил, что уж здесь точно нужно с самого начала правильно выстроить отношения с соседями. Мини-духовка издала звук, похожий на звон, уведомляя, что бублики уже готовы, он вынул их, намазал маслом и босиком вышел на задний двор, чтобы обсудить свою мысль с Клэр. Она согласилась, что было бы неплохо познакомиться с соседями, и они решили начать свои визиты около десяти. Этот час был и не слишком ранним, и не слишком поздним – иными словами, он был идеален.

Прежде чем принять душ, Джулиан сообщил их с Клэр план детям, и хотя каждый из отпрысков поныл и посетовал по этому поводу, Джеймс на свой лад, а Меган на свой, настоящего сопротивления никто не оказал, и Джулиан ясно видел, что им тоже любопытно, что собой представляют их новые соседи. За все три с лишним недели он вообще не видел на их улице детей – и, если смотреть на вещи с его собственной точки зрения, это было неплохо, – но в наши дни это еще ни о чем не говорило. В соседних домах могла быть уйма мальчишек и девчонок, которые целыми днями сидели в четырех стенах, согнувшись над своими игровыми приставками, никогда не выходя на солнце. В каком-то смысле Джулиан надеялся, что так оно и есть. Особенно из-за Джеймса. Было бы здорово, если бы у мальчика появился друг, живущий в соседнем доме.

Вскоре после десяти все четверо подошли к дому, который находился с северной стороны от них. Это было одноэтажное строение со скучной, но ухоженной лужайкой перед входом и великолепным панорамным окном. На подъездной дороге не было ни одного автомобиля, но это вовсе не означало, что соседей нет дома. Возможно, они держали свою машину в гараже. А может быть, муж или жена уехали за покупками, а второй супруг остался дома. Или же у них есть сын или дочь, уже достигшие шестнадцати лет, и он или она позаимствовали семейный автомобиль, чтобы отправиться куда-то с друзьями.

Перебирая в уме все эти варианты, Джулиан вдруг поразился не только тому, что ничего не знает о своих соседях, но и своей собственной достойной всяческого сожаления ненаблюдательности. В соседнем с ними доме могла жить девяностолетняя вдова, или двадцатипятилетний холостяк, или пара геев, или большое семейство китайских иммигрантов, включающее в себя три поколения – а ему все последние три недели было недосуг это выяснить, хотя он работал дома и проводил там почти все свое время. Честно говоря, это было просто стыдно, и Джулан мысленно дал себе слово впредь не уходить целиком в работу и стараться обращать внимание на тех, кто его окружает.

Он предоставил Джеймсу позвонить в дверной звонок и, пока они ожидали, когда кто-нибудь откроет дверь, заглянул в панорамное окно. Шторы не были задернуты, но внутри дома было довольно темно, и различить что-либо было нелегко. Джулиан сумел разглядеть только светлый диван и ничем не примечательную лампу, стоящую на не видимом в потемках столе.

– По-моему, дома никого нет, – сказала Клэр.

Меган отвернулась

– Пошли отсюда.

– Погодите. – Джулиан постучал в дверь – постучал громко на тот случай, если звонок неисправен, а обитатели дома находятся сейчас в задней его части – затем постучал еще раз, но после нескольких минут бесплодного ожидания стало ясно – Клэр была права. Дома никого не было.

– Что ж, пойдем к другим соседям, – объявил Джулиан и первым пошел по дорожке, ведущей обратно на тротуар.

На подъездной дороге дома, находящегося с другой стороны их собственного, стояла машина – он увидел это, когда они подошли ближе. Серебристая «Тойота»-седан, ничего не говорящая о своих владельцах. Джулиан окинул дом взглядом – тот имел два этажа и по своему архитектурному стилю напоминал их собственный, единственный из всех прочих частных жилищ в этом эклектичном квартале, который, похоже, был возведен тем же самым подрядчиком.

Джулиан решительным шагом двинулся к парадной двери, за ним следовали Клэр и дети. Не успел он позвонить или постучать в дверь, как ее открыл улыбающийся бородатый мужчина примерно его возраста или чуть моложе, стоящий чуть впереди пухленькой женщины небольшого роста, по всей видимости, его жены. Должно быть, оба – и муж, и жена – увидели их, когда они шли по пешеходной дорожке, ведущей к дому.

– Привет, – сказал мужчина, протягивая Джулиану руку. – Рад наконец-то познакомиться с вами. Я Боб Рибьеро, а это моя жена Элиз. Я знаю, что вы въехали в соседний дом, и мы видели вас в наших местах, но нам не хотелось вас беспокоить, мы хотели сначала дать вам возможность устроиться на новом месте.

Джулиан несколько растерялся от того пыла, с которым говорил его сосед, но пожал его протянутую руку.

– Я Джулиан Перри. Это моя жена Клэр, дочь Меган и сын Джеймс.

Боб так и остался стоять, где стоял, и, хотя он с улыбкой поздоровался с каждым членом семьи своих соседей, повторяя при этом их имена, не предпринял ни малейшего усилия, чтобы пригласить их в дом. Его жена вышла из-за его спины, встала рядом с мужем и тоже поздоровалась, однако Джулиану показалось, что она выступила вперед не для того, чтобы познакомиться с соседями, а для того, чтобы перегородить собой дверной проем. Может быть, все это были пустяки, может быть, дело было просто в том, что в доме сейчас было не убрано, и они не хотели, чтобы гости увидели бардак, но Джулиан чувствовал какую-то смутную неловкость и с трудом поддерживал разговор. Он сообщил чете Рибьеро, что сам он веб-дизайнер, а Клэр – адвокат, и узнал, что Боб занимается медицинскими перевозками, не носящими экстренный характер («В основном я вожу старых людей к врачам и от врачей»), а Элиз не работает, но активно участвует в волонтерской деятельности, которую ведет их церковь. Джулиан также узнал, что чета Рибьеро живет здесь уже десять лет с тех пор, как они переехали в Джардайн из Аламогордо.

Меган и Джеймс начинали нервничать, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, и Джулиан использовал их настроение в качестве предлога для того, чтобы уйти. Все попрощались, обещая, что скоро соберутся вместе, и Джулиан с Клэр направились обратно к своему дому, а дети побежали впереди, радуясь тому, что наконец обрели свободу.

– Они показались мне милыми, – сказала наконец Клэр.

Джулиан кивнул. Они и впрямь казались милыми.

Но…

Но то, как они перегородили собой вход в дом, было странно. И во всем, что говорили Боб и Элиз, чувствовалась некая сдержанность. У Джулиана было такое впечатление, будто они что-то скрывают, и он не мог не задаваться вопросом, что именно.

* * *

Джулиан сидел в своем рабочем кабинете, шторы на окнах были задернуты, чтобы ему не мешало заходящее солнце, хотя его оранжевый свет все равно продолжал проникать во все щели, так что мебель и противоположная стена были расчерчены темными и светлыми полосками. Джулиану полагалось сейчас работать над новым проектом веб-сайта для ритейлера, торгующего люксовыми товарами в Санта-Фе, но последние минут двадцать он просто смотрел на экранную заставку, состоящую из разноцветных переплетающихся геометрических узоров – смотрел, отключившись от всего. Иногда, когда он позволял своим мыслям свободно блуждать или нарочно очищал от них свой разум вообще, ему в голову приходили хорошие идеи, но сейчас был не тот случай, и, когда солнце опустилось еще ниже и поле его зрения пересекла полоса света, Джулиан решил, что на сегодня работу можно и закончить. Сегодня вечером к ним в дом придут родители Клэр и ее сестра со своей семьей, так что ему, вероятно, все равно уже пора спускаться на первый этаж.

Джулиан ждал этого визита с содроганием. Это был обязательный светский ритуал, хотя сам он считал, что раз родители Клэр уже и так обошли весь дом и им показали в нем абсолютно все и то же можно сказать о Дайэн и ее семействе, на этом можно было бы и остановиться. Однако Клэр настояла на том, чтобы пригласить всю свою родню на ужин, и теперь ему придется быть как можно более обаятельным и любезным.

А это было ох как нелегко. Мать Клэр была приятной женщиной, но ее отец был злобным и агрессивным стариком, который ни о ком никогда не говорил ни одного доброго слова, причем особенно это касалось самого Джулиана (хотя, к его чести, похоже, он искренне любил своих внука и внучку). Что касается мужа Дайэн, Роба, то он был неотесанный, необразованный и дремуче невежественный мужлан. Сама Дайэн нравилась Джулиану, но он никак не мог взять в толк, как она могла выйти замуж за такого никчемного неудачника.

Может быть, ему лучше не спускаться вообще, пока они все не уйдут, сделав вид, что у него полно работы и что его поджимают сроки. Подвигав мышью, Джулиан убрал с экрана заставку и вместо нее изобразил прототип веб-сайта, сделав его крайне туманным и схематичным.

Несколько минут спустя в кабинет молча – как он это делал всегда – вошел Джеймс, стараясь оставаться как можно более незаметным. Ни Джулиан, ни Клэр никогда не говорили своим детям, что, прежде чем войти, нужно постучать. Такое требование казалось им слишком уж строгим и отчуждающим. Однако Джеймс самостоятельно выработал в себе привычку входить в кабинет своего отца совершенно бесшумно, чтобы не побеспокоить его, и потом терпеливо ждать, пока папа его не заметит.

Джулиан вставил в компьютер диск и сохранил ту малость, которую успел сделать за день, потом повернулся на своем вращающемся кресле, так чтобы оказаться лицом к лицу с сыном.

– Привет, Джеймс.

– Прости, что побеспокоил тебя…

– Кончай молоть чушь. Просто веди себя нормально.

Джеймс улыбнулся и подошел к отцу.

– Хорошо. Извини.

