Олег Шелонин, Елена Шелонина
Экстрасенсиха

1

– Эх! Где мои семнадцать лет? – простонал я, с трудом разгибаясь, и тут же сам себе ответил: – Там же, где и мои семьдесят.

Как я все-таки себя люблю. Целых четыре года скостил не глядя. Но до чего ж тяжелый аккумулятор. Нет, на восьмом десятке такие тяжести тягать – перебор. Хорошо хоть в двух шагах от МКАДа живу. Выполз за него, вломился в кусты, и ты уже в лесополосе среди молодых и старых сосенок и елей. Можно сказать, в другой мир проломился.

Я подсоединил агрегат к клеммам аккумулятора и с сомнением посмотрел на свое косорукое творение.

– Нда-с, не шедевр, но и Москва не Рио-де-Жанейро. Так что теорию мою ты все-таки проверишь.

Микки в ответ что-то сердито пискнул.

– Это не тебе, – успокоил я своего питомца, который ввиду своего преклонного возраста мог только возмущаться, даже не пытаясь выбраться из банки. – Ты у меня красавец. А эта страсть… ну так чего ж ты хочешь, детали, можно сказать, по помойкам искал. На мою пенсию особо не разгуляешься. Как говорится, овес-то нынче дорог.

Я на всякий случай огляделся по сторонам. Не стоит этот эксперимент видеть посторонним. Жаль, что его дома провести нельзя. Не те условия. Мало ли что выкинет мой агрегат. А сверху и снизу на все двадцать пять этажей люди в свои норки забились. Москва – гигантский муравейник. Эх! Мне бы лабораторию свою и полигон с приличным бункером. Нельзя! Этот набор идет только в комплекте с публикацией теории, выворачивающей наизнанку основные постулаты господина Эйнштейна. И если моя теория верна, то публиковать ее нельзя. Я бы даже так сказал: низзя! Зная конечную формулу, любой мало-мальски грамотный инженер соберет простенькое устройство наподобие моей хрени, и наступит армагеддец. Солнышко он, конечно, не захватит, а вот нашей матушке-Земле однозначно придет конец. Впрочем, кое-что от конечной формулы можно отщипнуть, не нарушая статуса секретности, так сказать, и это должно быть безопасно. По всем прикидкам безопасно. Раз двадцать проверял. Рвануть не должно.

Еще раз убедившись, что рядом никого нет, я извлек из тележки раскладной стульчик и, пристраивая на нем свой зад, невольно схватился за поясницу.

– Твою мать! Так и не доживешь до триумфа российской науки.

Ножки стульчика, приняв на себя девяносто килограмм живого веса, тут же ушли в еще сырой после вчерашнего дождя мох, чуть не завалив меня на землю, но я все-таки удержал равновесие.

– Тьфу! Старый хрен… пора с этим завязывать. А то и впрямь не доживу.

Стульчик прекратил погружение, и я, не вставая с него, дотянулся до тележки, извлекая оттуда пульт. Можно начинать.

– Гордись, Микки. Ты, конечно, не Белка, а тем более не Стрелка, но миссия у тебя не менее важная. Чё там Армстронг с Луны ляпнул? Маленький шаг для человека, зато огромный шаг для человечества? Подходяще. Сейчас я тоже чего-нибудь вечное загну. Значит, так. Маленький прыжок для мыша́, зато огромный скачок для меня! – изрек я вечное и утопил пусковую кнопку в панель управления.

С резким хлопком банка с Микки переместилась на пару метров в сторону, швырнув мне в физиономию горсть сосновых иголок, густо устилавших зеленый мох.

– Вот это бабахнуло…

И тут до меня дошло, что все получилось. До последнего момента не верил, но это все-таки случилось! Телепорт. Настоящий телепорт…

– Есть!!! – заорал я, взметнувшись вверх со стульчика, забыв про застарелый радикулит, и даже полоснувшая поясницу боль не смогла сдержать шквал эмоций. – Есть! Есть!! Есть!!! Да здравствует первый российский телепорт! Работает хреновина! Так, а по какому поводу пальба? Должно же было быть замещение объемов. Оттуда – сюда, отсюда – туда. Микки, ты что, после перехода вместо себя вакуум оставил? Тогда…

Я извлек из нагрудного кармана очки, нацепил их на нос. Нет, жив-здоров мой Микки-Маус. Значит, в клетки его тела не проникли атомы окружающей среды в пункте приема. Каким-то образом умудрились их просто растолкать, а вот в точке отправления образовался вакуум, и схлопнувшийся воздух конкретно бабахнул. Хорошо, что я эксперимент догадался провести не в закрытом помещении, а на свежем воздухе. Вот бы дома у меня шандарахнуло – мама не горюй!

– Ты, старина, молодец. Классно выдержал переход. – Я присмотрелся к мышу. Чувствует себя прекрасно. Ишь как забегал внутри банки. – Ну что, Микки, повторим эксперимент? – Я вернул банку назад, поставив ее рядом с агрегатом. – Истинные ученые всегда свои теории проверяют и перепроверяют. Попробуем швырнуть тебя чуть-чуть подальше.

Я изменил настройки. Еще один хлопок, напоминающий то ли удар хлыста, то ли выстрел, – и банка с мышью скакнула уже на все пять метров.

– Ай да я! Есть еще порох в пороховницах!

– И желуди в ягодицах, – послышался за моей спиной чей-то ехидный голос.

Сокрушительный удар по затылку швырнул меня вперед, и перед глазами все померкло…

* * *

Сознание медленно возвращалось. Ну и где я? Судя по ощущениям, лежу навзничь на каменном полу, и рядом как сквозь вату кто-то глухо бубнит. Все-таки вляпался. Вот ведь старый маразматик! Довыделывался, конспиратор хренов. Хорошо хоть перед началом эксперимента все свои записи дома уничтожил. Но как они узнали? Я ведь ни одним гаджетом не пользовался, когда над теорией работал. Видеокамера на ноутбуке заклеена… интересно, чья разведка до меня первой добралась?

Голоса стали отчетливее.

– Молодец. Трупак в багажнике – и прямо на Рублевку?

– Ты чё? Живой он!

– По виду не скажешь. Но на хрена именно ко мне?!

– Ну не ко мне же. Мои все дома, а твои в разъезде.

– Жека, ты совсем уже ку-ку? Бухло с колесами мешаешь?

– А то ты не мешаешь.

– Да не в том дело, идиот! Я спрашиваю, за каким хреном ты вообще сюда этого старпера приволок?

– А что, Арнольдик, с телефона не видно? Или не слышно? – разозлился Жека. – Я же все лично снял и тебе, можно сказать, на блюдечке преподнес. Ты слышал, чего он там орал? Телепорт! Его аппарат – машина для телепортации.

– Ну да, конечно. Вот эта финтифлюшка телепорт. Еще раз повторяю, Жека, ты придурок! Фокусник это, понял? Новый трюк на свежем воздухе готовил. Нашел великого ученого. По паспорту это Семен Васильевич Кремень сорок первого года рождения. Я его по нету прогнал. Нет там такого!

Естественно, нет. Я в соцсетях принципиально не светился.

– А если все же это аппарат для телепорта?

– Так почему он у тебя там потом не заработал?

– Да потому что этот старый хрыч прямо на него свалился. Вон все погнулось, и черт его знает, чего он там еще своей задницей сломал. Для того и приволок его сюда, чтоб отремонтировал. Ты, Арнольдик, главное пойми. Если это чудо американцам продать, то это миллиарды! Да что там миллиарды, триллионы долларов! Твой папахен грозился тебя с довольствия снять?

– Ну?

– Мой тоже. Только теперь мне на него начхать! По сравнению со мной он скоро будет нищий.

– Заманчиво, конечно… Слушай, а что ты там ваще за МКАДом делал?

– С Лилькой развлекался.

– И где она?

– Там оставил.

– С ума сошел?

– Да она обдолбанная в ноль. Даже кувыркаться неинтересно. И куда мне ее? В багажнике место занято. На заднем сиденье железки этого старого хрыча. Я что, эту куклу ватную рядом с собой посажу? Так это до первого поста ГАИ. Ничего, ей полезно. Проспится на свежем воздухе и приползет домой.

– А если не приползет?

– Не мои проблемы.

– Тоже верно. Ладно. Пускай чинит, а потом… – Арнольд задумался.

– Я потом найду, где прикопать, – успокоил его Жека. – Тащи воду. Надо его в чувство привести.

– И грамотно потом сыграть, – внушительно сказал Арнольд, – а то он тебе тут наремонтирует.

– Сыграем. Я уже все продумал.

– Уй, бли-и-ин…

– Чё, опять ломает?

– Спрашиваешь.

– Ну так закинься.

– Нечем. Надо к Тиму за дозой гнать.

– Не надо, у меня есть.

– Так чё молчал? Давай!

– Держи. У меня этого добра пока хватает.

– А ты будешь?

– Спрашиваешь! Ясен хрен, закинусь.

Вот тебе и иностранная разведка. Наркоши. Золотая молодежь. Но какие твари! И главное, хоть и наркоши, а в логике им не откажешь. Я действительно по всем раскладам для них лишний. Это тем же америкосам важнее получить в долговременное пользование автора изобретения, а этим отморозкам достаточно иметь лишь его аппарат. Естественно, в рабочем состоянии. Только поэтому я здесь и все еще живой. Ну, суки, держитесь. Вы еще не знаете, с кем связались. Посмотрим, кто из нас грамотней сыграет. Так, глазки не открываем до последнего. Я ничего не видел и не слышал.

– Ну чё, полегчало?

– Отпускает. Да, как ты его хочешь уломать?

– План у меня гениальный. Он ведь меня не видел.

– И?

– И мы теперь с тобой ученые! Младшие научные сотрудники. Нет, ты младший, я старший.

– Гы-ы-ы…

Еще лучше. Ребята вконец обдолбались. Шансы растут.

– Ты, главное, поддакивай и восторженно на него пялься. Непризнанные гении падки на лесть. На этом и сыграем.

Наркоманы довольно бесцеремонно подняли меня с пола и усадили на стул. Я сделал вид, что это привело меня в чувство, тряхнул головой и начал открывать глаза. На столе передо мной был разложен слегка покореженный аппарат для телепорта, уже подключенный к аккумулятору, и паспорт, по виду обложки – мой, а с другой стороны стола пристраивали седалища на стулья мои будущие жертвы.

– Семен Васильевич! – радостно воскликнул Жека. Судя по голосу, именно этот недоносок огрел меня недавно по затылку. – Это просто гениально!

– Да! – подтвердил Арнольд, глаза которого стремительно стекленели. Похоже, закинулся он неслабо.

– Мы с коллегой поняли, что это телепорт.

– Да! – опять брякнул Арнольд, старательно кося под отца русской демократии.

– Телепорт, – просипел я, делая вид, что еще ничего не соображаю, и начал озираться.

Гараж. Похоже, подземный, глухой. Двери заперты. Размеры довольно приличные, но если переключить настройки на предел, то кубатуры должно хватить. Поставить на предел…

– Гениально! – опять восхитился Жека, стремясь закрепить успех, пока я окончательно не очухался. – Только вот он почему-то не работает. Сломался, наверное. Починить сможете?

Господи, два дебила. И это их гениальный план. Очень хотелось пощупать рукой затылок, проверить, всю мне черепушку разнесли или нет, но я сдержал порыв. Сейчас на этом лучше внимания не заострять. Если задуманное удастся, то мне все равно хана, так что на состояние затылка уже чихать, а вот шанс утащить за собой на тот свет этих недоносков упускать нельзя. Так что будем подыгрывать придуркам. Старательно подыгрывать.

– Почему не работает? Работает. Экранная решетка с антенной только слегка погнулась. – Я наклонился вперед, не спеша устранил дефекты конструкции, взял в руки пульт, лежащий тут же на столе, и так же не спеша начал вгонять в блок новые параметры.

– А теперь он заработает? – жадно подался вперед Жека.

– Как только я с него блокировку сниму. Да, и вам желательно отойти от прибора подальше. Вон к той стене.

– Зачем?

– Прибор настроен на меня, – продолжая щелкать по клавиатуре, сказал я. – Ваши ауры мешают.

– Ага… да… мы сейчас…

Жека сдернул со стула окончательно окосевшего Арнольда и чуть не волоком оттащил его к дальней стене гаража.

– А знаешь, Жека, почему моя фамилия Кремень? – спросил я, вгоняя в блок последний параметр.

– Нет… – насторожился «старший научный сотрудник», пытаясь сквозь наркотический дурман что-то сообразить.

– Потому что в нашем роду никто никогда ни перед кем не прогибался.

– И что? – продолжал тупить Жека.

– То, что и я не буду. Так что аллах акбар!

Я мило улыбнулся и нажал пусковую кнопку.

2

Все-таки инстинкт самосохранения великая штука. Что уж меня заставило рвануть в сторону – не знаю, но рухнувшая сверху потолочная балка не успела меня зацепить, и я кубарем скатился на землю, напоследок крепко приложившись многострадальной головой о бетонный пол остатков гаража.

– Ну ни хрена себе… живой! – немного истерически хихикнул я, поднимаясь на ноги и едва успевая подхватить сползающие с задницы штаны. – Куда удираете? Лопнули, что ли?

Ощупал брюки. Почти целы. Только левая штанина внизу порвана. А почему мои штанишки стали как минимум на три размера больше? Наркоши заменили, пока я был в отрубе? Зачем? Ладно, с этим позже разберемся. Пошарил по карманам. Они были пусты. Черт! Ни денег, ни мобильника. Ладно, доберусь до цивилизации, один звонок, и Лешка меня заберет. И обкостерит за то, что на старости лет болтаюсь в одиночку хрен знает где, ища приключений на свою пятую точку. Хороший у меня сын. Только ворчливый очень. Не, лучше внучке позвоню. Она не такая сварливая и папе не сдаст. Она вообще у меня большая умница.

Начал накрапывать дождь. Я поднял голову. Небо было затянуто серой пеленой облаков, изредка озаряемых грозовыми всполохами и отдаленными раскатами грома. Ну-с, и куда же меня занесло?

Я осмотрелся. А занесло меня, похоже, на пустырь. Пустырь, окруженный тополями, сквозь которые слева просматривалась жилая многоэтажка, а справа – массивное, идеально круглое сооружение из красного кирпича с длинным прямоугольным аппендиксом из серого бетона. Знаком с такими архитектурными шедеврами. Лешка свою машину в подобном хранит. Трехуровневый гараж. С третьей стороны наблюдалась железнодорожная насыпь, а с четвертой практически вплотную к пустырю примыкала обычная асфальтовая дорога, за которой виднелся длинный бетонный забор.

– Очень мило. Промзона. Надеюсь, я еще в Москве.

Глаза нащупали на земле кусок алюминиевой проволоки. Я тут же подвязал ею штаны, освободив, таким образом, руки, которые раньше эти штаны поддерживали. Подошел к остаткам гаража московских мажоров.

– Нда-с. Тут спасать нечего.