Джулиан вынул из разъема диск, выключил компьютер и встал.

– Пап?

– Что?

Джеймс посмотрел на отца, и вид у него при этом был донельзя серьезный.

– Пап, это ничего, что мне не нравится заниматься спортом?

Этот вопрос возник из ниоткуда, став для Джулиана полной неожиданностью, но, судя по выражению лица его сына, эта проблема крайне его волновала, и Джулиан, встревоженный беспокойством мальчика, обнял его за плечи.

– Конечно, ничего. А почему ты спрашиваешь?

– Меган сказала, что ты считаешь меня слабаком и стыдишься меня. Она говорит, это из-за того, что мне не нравится заниматься спортом.

Джулиан подавил невольную улыбку.

– Не слушай свою сестру, – сказал он Джеймсу. – Ты же сам знаешь – она говорит тебе глупости вроде этой, чтобы позлить. – Он повернул мальчика к себе лицом, положил обе руки ему на плечи и посмотрел прямо в глаза. – Ты такой, какой есть. И если тебе что-то нравится или не нравится, что бы это ни было, я не против. Все люди разные. Как говаривала мне моя бабушка, «сколько голов, столько умов».

На лице Джеймса отразилось облегчение.

Джулиан мягко улыбнулся.

– Ты мой сын, и я буду любить тебя, несмотря ни на что. – Его улыбка стала еще шире. – К тому же, если бы я давным-давно не уяснил себе, что ты терпеть не можешь физкультуру и любишь играть в видеоигры, я был бы полным кретином.

Джеймс ухмыльнулся.

– А, ну ладно…

Джулиан крепко обнял сына, радуясь тому, что мальчик все так же не имеет ничего против объятий.

– Нам с тобой уже пора вниз, – сказал Джулиан. – Твои бабушка и дедушка должны вот-вот приехать.

– Можно, я весь вечер проведу с ними? Я не хочу играть с Майком и Терри.

Джулиан понимал сына и разделял его чувства. Как и их отец, двоюродные братья Джеймса были взбалмошны и несносны. Но, как он объяснил сыну, по возрасту он был к ним ближе, чем Меган, и к тому же, как и они, был мальчиком, так что, поскольку они придут в гости в его дом, его долг – вести себя как гостеприимный хозяин.

– Но я тебе вот что скажу, – продолжал Джулиан, – ты не обязан проводить с ними время в своей комнате. Я разрешаю вам троим оставаться в гостиной и смотреть телевизор. Можешь включать все, что тебе угодно. Например, мультики. Это займет их.

– А бабушка и дедушка смогут остаться вместе с нами!

– Конечно, если захотят.

Похоже, такой расклад удовлетворил Джеймса, и они оба отправились вниз.

Вскоре начали прибывать гости: сначала приехали родители Клэр, а через десять минут появилась и ее сестра с семейством. Как всегда, они разделились на две группы – женщины отправились на кухню, а мужчины – в гостиную. Джулиан увидел, как сын бросил на него сердитый и разочарованный взгляд, когда Клэр велела всем детям отправляться на второй этаж, и дал себе слово, что после ужина исправит положение, разрешив Джеймсу остаться в компании взрослых и предоставив его неуправляемых двоюродных братьев самим себе.

Отец Клэр раскритиковал то, как они расставили мебель, и пожаловался на недостаточную удобность кресла, в котором сидел. Джулиан включил телевизор и переключился на выпуск новостей, передаваемый из Альбукерке, в надежде, что сообщения о погоде, спорте или о чем-нибудь еще позволят перевести беседу в более нейтральное русло. Он бы с удовольствием побыл на кухне вместе с женщинами – их беседа наверняка была куда интереснее, – но ему приходилось торчать здесь, и Джулиан понимал, что ему придется мужественно терпеть общество своих несносных родственничков.

На экране репортер стоял перед индейской деревней, разговаривая с представителем индейцев зуни о недавнем акте вандализма, совершенном в одном из мест, священных для его племени.

– Только не говорите мне обо всех этих индейцах, – сказал Роб.

Джулиан тоже предпочел бы не углубляться в эту тему, однако отец Клэр уже проглотил наживку.

– А в чем дело?

– Этот студентишка из колледжа, который работает вместе с нами, поднял лопатой своего экскаватора какие-то черепки, ну так он взял и доложил об этом кому не надо, и теперь вся стройка будет простаивать целых две недели, пока они там не выкопают весь этот индейский хлам. А тем временем вся бригада будет сидеть без заработка.

– Да-а, – сказал Джулиан, – от всех этих студентов одни только неприятности. Людям вообще не стоит пытаться получить высшее образование. От него одни проблемы.

Роб покраснел, хотя Джулиан не смог бы сказать, от чего: от гнева или от стыда. Клэр бросила на мужа из открытой двери на кухню предостерегающий взгляд, и Джулиан понял, что лучше ему весь оставшийся вечер держать свое мнение при себе

Что он и сделал, хотя это далось ему нелегко.

После ужина Меган сразу же пошла наверх, чтобы скрыться у себя в комнате. Дайэн сказала своим сыновьям, что они могут пойти поиграть, но, прежде чем поднявшийся из-за стола Джеймс начал задвигать обратно свой стул, чтобы с удрученным видом последовать за ними наверх, Джулиан сказал сыну, что, если ему хочется, он может остаться или посмотреть что-нибудь по телевизору в гостиной. Джеймс бросил на него благодарный взгляд, и Джулиан подумал, что уже одно это – почти достаточная награда за все то, что приходится терпеть сейчас ему самому.

Почти.

К счастью, гости разошлись рано с взаимными уверениями, что они прекрасно провели время, и, уложив детей спать, Джулиан помог Клэр с мытьем посуды, после чего они удалились на отдых в гостиную.

– Какой долгий день, – сказал Джулиан, сев на диван и начав переключать каналы. В конце концов он остановился на оригинальной версии «Звездного пути».

– Спасибо тебе, – сказала Клэр, садясь слева от него.

– За что?

– За то, что миришься с их выкрутасами. – Она похлопала себя по коленям, приглашая его лечь и использовать их как подушку.

Раньше они делали это часто, но с годами стали делать все реже и реже. Когда они только поженились, то смотрели фильмы именно так. Они включали взятые в видеопрокате блокбастеры, и иногда после тяжелого рабочего дня Джулиан даже засыпал, пока Клэр нежно ерошила пальцами его волосы, но по большей части это было прелюдией к сексу.

Положив сейчас голову ей на колени, он почувствовал, что она возбуждена – паховая область ее джинсов была пропитана терпким запахом желания, и от этого запаха возбудился и он и, повернув голову, уткнулся лицом в ее тело и глубоко втянул воздух носом. После этого уже были не нужны слова. Джулиан сел на диване, потом встал, и они прошли по коридору в свою спальню, где закрыли за собой дверь, заперли ее и разделись.

Он уже стоял обнаженный, когда Клэр сняла трусики, мягко потерла ими по его лицу, и Джулиан ощутил их влажность.

– Готов поспорить, что твоя мама не знает, что ты занимаешься такими вещами, – сказал он.

– Никто об этом не знает. – Она нагнулась над краем кровати, и он резко вошел в нее сзади, и Клэр закричала от наслаждения, уткнувшись ртом в стеганое пуховое одеяло, чтобы не услышали дети.

Глава 7

Робби не хотел отвечать на его вопрос.

Они сидели на спортивной площадке в парке, попивая замороженную газировку, пока младший брат Робби, Макс, тренировался вместе со своей бейсбольной командой из Малой лиги[4]. Тренером команды был папа Робби, и под его руководством дети по очереди учились бить битой по мячу. Джеймс только что спросил своего друга, почему в ту ночь, когда тот приехал к нему на ночевку, ему вдруг так отчаянно захотелось вернуться к себе домой. Он надеялся услышать, что Робби приснился тот же сон, что и ему, но заводить разговор про то, что Робби при этом заплакал, не стал, потому что не хотел, чтобы его друг чего доброго ушел в глухую оборону. На свой вопрос Джеймс хотел получить честный ответ.

Но Робби не сказал ни слова.

Джеймс сменил тему, заговорив о последней серии мультсериала, который они оба смотрели, потом спросил о детском лагере дневного пребывания, в котором Робби провел последнюю неделю, пожаловался на своих вредных двоюродных братьев, которые недавно приезжали в гости в их новый дом, потом сказал, что интересно было бы узнать, к кому они попадут в класс в следующем учебном году. Но затем все-таки вернулся к вопросу, который интересовал его больше всего:

– Так из-за чего тебе вдруг так сильно захотелось домой?

Робби только молча пожал плечами.

Джеймс попробовал зайти с другого бока.

– Хочешь заночевать у меня на следующие выходные?

– Нет! – сразу же выпалил его друг, потом поспешно добавил: – Может быть, на этот раз ты мог бы провести ночь у меня дома? – сказав это таким тоном, словно это было чем-то обычным и неважным.

По правде говоря, это показалось Джеймсу неплохой идеей. Хотя он и сумел убедить себе в том, что с их новым домом все в порядке и в нем вовсе нет ничего пугающего (за исключением подвала, который ему никогда не полюбить), на самом деле что-то в этом доме его напрягало. Если рядом была Меган или кто-то из родителей, или же он был занят чтением, или смотрел телевизор, или играл в видеоигру, все было хорошо. Но когда он оставался один, без какого-то дела и ему нечем было занять время… вот тогда Джеймс и начинал кое-что замечать. Например, как скрипят ступеньки лестницы, хотя на ней никого нет. Или что некоторые из окон пропускают мало света – меньше, чем им следовало бы. Или что краем глаза он иногда видит движение там, где ничего и никого нет.

Так что мысль о том, чтобы заночевать в доме Робби, показалась ему чем-то вроде передышки, которая даст ему возможность наконец-то расслабиться.

– Это было бы здорово, – признался Джеймс.

– Я спрошу папу.

Робби сосредоточил свое внимание на тренировке ударов по мячу, и Джеймс понял, что шанс обсудить с другом интересующий его вопрос может вот-вот ускользнуть. Посмотрев на Робби, он решил говорить откровенно.

– Мне не нравится подвал в нашем новом доме, – сказал Джеймс, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию на свои слова, но на лице Робби не отразилось ничего. – По-моему, он жуткий.

Робби по-прежнему не отвечал, продолжая смотреть, как игроки команды его брата бьют битами по медленно подбрасываемым мячам.

Джеймс не знал, что еще он может сказать. Может быть, он с самого начала ошибался. Может быть, Робби вовсе не испугался того человека в подвале.

– Мне показалось, что я кое-что видел, – сказал наконец его друг. Он произнес это так тихо, что Джеймс сначала не был уверен, что не ослышался. Робби по-прежнему не смотрел на него, его взгляд был прикован к игрокам Малой лиги. – В подвале. Нет, не тогда, когда мы ходили туда в первый раз. Тогда все было классно. Это случилось позже, перед тем, как мы легли спать, когда я спустился в кухню, чтобы выпить стакан воды. Я был один, и там было довольно темно, а дверь в подвал была открыта. Мне казалось, что раньше она была закрыта; я помнил это, но потом подумал, что, может быть, туда спускалась твоя мама или твой папа, чтобы что-то оттуда взять. Так что я прошел мимо, глянул вниз… – Голос Робби сделался тише и умолк совсем. Он прервал свой рассказ, вдруг заинтересовавшись бэттером, который сейчас бил по мячу, и на минуту Джеймс подумал, что ему придется задать еще один вопрос, чтобы заставить друга продолжить. Но тут Робби заговорил вновь: – Мне показалось, что там, внизу, стоит мужчина. Может, его там и не было, но мне показалось, что он есть, и я испугался и поспешил к тебе.

Джеймсу вдруг стало холодно.

– Ночью, когда я заснул, мне приснился кошмар как раз про это. Насчет этого ты был прав, но я не хотел об этом говорить.

– А что тебе приснилось в этом кошмаре?

– То, что произошло раньше. Я пошел попить воды, дверь в подвал была открыта, я прошел мимо нее и увидел внизу мужчину. Это был не твой папа. Я не видел его лица полностью, но мне был виден его рот. Его усмешка. Он усмехался, глядя вверх, на меня, и было похоже, что его зубы вроде как светятся, и… и я понял, что он хочет, чтобы я спустился в подвал. Думаю… думаю, он хотел меня убить. А потом он произнес мое имя… – Робби глубоко вздохнул. – Поэтому я и захотел вернуться домой.

Даже здесь, в парке, в окружении людей, Джеймсу стало страшно. Но он не желал поддаваться страху, заставляя себя быть храбрым. Он решил не рассказывать другу, что ему тоже приснился кошмар про подвал и что их кошмары очень похожи. Слишком похожи. Вместо этого он сказал:

– Это был просто сон.

– Но ты тоже боишься этого подвала, – заметил Робби.

– Но это относится только к подвалу, – настаивал Джеймс. – А моя комната совсем не страшная. Она вообще классная. Если б я мог, я бы оставался в ней сутки напролет.

– Мне тоже нравится твоя комната, – признался Робби.

– Вот видишь?

– И ваш гараж.

– Мне тоже!

– В прошлом году папа читал мне одну книгу. Это была одна из его старых детских книг, и там говорилось о двух подростках-детективах примерно того же возраста, что и мы. Одного из них звали Умник Бентон, и у него была секретная лаборатория, расположенная над гаражом его родителей. О ней мне и напомнил закуток над вашим гаражом.

– Мы тоже могли бы устроить что-нибудь в этом духе! – с воодушевлением воскликнул Джеймс. – В гараж практически никто не ходит, и я уверен, что папа разрешит нам использовать тамошний чердак!

– Это было бы клево!

Они заговорили о том, что могли бы делать на чердаке, как могли бы проделать туда тайный вход, поставить диван и телевизор, и вскоре начисто забыли про подвал.

После окончания тренировки по бейсболу папа Робби отвез их обратно к Джеймсу, сказав Робби, что заедет за ним примерно через час после того, как завезет Макса домой и сделает несколько дел. Джеймс крикнул своему папе, что они вернулись, после чего отправились в гараж, зайдя в него через узкую боковую дверь. «Да, гараж классный», – решил Джеймс, оглядевшись по сторонам. Несмотря на все, что он сам говорил Робби, когда он только что открыл дверь и его глаза еще не приспособились к темноте, ему на мгновение показалось, что здесь может быть страшновато, но все в гараже выглядело точно так же, как и всегда, и Джеймс устремил оценивающий взгляд на приделанную к дальней стене деревянную лесенку, которая через отверстие в потолке вела на чердак.

Жутким во всем доме было только подвал, и Джеймс подумал, что, вероятно, со временем сможет научиться с этим жить. Ведь на свете куча людей, которые живут в домах с привидениями, и ничего, как-то с ними сосуществуют. На канале «Дискавери» он видел целую передачу о привидениях в домах всяких знаменитых людей, и там говорилось о знаменитых актерах и рок-звездах, которые жили с ними многие годы. Некоторые из духов были настроены вполне дружелюбны.

Джеймс вспомнил свой кошмар о грязном скалящемся мужчине в их подвале. Вот он-то определенно не был дружелюбным. Но даже если мужчина существует на самом деле, то он, по всей вероятности, заперт в подвале, и если Джеймс не будет туда заходить, у него не должно возникнуть каких-либо проблем.

– Давай здесь все осмотрим!

Робби уже залез по лесенке на чердак и смотрел вниз через отверстие в потолке. Джеймс поспешно поднялся вслед за другом и, хотя он уже бывал здесь и раньше, теперь словно увидел чердак новыми глазами и понял, что они с Робби и правда могут превратить его во что-то вроде тайного убежища. Может быть, и они смогут стать сыщиками, подумал он и представил, как они обустроят здесь криминалистическую лабораторию с химическими стаканами, пробирками, микроскопами и всяческими химикатами. Полные воодушевления, мальчики начали прикидывать, что можно сделать, чтобы превратить чердак в сыщицкий штаб.

Время летело быстро, и ребятам показалось, что они пробыли здесь, наверху, каких-то минут десять, когда папа Джеймса позвал:

– Мальчики!

Поспешив к маленькому оконцу, которое выходило на задний двор, Джеймс и Робби увидели своих отцов, стоящих в патио, ожидая, когда они выйдут из гаража.

– В этом окне необходимо установить зеркальное стекло, прозрачное только с внутренней стороны, – сказал Робби. – Чтобы мы могли видеть все, а нас снаружи не мог видеть никто.

– Точно, – согласился Джеймс. – Уже идем! – крикнул он своему папе, и мальчишки слезли по лесенке вниз и вышли на улицу.

После отъезда Робби Джеймс схватил на кухне упаковку чипсов – стараясь при этом не смотреть на закрытую дверь подвала – и пошел в гостиную, чтобы поесть перед телевизором. Но хороших фильмов нигде не было, а все мультики были только для малышни, и очень скоро ему стало скучно. Он отнес упаковку «Принглс» обратно на кухню и направился на второй этаж, рассчитывая поиграть на своем компьютере или приставке. Мама все еще была на работе, папа вернулся в свой кабинет, а Меган сидела на полу своей спальни и, когда Джеймс проходил мимо, сказала так громко, что ее мог услышать отец:

– Хочешь поиграть в одну игру?

Это было весьма странно.

Нет, это не было чем-то совершенно неслыханным – собственно говоря, прежде во время летних каникул они часто играли в настольные игры, но тогда они были младше и Меган еще не превратилась в такую засранку, какой была теперь. Но сейчас это было очень и очень необычно.

«Наверное, – подумал Джеймс, – так она пытается продемонстрировать отцу, как ей все обрыдло, чтобы он разрешил ей куда-нибудь сходить или чем-то заняться вместе с одной из ее подруг». Однако выбирать не приходится, к тому же ему действительно нравятся игры, так что Джеймс согласился и вошел в комнату сестры.

Меган встала, достала что-то с полки, опять села на небольшой ковер, показывая ему то, что держала в руке.

«Старая Дева»[5].

Джеймс опасливо посмотрел на обшарпанную красную коробку. Ему никогда не нравилось играть в «Старую Деву», эта игра никогда не приносила ему удовольствия. Все дело было в самой Старой Деве, в том, как она была изображена именно в этой колоде карт. Все остальные карты-картинки были шуточными мультяшными изображениями парней и девушек, но Старая Дева была действительно старой, и ее морщинистое лицо выражало едва сдерживаемую ярость: бесцветные жесткие глазки, тонкие, сердито сжатые губы. Ее физиономия пугала его с тех самых пор, когда Джеймс был еще совсем маленьким, и, хотя он пытался убедить себя, что теперь ее не боится, знал – это не так.

Старая Дева была нарисована на коробке, в которой лежала колода карт, и даже один вид ее глаз, выглядывающих из-под пальцев Меган, привел его в содрогание.

Джеймс опустился на пол, и его сестра вынула колоду, перетасовала и раздала карты. Он сидел прямо напротив нее и перед тем, как взять свои карты, посмотрел, как она раскладывает по парам свои. Меган не очень-то умела скрывать свои чувства, и Джеймс знал, что сможет определить, выпала ей Старая Дева или нет. Увидев улыбку на ее лице после того, как она сложила свои карты веером, он понял – Старая Дева досталась не ей.

Она досталась ему.