Сферу переноса я задал приличную. Аж на десять метров в диаметре не поскупился, и аккуратно вырезанный из гаража круг потолочной балки вдребезги разнес как стол, так и все, что на нем лежало, раскрошив то, что когда-то было его полом. Ну что ж, плакать не будем…

Безмолвный крик заставил меня встрепенуться. Именно безмолвный. Я его не слышал, но чувствовал. Гнев, боль, злость и отчаянная надежда, что хоть кто-нибудь придет на помощь, вынудили меня поднять с земли обломок шершавой, занозистой доски, проломиться сквозь кусты, окаймлявшие пустырь, и рвануть вперед. К счастью для моей старческой дыхалки, далеко бежать не пришлось. Буквально в двух шагах от гаража три не совсем трезвых отморозка заталкивали в «хаммер», рядом с которым валялась дамская сумочка, отчаянно рвущуюся из их рук девчонку. Кричать она не могла, так как один из подонков зажимал ей рукой рот. Он и стал моей первой жертвой. Вернее, уже третьей за этот дикий день. Как же я ненавижу этот тип людей. Наглых, развязных, считающих себя хозяевами жизни и живущих по принципу «все, что можно, куплю, а что нельзя, силой возьму. Потом все равно откуплюсь. Папа с мамой всегда найдут, кому на лапу дать». В глазах от бешенства аж начало темнеть.

– Получи, тварь!

Ребро доски с хрустом вошло в мясистую шею отморозка. Девчонка с визгом вывернулась из-под оседающего тела.

– Ах ты, су-у-ука.

Оставшиеся на ногах подонки резко отскочили, довольно грамотно обкладывая меня с двух сторон, и в руках у них появились пистолеты. Девчонка завизжала еще оглушительней, а я понял, что это конец. Догеройствовался несостоявшийся нобелевский лауреат. Лимит удачи на сегодня полностью исчерпан. От пули уже не увернешься. Законы инерции. Просто физически на это времени не хва…

Визг прекратился разом. Словно отрубило. Зависли в воздухе капельки дождя и фигуры отморозков, спускающие курки. Вот только пули, уже покинувшие стволы, не застыли. Они медленно, но верно летели прямо на меня. Рывок в сторону ничего не дал. Воздух словно превратился в вязкое стекло и держал меня мертвой хваткой. Я, напрягая все свои старческие мышцы, поджал под себя ноги, но добился лишь того, что завис в воздухе. Нет, законы гравитации никуда не делись. Даже в этой экстремальной ситуации мозг работал четко, и я прекрасно понимал, что каким-то образом сумел затормозить время. Мое бренное тело падало, но так медленно, что от пуль ему по-любому не уйти. Вот разве что…

Первую пулю приняло на себя мое грозное оружие, которое я сумел выставить перед собой. Она еще вгрызалась в плотные волокна древесины половой доски, а я диким напряжением мышц уже выворачивал свой деревянный щит навстречу второй пуле, одновременно медленно, но верно падая на асфальт. Есть! Победа! Я все-таки успел. Вторая пуля прочно засела в дубовой доске, так и не добравшись до меня. Вообще-то жаль. Лучше бы они прямиком в этих уродов вмазались, да так вмазались, чтоб их сразу и наверняка экспрессом на тот свет. Однако, если эти твари пальнут еще раз или подойдут поближе, я ведь не успею. Второй раз точно не успею. Эх, если бы…

По ушам вновь ударил визг перепуганной девчонки, грохот выстрелов, и тела обоих отморозков рухнули на уже темный от дождя асфальт. Визг тут же прекратился. Я потряс головой, пытаясь сообразить, как я оказался на земле, потер рукой зашибленную при падении коленку, отбросил в сторону доску и встал на ноги. Помог подняться не менее ошалелой девчонке.

– Не понял…

– Да не фига тут понимать! – Опомнившаяся девица подхватила с земли свою сумочку, схватила меня за руку и потащила в сторону пустыря. – Тикаем!

Как законопослушный гражданин я по идее должен бы был дождаться полицию и дать показания, но как разумный человек предпочел дать деру. Ну не рассказывать же всем про мой чудесный телепорт и кучу жмуров, количество которых на моем лицевом счету стремительно росло. Хотя кто знает, куда попали пули? Может, кто-то из этих отморозков еще и выживет. Я все же понял, что произошло. Ребятки одним залпом не ограничились, а второй для них получился роковым. Меня на траектории полета пуль уже не было, а вот сами они очень удачно были. Чему ж тут удивляться? Стреляли ведь почти в упор.

– Куда ты меня тащишь?

– Куда подальше, – пропыхтела на бегу девчонка.

Мы поднялись на насыпь, перевалили через железную дорогу и оказались на узкой тропке, с двух сторон поросшей густой травой и могучими лопухами. Тропинка вывела в проход между высокими каменными заборами и в конечном счете на улицу с двухсторонним движением, вдоль которой уже начали зажигаться ночные фонари. Где-то совсем рядом полыхнула молния, грянул гром, и дождь хлынул сплошным потоком.

– Так, – мгновенно вымокшая насквозь девчонка зябко повела плечиками и взяла меня под руку, – ливень – это здорово. Ливень – это хорошо. Очень удачно. Слушай внимательно: мы с тобой влюбленная парочка. Идем спокойно, никого не трогаем и не привлекаем к себе внимания.

– У тебя прекрасное чувство юмора. – Меня начал разбирать смех. Влюбленная парочка… дед с внучкой – еще куда ни шло. – Ты уверена, что мы с тобой за парочку сойдем?

Девушка окинула мою мокрую фигуру оценивающим взглядом.

– Да, вид у тебя бомжеватый, даже портки на проволочке, но это ничего. Это мы исправим.

С этими словами она потащила меня прямиком через дорогу, нагло игнорируя все правила дорожного движения. К счастью, машин на ней в данный момент не наблюдалось.

– А до пешеходного перехода дойти было не судьба? – деликатно спросил я.

– Ты что, больной? На перекрестках везде камеры натыканы.

– А-а-а… понятно.

Перебежав дорогу, девчонка сразу свернула в переулок между двумя домами.

– Пройдем дворами.

– Как скажешь. Дворами так дворами.

За нашей спиной, по дороге, которую мы только что пересекли, под вой сирены пронеслась полицейская машина.

– Вовремя мы, – пробормотала девушка, – думаю, теперь оторвались. Ладно, двигаем дальше. Тут уже недалеко.

– А куда мы, собственно говоря, идем?

– Ко мне домой. Надо же тебя в порядок привести. Это единственное, чем я сейчас могу отблагодарить своего спасителя.

– Не возражаю. Но есть одно условие.

– Какое? – заинтересовалась девчонка.

– Секс не предлагать, – неуклюже пошутил я.

– А почему? – развеселилась девушка, отплевываясь от буквально бьющей в рот воды. – Ты голубой?

Вот оторва! Так издеваться над стариком.

– Нет, с сексуальной ориентацией у меня все в порядке, но есть определенные принципы. Я, как Остап Бендер, чту уголовный кодекс и с малолетками…

Девчонка закатилась еще громче.

– А ты веселый. Ладно, так и быть, секс предлагать не буду. Но на всякий случай, чтобы совесть твоя была чиста, прозрачно намекну: мне двадцать.

– Да ты уже совсем большая, – усмехнулся я. – Далеко живешь?

– Скоро на месте будем. Но как ты их! – запоздало восхитилась девушка. – А вообще, как ты их?

– Мне бы самому кто объяснил, – пробормотал я.

До места добрались действительно быстро. Девушка распахнула передо мной калитку и провела в маленький дворик, в центре которого стоял ветхий бревенчатый дом, смотревшийся немного дико в окружении многоэтажных каменных громад более позднего периода застройки. Даже стоящая напротив пятиэтажная хрущевка выглядела по сравнению с ним внушительно, можно даже сказать – монументально. Подрагивая от холода, девушка выудила из сумочки ключи, открыла дверь, включила свет в прихожей, жестом предложила пройти внутрь и, как только я перешагнул порог, сразу распорядилась:

– По коридору направо первая дверь туалет, вторая – ванная. Топай туда и приводи себя в порядок. За стол я такого грязнулю не пущу.

Быстро же она отошла от шока. Я только головой покачал. Ну и молодежь пошла. И главное, как командует! Ну никакого почтения к возрасту. Одернуть, что ли, эту маленькую нахалку? Нет, пока не стоит. Сначала в порядок себя приведу, а уж потом, с высоты своих уважаемых лет, прочту соответствующую нотацию.

– Стоп, погоди! – Девчонка метнулась в комнату и быстро вернулась с пухлым свертком. – Это тебе переодеться. Одежку в тазик скинешь, я потом ее простирну. Ну, чего застыл? Двигай давай.

С этими словами она довольно бесцеремонно подтолкнула меня по направлению к ванной комнате и упорхнула. Судя по тому, что тишина в доме нарушалась лишь ее энергичным шуршанием, жила она здесь одна.

О времена, о нравы. Я прошел в санблок, оставляя за собой мокрые следы, открыл краны душа, отрегулировал температуру воды, заткнул сливное отверстие пробкой и начал раздеваться. Случайно взгляд зацепился за зеркало, висящее над раковиной, и… я замер. Оттуда на меня смотрел голый по пояс мокрый, патлатый парень лет двадцати пяти с грязной рубашкой в руках. Глаза у парня становились все шире и шире, а челюсть отвисала все ниже и ниже, так как этим парнем был я. По крайней мере, если верить старым студенческим фотографиям, лет пятьдесят назад точно таким был…

3

– Что можете сказать, Вениамин Павлович?

– Полную информацию дадут после вскрытия, разумеется, – разогнулся врач-криминалист. – Можете забирать, – кивнул он санитарам, и те начали упаковывать тела в пластиковые мешки. – Но кое-какие странности здесь есть. Сила удара, нанесенная одному из пострадавших, просто чудовищная. Удар был нанесен тупым продолговатым предметом. Скорее всего, обломком вот этой доски. Обломок небольшой длины, и я просто представить себе не могу, как и чем удалось его так раскрутить, чтоб перерубить шею такому хряку почти пополам. Она, можно сказать, всего на паре жил да лоскутке кожи держится.

– Так, может, это не ею долбанули? – усомнился Коростылев.

– Александр Сергеевич, батенька, вы меня первый день знаете? – оскорбился криминалист. – Точнее, конечно, скажет экспертиза, но в шее застряла довольно характерная щепа, и я почти на сто процентов уверен, что она от этой доски.

– Вениамин Павлович, – поднял руки в извиняющемся жесте майор, – вы мне еще ни разу не давали повода усомниться в вашей компетентности.

– Вот то-то!

– Что еще можете добавить?

– В этой же доске засели две пули. Когда выковырнем их оттуда, я вам скажу, из какого оружия они были выпущены. Ну и в головах остальных пострадавших тоже по пуле засело. Забавно, правда? Точно по центру лба. Если учесть, что мы нашли на месте происшествия четыре гильзы от ПМ, а сами ПМ были в руках пострадавших, то резонно предположить, что стреляли именно из них. Прямо как на дуэли, – усмехнулся Лепехин. – Если б не отсутствие подпалин на их лицах, я бы сказал, что они приставили друг другу пистолеты ко лбу и одновременно спустили курки.

– Ясно.

– Что ясно?

– Что это не почерк Чистильщика.

– Сто процентов нет.

– Реально установить, в чьих руках побывала доска?

– Если только дождь все потожировые следы не смыл. Ливень-то какой прошел. Да тут еще недавно кто-то химикаты разлил, то ли бензин, то ли соляра, после экспертизы точнее скажу, а доска, как назло, вон в той выбоине в асфальте валялась. Я, конечно, попытаюсь, но…

– Понятно, – вздохнул Коростылев.

– Так я поехал?

– Да, да, конечно. Коля, Миша!

– Да, Александр Сергеевич.

– Давайте в общагу на опрос свидетелей.

– А не поздно?

– Может, завтра с утра?

– Опросите до десяти кого успеете. Остальных с утра. По свежим следам оно как-то ловчее будет.

– Есть.

Команда Коростылева двинулась в общежитие на опрос свидетелей, шлепая по мокрому асфальту. Знали бы они, что к той же цели есть более короткий путь через пустырь, глядишь, и наткнулись бы на бомжа около мусорных баков, грязными, заскорузлыми пальцами листавшего паспорт на имя Семена Васильевича Кременя тысяча девятьсот сорок первого года рождения…

Коростылев задумчиво потер подбородок, кинул взгляд на камеру видеонаблюдения, установленную над воротами гаража, и ворота, словно повинуясь его взгляду, тут же открылись. Оттуда вышел пожилой, кряжистый мужчина в форме охранника.

– Григорий Алексеевич! – обрадовался Коростылев.

– А я все думаю, майор, когда же ты удостоишь меня своим вниманием? Ведь это я твою группу вызвал.

– Да? Мне не доложили. Но это хорошо, шеф, что сегодня твоя смена. Обойдемся без официоза.

– Обойдемся. Пойдем поговорим.

– Пойдем, – кивнул Коростылев, проследовав за Григорием Алексеевичем Селивановым, которого два года назад сменил на посту главы оперативной группы убойного отдела.

Бывший шеф провел майора в комнату охраны, сел в офисное кресло на колесиках рядом с пультом системы видеонаблюдения, кивнул на стул рядом, предлагая подсаживаться.

– Давно установили? – спросил майор, разглядывая пульт.

– Официально его еще не установили. Завтра должны еще одну камеру зацепить, и тогда будет торжественный пуск в эксплуатацию.

– Черт!

– Но, если тебя интересует, что там произошло, могу показать.

– Неужели запись есть?

– Есть. Я тут от скуки потыкал по клавишам новой игрушки. Забавная такая запись получилась. У меня глаза на лоб лезли, когда ее просматривал.

Селиванов включил запись. Да, хозяин гаража не поскупился на охранные системы. Картинка была в цвете, разрешение у камеры отличное, и даже мелкий, моросящий дождь не мешал разглядеть малейшие детали. В кадре появилась девушка с белой сумочкой через плечо. Она неспешно шла со стороны железнодорожного переезда в сторону общежития. Скорее всего, общежития, ведь кроме как к пустырю на месте снесенного недавно ветхого деревянного строения и общежитию двигаться здесь было некуда. Переулок заканчивался тупиком. И чем ближе девушка приближалась к объективу камеры, тем больше напрягался Коростылев.

– Это что, Варька?

– Она самая, майор. Крестница моя. Дочка Степана. Ты смотри, что дальше будет.