Джеймс посмотрел на синие рубашки карт, лежащие перед ним на полу, не желая брать их в руки и жалея, что не пошел дальше по коридору в свою собственную комнату, где мог бы сейчас с удовольствием играть в «Звездные войны» или собирать фигурки из конструктора «ЛЕГО Гарри Поттер». Он опустил руки, подобрал карты с пола и повернул лицом к себе, чтобы их не могла видеть Меган.

Вот она.

Между Голодным Генри и Спящим Сэмом виднелась морщинистая физиономия Старой Девы. Джеймс мог видеть только левую половину этой физиономии, но и этого было достаточно. Теперь, когда ее правый глаз был скрыт, левый выглядел еще более злобным, а видимая половинка ее морщинистых губ казалась не просто сердитой, а наводящей ужас. Он передвинул Спящего Сэма так, что тот закрыл Старую Деву полностью, затем просмотрел остальные карты, ища парные. Нашел две пары и сбросил, затем, расположив оставшиеся карты веером и держа перед собой в правой руке, предложил Меган вытянуть одну.

К сожалению, она вытянула не Старую Деву. Она вообще никогда не вытягивала Старую Деву, и к моменту завершения этой на удивление короткой игры Джеймс остался держать в руке ту единственную карту, иметь которую так не хотел. Положив ее на уже сброшенные им карты рубашкой вверх, встал с пола.

– Мне больше не хочется играть, – сказал Джеймс.

Меган пожала плечами.

– Ладно. Это все равно скучно. – Она опять сказала это достаточно громко, чтобы ее мог услышать отец, и Джеймс снова подумал, что, скорее всего, сестра рассматривает его всего лишь как орудие, которое может помочь ей отвоевать себе большую свободу.

Он прошел в свою комнату, машинально закрыл за собой дверь и взял в руки приставку. В окно Джеймс увидел пожилую пару, идущую по тротуару. Женщина повернула голову, чтобы взглянуть на их дом, и мальчик поспешно отвел глаза, не желая видеть ее лица. Ему казалось, что она должна быть похожа на Старую Деву, и, почувствовав, что ему стало холодно, прошел через всю свою комнату обратно к двери, распахнул ее, после чего включил консоль и плюхнулся на кровать.

* * *

Этим вечером они ужинали в столовой. С тех самых пор, как они переехали в новый дом, мама Джеймса завела эту моду и следовала ей неукоснительно, потому что то ли где-то вычитала, то ли услышала в новостях, что дети из семей, которые каждый вечер ужинают вместе, вырастают более счастливыми и успешными. В их прежнем доме она была в этих вопросах куда более гибкой. Иногда Джеймс и Меган ужинали в гостиной, смотря по телевизору «Симпсонов», пока их родители ели на кухне. Иногда папа ел, лежа на диване и смотря новости или баскетбольный матч. Иногда Джеймс за едой продолжал играть в свои видеоигры. В те времена порядки в семье в этом отношении были куда менее строги. Но в последнее время они все непременно ужинали вместе, и чаще всего Джеймс об этом жалел.

Сегодня Меган то и дела пинала его под столом, сохраняя при этом выражение спокойного интереса к описанию судебной тяжбы, которую вела сейчас их мать, хотя казалось, что этому описанию никогда не будет конца. Наконец Джеймс решил, что с него хватит и, чтобы расквитаться, попытался и сам крепко пнуть свою сестру, однако промахнулся и врезал носком по ножке стола, так что его молоко пролилось на скатерть, и туда же выплеснулась часть фасоли с соусом чили из мисок всех остальных. Несмотря на его объяснение, он получил нагоняй, а сидящая напротив него Меган самодовольно ухмылялась, доводя до бешенства.

Оставшуюся часть ужина все молчали, и Джеймс обрадовался, когда его сестра отправилась в свою спальню раньше обычного. Сам он остался с родителями, и они вместе смотрели телевизор, пока его мама не сказала:

– Времени уже много, а вчера ты лег куда позже положенного. Думаю, тебе пора идти спать.

Джеймс совсем не чувствовал усталости, и, по правде сказать, мама выглядела более сонной, чем он, но ему и самому хотелось лечь, пока они оба еще не спят, так что он пожелал им спокойной ночи и отправился в свою комнату. В ванной была Меган, поэтому Джеймс сначала переоделся в пижаму, а после того, как она вышла, пошел чистить зубы. Вернувшись в свою комнату, он откинул одеяло и верхнюю простыню…

И увидел, что на его подушке лежит карта Старой Девы.

Он испуганно вскрикнул, отскочил назад и едва не упал, споткнувшись о свою обувь, которую оставил в середине спальни. Джеймс понимал, что это всего лишь шутка, дело рук Меган, но его сердце так колотилось, что у него заболела грудь. Он точно не знал, как ей стало известно, что эта карта внушает ему страх, но, очевидно, сестра как-то это выяснила и положила сюда, чтобы его напугать. Что ей и удалось.

Глубоко дыша и уже придя в себя после своего первого потрясения, Джеймс опять подошел к кровати, намереваясь взять карту, отнести ее в спальню сестры и швырнуть Старую Деву ей в лицо.

Вот только…

Вот только это была карта не из их колоды. Мерзкая старуха на его подушке не сверлила его злобным взглядом, как делала это раньше. Вместо этого она хитро ухмылялась, как будто знала о нем что-то такое, чего не знал никто другой, что-то такое, чем она собирается воспользоваться, чтобы причинить ему зло.

Эта ухмыляющаяся Старая Дева почему-то внушала ему еще больший ужас, и, глядя в ее жестокие глаза под изогнутыми бровями, Джеймс почти боялся взять карту с подушки. Но он все-таки поднял ее, перевернул и обнаружил, что рубашка у нее точно такая же, как и на картах из их колоды. Как же это возможно? Может быть, его сестра каким-то образом видоизменила карту? Или втайне купила еще одну колоду с другой картинкой?

Да и замешана ли тут Меган вообще?

Рассуждая логически, мальчик не мог себе представить, как она могла быть в этом замешана, но альтернативное объяснение было слишком пугающим, чтобы даже помыслить о нем.

Ему все еще хотелось швырнуть карту ей в лицо, но вместо этого Джеймс изорвал Старую Деву на мелкие кусочки, отнес в ванную, бросил в унитаз и спустил воду, а потом стоял и смотрел, чтобы удостовериться, что канализация поглотила ее всю. Выйдя из ванной, он увидел, что хотя дверь комнаты Меган закрыта, внутри все еще горит свет, и ему захотелось войти и поговорить с ней открыто, потребовать, чтобы она объяснила, как эта карта оказалась на его подушке.

Но в конце концов Джеймс отправился в свою спальню, так ничего ей и не сказав.

Потому что боялся, что она не знает.

Глава 8

В субботу утром Клэр решила поспать допоздна. Неделя была долгой, да к тому же ночью уже после того, как Джулиан отправился в постель, она еще долго не ложилась, смотря по телевизору старый фильм с Одри Хепберн – «Сабрину». Теперь такие фильмы больше не делают. И звезд такого масштаба тоже больше нет. Наверное, именно так думают старухи, подумала она. Быть может, она вообще родилась не в то время, мелькнула у нее праздная мысль, и ее вкусы и предпочтения относительно произведений массовой культуры были бы ближе к общепринятым, родись она на сорок лет раньше?

Из кухни доносился шум – нарочито громкий, производимый детьми, которым приходится самим готовить себе завтрак. Клэр улыбнулась, закрыла глаза и быстро заснула опять.

Когда она проснулась окончательно, шум стих, и, судя по всему, никого из ее семьи дома уже не было. Похоже, она осталась одна, и, когда крикнула:

– Есть кто-нибудь? – ответом ей было молчание.

Клэр сбросила с себя одеяло, встала и надела махровый халат, висевший на спинке стула, который стоял рядом с кроватью. Она купила этот стул в антикварном магазине в Пасадене на те деньги, которые родители прислали ей на ее двадцать пятый день рождения, и сейчас подумала: «Интересно, существует ли он до сих пор?» Когда Клэр жила в Калифорнии и у нее выдавалась свободная суббота вроде нынешней, она с подругами часто ходила по антикварным магазинам, не обязательно что-то покупая, а просто разглядывая старинные вещи как в торговых залах, так и в витринах, – и теперь ей этого по-настоящему не хватало. Хотя надо признать, что переезд обратно в Нью-Мексико был самым разумным шагом, который они когда-либо предпринимали. Особенно после того…

Ей не хотелось даже думать об этом.

Глядя в окно на волнистые белые облака, плывущие по темно-голубому небу, Клэр в очередной раз осознала, насколько она зависима от всего этого – от этой земли, этого неба, этого города – в плане сохранения душевного спокойствия и эмоциональной стабильности. Здесь она чувствовала себя дома, и если это означало, что она должна обходиться без некоторых утонченных культурных удовольствий, доступных только в большом городе… что ж, это была небольшая цена.

Хотя Клэр была не уверена, что Джулиан думает так же. О, разумеется, он утверждал, что ему тут нравится, никогда всерьез не жаловался и проводил много времени с детьми, что, похоже, приносило ему радость. Но даже после того, как они прожили в Джардайне столько лет, он, кажется, так сюда и не вписался. Семья смотрела на него так, будто Джулиан находится здесь лишь временно и просто терпит жизнь в Джардайне, пока ему не подвернется шанс вернуться в Лос-Анджелес, и, хотя между собой они никогда об этом не говорили, Клэр казалось, что он и сам думает точно так же.

Она зашла на кухню. В оставленной мужем записке говорилось, что он повел детей поиграть в мини-гольф. И Джеймс, и Меган заработали право играть в него бесплатно в рамках программы летнего чтения, проводящейся местной библиотекой, и всю последнюю неделю просили отца отвезти их на площадку. Клэр была рада, что в кои-то веки осталась одна – у нее накопилась куча работы по дому, которую надо было успеть переделать, – и, налив себе апельсинового сока и поджарив тостов, вынесла все из кухни на задний двор, чтобы позавтракать за столом для пикника. Сияло солнце, щебетали птицы, по небу плыли облака. Как хорошо, что не надо слушать шум телевизора, перебранки детей или очередные комментарии Джулиана к газетной статье, которую он сейчас читал.

Она медленно, не торопясь, поела, потом занесла свои тарелку и стакан обратно в кухню. Как всегда, все оставили свои грязные чашки и миски в раковине. Клэр хотела было вымыть их в посудомоечной машине, но потом решила не гонять ее зря ради такого малого количества грязной посуды. Ставить несколько чашек и мисок в машину и потом ждать, когда ее наберется достаточно для полноценной загрузки, ей тоже не хотелось, и она поступила, как поступала обычно, то есть собралась все мыть вручную.

Выдавив в раковину жидкость для мытья посуды, Клэр начала гадать, купил ли Джулиан фасолевый паштет, когда ездил вчера в магазин. Она хотела приготовить на обед такос, и если он этого не сделал, то надо будет позвонить ему и сказать, чтобы он взял несколько банок по дороге домой. Клэр открыла буфет, убедилась, что продуктов достаточно, и сразу же начала думать о том, что еще можно приготовить сегодня и завтра. Несколько дней назад она посмотрела в вечернем выпуске новостей репортаж, в котором говорилось, что в наши дни все больше и больше мужей начинают помогать женам с готовкой, что все больше семейных пар делят между собой работу по дому – и, слушая это, подумала: интересно, на какой планете проводился опрос, на основе которого был сделан этот репортаж? Потому что в ее семье ничего такого не наблюдалось, да и в семьях всех тех, кого она знала, тоже. Хотя Джулиан и сидел дома целыми днями, он никогда и пальцем не шевелил, чтобы помочь ей с работой по дому, если только она не начинала на него орать.

Вернувшись к раковине, Клэр выключила воду, взяла губку и начала мыть посуду. Одновременно она смотрела в окно на пустой задний двор. Там никого не было, и все равно у нее было такое чувство, будто за ней кто-то наблюдает, и Клэр невольно бросила взгляд на дверь, ведущую в подвал.

Он ей определенно не нравился.

Клэр понимала, насколько ее чувство иррационально, но это не мешало ей все равно его испытывать. С самого первого дня их переезда в этот дом ей не переставало казаться, что от подвала веет какой-то жутью. Вероятно, в основном это объяснялось просто-напросто скопившимся у нее за всю сознательную жизнь культурным багажом: всеми этими бесконечными ужастиками о чудовищах, обитающих в подвалах, всеми этими репортажами в новостях о старых дамах, которые убивали своих жильцов и хоронили их тела именно там, или о маньяках, которые насиловали собственных дочерей, делали им детей и годами держали на цепях в подземельях под своими домами. Но независимо от всего этого в их подвале однозначно что-то было не так. Будучи юристом, Клэр привыкла иметь дело с фактами и по натуре своей была отнюдь не склонна действовать или делать заключения на основе эмоций. Но о том, что с подвалом что-то неладно, говорило ее чутье, ощущение, что когда-то в прошлом это помещение использовалось для каких-то очень неприглядных дел.

Она ни слова не сказала об этом ни Джулиану, который наверняка поднял бы ее на смех, ни детям, которые точно бы перепугались, но вскоре после переезда думала о том, чтобы поговорить с риелтором и попытаться выяснить, не происходило ли когда-либо в подвале их дома что-то дурное. Однако в конце концов так этого и не сделала. Это было бы слишком неловко. К тому же что бы она могла сделать, если бы выяснила, что в подвале и впрямь творилась какая-то жуть? Начала бы настойчиво убеждать Джулиана, что дом надо немедленно продать? Вчинила бы иск риелтору или предыдущим жильцам за непредоставление полной информации? Но ее позиция в суде была бы слишком слаба.

Несомненно, все это лишь плод ее чересчур разыгравшегося воображения.

Клэр сполоснула очередную чашку и снова взглянула на закрытую дверь подвала.

По правде говоря, на этой неделе ей приснился про него сон, вероятно, порожденный всего лишь стрессом на работе – как раз сейчас она вела на редкость трудное дело о разводе пары по фамилии Сивер, – но стресс стрессом, а этот сон напугал ее донельзя. В этом ее сне – скорее это был кошмар – их семья использовала подвал не для хранения неиспользуемых вещей, а в качестве кладовки для продуктов. Ей приснилось, что она спускалась туда по лестнице, чтобы взять спагетти, когда дверь за ней внезапно захлопнулась.

– Эй! – крикнула Клэр, но не получила ответа. Ей вдруг стало страшно, и она хотела было повернуть назад, но к тому времени уже спустилась почти до самого подножия лестницы и, передумав, торопливо ступила на пол, намереваясь быстро схватить спагетти и опять вскарабкаться наверх.

И тут погас свет.

Она испуганно вскрикнула, споткнулась и чуть не упала.

В подвале что-то двигалось – Клэр не только чувствовала это движение, но и определенно слышала его. Звуки, как будто нечто перемещалось, шурша. Она совсем уже собралась было позвать на помощь, когда увидела перед собой свечение в темноте. Светящиеся зубы. Потусторонне-жуткая белозубая улыбка.

А потом ее запястье стиснула жесткая, твердая рука.

И она проснулась.

Несколько секунд после своего пробуждения Клэр не могла понять, где находится. Она все еще чувствовала, как ее запястье сжимает эта жуткая рука, в ноздрях все еще стоял затхлый запах подвала. Однако, хотя в спальне было так же темно, как и там, она лежала в кровати, одетая в свою ночную рубашку, и рядом с ней был Джулиан. Мало-помалу ее сознание отделило детали одной реальности от деталей другой, и Клэр поняла, что спала и видела сон. Она вообще не была в подвале. Это был просто кошмар.

Однако с тех пор подвал пугал ее еще больше, чем прежде. И теперь она всегда старалась держаться как можно дальше от ведущей в него двери.

Клэр закончила мыть посуду, сполоснула ее и поставила сушиться на пластиковую сушку. Она точно не знала, когда вернутся Джулиан и дети, но подумала, что, наверное, успеет до их прихода подмести и вымыть полы, и потому, вытерев руки посудным полотенцем, которое висело у плиты, вышла из кухни в коридор.

На полу стояла пустая корзина для белья.

Клэр остановилась как вкопанная и уставилась на нее; сердце неистово заколотилось. Она прошла по этому коридору из спальни в кухню, и тогда на полу ничего не было. Корзина стояла в шкафу в помещении для стирки, куда она собственноручно убрала ее после того, как постирала накопившуюся грязную одежду два дня назад.

Клэр знала – в доме никого больше нет. Никого. Никто не мог этого сделать. И все же проверила, заперты ли парадная и задняя двери, обошла все комнаты и наверху, и внизу, даже осторожно заглянула в подвал и еще раз убедилась – в доме она одна. В конце концов Клэр вновь очутилась в коридоре первого этажа и уставилась на пустой прямоугольник из белого пластика.

Ее обдала волна холода, чувство, которого она не испытывала с тех пор, как… с тех пор, как…

Она глубоко вздохнула.

– Майлс? – тихо сказала Клэр.

* * *

– Ты что-нибудь чувствуешь в нашем доме?

– Опять ты за свое…

Клэр и ее сестра стояли на заднем дворе дома своих родителей, глядя на горы. За их спинами отец полол огород. Мать готовила в доме обед. Она пришла сюда, потому что знала – Дайэн будет здесь, поскольку в эти выходные была ее очередь приглядывать за стариками, – а кроме того, не хотела оставаться дома одна. Клэр оставила Джулиану записку, в которой написала, где она; ее мобильник был включен, но муж до сих пор так и не позвонил.

– Сегодня утром я была одна, – сказала Клэр сестре, понизив голос, чтобы ее не услышал отец. – И обнаружила корзину для белья посреди коридора. А между тем всего десять минут назад ее там не было. И кроме меня, в доме действительно никого не было.

– Может быть…

– Не может! – твердо сказала Клэр. И снова понизила голос: – Такое случается уже не первый раз. – Она рассказала, как пришла домой на прошлой неделе после их совместного обеда и обнаружила корзину для белья в середине кухни. Затем о том, как пластинка Джулиана играла сама собой, хотя наверху никого не было, а сам Джулиан находился вне дома.

– Ты делаешь это всякий раз, когда переезжаешь. Послушай, в твоем новом доме нет никаких привидений, и в твоем старом доме не было никаких привидений, и я уже начинаю думать, что и в твоем доме в Калифорнии тоже ничего такого не было. – Сестра бросила на Клэр извиняющийся взгляд. – Прости.

Клэр вздохнула и покачала головой.

– Тебе не за что извиняться.

– Ты все время это делаешь.

– Может быть, ты и права. Просто…

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Даже не говори о том, что у тебя на уме.

Они какое-то время молчали, вспоминая. И слыша, как отец копает землю садовым совком.

– Да, кстати, – сказала Дайэн, резко меняя тему разговора, – ты слышала про мистера Отано из библиотеки? Его увольняют по сокращению. Урезали бюджет.

– Он же там работал, еще когда мы с тобой были детьми.

– Теперь библиотека будет открыта только по понедельникам, средам и пятницам с одним-единственным библиотекарем, работающим на полставки, а все остальные перейдут в категорию волонтеров.

– Ничего себе.

– А ты помнишь, как я одно время подумывала о том, чтобы стать библиотекарем? – Дайэн покачала головой. – Слава богу, что я передумала и не пошла по этой стезе.

– А я всегда считала, что она подошла бы тебе больше.