В кадре появился массивный «хаммер». Он быстро нагнал Варвару и резко затормозил. Из него выскочили трое бравых молодцев, схватили девушку и начали заталкивать ее в машину. Девчонка отчаянно сопротивлялась, однако силы были неравны. Но затолкать ее в машину налетчикам так и не удалось. Откуда-то со стороны пустыря на дорогу выскочил шустрый, вихрастый парень в несуразной, мешковатой одежде, с обломком доски в руках, и с ходу вмазал своим импровизированным оружием по шее одному из нападавших. Тому самому, что зажимал девчонке рот. Удар был нанесен с такой силой, что изображение доски просто размазалось на экране монитора. Вот вроде она еще на замахе, а вот уже впечаталась в шею бугая, и он рухнул на землю, чуть не придавив своим телом в последний момент вывернувшуюся из-под него Варвару. А дальше началось вообще что-то невообразимое. Подельники павшего бойца одновременно отпрыгнули от парня метра на два, выхватили пистолеты и синхронно шарахнули по нему из двух стволов, можно сказать, дуплетом. Это было отчетливо видно по тому, как слегка дернулись их пистолеты. А следом грянул второй залп, после которого оба стрелка так же синхронно, как стреляли, рухнули на мокрый асфальт. Как между этими двумя выстрелами парень оказался на земле, было абсолютно непонятно, но тем не менее он оказался там явно ниже траектории полета пуль.

– Это что за супермен? – спросил ошарашенный майор.

– Вот у него и спросишь. Думаю, его не трудно будет найти. Видишь, как они на пару с твоей племяшкой улепетывают? Так что дело практически раскрыто.

– Не совсем, – пробормотал майор.

– Что-то не так?

– Много чего не так. Ты вон того придурка, которого наш Бэтмен доской приголубил, узнаешь?

– Нет.

– Это Анатолий Гоношенко – племянник жены мэра.

– Черт! Слышал про этого идиота, но сталкиваться раньше не приходилось. Допрыгался чувак…

Они помолчали.

– Нельзя этой записи давать ход, – наконец сказал Коростылев.

– Нельзя. Запросто дочку Степана на весь Осоченск ославят, а то и еще чего похуже сделают. А я ведь тебе даже на флешку информацию заранее скинул, – огорченно вздохнул Григорий Алексеевич, кидая флешку на пульт, – так сказать, подарок родному управлению подготовил. Придется идти на служебное преступление.

– Какое преступление? – сделал непонимающее лицо майор, взял с пульта флешку и засунул ее себе в карман. – Акт сдачи-приемки системы видеонаблюдения еще не подписан, так что ты ничего не видел и не слышал.

– Ладно, будем считать, что аппаратуру я сегодня вообще не включал. – Селиванов стер запись из памяти компьютера. – Флешку-то отдай.

– Если не возражаешь, то чуток попозже, – поднялся Коростылев. – Я этой записью сначала Варьку с Бэтменом к стене припру.

– Договорились. Но смотри, не подведи меня. Флешку потом сотри, а еще лучше под пресс и в мусоропровод.

– Сделаю.

4

Я долго стоял около зеркала, пока не сообразил, что пора залезать в ванну, отдраивать свое внезапно помолодевшее тело, и погрузился в теплую воду. Теперь понятно, почему с меня портки чуть не слетели после телепорта. Раньше они на животике держались, а как только он исчез…

Мысли в голове неслись галопом, мозги скрипели, пытаясь одновременно решить сразу несколько задач, и, естественно, ни с одной из них не справлялись. Извечный русский вопрос «кто виноват?» передо мной не стоял, главное теперь «что делать?». Звонок сыну или внучке отпадал. Представляю себе эту картину. Сынок, не хочешь папу усыновить? Тихий ужас. Без паспорта, без денег, да я же натуральный бомж! Стоп! Главное не паниковать и рассуждать логически. Мои действия. Первый вариант. Я иду в ближайшее отделение полиции и честно выкладываю все, что со мной произошло за эти сутки. Их действия: в лучшем случае отправляют в психушку, там таких несостоявшихся нобелевских лауреатов прорва, в худшем – передают в соответствующие органы на дознание и из меня выколачивают имеющее архиважное значение для повышения обороноспособности нашей родины открытие, а потом какой-нибудь психически неуравновешенный тип с допуском взрывает планету. Отсюда вывод: добровольное признание ускоряет наказание. Отпадает. И что мне остается? Тут я конкретно завис. Мысли переключились на Лешку с Галкой. Переживать ведь будут. Особенно внучка. Она ж чуть не каждый день ко мне заскакивает своими девчачьими новостями делиться. Я для нее не столько дед, сколько близкий друг. Скорее даже не друг, а подруг! Только очень старый подруг. А с другой стороны, ну пропал дед, что ж теперь? Поплачут с Лешкой, погорюют да и успокоятся. Рано или поздно обязательно успокоятся. Опять же жилплощадь освободится, а жилье в Москве сейчас кусается. Будет куда Галке от ворчливого батьки съехать…

Так, опять мысли не туда. Мне-то что делать? А что, если не мудрствуя лукаво пойти по самому простому пути: шел, поскользнулся, упал, очнулся, все… в смысле ничего не помню. Гм… А ведь может прокатить. Ну помурыжат меня чуток, фотки на стендах повесят, пальчики откатают, по своим базам пробьют. А я чистый. С криминалом связей нет. Хорошо, что на биометрический паспорт в свое время забил, не стал оформлять, когда Лешка хотел отправить меня на отдых за границу. Далась она мне, эта заграница. Так что пальчиков моих у органов нет. И это очень здорово. Черт, да чего я вообще хандрю? В благодарность за научный подвиг судьба дала мне шанс прожить еще одну жизнь практически с нуля. Вот только Лешку с Галкой жалко… ну тут уж ничего не поделаешь.

Я вылез из ванны, обтерся махровым полотенцем, еще раз глянул в зеркало. Господи, рожа-то какая довольная. Э нет, так дело не пойдет. Я инвалид умственного труда, совсем недавно пострадавший от рук неведомых преступников. Вон шишак какой растет на затылке. Приложился после телепорта об бетонку все-таки неслабо. Срочно делаем постную физиономию, соответствующую моменту. Лицо задумчивое. Пытаюсь вспомнить, осознать, кто я, что я и так далее. Поймав перед зеркалом нужную гримасу, развернул сверток и с трудом сдержался, чтобы не заржать. Ну как тут сохранить серьезное выражение лица? Шебутная девчонка подсунула мне вместо нормальной одежды синюю мантию, расшитую золотыми звездами и серебряными полумесяцами. Я покосился на свою грязную одежку в тазу, хмыкнул и нырнул в мантию, натянув ее через голову прямо на голое тело, после чего двинулся искать хозяйку, шлепая босыми ногами по деревянному настилу пола. Неказистый снаружи домик внутри оказался довольно просторным. Кроме гостиной в нем было еще три комнаты и кухня, в которой хлопотала хозяйка, уже успевшая переодеться в простенькое бежевое платье, выгодно подчеркивающее ее ладную фигурку. На сковородке что-то аппетитно шкварчало. Судя по запаху, готовилась картошка с мясом. Двери в комнаты были распахнуты настежь, и я понял, что попал в жилище свободного художника, так как одна из них была оборудована под мастерскую. Все атрибуты налицо. Мольберт, кисти, краски, холсты с полотнами у стены и множество готовых работ, развешанных по всем стенам. Натюрморты, пейзажи, довольно приличные портреты, написанные в старомодном, так сказать, классическом стиле, без всякого кубизма и абстракционизма. Того вида искусства, который я, хоть убей, до сих пор не понимаю. В той же комнате стояла швейная машинка марки «Астралюкс» (по внешнему виду узнал, у моей Галки точно такая же) и стол раскроек. Выходит, хозяйка не только художник, но и портниха. Две остальные комнаты размерами не поражали. Это были самые обычные спальни.

– Ты одна тут живешь? – спросил я, входя на кухню.

– Теперь одна. Дедушка полгода назад умер.

– А родители?

– Меня дедушка воспитывал. Родители в автокатастрофе погибли, когда мне два года было.

– Сочувствую. Еще вопрос: вот это что? – потряс я балахоном.

Девушка оторвалась от плиты, окинула меня лукавым взглядом и радостно рассмеялась.

– Классно смотришься. Коротковата, правда, и колпака звездочета не хватает. Не помню, куда я его засунула.

– Издеваешься?

– А у меня другой одежды нет. Хочешь, свою юбку дам? У меня их полно.

– Не хочу. А это откуда?

– Отсюда. На карнавал себе пошила. Я всех подруг своих обшиваю.

– И мне теперь прикажешь в этом вот ходить?

– Совсем не обязательно. Звякни домой, чтоб сменку привезли, и все дела. – Девушка пытливо посмотрела мне в глаза. Я молчал. – Значит, угадала. Нет у тебя дома.

– С чего ты взяла?

– С того, что у тебя штаны на проволочке болтались. Значит, ты бездомный. Бомж.

– И ты вот так вот запросто привела к себе бомжа?

– Не каждый бомж сделает то, что ты сделал для меня. Только сразу хочу спросить: ты не алкаш?

– Почему такой вопрос?

– Все бомжи – алкаши, – убежденно сказала девушка. – Вообще-то вид у тебя не потасканный. Щеки розовые, кожа не огрубевшая.

– Я не алкаш.

– И слава богу. Кстати, мы с тобой даже познакомиться толком не успели. Меня зовут Варвара, для друзей Варя.

Ну вот и пришла пора играть. Я постарался изобразить на лице смятение.

– Чего молчишь? Меня зовут Варвара. Приличные люди в таких случаях говорят: а меня… – Девушка сделала паузу, ожидая завершения фразы, но я продолжал молчать. – Нет, в чем дело? – начала злиться девчонка. – В конце концов, это просто неприлично! Чего молчишь?

– Я не молчу. Я вспомнить пытаюсь.

– Что вспомнить? – опешила Варвара.

– Как меня зовут.

– Понятно. Теперь ты надо мной издеваешься.

– Не издеваюсь. Я только сейчас понял, что действительно ничего не помню. Ни кто я, ни что я. Я даже не знаю, где сейчас нахожусь. Это Москва?

Девчонка тихо охнула:

– Осоченск…

Ох, и ни фига себе меня швырнуло. Если память не изменяет, глушь таежная. Где-то три, а то и четыре тысячи километров от Москвы…

Нетерпеливый звонок в дверь заставил нас подпрыгнуть.

– Черт! Кого еще на ночь глядя принесло, – заметалась Варя. – Прячься к деду в спальню!

– Варвара! Открывай! – послышался со стороны прихожей чей-то сердитый голос.

– Дядя, – окончательно расстроилась девчонка. – Он у меня в полиции служит. – Губы Варвары затрепетали.

– Открывай, – обреченно вздохнул я. – В конце концов, ты в этом деле жертва, а не преступник, а я…

– Но он же тебя посадит!

– Как будет, так и будет.

Девушка обреченно вздохнула, выключила плиту и прошла в прихожую.

– Дядя Саша, поздно ведь уже. Я тут это… типа спать ложусь, – попыталась все же спровадить незваного гостя девчонка.

– Вот и ладненько. Я тебе на ночь типа сказку прочитаю.

– Дядя Саша…

– Чижик, не дури. Я пока не с ордером пришел.

Щелкнул замок, и незваный гость, не дожидаясь, пока Варвара запрет за ним дверь, прошел прямиком в гостиную. Дядей Вари оказался крепкий мужик среднего роста с очень внушительной мускулатурой.

– Ага. А вот и наш герой, – удовлетворенно крякнул он, глядя на меня в упор. – У вас здесь что, бал-маскарад?

– Нет, просто она мою одежду в стирку бросила, а сменки у меня при себе нет, – смутился я и, кажется, начал краснеть. Дурацкая ситуация.

– Это она может. – Дядя Саша по-хозяйски прошел к столу, сел на стул. – Подсаживайтесь, чего застыли? Разговор у нас с вами будет долгий.

Перечить смысла не было. Я сел напротив, Варвара поспешила пристроиться рядом в кресле, чисто по-детски поджав под себя ноги, и мы уставились на представителя закона, ожидая продолжения.

– Варвара тебе еще не успела рассказать, что ее дядя Александр Сергеевич Коростылев майор полиции?

– Сказала.

– В таком случае должен понимать, что скрывать от меня ничего не надо. – Майор выудил из кармана флешку, кинул перед собой на стол. – Здесь все от начала и до конца. Теперь вопрос: что мне с этим делать?

– Дядя Саша, он тут абсолютно ни при чем! Эти подонки на меня…

– Я все видел, – оборвал ее Коростылев. – И он тут в этом деле номер второй. А вот ты номер первый. И как первый номер ты мне сейчас ответишь честно и без выкрутасов: в каких отношениях состоишь с Гоношенко Анатолием Сергеевичем?

– А это еще кто такой? – опешила девчонка.

– А ну-ка посмотри мне в глаза, – строго сказал майор.

– Да пожалуйста, смотри! – Девушка подалась вперед и демонстративно выпучила глаза на дядю.

– Чижик, хватит дурью маяться! – хлопнул по столу ладонью Александр Сергеевич.

– А чего ты…

– Того! Какого черта с места происшествия сбежали?

– Испугались.

– Чисто инстинктивно, – добавил я.

– Типа атас, менты! Тикаем?

– Ага, – подтвердила Варя.

– Да-а-а… два дебила – это сила. Еще одну статью себе нарисовали. Ладно. Тащи сюда свой ноутбук, – приказал он Варваре.

– Зачем?

– За надом.

Девушка сердито фыркнула, спрыгнула с кресла, прошла в соседнюю комнату и вынесла оттуда ноутбук. Майор неспешно его включил, вставил в разъем флешку, активировал запись и повернул к нам ноутбук экраном.

– Вот, полюбуйтесь на свои подвиги. Заодно присмотритесь повнимательней, может, опознаете кого.

Одна-а-ако… Эпическая сцена поединка впечатляла.

– Ух ты! – Варвара подалась вперед. – Со стороны классно смотрится. Слушай, да ты просто супермен! Как это ты так?

А действительно как? Ну, время затормозил, но как от второго выстрела-то увернулся?

– По глазам вижу, ты удивлен, – хмыкнул майор.

– Не то слово, – пробормотал я.

– А вот этого я знаю! – ткнула пальчиком в экран Варвара.

– Кого? – спросил майор.

– Ну, этого, который мне рот зажимал. На вечеринку к нам в художественное училище на прошлой неделе приперся. Я там на дизайнера одежды учусь, – пояснила она мне. – Приставать начал, пытался в углу зажать, ну я ему между ног коленкой заехала и удрала.

– Тогда с мотивами все ясно, – вздохнул Коростылев. – Свидетели есть?

– Чего?

– Того, как ты ему заехала.

– Полно. Толпа ржала.

– А вот это уже плохо, – пробормотал майор.

– Почему? – удивилась девушка.

– Об этом потом. Давайте теперь перейдем к номеру второму. Ты давно знакома с этим героем? – кивнул Александр Сергеевич на меня.

– Еще и часа не прошло… ну, может, чуток больше.

– Понятно. Притащила спасителя к себе домой, отмыла, отстирала. Ну, раз такое дело, знакомь меня со своим Бэтменом.

– Не могу, – буркнула девушка.

– Что так?

– Он ничего о себе не знает. Память потерял.

– Ах, память потерял… – скептично хмыкнул Коростылев и выразительно уставился на меня. – Ну, для неопытной, сопливой девчонки он ее, может быть, и потерял, а вот для майора полиции…

– Я действительно ничего не помню.

Коростылев откинулся на спинку стула.

– Приплыли. Значит, так, юноша, давай расставим точки над «ё». Я веду расследование тройного убийства. Эта запись четко демонстрирует, что одного из нападавших на Варвару убил ты. Разумеется, из чисто благородных побуждений. Ты практически вырвал из лап предполагаемых насильников мою племянницу, а я сейчас пытаюсь избавить ее от не менее крупных неприятностей. Поскольку недавно тобою убиенный, кроме того что он подонок, по совместительству еще и племянник жены мэра. А зная наше неподкупное правосудие и мстительный характер сильных мира сего, мне придется очень постараться, чтобы ее имя в этом деле вообще не фигурировало. Это понятно?

– Более чем. Могу даже продолжить, – устало вздохнул я, поднимаясь, – что в этом раскладе я слабое звено. Пожалуй, мне стоит просто уйти, если, конечно, вы не собираетесь меня арестовывать.

– И далеко ты уйдешь в этом балахоне? – хмыкнул майор. – До первого поста полиции?

– Ну, мои вещи еще не в стиральной машине.

– Дядя! Не смей его выгонять! Он мне жизнь спас!

– Варя, – как можно мягче сказал я, – его резоны понятны. Я свалился на вашу голову непонятно откуда, ни он, ни ты меня не знаете. А вдруг я проходимец, вор, насильник, убийца? На его месте я тоже к близкому человеку незнамо кого не подпустил бы. Я пока что вижу только два выхода из этой ситуации: либо Александр Сергеевич меня арестовывает по обвинению в убийстве этого Гоношенко, либо вывозит отсюда куда подальше, скажем, за город, и я иду куда глаза глядят. В любом раскладе о твоем участии в деле я буду молчать.

– Никуда ты не пойдешь! – аж зарычала девчонка и вызверилась на дядю. – А если он тебя сейчас выгонит, то я сама пойду в полицию и расскажу, как дело было. И покажу.

Варвара вскочила, выдернула из ноутбука флешку и крепко зажала ее в кулачке.

– Сядьте оба, – приказал майор. Мы опустились назад на свои места. – Я еще не закончил. А теперь персонально для одного благородного, но очень бестолкового парня я все-таки продолжу. У меня еще у самого нет стопроцентных гарантий того, что смогу вывести эту пигалицу из-под удара. Вдруг свидетели найдутся, вдруг еще чего. А чтобы шансы были выше, мне нужно полное содействие с твоей стороны, которое включает в себя и полную откровенность. Так что давай все как на духу: кто ты, откуда и как оказался на месте происшествия?

Ну уж дудки. Вот по этому пункту позиций не сдам.

– Видите ли, Александр Сергеевич, – упрямо сказал я, – и рад бы вам помочь в этом вопросе, но дело в том, что я действительно не знаю, кто я и откуда. Более того, я даже не знал, где в данный момент нахожусь, пока Варвара мне это не сказала. Прямо перед вашим приходом. Все, что я помню в своей сознательной жизни, – это рыхлая земля под носом на каком-то пустыре. Поднялся, поозирался, увидел подонков, затаскивающих вашу племянницу в машину. Все остальное вы уже видели на этой флешке.

– Дядя, – вдруг осенило Варвару, – я догадалась! Он, наверное, как тот… ну… в американском сериале про парня из пробирки. Кайл XY, кажется.

– Чижик! – досадливо поморщился майор.

– А чё! У него тоже есть сверхспособности. Ты видел, как он с этими тремя расправился?

– Во-первых, с одним, а не с тремя, остальные сами себя ухлопали, а во-вторых, нет у меня никаких способностей, повезло просто, – поспешил я отмахнуться и осторожно ощупал все еще набухающую на затылке шишку. – А насчет амнезии у меня есть одно предположение. Меня, похоже, недавно кто-то по голове шарахнул, вот память и отшибло. Во какая шишка на затылке.

– Чего ж ты молчал? – возмутилась Варвара, в очередной раз взметнулась с кресла и запустила пальчики в мою шевелюру.

– Ай!

– Терпи! Ух ты, какой шишак надувается. Вот видишь, дядя Саша, он не врет. Нет, а чего ты вздыхаешь? Все сходится. Пустырь ведь вплотную к железке примыкает. Там на повороте всегда поезда тормозят. Вот его кто-то по голове тюкнул, выкинул из вагона, и он стал Иваном, не помнящим родства. Я его, пожалуй, себе оставлю.

Мы с майором переглянулись и, несмотря на весь драматизм ситуации, начали дружно ржать…

– Да ну вас, – разобиделась девчонка.

– Варвара Степановна, – сквозь смех прорыдал Коростылев, – ты спасителя своего еще не кормила?

– Еще нет. Я там картошку жарила, когда ты позвонил.

– Тогда брысь на кухню. Я тоже голодный.

– Сейчас. – Девушка как-то подозрительно послушно убежала на кухню.

Майор поднялся и плотно закрыл за ней дверь.

– А теперь, парень, поговорим серьезно, – сказал он, возвращаясь на место.

– Вы мне все-таки не поверили.

– Да. Ты уж извини, но в байку про амнезию не верю.

– А во что верите?

– В то, что ты попал в какую-то передрягу и от кого-то или от чего-то скрываешься. Это связано с криминалом?

Я положил руки на стол ладонями вверх.

– Можете откатать мои пальчики и прогнать по своим базам.

– Я так и думал, что соврал про амнезию, – вздохнул Коростылев, – однако криминала за тобой нет, и это хорошо.

– Я не утверждал, что криминала нет. Просто если я в прошлой жизни нарушал закон, то готов понести за это наказание. Кстати, а почему вы в мою версию не верите?

– Потому что я повидал на своем веку контуженых. Не твой случай. Могу лишь добавить, что версию ты выбрал несерьезную. Она тебе легализоваться под новым именем не поможет. Проходил у меня по одному делу такой деятель, так его медики враз на чистую воду вывели, а мне отдельно пояснили, что тотальная амнезия, стирающая память целиком, – это признак глубокого, тяжелого нарушения функций головного мозга. Человек с такой патологией, простите, полный инвалид по психическому заболеванию. Чуть ли не первой группы. Так что твоя сказочка, основанная на розовых соплях дешевых сериалов, никуда не годится. Такие пациенты вместо новых документов получают уютную палату в психушке, где и проводят остаток жизни. Тебе это надо?

– Нет.

– Кстати, один из вариантов восстановления памяти – это сеанс гипноза. Ты готов погрузиться в транс под присмотром медика в присутствии представителей правоохранительных органов?

– Нет.

– И что мы будем делать?

– Вам решать. Но сначала у меня будет вопрос.

– Слушаю.

– Почему вы, практически ничего не зная обо мне, в присутствии свидетеля, – я мотнул головой в сторону кухни, – сообщили, что собираетесь совершить должностное преступление и замять дело об убийстве?

– Потому что этот свидетель мне очень дорог и потому что я видел это! – сердито ткнул пальцем в ноутбук майор. – Не знаю, в каких органах ты подготовку проходил, но боец из тебя вышел классный. Снимай мантию.

– Зачем? – опешил я.

– За надом!

– Но у меня под ней ничего нет!

– Вот и хорошо. Облегчит мне работу. Да не красней ты как красна девица. Я просто хочу исследовать твое тело на предмет татуировок.

– Нет у меня татуировок.

– Вот это я и проверю.

– А если она войдет?

– Войдет и войдет. Заодно оценит во всей красе своего героя.

– Тьфу!

Делать нечего. Я встал, стянул с себя мантию, повернулся пару раз вокруг своей оси и, как только процедура осмотра закончилась, поспешил нырнуть обратно в синий балахон.

– Странно, – пробормотал майор, – ребятишек с такой подготовкой без татуировок готовят только в определенных родах войск, но мускулатура у тебя этой подготовке не соответствует. Вроде не задохлик, но уж точно не атлет.

– Я не из спецслужб.

– Теперь вижу. Ни одной спецслужбе не придет в голову прикрывать своих агентов такой дебильной легендой. Значит, по зову сердца кинулся на выручку?

– А какой нормальный мужик мимо такого беспредела пройдет? – разозлился я. – А если пройдет, то как потом жить будет?

– Молоток! – легонько хлопнул ладонью по столу майор, похоже придя к какому-то решению. – Вот это для меня уже аргумент. Тогда следующий вопрос. Если я оставлю тебя здесь на несколько дней, пока не прояснится ситуация, Варвару не обидишь?

– Если ты про секс, – сунула голову в комнату Варвара, – то, когда я его сюда тащила, он мне сразу поставил условие – секс не предлагать!

– Тьфу! – сплюнул майор. – А ты знаешь, что любопытной Варваре…

– Знаю!

– Ладно, топай сюда, вертихвостка, – махнул рукой Коростылев.

Варя радостно запрыгнула обратно в кресло.

– Так, Варвара, у тебя на ближайшие дни в художественном училище есть какие дела?

– Так каникулы же, дядя Саша.

– Ах да… забыл. Флешку верни.

– Зачем? – тут же ощетинилась девчонка.

– За надом! – жестко сказал майор. – Такие улики в банке с сахаром храниться не должны.

– Ой… – Полностью деморализованная Варя потопала на кухню. Вернулась оттуда уже с флешкой, и, судя по налипшим к ней белым крупинкам, именно в банке с сахаром она ее и спрятала.

Мне пришлось прикусить губу, чтоб не рассмеяться в голос.

– Сидите здесь тихо несколько дней, пока я до конца с ситуацией не разберусь, – приказал майор. – Оба сидите. Особенно это тебя касается, Варвара, никуда нос не высовывать. Кстати, какого черта тебя вообще в общагу на ночь глядя понесло?

– Мы с Олькой Стрельцовой в киношку на вечерний сеанс хотели намылиться. Договорились встретиться у нее. Она в общаге живет.

– Понятно. Ладно… короче, без моего приказа отсюда ни ногой. Чтоб ниже травы тише воды были. С одежкой…

– Завтра я ему чего-нибудь сошью, – отмахнулась девушка, – материала у меня полно.

– С продуктами как?

– На несколько дней хватит.

– Тогда я пошел. А ты, – майор внушительно погрозил мне кулаком, – ты смотри у меня. Если племяшку обидишь…

– Не обижу, – с сожалением вздохнул я, глядя на ладную фигурку Вари.

5

Резонансное убийство отменило выходные, и группа Коростылева в полном составе собралась на утреннюю планерку. Ее прервал звонок врача-криминалиста.

– А у меня есть чем вас порадовать, батенька.

– Выяснили, в чьих руках побывала доска? – изобразил радость в голосе Коростылев.

– Увы, Александр Сергеевич, с этим нам не повезло. Единственное, что удалось выжать из доски, так это пули. Обе из разных пистолетов, тех самых, что обнаружены на месте происшествия.

Майор мысленно перекрестился.

– Так в чем же наша радость?

– В том, что все дела о насильнике-маньяке можете смело закрывать. Преступник найден. Лежит себе тихо на моем столе с перебитой шеей.

– Да неужели? – теперь уже искренне обрадовался майор. – Точно он?

– Если тест ДНК не врет, а тест ДНК никогда не врет, то он. Да, извлеченные из покойных пули из их же пистолетов. Шлепнули друг друга голубчики.

– Вениамин Павлович, я ваш должник!

– Ловлю на слове. Ну все, батенька, пора мне и баиньки, моя смена закончена.

– Отдыхайте, Вениамин Павлович. Спасибо за оперативность. – Майор повесил трубку.

– И чем нас порадовали? – Младший лейтенант Николай Елецкий, самый молодой член группы, вопросительно смотрел на шефа.

– Тем, что один из наших покойников тот самый маньяк, за которым наш отдел гонялся полгода. На нем шесть трупов. И это только те, о которых нам известно. Сколько их еще прикопано в лесу? – Майор только сейчас до конца осознал, от какой беды вчера спас этот странный парень его племянницу. – Личности потерпевших установили?

– Еще вчера, – степенно кивнул Михаил. – Начнем с того, что все трое, включая водителя, были под градусом. Одного из них по водительским правам и определили. Это Кузьма Андреевич Крестовский по кличке Крест, вторым оказался его дружок Васькин Петр Олегович по кличке Кот. Оба из банды Гарика, курируют игровой бизнес, а вот третий…

– Наш маньяк, – усмехнулся майор, – племянник жены мэра, который у полковника с утра слюной брызжет, требует подать ему на блюдечке убийцу.

– Его ждет большой сюрприз, – хмыкнул Михаил.

– И я так думаю, – согласился Коростылев. – Что с поквартирным опросом свидетелей?

– Не очень хорошо, – сообщил Николай, – общага к месту происшествия довольно неудачно стоит, торцом. А с торца там находится пожарная лестница, на которую выходят девять балконных дверей со стороны кухонь. Три первых этажа отпадают, там обзор деревья полностью перекрывают. Все остальные этажи, кроме седьмого, мы проверили. Тишина. Из-за дождя на балконы никто даже покурить не выходил.

– А что с седьмым этажом?

– Внутрь не попали. Похоже, на этаже во время убийства никого не было. Мы собирались сегодня это проверить.

– Не надо, я сам туда смотаюсь. А у вас другое задание. Выяснить, что связывало родственника мэра с уголовниками.

– А так не ясно? – фыркнул Михаил. – Они этому садисту девочек поставляли да от тел потом избавляться помогали.

– А может, наоборот, – возразил Николай. – Кто-то из них узнал, чем занимался этот извращенец, забил его доской, второй бросился защищать, и они перестреляли друг друга.

– Вот обе версии и проработайте, – приказал майор, – и не забывайте про третью – обычная пьяная разборка между тремя подонками. И вообще рекомендую накопать побольше грязи на всех троих. Суду нужны железные мотивы для прекращения дела. А кто нанес смертельный удар доской этому родственничку, пока неизвестно. Экспертиза нам в этом вопросе не помогла. Так что кончили языками чесать и по коням.

На машине дорога до места происшествия заняла не более пяти минут. Припарковав свою «Ниву» на обочине, майор собрался было войти в здание общежития, но чей-то сердитый голос со стороны пустыря заставил его изменить решение.

– Какой котлован?! Нэт отбойщик, нэт работа! Какой-то шайтан мусор выбросил. Балшой мусор, булдозэр нэ вазмэт!

Коростылев проломился сквозь кусты и застыл с открытым ртом. Как же это они вчера прозевали появившееся неведомо откуда на пустыре восьмое чудо света? Огромная, не менее десяти метров в диаметре бетонная глыба лежала на боку, демонстрируя всем желающим свои «геологические пласты». Бетон, галька, слегка съехавший набок песчаный, а затем глиняный грунт. Поверх бетонной глыбы лежал еще один треснувший в нескольких местах кругляк меньшего размера явно железобетонного происхождения, покрытый сверху ну очень недешевой паркетной плиткой. А между этими двумя плитами угадывались остатки какой-то деревянной конструкции, раздавленные этим импровизированным прессом. Рядом с «восьмым чудом света» лежал помятый, потерявший герметичность аккумулятор, от которого исходил острый неприятный запах.