Дайэн пожала плечами.

– Люди перестали читать. Но спрос на электричество все растет.

– Неутешительно, но верно.

Они вошли обратно в дом, чтобы помочь матери накрыть стол к обеду. Перед тем как начать готовить, она сказала им, что на обед будут сэндвичи с беконом, помидорами и салатом, однако, когда сестры вошли в кухню, мать подогревала на плите ячменный суп. Клэр ощутила укол беспокойства. И ее, и Дайэн тревожило, что в последнее время у их матери начала появляться забывчивость, но Клэр надеялась, что все дело просто в отсутствии нужных ингредиентов и речь не идет о симптоме потери памяти. Она бросила на Дайэн взгляд, поняла, что сестра думает о том же, и, откашлявшись, сказала:

– Я думала, на обед у нас будут сэндвичи, мама.

Та вздрогнула от неожиданности и подняла глаза.

– А, это. – Она улыбнулась. – Да, вы правы. Сначала я тоже так думала. Но оказалось, что у нас нет бекона. И помидоров.

Почувствовав немалое облегчение, Клэр подошла к мойке, чтобы вымыть руки, и они с сестрой начали накрывать на стол. Дайэн выставляла на столешницу чашки и суповые тарелки, а Клэр занималась столовыми приборами и салфетками. Десять минут спустя они позвали в дом отца, и все четверо сели за стол.

За едой они обсуждали семейные дела, родню со стороны мужей Дайэн и Клэр, внуков, последние сплетни, пока их отец, прихлебывавший суп, хмурясь, не посмотрел на Клэр.

– Знаешь, – сказал он, – недавно ночью мне приснился сон про ваш дом.

Она отложила ложку, чувствуя покалывание в коже предплечий, и бросила быстрый взгляд на сестру.

– И что именно тебе снилось? – спросила Дайэн.

Отец опять нахмурился и покачал головой.

– Точно не помню. Но это был какой-то кошмар, потому что, по словам вашей матери, во сне я метался и кричал. Ей пришлось меня разбудить.

– Да, пришлось, – подтвердила мать.

Сердце Клэр учащенно билось.

Отец заговорил снова, на сей раз медленно, и она не могла понять, является ли многозначительность, которую это придало его словам, намеренной или нет.

– Единственное, что я помню, – произнес он, и Клэр вдруг стало холодно, ибо она знала, что услышит сейчас, – это то, что мой кошмар был как-то связан с вашим подвалом.

Глава 9

Наконец-то ее подруги смогут остаться на ночевку в их доме, и Меган начала планировать эту пижамную вечеринку заранее, составив списки еды, напитков, игр, фильмов и вообще всего, что им может понадобиться. Она не хотела ничего оставлять на волю случая и по мере того, как каждый предмет из списков был либо найден, либо куплен, ставила галочку рядом с соответствующим пунктом. Ее родители даже устроили так, чтобы Джеймс отправился ночевать к Робби, а значит, почти весь дом будет в распоряжении ее подруг, и уже одно это с лихвой окупало тот факт, что с приглашением пришлось подождать.

Пусть дружок Джеймса и ночевал в их доме первым, зато у нее будет целая вечеринка. И она пройдет великолепно.

В день «Х» все шло как по маслу.

Пока что-то не пошло наперекосяк.

После обеда папа повез Джеймса к Робби, пока они с мамой пекли шоколадные пирожные и готовили соус для картофельных чипсов. Вернувшись, папа отвез ее в «Сейфуэй», где Меган взяла в прокате два DVD с экранизациями первых двух книг из знаменитой вампирской трилогии «Сумерки». К ней должны были приехать три ее подруги, и первоначально Меган планировала, что они вчетвером разместятся в гостиной, но отцу эта идея пришлась не по душе («Я не собираюсь жертвовать всем своим вечерним отдыхом ради твоих подруг», – сказал он, и ее так и подмывало ответить: «Почему бы тебе не найти себе еще какое-нибудь занятие, помимо сидения перед телевизором все ночи напролет?» – но нутром почуяла, что сейчас не время давать отпор). Тогда Меган подумала, не уложить ли двух подруг в комнате Джеймса (вот бы ее братец взбесился!), но поскольку это была именно ее вечеринка, она понимала, что те подруги, которым не доведется ночевать в ее спальне, сочтут себя ущемленными. А ей совсем не хотелось превращать их в своих врагов.

Так что в конце концов Меган решила сделать у себя в комнате перестановку, чтобы пространства хватило всем. Сделать это оказалось труднее, чем она думала вначале, и не только потому, что ей надо было расчистить достаточно места на полу, чтобы там могли уместиться два спальных мешка и один перьевой матрас (она по-прежнему будет спать на своей кровати), но также и потому, что ей нужно было убрать из комнаты те вещи, которые смотрелись не круто, и заменить их другими, крутыми. Ей совершенно не хотелось заработать репутацию зануды или яйцеголовой.

Меган снимала со стены над изголовьем кровати постер Всемирной федерации охраны дикой природы, на котором был изображен табун скачущих лошадей, когда ее айфон вдруг загудел. Положив кнопки, которыми был прикреплен постер, на туалетный столик, она взяла телефон и взглянула на сообщение на экране.

Сними штаны.

Меган стерла его, чувствуя, что сердце в ее груди бьется как бешеное.

Сообщение тут же появилось снова.

Сними штаны.

Ее, словно молния, пронзил страх.

– Мама! – завопила она. – Мама!

Мама торопливо взбежала по лестнице и бросилась в ее комнату.

– Что стряслось? – Меган тут же отдала ей телефон. Мама прочла сообщение, и по лицу ее скользнула тень. – Кто это послал?

– Не знаю! – Меган чуть не плакала.

– Ты когда-нибудь уже получала подобные сообщения?

Последовала секундная пауза, слишком короткая, чтобы мама что-либо заметила.

– Нет. – Голова у Меган шла кругом. Ей было страшно, и она была рада, что показала это маме…

Сними штаны.

Потому что это было слишком серьезно, чтобы скрывать. Ее родители должны об этом знать. Но если мама узнает об остальных странных сообщениях, приходивших на ее телефон, она точно отберет его – и, вероятно, ограничит ее доступ в Интернет. Мама и так могла бы это сделать, но Меган не собиралась ей в этом помогать.

– Ну а как ты думаешь, кто мог бы послать тебе такое? Среди твоих одноклассников есть мальчик, который?..

– Я не знаю! – повторила Меган. И она в самом деле не знала.

Вот только…

Вот только она думала, что это не кто-то из ее знакомых, что, разве не так? Почему-то ей казалось, что это взрослый мужчина, кто-то, кого сама она не знает, но кто откуда-то знает ее. Меган понятия не имела, откуда у нее взялось это чувство и почему она так думает, – но она считала, что так оно и есть.

– Ну что ж, пока мы во всем этом не разберемся, я оставлю твой телефон у себя. Мне эта история совсем не нравится, и твоему отцу она не понравится тоже. Эти сообщения пугают. И пока мы не выясним, кто за ними стоит, ты больше не будешь ни звонить, ни отправлять сообщений, ни писать твиты, ни общаться в мессенджерах. Тебе это понятно?

Меган кивнула. Она даже испытала облегчение. Ей надо связаться со своими подругами и попросить их не отправлять ей сообщения по телефону и не писать ничего неприличного в мессенджерах, но теперь, по крайней мере, не надо беспокоиться о домогательствах со стороны какого-то психа-извращенца. Можно просто продолжать жить дальше и сосредоточить все свое внимание на предстоящей пижамной вечеринке.

Может быть, это был кто-то из девочек, кто узнал о вечеринке, но кого на нее не пригласили…

Нет, это был какой-то взрослый мужчина. К тому же Меган не настолько популярна в школе, чтобы кто-то из других девочек проникся завистью из-за того, что она ее не позвала. Вероятно, ее подруги – единственные, кому и в самом деле хочется у нее заночевать.

– Спасибо, мам, – сказала Меган и благодарно улыбнулась.

– Если произойдет еще что-нибудь в этом же духе…

– Я непременно тебе скажу.

Ее мать улыбнулась в ответ, и Меган продолжила переставлять вещи в своей комнате, хотя, снимая со стены постер с лошадьми, не удержалась и выглянула из окна на улицу.

Зоуи приехала рано, сразу после трех. Ее мать сказала, что Зоуи весь день была как на иголках, так что в конце концов ей пришлось сдаться и привезти дочь сюда. Пока их матери беседовали внизу, Меган отвела подругу в свою комнату и предложила выбрать место, где она будет спать.

– Тут у меня как в ресторане – первым пришел, первым обслужен.

– А где будешь спать ты?

– На своей кровати.

– Я лягу рядом с твоей кроватью на перьевом матрасе.

Меган ухмыльнулась.

– В таком случае Джули и Кейт будут спать в своих спальных мешках на полу.

Зоуи спустилась на первый этаж, попрощалась со своей мамой и перенесла в комнату Меган свою сумку, поставив рядом с тем местом, где она собиралась спать.

– Я привезла доску для спиритических сеансов, – сказала она, доставая коробку с доской.

Меган ничего не сказала, хотя от мысли о спиритическом сеансе ей стало не по себе. Да ладно, это же просто игра, сказала она себе. Эти доски клепают на самой обычной фабрике и продают в магазинах игрушек. Но у нее все равно было тревожно на душе, и Меган сменила тему разговора, сказав, что взяла сегодня в прокате целых два фильма и что на ужин у них будет не только пицца, но еще и мороженое, и шоколадные пирожные на десерт.

Меган была рада, что Зоуи приехала так рано. Зоуи была ее лучшей подругой, и у них появилось время для того, чтобы поболтать, вдоволь посплетничать и заняться построением планов до того, как приедут остальные девчонки.