– Уважаемый, – обратился майор к закончившему ругаться в телефон толстяку с выраженной кавказской внешностью, – как давно это здесь появилось?

Уважаемый воззрился на него так сердито, что майору пришлось подкрепить вопрос служебным удостоверением.

– Откуда Вахтанг знаэт? Эта палиций надо спрасит, пачэму стройплощадка мусор кидают? Вчера утром был – нэт мусор, сегодня булдозэр заказал, экскаватор заказал, грузовик заказал, дэньга заплатыл, на площадка ест мусор! Кто Вахтанг прастой аплатыт?

– Ясно, – кивнул Коростылев, хотя ему абсолютно ничего не было ясно, но он чувствовал, что появившаяся неизвестно откуда груда бетонного мусора напрямую связана с таинственным незнакомцем, так вовремя подоспевшим на помощь его племяшке.

Это напрягало. Ладно, потом с этим разберемся, решил майор и отправился в обратный путь к парадному входу на опрос жителей седьмого этажа.

* * *

– И как это понимать? – Полковник раздраженно оттолкнул от себя заключение экспертизы и нервно забарабанил пальцами, сердито глядя на старлея.

– Заключение пока что предварительное, Сергей Васильевич, но эксперты в один голос утверждают, что здание разрушено за счет резкого снижения давления в подземном гараже.

– Вакуумная бомба? – скептически хмыкнул полковник.

– Разумеется, нет, – укоризненно покачал головой старлей, – вы же прекрасно знаете, что вакуумная бомба – это объемный взрыв. Давление там резко падает лишь после того, как на месте взрыва уже все разнесет. Здесь картина совершенно другая. Во-первых, никаких следов взрывчатки не обнаружено, а во-вторых, правое крыло не взлетело на воздух, а сложилось внутрь. Причиной этого было мгновенное исчезновение материи в объеме сферы диаметром десять с половиной метров. Центр этой сферы располагался где-то в районе полуметра от уровня пола.

– Ты сам-то понимаешь, что несешь, Костя?

– Так утверждают эксперты, – развел руками старший лейтенант. – В потолке гаража образовался идеально ровный круг, а в полу идеально ровная сферическая яма. Ее, конечно, потом обломками сверху завалило, но их уже оттуда изъяли. В зоне действия этой сферы оказалась также одна из несущих балок, что и определило разрушение остальной конструкции. Не задень ее этот катаклизм, дом бы устоял. Хлопок, в смысле взрыв, наоборот, был такой силы, что вся Рублевка чуть не оглохла и со страха не обделалась. На месте разрушения обнаружено два тела. Погибшими оказались некто Арнольд Святославович Ветлугин, сын хозяев особняка, проживавший здесь же, в этом доме, и Евгений Ларионович Ставицкий. У этого родители не олигархи, но тоже не бедные люди. Оба под завязку были накачаны наркотиками. А теперь самое интересное. При разборке завалов было обнаружено нечто, что, возможно, прольет свет на это происшествие.

– Ну-ка удиви меня, – оживился полковник.

Старлей извлек из кармана флешку и передал ее начальству.

– На месте происшествия был обнаружен практически неповрежденный телефон, принадлежавший Евгению Ставицкому. Эта запись скопирована с его памяти.

Полковник вставил флешку в ноутбук, включил воспроизведение.

– Гордись, Микки. Ты, конечно, не Белка, а тем более не Стрелка, но миссия у тебя не менее важная. Чё там Армстронг с Луны ляпнул? Маленький шаг для человека, зато огромный шаг для человечества? Подходяще. Сейчас я тоже чего-нибудь вечное загну. Значит, так. Маленький прыжок для мыша́, зато огромный скачок для меня!

Из динамиков ноутбука послышался резкий хлопок.

– Вот это бабахнуло… Есть!!! Есть! Есть!! Есть!!! Да здравствует первый российский телепорт! Работает хреновина! Так, а по какому поводу пальба? Должно же было быть замещение объемов. Оттуда – сюда, отсюда – туда. Микки, ты что, после перехода вместо себя вакуум оставил? Тогда…

Брови полковника поползли вверх, и он даже мотнул головой, словно пытался стряхнуть наваждение.

– Ну что, Микки, повторим эксперимент? Истинные ученые всегда свои теории проверяют и перепроверяют. Попробуем швырнуть тебя чуть-чуть подальше.

Запись кончилась. Полковник откинулся на спинку кресла, глядя шальными глазами на старлея.

– Ты понимаешь, что это означает?

– Так точно, товарищ полковник.

– Если это не подделка…

– Эксперты однозначно утверждают – нет!

– Тогда все силы на поиски этого старика.

– Если он еще жив. У меня было время обдумать ситуацию.

– И какие выводы?

– Эти уроды засекли ученого во время эксперимента и либо захватили его аппаратуру, предварительно убив старика, чтобы завладеть открытием, либо взяли его вместе с аппаратурой и он каким-то образом сумел от них уйти, активизировав свой портал. Вот только куда его при этом занесло?

– Да хоть на Луну! – рявкнул полковник. – Кровь из носу, но найти! Начинайте работать. Это теперь наш главный приоритет. Да, кто еще кроме меня видел эту запись?

– Эксперты. Но я их сразу предупредил, чтоб они даже в кругу сослуживцев держали язык за зубами. Решил, что данная информация наверняка будет иметь наивысший уровень секретности.

– Правильно решил. Молодец, капитан.

– Капитан?

– Капитан. Старлею не по чину возглавлять расследование такого рода, а капитану в самый раз. Рапорт о присвоении тебе внеочередного звания будет подписан сегодня же. – Полковник схватился за трубку телефона. – Товарищ генерал, докладывает полковник Онищенко. Появились новые данные по взрыву на Рублевке, и мне нужны дополнительные резервы… да-да, дополнительные резервы… позвольте доложить об этом лично. Не телефонный разговор… да, уже иду.

6

Варвара развела вокруг меня такую кипучую деятельность, что мне стало как-то даже не по себе. На честь ее этой ночью я, разумеется, не посягал, хотя очень хотелось, и покорно дрых в предоставленной мне спальне, которая когда-то принадлежала ее покойному деду. А утром на меня буквально налетел задорный вихрь в юбке, со всех сторон обмерил сантиметром прямо через карнавальный балахон, и через полчаса я уже дефилировал по комнатам в шикарных шортах. Больше пока на мне ничего не было, но я был очень рад, что избавился наконец от этой дурацкой мантии.

– Ты кофе любишь? – крикнул я с кухни.

– Терпеть не могу, – откликнулась Варвара, продолжая стрекотать машинкой. В ее творческой мастерской рождались брюки.

– Это хорошо, – удовлетворенно сказал я.

– Почему?

– Потому что здесь кофе нет. Один чай.

Варя засмеялась.

– А гренки?

– Гренки люблю.

Я приготовил гренки с чаем, накормил завтраком свою портниху, заодно позавтракал сам и продолжил путешествие по дому, рассматривая развешанные по стенам полотна, но голова при этом была занята не живописью. Не давали покоя произошедшие накануне события. Перешвырнувший меня сюда портал не только вернул молодость, но и дал такие способности, о которых можно только мечтать. Согласно моей теории время перехода должно было равняться нулю. Не микро, не наносекундами оно измерялось, а именно конкретным нулем. Тем не менее я нарвался на встречный временной поток, отшвырнувший меня как минимум на пятьдесят лет назад. Биологически отшвырнувший. При этом он не затронул находящуюся на мне одежду, хотя, если следовать этой логике, я должен был появиться в Осоченске в костюме Адама. Брр… я потряс головой. Опять же эти способности. Такое ощущение, что, проскочив через портал безвременья, я над этим временем обрел власть. Может, еще раз попробовать?

Воровато скосив глаза в сторону мастерской, где все еще стрекотала машинка, я приказал времени остановиться, но оно мне, фигурально говоря, показало фигу. Ничего не произошло. Облом. Чего не хватает? Может быть, эмоций? Ладно, попробуем иначе. Я мысленно представил, как тот похотливый урод тянет Варьку в машину, зажимая ей рот, и воздух тут же превратился в жидкое стекло. Есть! Вот оно. Гнев. Девчонка стала моим ассоциативным маркером, и теперь мне достаточно представить в голове ту сцену, чтобы время стало моим рабом. Я, с трудом преодолевая вязкую массу, поднял руку, после чего, отдуваясь, отпустил время. Тяжело-о-о…

– Не свисти! – крикнула Варька, продолжая строчить на машинке. – Денег не будет.

Не свисти? А, ну да, конечно. Совсем как в дурных боевиках – «рука со свистом рассекла воздух!».

– Не буду.

– Вот и не будь. Немузыкально свистишь.

Да, сопротивление воздуха – это проблема. Как же мне удалось тогда от второго залпа увернуться? Я ведь в воздухе висел, а гравитация при заморозке времени помощник слабый. Телепортнулся, что ли? Да запросто. Что стоит мне, великому и могучему повелителю времени, лишний раз не телепортнуться? Ух, как самомнение растет. Я раньше таким не был. Хотя кому я вру? По молодости именно таким и был. И в драку лез, защищая обиженных и обездоленных… особенно обиженных девушек (что делать, трепетное у меня отношение к прекрасной половине человечества), и почти всегда за это бывал нещадно бит, так как драться толком никогда не умел. Зато теперь я супермен! Так, супермен, что-то тебя заносит на старости лет… тьфу! Какая, к черту, старость лет? Вот что значит сила привычки. Так как же я вчера от пуль сбежал? Вроде какая-то шальная мысль в последний момент в голове мелькнула. Вроде… ну да! Мне жутко захотелось, чтоб пространство подо мной оказалось надо мной хотя бы на полметра, и тут же вмазался в асфальт коленкой. Ну-ка, ну-ка…

Я вновь остановил время и представил себе, что частицы воздуха исчезают передо мной, повинуясь движениям тела, и сразу возникают с другой стороны. Сопротивление воздуха тут же исчезло, и я неспешным, прогулочным шагом прошелся по комнатам, полюбовался на застывшую над машинкой Варвару, из чистого озорства дунул на локон ее рыжих волос возле уха, так же неспешно вернулся в гостиную и отпустил время.

– О-о-ой… – Стрекот машинки прекратился, и из мастерской выскочила перепуганная Варька.

– Что случилось? – встревожился я.

– Ты в привидения веришь?

– Нет.

– А оно мне только что в ухо дунуло.

– Так день на дворе.

– Верно. Значит, это было неправильное привидение.

– Если оно начнет делать неправильный мед, я его накажу, – успокоил я девушку.

– Ладно.

Варя вернулась в мастерскую, и машинка опять застрекотала. Класс! А ведь это и есть самый настоящий телепорт. Только телепортировал я в данной ситуации не себя, а элементарные частицы пред собой, отбрасывая их назад. Так, ну воздух ладно, а что произойдет с более твердыми, так сказать, материальными предметами? Я покрутил головой в поисках подходящего объекта для эксперимента. Чужие вещи крушить не хотелось, и тут я вспомнил про свою старую одежду. Варвара даже в стирку ее кидать не стала, с ходу вынеся вердикт – эти половые тряпки свой век отслужили, и затолкала их в мусорное ведро, помиловав только носки, которые сейчас сушились на батарее. Я кинулся в прихожую, выудил из ведра приготовленное для выброса на свалку барахло, раскопал в нем свои штаны и приволок их в гостиную. Скрутив брюки на манер жгута, я слегка подбросил их вверх и остановил время. Ну-с, а теперь главное. Моя рука неспешно поднялась и так же неспешно начала рассекать скрученную в жгут тряпку даже не ребром, а просто раскрытой ладонью. Было так забавно наблюдать, как с ее тыльной стороны в воздухе появляется мелкая дисперсная пыль, бывшая когда-то моими штанами. Я отпустил время. Разрубленный пополам жгут рухнул на пол, и только тут я сообразил, что стрекота машинки не слышно. Медленно повернул голову. На пороге мастерской стояла Варвара с только что сшитыми новыми брюками в руках. Глаза вполлица, челюсть до пола.

– Ну ты дае-о-ошь…

* * *

Артист еще раз сравнил свое изображение с фоткой в паспорте, погладил седую бороду. Это удачно, что господин Кремень так тщательно побрился, перед тем как сняться на документ. Был бритый, теперь бороду отпустил. Какие проблемы? Так, еще пару штрихов… черт! Совсем отвык грим накладывать. А впрочем, хватит! И так сойдет. Позаимствованный из обширного театрального реквизита костюм сидел на нем как влитой, так что можно смело идти на дело. Артист выскользнул из гримерки, добрался до черного хода, покинул театр и решительно двинулся в сторону еще накануне намеченной цели. Хорошо, что сохранился ключ. А то бы вся задуманная комбинация пошла коту под хвост.

Как ни старался перед этим бывший артист Арсен Вениаминович Светлицкий, а ныне почти полностью опустившийся алкоголик Сеня по прозвищу Артист, привести себя в порядок, бомж из него, как говорится, пер из всех щелей. От запаха помойки он вроде бы сумел избавиться, совершив омовение в ближайшем к городу пруду и там же отстирав одежду, но выглядела она после этого так, словно ее кто-то долго и усердно жевал. Да и фейс его не очень-то походил на фото с найденного паспорта. Единственный выход спасти положение – добраться до гримерки и привести себя в соответствие с новой ролью, как говорится, вспомнить молодость. Хотя какая молодость? Ему уже за шестьдесят. Квартиры лишился еще в девяностые, когда жена сбежала из Осоченска с каким-то бизнесменом. Он и раньше неслабо поддавал, а после выходки жены ушел в такой крутой запой, что в себя пришел, лишь когда деньги от продажи квартиры кончились. Он даже не помнил, как и когда умудрился ее пропить буквально за копейки.

Микрофинансовая организация «Четвертак» уже работала и радушно распахнула свои двери раннему клиенту.

– Чем могу служить? – радостно спросил юноша, сидевший за стойкой администратора в приемной.

– Да вот, поиздержался немного, – многозначительно щелкнул себя по горлу пальцем Сеня, – у старого друга тут гульбанил, да сил не рассчитал. И карточку свою по пьяни где-то посеял. Теперь вот на билет до дома не хватает. Хотел у друга занять, а он и сам уже на мели. Пенсия через две недели.

– Так вы приезжий?

– Да, из Москвы. Надоело одному по пустой квартире шататься, вот и затеял круиз по старым друзьям. По тем, кто еще остался…

– Надеюсь, паспорт у вас с собой?

– Конечно.

Артист выудил из кармана паспорт и протянул его администратору. То, чего он опасался более всего, не произошло. На фотографию парень лишь мельком глянул и начал листать, ища данные прописки. Данные его не разочаровали.

– Как я вас понимаю! – расцвел он. – На склоне лет я бы тоже озверел, бродя по однокомнатной квартирке.

– Трехкомнатной, – повысил ставки Сеня. Душа его ликовала. Приманка сработала на все сто.

– Так сколько бы вы хотели у нас занять и на какой срок?

– Надо подсчитать. У вас процентная ставка какая? – полюбопытствовал старый аферист.

– Гораздо меньше, чем у государства, – прижал руку к сердцу юный аферист. – Два с половиной процента. Просто смешные цифры.

– Действительно. Так, давайте подсчитаем. Билет на самолет до Москвы от пятнадцати до восемнадцати тысяч, тут как повезет, ну и в дороге там чего пожевать. Думаю, четвертака хватит. Да… двадцать пять тысяч будет достаточно… нет, тридцать, коли до пенсии еще надо дотянуть. А как до дома доберусь, я сразу в Сбербанке свою карточку восстановлю… или не сразу, не знаю, сколько времени у них эта процедура займет, но, как только восстановлю, сразу же с вами рассчитаюсь. Реквизиты, надеюсь, вы мне дадите. Да, так я о чем? Надеюсь, тридцать тысяч для вашей фирмы сумма не смертельная?

– Ну разумеется, – рассмеялся администратор. – До пятисот тысяч мы выдаем кредит без всякого обеспечения в кратчайшие сроки! Минуточку… – Парень поднялся из-за стола, прошел в соседнюю комнату и вернулся оттуда с бутылкой коньяка и двумя бокалами. – Не часто нам здесь удается пообщаться с культурными людьми из столицы. Вы не возражаете? – кивнул он на коньяк.

Артист так натурально изобразил мучительную борьбу организма с желанием опохмелиться, что не поверить было невозможно. Играть было легко, так как сушняк после вчерашней бормотухи был еще тот!

– Боюсь сорваться, – честно признался он.

– Да мы по чуть-чуть, не больше, – успокоил его администратор, наполняя бокалы, – кстати, меня зовут Владимир.

– Семен Васильевич.

– Очень приятно. А что, Семен Васильевич, много у вас еще друзей, которых вы хотели бы посетить?

Артист залпом опорожнил бокал и даже глаза прищурил от удовольствия.

– Полно. Я свой круиз, считайте, только начал. Мои друзья по всему Союзу… тьфу! Такую страну прожопили! До сих пор не привыкну. По всей России моих друзей жизнь разбросала. И не только по России. И в Грузии, и в Латвии живут. Но туда не доберешься. Загранпаспорт замучаешься оформлять. А мне уже семьдесят четыре. Почти три четверти века прожил… и еще столько проживу!

– Дай вам бог здоровья. Слушайте, я вот тут подумал, а зачем вам прерывать круиз? Возьмите у нас налом, а потом, когда домой вернетесь и карточку восстановите, сразу рассчитаетесь. Я ж вам говорил, полмиллиона могу выделить прямо сейчас. Оформление займет минут пятнадцать, не больше.

– Гм… – потер подбородок аферист. – В принципе почему бы нет? У меня там где-то сотен шесть тысяч… нет, уже меньше, но все равно рассчитаться хватит. Два с половиной процента – это ж тьфу! Давайте оформляйте заем сроком на месяц… нет, лучше на два. Кто знает, сколько времени на карточку уйдет.

– Айн момент, как говорят французы, – возликовал администратор, выудил из стола заранее заготовленные бланки договора и начал заполнять пустые строчки, сверяясь с паспортом.

– Кремень Семен Васильевич…

Микрофинансовую организацию Арсен Вениаминович Светлицкий, он же Сеня Артист, покинул, став ровно на пятьсот тысяч богаче. Заскочил по дороге в магазин, где, особо не выбирая, купил неказистый туристический рюкзак, и решительно двинул вдоль по улице, выискивая глазами аналогичную шарашку. Она нашлась довольно быстро и называлась «БыстроДеньги». Первый этап операции превращения бывшего бомжа в мультимиллионера прошел так лихо, что в удаче он уже не сомневался и решил капитально подчистить этот проклятый город по уже проверенному сценарию, прежде чем удариться в бега. Главное, в процессе не сорваться. Раньше времени не сорваться… черт! Ну до чего же выпить хочется! Терпи, Арсен, терпи! А то так до конца своей никчемной жизни и останешься бомжарой Сеней! И он продержался. Целых три часа. Но за это время…

Четыре миллиона! Артист бережно прижимал к груди рюкзак, на дне которого трепыхались тугие пачки пятитысячных купюр. У него получилось! Все получилось!

– Сеня!

Артист обернулся. Васька Мегер призывно махал ему рукой. Судьба бывшего электрика разорившегося, а если точнее, разворованного и брошенного на произвол судьбы в девяностые завода металлокерамики совпадала с судьбой Артиста почти один в один. Оставшись без работы, закоренелый холостяк очень быстро спился, промотал квартиру и опустился на самое дно. Мегером его прозвали еще на заводе. У него была уникальная особенность организма. Необычайно высокое сопротивление кожи. Он мог спокойно сидеть в своей рабочей робе на промасленном бетонном полу цеха и затягивать гаечным ключом токонесущие шины подключенного к сети распределительного щита. Его бригадир, впервые увидев эту сцену, выдал на весь цех такой изумительный набор идиоматических выражений, что проходящий в тот момент мимо директор просто заслушался. Потом Васю ради интереса электрики родной бригады протестировали на сопротивление мегаомметром Megger (на сленге электриков мегером), и Вася с достоинством его выдержал. Спокойно держался за клеммы голыми руками, пока его друзья крутили ручку прибора, разгоняя напряжение до двух с половиной тысяч вольт, и даже щекотки не почувствовал! С тех пор его Мегером и прозвали.

– Чего тебе? – подошел ближе Артист.

– Двадцатником не богат? Я сегодня на стеклотаре прокололся. На чекушку не хватает. Манька заболела. Приемный пункт закрыт.

Выпить захотелось так, что у Артиста аж кадык на горле заходил. Эх, была не была!

– Чекушка… – презрительно фыркнул новоиспеченный миллионер и выудил из кармана пятитысячную купюру. – Дуй в магазин. Самый лучший коньяк тащи. И закуси не забудь.

7

Подключение дополнительных резервов начало приносить плоды. По данным навигатора машины Евгения Ставицкого нашли место проведения эксперимента, на котором обнаружили брошенную тележку старика и банку с мышью внутри. Микки биологи тут же уволокли в свою лабораторию, выяснять, как он перенес телепортацию. Сотни сотрудников засели за мониторы, просматривая данные ближайших к месту события камер видеонаблюдения. Но первой на след ученого вышла запущенная сотрудниками ФСБ программа распознавания лиц, высветив его путь от жилого квартала до МКАДа, за которым его дорога пересеклась с рублевским отморозком. Район поисков сузился до шести высоток в двадцать пять этажей каждая. Туда уже готова была ринуться толпа агентов ФСБ, но ответственный за операцию полковник Онищенко дал отбой, так как его сообразительный помощник, бывший старлей, а ныне капитан Поклавский, догадался нырнуть в ближайшее к высоткам полицейское отделение, где с ходу наткнулся на очень симпатичную и очень сердитую девушку, скандалившую с дежурным.

– Загулял? Вы что, издеваетесь? Ему семьдесят четыре! Да вы посмотрите…

– Вообще-то я в другом смысле, – поспешил подавить смешок дежурный, – с друзьями там…

– Мой дедушка не алкоголик! И мы с папой не можем ждать трое суток, пока вы тут чесаться начнете. Мы уже все морги, все больницы обзвонили. Он, может быть, сейчас…

Капитану достаточно было одного взгляда на фотографию старика, которую девица проталкивала в окошко дежурного, чтобы понять – цель нащупана. Он отошел в сторону, позвонил полковнику и, получив у него санкцию на разработку, решительно подошел к стойке дежурного.

– Я думаю, в порядке исключения заявление о пропаже человека можно принять, не дожидаясь установленного законом срока, – мягко сказал он, прижимая к стеклу стойки свое удостоверение так, чтобы девушка не могла его прочитать. – У вас найдется свободный кабинет? Я помогу ей оформить бумаги.

Дежурный настороженно переводил взгляд с удостоверения на капитана. От этого занятия его отвлек телефонный звонок.

– Старший лейтенант Семенцов… да… да… Так точно! – Закончив разговор, он сдернул со стенда за своей спиной ключ и передал его капитану вместе с бланком заявления. – Тридцать восьмая комната. Второй этаж справа по коридору.

– Пройдемте, девушка.

Найдя тридцать восьмой кабинет, Константин усадил ее за стол, сел напротив, положил перед собой бланк заявления и извлек из кармана ручку.

– Теперь по порядку. Кто пропал, как пропал и, самое главное, как вас зовут?

Еще не остывшая от схватки с дежурным девушка сердито фыркнула:

– Последний пункт обязателен?

– Для этого документа да, – улыбнулся капитан, – а для меня тем более.

– А почему для вас тем более?

– Потому что я холостой, молодой и со всех сторон жутко положительный, – с самым серьезным видом сказал Костя, – и если вижу девушку, готовую грызть всех подряд за своего дедушку, все, считайте – пропал. К кому засылать сватов?

– К папе с мамой. У вас в полиции все такие балаболки? – невольно улыбнулась девушка.

– Нет, я уникален. Так как вас зовут?

– Кремень Галина Алексеевна.

– Ух ты! Кремень. Я уже боюсь. Чую, ходить мне скоро под каблуком. Кстати, меня зовут Константин Александрович. Для друзей, а тем более для будущей невесты просто Костя. – Веселый нрав и легкость в общении всегда помогали капитану находить контакт и быстро располагать к себе собеседников. Помогли и на этот раз. – А теперь давайте по порядку. Рассказывайте.

И девушка начала рассказывать, как вчера после работы заскочила домой к деду, как ждала его часов до одиннадцати ночи, а потом забила тревогу. Позвонила отцу, и началась свистопляска. Обзвон моргов, больниц и прочее.

– Понимаете, Константин Александрович, я своего деда знаю. Он домосед. Раньше еще встречался с друзьями по университету, но их уже практически не осталось, сами понимаете, возраст. А с тех пор как бабушку похоронили, так он кроме как в магазин вообще больше никуда не выходит, хотя мне постоянно напоминает: «Движение – это жизнь, и даже в выходные, лежа на диване, слегка подергивай ножкой». Мы ему пытались сами продукты завозить, тяжело ведь с тележкой за ними мотаться, но он запретил. Говорит, ему такие разминки для здоровья полезны.

– Продуктовая тележка?

– Да, с шестью колесиками на одной оси, по три с каждой стороны, чтоб по ступенькам легче передвигалась. Я ему специально по Интернету заказывала. Только там ось слабая. Почти сразу погнулась, как только дед ее нагрузил. Папа ему новую, усиленную, в мастерской потом заказал. Впрочем, о чем это я? А, да, так вот, тележки дома не оказалось, я потому и подумала, что он в магазин пошел, а когда в холодильник полезла – так там всего полно. Выходит, он накануне затарился. Вот тогда я и поняла, что что-то случилось.

– Он один живет?

– Один. В квартире еще я прописана, но живу с родителями.

– К деду часто наведываетесь?

– Раза два-три в неделю. А созваниваемся почти каждый день.

– Значит, ключи от квартиры у вас есть.

– Конечно. И у меня, и у папы, и у мамы. У него тоже есть наши ключи.

– Ясно. Знаете что, Галина… Кстати, можно без отчества?

– Ну раз в женихи набиваетесь, то можно, – милостиво разрешила девушка.

– Отлично. Терпеть не могу официоз. Давай-ка, Галя, прогуляемся на квартиру твоего деда, я осмотрюсь там и на месте, может быть, сумею что-нибудь сообразить.

– А заявление?

– Тебе что важнее, дед или заявление?

– Дед, конечно.

– Тогда подъем и шагом марш! – поднялся капитан. – А заявление мы всегда оформить успеем. Нечего зря время терять.

– Не получится из тебя подкаблучник, – вздохнула девушка, вставая со стула, – а так хотелось.

– Я буду очень стараться, – пообещал Константин, галантно распахивая перед ней дверь.

Путь от отделения до дома ученого занял не более десяти минут. Дед Галины занимал уютную двухкомнатную квартиру на четырнадцатом этаже. Впрочем, уютными там были только гостиная, кухня и удобства. Спальня же была превращена то ли в кабинет, то ли в мастерскую. Верстак, слесарные инструменты, паяльники и гора самого разнообразного электронного хлама занимали почти всю комнату, и лишь в правом углу у окна нашлось место для письменного стола, на котором стоял ноутбук. Кровати в спальне не было вообще. Похоже, спал он в гостиной на диване.

– Он кто у тебя по профессии?

– До пенсии занимался программным обеспечением станков с ЧПУ и роботизированных комплексов. Прикладная математика. Короче, железки обучал.

– Я смотрю, он и после пенсии от дел не отошел. Вон сколько железа в спальню притащил.

– Это только последние полгода. Мастерил что-то. Я его спрашивала, чего он сооружает, а он только смеялся.

– А до железок чем развлекался?

– Да все тем же, программированием. В сетях просто чудеса творил. Как хакеру ему цены бы не было, но он в сетях недолго развлекался. Надоело. Даже Интернет вырубил и видеокамеру на ноутбуке заклеил.

– Что, совсем на ноутбуке не работал?

– Практически нет. Он математическими ребусами увлекся. Деда математик очень сильный. Я сама на кафедре прикладной математики учусь, так если у меня с курсовой не ладится, я сразу к нему. Две, три минуты, и ошибка найдена.

– Так он за тебя курсовые делает?

– Нет. Только в ошибки носом тычет.

– А физикой он заодно не занимается?

– Занимается. По-моему, даже не столько занимается, сколько развлекается. Два года назад застала его за монографией о теории происхождения черных дыр. Он ее читал и смеялся. Ты чего, спрашиваю, а он мне: да тут такие забавные страницы. Нет, с точки зрения теории относительности вроде все верно, а по сути – ляп на ляпе. Пора, сказал, теорию господина Эйнштейна слегка подправить. Думаю, она имеет право на существование лишь в рамках нашего пространственно-временного континуума, а чуть за него нос сунешь, и полная чушь начинается.

– Крутой у тебя дед, – уважительно сказал Константин. – И как, подправил он Эйнштейна?

– Не знаю. Если и подправил, то мне об этом не сказал. Но формулами жонглировал долго. Гору бумаги извел. Во… – Галина подошла к письменному столу, выдвинула ящик. – Странно… здесь всегда были бумаги с его расчетами.

– Так, может, они в ноутбуке? Давайте глянем. Кстати, заодно и контакты его в сети посмотрим. Может, переписывался с кем перед исчезновением.

– Да нет у него там никаких контактов, – отмахнулась Галя, насупив брови. – Я же сказала, вырубил он Интернет. Еще три года назад вырубил. А ноутбук использовал как продвинутый арифмометр для своих расчетов… и веб-камеру на нем заклеил… Черт! Мы с папой над его чудачествами только смеялись, а теперь… Костя, что все это значит? – вдруг жалобно спросила девушка.