Джули и Кейт приехали вскоре после пяти – их обеих привезла на своей машине мать Кейт. Было так здорово, что под ногами не болтается Джеймс, и они съели пиццу, посмотрели первый фильм из «Сумерек», потом умяли десерт, посмотрели второй фильм, после чего отправились наверх якобы для того, чтобы лечь спать. Но едва за ними закрылась дверь спальни Меган, как Зоуи вытащила свою доску для спиритических сеансов.

– Я не… – начала было Меган.

– Класс! – Джули взяла коробку из рук Зоуи, открыла с одного конца и перевернула. Из коробки выпала книжечка с инструкцией, и Джули подняла ее с пола, вернув коробку обратно Зоуи.

Зоуи достала из коробки доску и положила себе на колени.

– Что такое планшетка? – спросила Джули, читая инструкцию.

– Это указатель.

Зоуи вынула из коробки планшетку – кусок пластика в форме сердечка на коротких, обитых войлоком ножках – и поставила на доску.

Джули продолжала читать инструкцию.

– Значит, мы…

Кейт выхватила книжечку из ее рук.

– Да брось ты. Все знают, как пользоваться этой штукой. Это совсем не сложно.

– Лично я не знаю.

– Ну хорошо, – сказала Меган. – Тогда ты будешь вести записи. – Она дала Джули ручку и блокнот, а потом вместе с Зоуи и Кейт уселась на пол, образовав треугольник, причем каждая положила часть доски себе на колени, пристроив ее так, чтобы она лежала как можно ровнее, после чего опустили согнутые пальцы обеих рук на планшетку, установленную в середине доски.

– Значит, эта штука будет составлять слова, а мне надо будет их просто записывать? – неуверенно спросила Джули.

– Да, – ответила Зоуи. – Теперь все замолчите. И сосредоточьтесь. – Она глубоко вздохнула. – Здесь кто-нибудь есть? – торжественно вопросила она.

Ничего не произошло. Девочки какое-то время подождали, потом Зоуи заговорила снова:

– Здесь кто-нибудь есть?

Планшетка начала медленно двигаться по доске.

– Ты ее толкаешь! – обвиняя Зоуи, сказала Кейт.

– Вовсе нет!

– Лично я ее не двигаю, – вставила Меган.

– Никто ее не двигает, – сказала им Зоуи. – Она движется сама. Теперь просто заткнитесь и сосредоточьтесь.

Указатель перестал скользить по буквам, но, когда они все умолкли, через минуту заскользил снова, описывая дугу. Когда он добрался до края доски, характер его движения изменился, и он заскользил сначала влево, потом вправо, пока его острый конец не остановился наконец, указывая на одну из букв в верхнем ряду алфавита.

– I! – объявила Зоуи.

Джули записала букву.

Указатель задвигался снова.

– C!

Он скользнул к противоположной стороне доски.

– U!

I C U Megan.

Меган убрала пальцы с планшетки, прежде чем она смогла бы двинуться дальше.

– Эй, ты что?

– Что ты делаешь?

– Меган!

Подруги были удивлены и разочарованы, но ей совершенно не хотелось знать, чем все это кончится, не хотелось, чтобы следующей буквой стала M. Она все еще была не уверена, что по-настоящему верит в то, что доска для спиритических сеансов и впрямь работает, но уже начинала в это верить и боялась букв, на которые укажет острый конец планшетки.

А что, если они сложатся в «Сними штаны»?

– Я больше не стану играть, – сказала Меган.

– Ты что, боишься? – подначила ее Зоуи.

– Да, – ровным голосом ответила она, и это заставило подруг замолчать. Внезапно всем им, похоже, стало немного не по себе, и Меган помогла Зоуи убрать доску и планшетку обратно в коробку. Джули отдала им книжечку с инструкцией.

С минуту никто из них не знал, что делать дальше.

– Я знаю, чем мы можем заняться! – бодро сказала Джули. – Давайте сыграем в «Признание или желание»!

– Точно! – Все согласились, что это отличная идея, но, прежде чем начать играть, решили переодеться в пижамы и по очереди сходили в ванную, где каждая облачилась в свою. Меган пошла последней, и когда вернулась в спальню, ее подруги хихикали. Она испугалась было, что что-то пропустила, но Зоуи, почувствовав ее замешательство, объяснила:

– Мы смеялись над пижамой Кейт.

Меган же не нашла в ней ничего смешного. Да, пижама была довольно старой, и на ней были нарисованы персонажи мультика «В поисках Немо», что выглядело слишком по-детски, но…

Тут Джули ткнула пальцем в место между ног Кейт, где оранжевый хвост Немо вылезал прямо из пахового шва пижамных брюк. Меган тоже засмеялась, и Кейт сказала:

– Ну все, хватит. Итак, «Признание или желание». Кто первый?

– Чур, первая я, – вызвалась Зоуи.

– Признание или желание?

И Зоуи, и Джули выбрали признание и честно ответили на вопросы о своих чувствах по отношению к двум из наиболее привлекательных мальчиков в школе. Ответ каждой был встречен восторженным визгом остальных. Но когда подошла очередь Меган и она тоже выбрала признание, Кейт неожиданно спросила ее:

– Почему ты остановила нашу игру со спиритической доской?

Меган вздрогнула и ответила не сразу. Ей захотелось было солгать, но все ее подруги ответили честно, и было бы неправильно, если бы она оказалась единственной, кто сказал бы неправду. К тому же она ведь уже призналась.

– Потому что я испугалась, – ответила Меган.

Все рассмеялись, и, к ее немалому облегчению, дальнейших расспросов не последовало. После того как Кейт выбрала желание и в ответ на приказание Зоуи отказалась поднимать пижамную куртку и показывать грудь, ей было назначено наказание – пойти в комнату Джеймса и поцеловать его подушку.

В следующем раунде право приказывать и задавать вопросы досталось Джули, и, когда подошла очередь Меган и она опять выбрала признание, Джули спросила:

– Почему ты испугалась спиритической доски?

Меган обвела взглядом лица своих подруг. Те смотрели на нее внимательно, как будто от ее ответа зависело что-то очень важное. Ни на одном лице она не увидела и тени улыбки и подумала: «А что, если они все это спланировали, что, если они нарочно задают именно эти вопросы, пытаясь… пытаясь сделать что?»

Нет, чепуха. Это с ее стороны просто паранойя. Она заставила себя рассмеяться, они засмеялись тоже, и напряжение сразу же спало. И Меган опять решила ответить честно.

– Потому что я думаю, что в моем доме может жить привидение.

Реакция подруг на ее признание оказалась совсем не такой, как она ожидала. Они не расхохотались, не подняли ее на смех, только Зоуи издала неубедительный смешок, а Джули и Кейт окинули комнату опасливыми взглядами.

Они тоже это чувствуют.

Именно поэтому они и задавали ей такие вопросы.

Внезапно Меган стало холодно. И сразу же, словно по чьей-то команде, огни в комнате замигали, и девчонки вздрогнули от испуга. Зоуи, Кейт и Джули попытались было обратить все в шутку, но Меган не засмеялась. И подруги тоже. Им было не до веселья. Им было тревожно, страшно. Меган огляделась по сторонам, и ей показалось, что в комнате стало темнее, чем было несколько минут назад, что ее углы наполняет сгущающийся сумрак. Да, ладно, пустяки, сказала она себе, но едва у нее мелькнула эта мысль, как сумрак в одном из противоположных углов, казалось, сделался менее бесформенным, начал обретать… форму.

Зоуи заметила это тоже.

– Посмотрите, – прошептала она, указывая на угол.

Теперь там проступила какая-то человекообразная фигура, высокая, тонкая, с волнистыми туманными краями, словно у столба дыма, и эта фигура извивалась и поворачивалась, пока ее очертания не обрели четкость.

После чего она двинулась к ним.

Девочки истошно завопили. Все сразу. Их одновременные вопли ужаса слились в единый пронзительный, оглушительный визг, и фигура тотчас исчезла.

– Потише там! – крикнула им мама Меган, подойдя к подножию лестницы.

И сразу же реальный мир восстановился. Сумрака в углах как не бывало, свет снова стал ярким. Все пришло в норму, все вернулось на круги своя, и, испытывая такое облегчение, какого прежде она еще не чувствовала никогда, Меган крикнула:

– Прости, мам! Мы больше не будем.

Она снова оглядела свою комнату и не увидела ничего подозрительного или необычного – только свои собственные мебель и вещи, а также сумки и спальные мешки своих подруг. Меган подошла к кровати, не желая встречаться взглядом ни с кем из них. Никто больше не произнес ни слова, и, когда она предложила лечь спать, возражений не последовало, послышался только согласный ропот.

Зоуи накрылась простыней на своем матрасе, остальные залезли в свои спальные мешки. Не спрашивая согласия подруг, Меган оставила настольную лампу включенной, никто из девочек не попросил ее выключить свет, и она сразу же пожалела о том, что не оставила включенными все огни. Лампа горела тусклым желтоватым светом, и при этом мерклом свете углы комнаты вновь наполнил теперь уже слишком знакомый сумрак. Но она продолжала наблюдать и ждать, сумрак в углах больше не обретал четких очертаний, и через несколько минут Меган позволила себе расслабиться и откинуться на подушку, решив, что что бы это ни было, теперь все это уже позади.

В нашем доме живет привидение.

Она впервые произнесла это вслух и даже впервые так ясно сформулировала эту мысль для себя самой, но верила – это так и есть. И ее подруги тоже верили. Меган слышала, как они тайком перешептываются, лежа на полу, и подумала: «Интересно, что они сейчас говорят друг другу? Вероятно, они никогда больше не приедут в наш дом».

И она не могла их за это винить. Ей и самой не хотелось здесь находиться – а ведь это теперь был ее дом.