– Что ему было что скрывать и, возможно, чего-то опасаться. Твой отец сейчас чем занят?

– Больницы по второму кругу обзванивает.

– Попроси его сюда приехать, пожалуйста.

– Зачем?

– Затем, чтоб все было по закону. И вот что, Галя, давай-ка отсюда выйдем, – вежливо, но твердо сказал Константин, извлекая из кармана мобильник, – и до приезда экспертов ничего здесь трогать не будем.

– Экспертов? – растерялась девушка.

– И следственной группы, – кивнул капитан, набирая номер полковника. – Поисками твоего дедушки мы будем заниматься серьезно.

* * *

– Ты из будущего? – требовательно спросила девушка.

Как только первый шок прошел, Варвара тут же устроила мне форменный допрос. Воинственная поза, только что сшитые на меня брюки через плечо, кулачки уперты в крутые бока, сурово насупленные брови, строгий прокурорский взгляд сверлит меня снизу вверх (росточком девушка не вышла), и выглядит все это в сумме так забавно, что просто не знаешь, смеяться или плакать.

– Нет.

– Ты с другой планеты?

– Варя… – простонал я.

– В глаза, в глаза мне смотреть. И не отпираться!

– Твой дядя дурно на тебя влияет. Варя, ты хоть понимаешь, что за бред несешь? Ну натуральный детский сад.

– А что? – сбилась с прокурорского тона девушка. – Чем не версия? Посланник инопланетного разума. Прибыл поучить уму-разуму местных аборигенов. Можешь начинать с меня. Я на все согласная.

Дурацкое положение. То, что ты на все согласная, нетрудно догадаться. Еще бы! Супергерой в личном пользовании – это же класс! И зацепил я тебя, кажется, неслабо. Ишь глазки-то как горят. А мне что делать? И так едва держусь. Меня тоже цепануло. Молодое тело начало заявлять свои права, и гормон уже бурлит везде, где можно, а скоро будет бурлить и где нельзя. Но как представлю, что с девчонкой будет, когда я на ее глазах в одно мгновение превращусь в седого старика (а такой вариант исключать нельзя, явление пока что не изучено), и так становится хреново. Да еще и слово дал майору его племяшку не обижать. И что погано – вот стою перед этой задиристой малявкой, а совесть так стыдливо шепчет: «Будь мужиком. Ты же хозяин своему слову. Сам дал, сам и обратно взял. И не забывай, что любовью оскорбить нельзя, а уж тем более обидеть. Это святое. Так во всех умных книжках пишут».

– Варенька, я не из будущего и не с другой планеты. Я обычный человек… с небольшими отклонениями.

– С необычными отклонениями, – уточнила Варя.

– Пусть будет так, с необычными отклонениями. Видишь, какой я покладистый? Теперь твоя очередь пойти мне навстречу.

– В чем? – оживилась девчонка.

– Не говори своему дяде о том, как я эту тряпку располовинил. Давай не будем его грузить. У него и так с нами проблем полно. Еще возьмет и выгонит меня несчастного, сирого, убогого… – с трагическим надрывом сказал я.

Господи, да я никак опять треплом становлюсь. Точняк как в молодые годы. Во, и обороты речи уже из тех времен пошли. А если я теперь не стареть, а молодеть буду? Закручу с ней роман, женюсь, а ей потом меня из бутылочки через соску кормить придется. Картина маслом.

– Ладно, – милостиво согласилась девчонка, – не сдам я тебя дядьке. Держи и помни мою доброту, – кинула она мне брюки. – Дуй в свою спальню, примеряйся.

О! Уже в мою спальню. Процесс приватизации меня родного идет полным ходом. А все-таки хорошо иметь под рукой такую шуструю портниху. И главное, классную. Брюки пришлись точно впору. Только почему-то кололись.

– Они колются! – крикнул я из спальни.

– Так они же еще на булавках, – засмеялась Варвара, – иди сюда.

Я вышел в гостиную. Девушка критическим взглядом оценила свое творение, заставила меня пройтись по комнате туда-сюда и вынесла вердикт:

– Сойдет. Снимай на прошивку.

– Только не здесь, – рванул я в уже мою спальню.

– Почему?

– Потому что ты трусами меня снабдить забыла, а шорты под брюки я не поддевал.

– Верно, совсем вылетело из головы. Ладно. Будут тебе трусы. Шоферские.

Пока она прошивала брюки, я включил телевизор и от нечего делать начал щелкать по программам в поисках чего-нибудь интересного. Практически везде шла обычная бурда. Шоу музыкальные и немузыкальные, детективы, как наши, так и не наши, с морем крови, секса и садистского насилия, новостной канал…

– …по данным предварительного следствия трагическое происшествие на Рублевском шоссе, в результате которого погибли Арнольд Святославович Ветлугин и Евгений Ларионович Ставицкий, признаков террористической направленности не имеет. Причины обрушения правого крыла дома, принадлежащего известному олигарху Святославу Николаевичу Ветлугину, выясняются. Возбу́ждено уголовное дело по статье…

– Вот интересно, – послышался сквозь стрекот машинки голос Вари из мастерской, – его жена в постели возбу́ждается или возбужда́ется?

– Чья жена?

– Диктора.

– Не проверял, но думаю, что первое. Подозреваю, что лизоблюдство у нас в стране передается воздушно-капельным путем. Один грамотей сверху ляпнул глупость, а чинуши рангом ниже тут же подхватили, и все уголовные и административные дела с тех про стали возбу́ждаться.

– И ведь до сих пор не нашлось никого, кто бы сказал: а король-то голый! – посетовала Варя.

– Может, и нашелся, но ему быстро рот заткнули. Это же САМ сказал. Как смеешь супротив САМОГО вякать? А может, тебе и политика партии не нравится?

– Ну а если мне не нравится? – фыркнула девчонка.

– Это сейчас она тебе может нравиться, может не нравиться, а в те времена, когда страна стала возбу́ждаться, а не возбужда́ться, политика партии нравилась всем, и это не обсуждалось!

Телефонный звонок прервал ниши лингвистические изыскания.

– Да? – схватила трубку Варя. – Ой… а я ему еще штаны не дошила… Ладно, бросаю. Тебе это как срочно нужно? Да-да, естественно, что не тебе, а ему. Так как срочно? Полчаса? Ну ты даешь! Конечно, успею!

Бросив трубку на аппарат, девчонка ринулась в мастерскую.

– Меня не отвлекать и быть в шаговой доступности. Через полчаса твоя фотка должна быть у дяди, а ты до сих пор голым пузом сверкаешь. Черт, надо было с рубашки начинать, но кто же знал?

Девчонка ринулась кроить мне рубашку, а я, глядя на ее стремительную ладную фигурку, чуть не застонал от вожделения. Блин, такое ощущение, что не в юношеский, а в подростковый возраст вернулся! Так, эту проблему надо решать. Срочно решать, пока не чокнулся, и для решения проблемы мне нужна ручка и бумага.

Я покосился на Варин ноутбук. Отключить, что ли, его от Интернета? Нет, бессмысленно. Все равно я не умею думать, пялясь на экран монитора. Бзик у меня такой. Помнится, по телику откровения какого-то писателя показывали. Так он мог творить свои шедевры только под стук допотопной печатной машинки марки «Ундервуд». Я почти такой же псих. Чтоб глобально мыслить, мне требуется ручка и чистый лист бумаги, который я могу заполнить формулами. Надо понять, что со мной произошло в тот нулевой отрезок времени, пока я перемещался из столицы нашей родины в Осоченск. Ждать мне обратку или нет? А если ждать, то как, когда и с какой скоростью?

Я сунул нос в мастерскую.

– Варя, а у тебя есть…

– Брысь отсюда! – рыкнула девчонка.

У-у какая сердитая. Ладно, попробуем решить научную проблему ненаучным способом. Я прошел в ванную и начал изучать свой фейс, стремясь запомнить каждую складку, каждую морщинку на лице. Запоминать было нетрудно, так как морщинок на нем не наблюдалось. О! Идея! Волосы. Их рост или, наоборот, убыль дадут информацию о том, в какую сторону и с какой скоростью бежит мое биологическое время! Но это слишком долго ждать, хотя… Я провел рукой по подбородку. Есть щетина! Маленькая, но уже слегка покалывает ладонь. А вчера с утра я тщательно побрился! Это уже плюс. Значит, мое биологическое время течет в нужном направлении. Однако будет ли процесс стабилен или в любой момент рванет в атаку, как сорвавшийся с цепи матерый пес? Нет, на самотек этот процесс пускать нельзя. Нужно знать все точно. Может, по комнатам пошарить? Ага, как мелкий воришка. Черт! И болтаться тут без дела целых полчаса невмоготу. А что, если… Какого черта? С моими новыми способностями сидеть тут как тот самый пес на привязи? Да я как молния по городу промчусь. Никто и глазом моргнуть не успеет. Заодно с местными достопримечательностями познакомлюсь и все, что надо для научной деятельности, найду. Ух ты! Ай да я! Какую научную базу подвел под желание нырнуть в постель к понравившейся девчонке, так, чтоб совесть даже вякнуть не могла. Ну что ж, за дело!

Я остановил время, включил форсаж и… лишь оказавшись возле двери, понял, что на мне чего-то не хватает. Опустил глаза, тихо охнул и резко развернулся. В воздухе в центре гостиной сиротливо висела задняя половина только что сшитых Варькой шорт в окружении дисперсной пыли, когда-то бывшей их передней половиной.

– Твою мать! – рванул я в ванную, с расстройства не заметив, как на чистом автомате отпустил время, а когда вернулся в комнату в набедренной повязке, сооруженной из банного полотенца, там уже была Варвара с остатками моих шорт в руках.

– И как это прикажешь понимать? – грозно спросила она.

– Как очень неприятный для нас обоих факт, – честно признался я. – Только что выяснилось, что суперменствовать я могу лишь в костюме Адама.

– Ну, для тебя факт неприятный, принимаю. А чем он неприятен для меня?

– Так обшивать-то супермена кто будет? Разумеется, его личная портниха.

– Ах ты зараза!

И личная портниха ринулась в атаку, норовя огреть супергероя тем, что осталось от его шикарных шорт. Знал бы, что так тяжело удирать, одновременно поддерживая то, что в данный момент заменяло мне трусы, ни за что бы не стал дразнить эту маленькую фурию, а замораживать время я уже боялся…

8

За три дня отсидки, как говорил я, или залегания на матрасах, как говорила Варька, страстная поклонница криминального чтива, мы с ней успели раз двадцать поругаться, раз двадцать помириться и в промежутках между этими важными событиями сделать целую кучу дел. Варька обшила меня с головы до ног, рассказала все про себя, про своих друзей и подруг и даже написала два портрета с моей персоны. Один, написанный Варькой после очередного примирения, достоин Третьяковки или Лувра, я на нем такой красавчик, что, был бы бабой, точно бы в себя влюбился, а перед портретом, что писался после ссоры, только стоять, скорбно склонив голову, и думать: «Ну прямо как живой. Покойся с миром, с-с-сволочь!» В отместку я тоже попытался написать ее портрет, над которым она долго хохотала, потому что моих талантов в этой области хватило только на «клякса, клякса, запятая, минус – рожица кривая». Помимо этого шедевра, в промежутках между ссорами (причина та же: «колись, зараза, из какой галактики к нам прибыл?») с последующим примирением я исписал две общие тетради головоломными формулами, атакуя свою главную проблему со всех сторон. Но, с какой бы стороны ни шел на штурм, натыкался на одну и ту же константу, имя которой – фактор временной неопределенности. Однажды был пойман Варькой за этим занятием, но на радостный вопль «начинаешь процедуру передачи знаний внеземных цивилизаций? Дай посмотреть!» ответил категорическим отказом и требованием не совать свой нос в чужой вопрос. А когда тетрадки кончились, я со злости подверг их экзекуции, распылив на атомы ладонью. При этом даже рукав рубашки не закатывал. Распылить его на атомы, как перед этим шорты, я уже не боялся, так как после угрозы Варьки прибить одного недоделанного Бэтмена за порчу ее имущества, в перечень которого, как я подозреваю, входит не только сшитая на меня одежда, но и то, что находится под ней, то есть я родной, проблему эту поспешил решить. Проанализировав свои действия во время экспериментов, я понял, почему в первый раз мои шорты уцелели, а когда попытался вырваться на волю – нет, сделал выводы и теперь мог спокойно замораживать время и превращаться в вихрь, не нанося ущерба Варькиному имуществу. Секрет был прост: надо всего-навсего мысленно представить себе, что ты находишься в глухом скафандре, защищающем от внешней среды как тебя, так и твою одежду. И скафандр этот – тонкая воздушная прослойка, которую не затрагивает процесс переноса материи за спину во время перемещения. Тут главное не терять контроль, иначе оконфузишься в любой момент. На этом период активной деятельности закончился, и мы начали откровенно скучать. Этому способствовало то, что к вечеру второго дня накрылся телевизор либо антенна. Телевизор я без специальных инструментов протестировать не мог, а чтобы проверить антенну, требовалось выйти наружу. Я предпринял было такую попытку, но был пойман Варькой и с огромным удовольствием ею же побит. Не больно. Это ненадолго нас развлекло, а потом опять навалилась скука. К скуке и моральным мукам (я все про тот гормон проклятый!) прибавились и муки физические – в холодильнике закончились продукты. Затаривалась моя портниха в расчете только на свою персону и на еще одного проглота (у меня, как и у нее, очень хороший аппетит) не рассчитывала. Короче, к исходу третьего дня затворничества нам уже конкретно хотелось жрать, мы мрачно дули пустой чай, а Варькин дядя Саша все не шел. И вот на четвертый день, когда мы от безделья и голодухи стали просто сатанеть, он наконец явился.

– Ну и как у вас дела? – спросил майор, окидывая нас пронизывающим взглядом.

– Еще немного, и я завою на луну, – честно призналась Варька. – Все встречи, все заказы отменила. Наврала, что чуть не при смерти лежу. Больна, но навещать не надо. Зараза страшная.

– О да! – закивал я под голодное журчание в животе. – Зараза. Да еще какая! Чего я только не стерпел от этой дьяволицы в юбке. Александр Сергеевич… вы, кстати, Пушкину не родственник?

– Буквально все мои знакомые как минимум раз в жизни эту тему поднимали, – хмыкнул майор. – Ты не исключение.

– Обидно, – вздохнул я, – какой удар по самолюбию. Я неоригинален! Да, так я чего хотел сказать? Готов сдаться на милость правосудия, согласен даже на одиночную камеру, – протянул я руки, словно предлагая нацепить на них наручники, – если в ней будет гарантировано трехразовое питание и хотя бы час прогулки по тюремному двору.

– Вот радость-то! Неужто совесть заговорила? – усмехнулся Коростылев.