Зачем, зачем только они сюда переехали?

Из-за Джеймса.

Как всегда, источником всех ее проблем был этот слизняк.

Меган смотрела в потолок, думая о том, что она расскажет о случившемся своим родителям и стоит ли вообще хоть что-нибудь им говорить. Поверят ли они ей? Может быть, и поверят, если все ее подруги расскажут, что видели, хотя она была отнюдь не уверена, что они и впрямь захотят признать это, когда придет утро. Обычно при свете дня ночные страхи почему-то кажутся менее реальными. Перешептывание между тем прекратилось. Меган хотела спросить Зоуи, спит ли она – Зоуи была как раз из тех, кто, возможно, не станет избегать этой темы, – но не хотела при этом будить Кейт или Джули, не хотела, чтобы они услышали то, что она скажет. Так что в конце концов Меган промолчала, стараясь не думать о том, что произошло, но не в силах отвлечься на что-то другое.

В нашем доме живет привидение.

С первого этажа доносились звуки – это ее родители готовились лечь спать. Вот кто-то выключил телевизор, вот закрываются двери, вот кто-то из них спускает в туалете воду. Мало-помалу в доме стало тихо.

Слишком тихо.

Лежащей в своей кровати Меган постепенно начало казаться, что она в этом доме единственный живой человек. Это была глупая мысль, но все попытки убедить себя в нелепости этого страха ничего не давали, и вскоре эта мысль начала превращаться в твердую уверенность. В конце концов, не в силах и дальше сдерживать себя, Меган перегнулась через край кровати, чтобы проверить, живы ли еще ее подруги. К ее великому облегчению, все было в порядке. Джули тихонько похрапывала, Зоуи пошевелилась на своем перьевом матрасе. Кейт кашлянула.

Радуясь тому, что ее страхи оказались беспочвенными, Меган снова откинулась на подушку.

И краем глаза уловила какое-то движение.

У нее упало сердце.

Она медленно повернула голову вправо.

Чудовище возникло из стены, где оно пряталось, при этом сохраняя часть окраски и черт не только стены, но и двери, и туалетного столика. Меган сейчас была единственной, кто его видел, единственной, кто не спал, и она осталась лежать совершенно неподвижно, боясь шевельнуться, наблюдая за ним из-под прикрытых век, которые, как она надеялась, придавали ей вид спящей.

Рост и ширина этой твари были примерно одинаковыми, а голова почти касалась потолка. Если это вообще была голова. Ибо части фигуры этого существа, похоже, не имели аналогов ни в человеческом, ни в животном мире. И оно все время видоизменялось – то, что только что напоминало руку, втягивалось в торс, изгибающийся и поворачивающийся торс преобразовывался в голову, а затем – в ступню.

Неизменным оставалось одно – у него всегда было лицо. Его месторасположение могло меняться, но оно все время было видно, и на него было жутко смотреть – лицо представляло собой бушующий хаос с немигающими глазами и ощерившейся свирепыми клыками пастью.

Нависнув над ее спящими на полу подругами, чудовище осторожно сняло простыню, которой была накрыта Зоуи. Затем задрало ее слишком просторную футболку, но девочка не проснулась, и длинное щупальце – ибо эта штука выглядела именно так – протянулось к ее груди и скользнуло под футболку. Меган хотелось завопить

Ведь в прошлый раз это вроде бы сработало?

но она была парализована страхом и продолжала смотреть, не шевелясь и почти не дыша, как щупальце отодвинулось, и лицо существа, находящееся теперь в центре его бесформенного, лишенного четких очертаний тела, повернулось к ней. Ощерившийся рот с зубами той же расцветки, что и предметы в ее комнате, растянулся в плотоядной ухмылке.

Сними штаны.

Оно хотело ее. Оно пришло именно за ней, и Меган открыла рот, чтобы истошным криком позвать своих родителей.

И тут оно исчезло.

Нет, оно не слилось со стеной, не вылетело из окна, не вышло через дверь. Оно просто растворилось, вмиг померкнув, словно проекция изображения, которую отключили.

Меган так и не закричала. Еще несколько минут продолжала лежать все так же неподвижно, готовая заорать, боясь, что оно вернется, вернется за ней. Но оно не вернулось, и девочка больше нигде не видела никаких его следов, разве что простыня Зоуи так и осталась сдвинутой вниз, а футболка – задранной. Меган подумала было о том, чтобы поправить и то и другое – ей было тошно от этого посягательства на достоинство ее подруги, – но она боялась покинуть кровать и вместо того, чтобы опустить футболку Зоуи на место и вновь накрыть ее простыней, натянула свои собственные простыню и одеяло на голову, а ее пальцы что есть сил вцепились в края одеяла, чтобы оно продолжало закрывать ее всю.

Меган ждала утра.

Глава 10

– Смотри, что я нашел.

Джеймс с восхищением смотрел на конус дорожного ограждения в стенном шкафу Робби, находясь под более глубоким впечатлением, чем готов бы был признать. Ребята пытались отыскать мебель и предметы декора для своей штаб-квартиры – так они договорились называть чердак над гаражом дома Джеймса, – но Джеймсу пока не удалось найти ничего стоящего. Правда, он раздобыл два складных стула, и папа дал ему отстойный книжный шкаф, но он так и не сумел добыть ничего крутого.

Вроде этого дорожного конуса.

– Это еще не все, – сказал Робби. – Вот, смотри. – Он подошел к своей кровати, наклонился и вытащил из-под нее стоячую картонную фигуру Грега Хеффли, главного героя популярной кинокомедии «Дневник слабака»[6], причем в натуральную величину.

На сей раз Джеймс не смог скрыть своего восторга.

– Где ты ее откопал?

– В мусоре. Наша соседка, миссис Асако, работает в «Стор», и, думаю, она отнесла эту штуку к себе домой, когда вышла последняя книга этой серии. Но, должно быть, потом фигура ей надоела, потому что сегодня утром миссис Асако выбросила ее вместе с остальным мусором, и я стянул ее, пока это не сделал кто-то другой.

– Обалдеть, – сказал Джеймс, улыбаясь во весь рот.

– И я тут подумал – мы могли бы поискать и в других мусорных баках. Мы вполне могли бы отыскать еще какие-нибудь клевые вещи.

– Особенно в проулках вроде того, который находится за нашим домом. Люди выбрасывают туда кучу всяких вещей!

– Ага. И даже если мы не найдем там ничего сегодня, нам может повезти на следующей неделе. Или на той, которая будет после.

– Готов поспорить, что мы сможем обставить нашу штаб-квартиру не позже, чем за месяц!

Собственно говоря, Джеймс не мог не признать, что за последние несколько дней они сделали немало. На этой неделе Робби и его брату не надо было торчать в дневном детском лагере, так как их мама взяла на работе отпуск, и Джеймс с Робби могли работать над обустройством своей штаб-квартиры сколько душе угодно. Первый день они в основном занимались уборкой, а вчера начали думать, что куда поставить. С помощью папы Джеймса ребята передвинули книжный шкаф, поставив его справа от окна, а два складных стула поместили у противоположной стены (на тот случай, если им когда-нибудь удастся раздобыть и письменный стол). Джеймс и Робби также попытались обустроить для своей штаб-квартиры секретный вход, привязав к люку в полу чердака веревку и пропустив через дырку, чтобы можно было, потянув за нее, открывать люк, но у них ничего не вышло. Самой интересной находкой оказался скелет щенка в небольшом ящике, который они нашли в углу чердака. Робби сказал, что, скорее всего, это был домашний любимец, которого кто-то, наверное, собирался похоронить, но потом забыл это сделать. Но ящик совсем не походил на гроб, и Джеймс предположил, что кто-то купил этот скелет и намеревался выставить на всеобщее обозрение. В любом случае это была крутая вещь, и они поставили скелет на верх книжного шкафа.

– Нужно сделать визитки, – сказал Робби. – Визитные карточки.

Джеймс кивнул. Он прочел книгу про Умника Бентона, его друга Джимми Карсона и их детективное агентство, которую дал Робби, и ему понравилась идея основать свое собственное детективное агентство на пару с другом. Это казалось ему возможным. По его мнению, они могли бы это сделать.

– Мой папа разрешит нам использовать его компьютер.

– Мне по-прежнему нравится название Детективное агентство Р. Дж.

– Мы еще это обсудим.

Друзья уже пытались придумать название для своего агентства, но так и не пришли к единому мнению. Робби хотел назвать их организацию Детективным агентством Р. Дж., где «Р.» должно было обозначать Робби, а «Дж.» – Джеймса. Джеймс же предпочитал название ФБР, что должно было обозначать «Фрилансерское бюро расследований», хотя посторонним они не станут расшифровывать эту аббревиатуру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Медикэр (англ. Medicare) – национальная, т. е. федеральная программа медицинского страхования для лиц 65 лет и старше.

Вернуться

2

Популярное сокращение для I see you— «Я тебя вижу» (англ.).

Вернуться

3

В СМС и текстовых онлайн-сообщениях это означает I’ll see you tonight – «Я увижу тебя этой ночью» (англ.).

Вернуться

4

Американская бейсбольная лига для мальчиков и девочек 8–12 лет.

Вернуться

5

«Старая Дева» – старинная карточная игра для двух и более игроков, с особой колодой, в которой от десяти до пятнадцати пар парных карт и одна непарная – Старая Дева. Игроки вытягивают друг у друга карты и сбрасывают оказавшиеся у них на руках парные карты. Проигравшим считается тот, кто остался с единственной непарной картой – Старой Девой.

Вернуться

6

Экранизация одноименной популярной серии книг американского писателя Джеффа Кинни, повествующих о приключениях вполне себе среднего ученика средней американской школы.

Вернуться