– Нет, она молчит, ибо безвинен и безгрешен я аки херувим…

– Парень, я тебя не узнаю. Такой спокойный, не по годам рассудительный был.

Во черт! Неужто и правда в детство впадать начал? Я поспешил придать своему лицу более-менее адекватное выражение.

– И давно он так дурью мается, Чижик? – спросил у Варьки дядя.

– Сегодня первый день. И чувствую, я тоже ща начну. Карету мне, карету! – шлепнула ладошкой по столу девчонка.

– Дозрели, – вздохнул майор, – надеюсь, глупостей тут не наделали?

– Искушала она меня всячески, но не поддался я… – Меня опять потянуло на дурь. Черт! Детский сад так и прет!

– Что?! – взвилась Варька чуть не под потолок. – Дядя Саш, не верь? Поклеп!

– Что? Поклеп? А кто за мной с моими шортами наперевес гонялся? Чуть насмерть ими же не забила!

– Действительно дозрели, – покрутил головой майор.

– Мы это с голодухи, – пояснила Варька. – Этот проглот весь холодильник слопал.

– Поклеп! – теперь уже возмутился я. – Ты мне сама его скормила. Опять же не один я холодильник окучивал. Ты тоже налегала так, что за ушами трещало.

– Ладно, дети подземелья, – не смог удержаться от смеха Коростылев, – считайте, что я пришел вам дать свободу. Скоро подкормитесь. Но сначала поговорим о деле. В нем всплыло столько грязи, что поступило распоряжение сверху его скорее закопать и больше в нем не рыться. Это тот редкий случай, когда наши желания совпали. Дело закрыто, и ваши имена в нем, к счастью, не упоминаются.

– У меня нет имени, – напомнил я.

– Считай, что уже есть. – Александр Сергеевич вынул из кармана слегка потрепанный паспорт и кинул его на столешницу.

Варька среагировала быстрей и первая сцапала его со стола, открыла.

– Пыжиков? Дядь, ты что, издеваешься? – возмутилась девчонка.

– Пыжиков Алексей Васильевич, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, и чего? – не понял я, заглядывая через ее плечо.

– Того, что моя фамилия Чижикова!

– Так вот почему тебя дядя Чижиком зовет! – осенило меня.

– Ага. А тебя назло мне Пыжиком назвал. Чижик-пыжик, где ты был, на Фонтанке водку пил!

– Так, Чижик, – строго сказал Коростылев, – во-первых, отдай документ своему Пыжику, а во-вторых, если ты думаешь, что я паспорт в магазине выбирал, то сильно ошибаешься. Чтобы его добыть, пришлось подключать каналы, которые мне подключать ну очень не хотелось. – Майор поморщился.

– Местный криминалитет? – сообразил я, листая паспорт.

– Да, – кивнул майор, – есть у меня выход на определенные структуры. Пришлось кое-кому напомнить о долгах и заодно их списать в обмен на эту маленькую услугу. Теперь слушай внимательно. Паспорт настоящий. Левая в нем только твоя фотография.

– Классная работа, – подивился я, проводя пальцем по единственной странице паспорта, покрытой прозрачной пленкой. – Как они умудрились сунуть фотку под ламинат?

– На этих ребят работают очень хорошие профи.

– Слушай, а ты тут моложе выглядишь. Я когда тебя фоткала, ты был солидней. – Девчонка вновь сунула свой носик в паспорт.

– А что ж ты хочешь? – пожал плечами Коростылев. – Выдан в две тысячи седьмом, когда господину Пыжикову стукнуло двадцать лет. Пришлось кое-кому поработать фотошопом.

– Значит, мне сейчас целых двадцать восемь?

– Пока что двадцать семь. Двадцать восемь, если верить паспорту, тебе будет завтра. Считай, это тебе подарок на день рождения. И можешь радоваться. С завтрашнего дня тебя в армию уже не загребут. У нас призыв до двадцати семи лет включительно.

– А почему меня раньше не призвали? – полюбопытствовал я, продолжая вертеть паспорт в руках.

– У тебя была отсрочка по уходу за больной бабушкой, которая воспитывала тебя чуть ли не с пеленок. Ты был ее единственный кормилец.

– Еще родственники есть?

– Вот здесь все данные, что удалось собрать, – выложил на стол флешку Александр Сергеевич, – изучишь на досуге. Но, если в двух словах, ты сирота. Мать-одиночка умерла при родах, и остался ты у бабушки на руках. Проживали вы в деревне Дергачи Козельского района…

– А если на жителей из тех мест нарвусь? Не начнут орать «держите вора!» или что-то в этом роде. Типа подменыш?

– Ты сначала до конца меня дослушай, торопыга, – рассердился Коростылев. – Не опознают. Нет уже той деревеньки. Вымерла. Вы с вашей бабушкой там были последние жильцы. А после того как ее не стало, ты за каким-то чертом выписался оттуда и уехал.

– И за каким чертом я оттуда выписался?

– Да кто ж тебя, дурного, знает?

Варька отреагировала на последний пассаж дяди таким ехидным хихиканьем, что сразу захотелось дать ей хорошего леща по шее или по попе… нет, последнее лучше не надо. Слишком эротично. Еще возбужусь…

– Тогда такой вопрос. Где настоящий хозяин этого паспорта? – осторожно спросил я.

– Как мне прозрачно намекнули, его уже никто и никогда не найдет.

– Он связан с криминалом?

– Как мне объяснили – нет. Просто оказался не в том месте не в то время. Короче, под горячую руку попался. А так как он был один как перст, искать его просто некому. Еще вопросы есть?

– Нет. Спасибо, Александр Сергеевич, – искренне поблагодарил я майора. – Вы меня очень выручили.

– Будем считать – взаимно. Сам знаешь, из чьих лап вырвал тогда Варвару.

– Племянника мэра, кажется, – пожал я плечами.

Коростылев даже слегка опешил.

– И все?

– А что еще? – удивилась Варя.

– Ребята, вы телевизор хоть иногда включаете? Хотя бы новостной канал?

– Так не работает он уже два дня, – сердито буркнула девчонка.

– Наверно, что-нибудь с антенной, – добавил я. – А вас подводить и выходить отсюда очень не хотелось.

– Поэтому от скуки по потолкам и бегаем, – пояснила Варя.

– Значит, ничего еще не знаете.

– Что не знаем? – нетерпеливо спросила Варя.

– То, что этот племянник и есть та тварь, которую мы полгода всем отделом искали.

– Тот маньяк? – ахнула девчонка.

– Тот самый, – кивнул майор. – Так что твой Бэтмен тебя не только от изнасилования спас. Этот подонок со своими жертвами такое вытворял, что я жалею лишь о том, что он слишком легко на тот свет ушел.

– Пыжик… да мне тебя сам Бог послал, – выдохнула Варя.

– Знаешь, и у меня такое чувство, – подтвердил майор. – Ну что ж, Алексей, надеюсь, за племяшку мы с тобой теперь в расчете, – кивнул Коростылев на паспорт, извлек из кармана две пятитысячные купюры и положил их передо мной на стол. – Это тебе на первое время. Дальше уже крутись сам.

– Что значит сам? – тут же встала на дыбы Варвара. – Ты что, опять его отсюда выгоняешь?

– Да, – твердо сказал майор.

– Нет! – вцепилась в меня Варька. – Не пущу. Не забывай, что в этом доме я хозяйка.

– Да твою ж мать! – грохнул по столу кулаком майор. – Ты хоть когда-нибудь научишься мозги включать? Твой Бэтмен от каких-то подозрительных проблем сюда сбежал. И нет никаких гарантий, что они его здесь не догонят и не прихлопнут вместе с тобой заодно.

– Я сказала – нет, и все!

– Тьфу! – Майор сердито глянул на меня. – А ты чего молчишь?

– Думаю.

– О чем? – требовательно спросил Коростылев.

– Что бы ты там ни надумал, все равно не отпущу, – предупредила Варя.

– Думаю о том, придут сюда за мной проблемы или нет, – пояснил я.

– Ну и? – вскинул брови Александр Сергеевич.

– Не придут. Шансы на такое развитие событий нулевые.

Нет, ну действительно же нулевые. Молодого еще как-то можно загримировать под старика, но чтоб наоборот… В принципе загримировать можно, а вот сыграть – бесполезняк. Даже если вся московская полиция сюда нагрянет с моими фотками, стаями вокруг мимо бегать будут, а возле меня даже не тормознут.

– Ладно, – смирился с неизбежным майор, кивнул на деньги, – все равно возьми на первое время. Хоть подкормитесь. Встанешь на ноги, вернешь.

Я возражать не стал, аккуратно сложил купюры, сунул их в карман.

– Как думаешь жить дальше?

– Даже не знаю, – честно признался я. – Паспорт уже есть. Наверное, теперь с работой и жильем пора определяться.

– С жильем уже определился, – решительно сказала Варя, – места здесь полно.

– Варь, ну как-то неудобно, – неуверенно пробормотал я, – и не привык, знаешь, приживалой.

– Ты что, совсем дурак? – тут же начала наезжать девчонка. – Если бы не ты, меня бы вообще ща не было на свете. К тому же, чтобы найти нормальную работу, нужна прописка. Сейчас в кафешку сбегаем, подкрепимся и сразу после нее в паспортный стол пойдем. Постоянную прописку оформим.

Майор только головой покачал, но Варвара на него внимания уже не обращала.

– Кстати, Леш, а кто ты по профессии был? Что умеешь делать?

Вот я уже и Леша… Так мы с Наташей когда-то сына назвали.

– Ну, чего молчишь? – сердито бросил Коростылев. – Отвечай. Или собираешься и дальше на шее у девчонки висеть? Так она сама с хлеба на квас перебивается. Подружек обшивает, тем и живет.

– Дядя!

– Так что умеешь? – отмахнулся от нее майор.

– Неплохо знаю физику и математику, – начал перечислять я.

– Точно! – воскликнула Варвара, заискивающе глядя на дядю. – Он такие формулы в моих тетрадях рисовал, что я в них ни черта не поняла.

– Да ты всегда по этим предметам двоечница была, – фыркнул майор, – из класса в класс едва переползала. И на каком уровне это твое «неплохо»? – тоном строгого экзаменатора спросил он меня.

– Достаточно, чтобы преподавать в университете, – уверенно ответил я. – Но без диплома и прочих атрибутов это нереально.

– Верно. Что еще?

– Ну… с электроникой на «ты». Старье всякое ремонтировать могу. Приемники, телевизоры, магнитофоны. Впрочем, сейчас на эту рухлядь спросу нет.

– Тоже верно. Что еще?

– Еще программирование. Это вообще мой конек.

– Хакер? – радостно спросила Варвара.

– Попрошу не обзываться, – не удержавшись от шутливого тона, строго сказал я. – Программист. И как любой приличный программист в сетях неплохо шарю. Ну и соответственно в области ай-ти-технологий кое-что смогу.

– Солидно, – кивнул майор. – А почему ты нам свою главную профессию не назвал?

– Какую?

– Воинскую. Ты же боец, каких поискать, если, конечно, то, что случилось возле гаража, не чистая случайность.

– Чистая случайность! – поспешил я отмести от себя беспочвенные подозрения.

– Как знаешь, конспиратор, тебе жить, – махнул рукой майор, поднимаясь из-за стола. – Но если ты мне Вареньку обидишь…

– Я же слово дал!

Александр Сергеевич посмотрел на меня, перевел взгляд на племянницу, щелкнул ее по носу.

– Ладно, вертихвостка, прописывай. Запретить все равно не смогу. Выросла. Но, если вдруг возникнут проблемы, ты знаешь, где меня искать.

9

Голодные, но счастливые, мы наконец-то вырвались на свободу. Варвара тут же потащила меня в сторону ближайшего кафе, не дав даже толком осмотреться, а ведь я Осоченск при свете дня еще не видел. Но не заметить обугленные бревна на каменном фундаменте буквально в двух шагах от Варькиного дома было трудно.

– Ничего себе! Давно горели?

– В прошлом году еще, – беспечно сказала Варя. – До сих пор не убрали. Хорошо ветер в другую сторону был, а то бы и мы с дедом заполыхали. Пожар ночью начался. Витька, это сосед наш бывший, едва свою мать с братишкой вытащить из дома успел. Они там так надышались, что их потом в больнице откачивали. Дед в бешенстве был. Дядя Саша тоже. Какие-то разборки потом в мэрии и строительной компании устраивал.

– И где сейчас твои соседи?

– Квартиру где-то снимают.

– Поджог?

– Не доказали. Говорят, электропроводка замкнула. Ну, чего застыл? Пошли давай! Я есть хочу.

Обстоятельно и плотно перекусив в кафе (к этому процессу мы оба подошли серьезно), Варька потащила меня в паспортный стол Осоченского УФМС, где какая-то ее знакомая тетя Нюра, с любопытством косясь на меня, без особых проволочек оформила постоянную прописку, вколотив в мой паспорт соответствующий штамп. Я подивился такой оперативности, но Варька только отмахнулась. Осоченск – о-о-огромная деревня, пояснила она мне, всего-то триста тысяч населения, так что, куда ни плюнь, обязательно либо в родственника, либо в знакомого попадешь. А для тети Нюры Варвара месяц назад сшила такой шикарный костюм на выход, что теперь они лучшие друзья. Следующим пунктом программы неугомонной девицы был супермаркет, в котором было все, начиная от бытовой химии и электроники и кончая продуктами. Первым делом Варька ринулась в продовольственную секцию. Я, естественно, за ней. У нас было четкое разделение труда. Я толкал перед собой тележку, Варвара набивала ее провизией. Да так энергично, что я начал волноваться.

– Куда ты столько? В холодильник не влезет!

– Влезет!

Добили меня две бутылки шампанского и бутылка коньяка, плюхнувшиеся сверху на гору продуктов.

– Это еще зачем?

– За надом! – ответила Варвара любимым выражением своего дяди. – Мне нужен праздник, а у тебя завтра день рождения, забыл?

– Забыл, – честно признался я, направляя тележку в сторону касс, пока эта транжира еще что-нибудь в нее не плюхнула. Дорога шла вдоль длинного ряда телевизоров разных моделей и размеров, с экранов которых симпатичная ведущая беззвучно разевала рот, рассказывая о последних событиях в стране.

– Вот, а я помню. Что б вы, мужики, вообще без нас делали? – продолжала вещать Варвара откуда-то сзади. Теперь уже она не поспевала за мной.

– Ходили бы до сих пор в звериных шкурах и охотились на мамонтов, – подольстился я, добровольно отдавая пальму первенства прекрасной половине человечества, и застыл как вкопанный. Да так резко, что Варвара от неожиданности споткнулась и чуть не шлепнулась на пол, но я чисто автоматически ее поймал, не сводя при этом глаз с ближайшего экрана, на котором появился… я. На всех экранах телевизоров супермаркета разом. Да, на меня с экранов смотрело мое лицо. Не это, внезапно помолодевшее, а то, каким оно было всего шесть дней назад. Звука не было, но, к счастью, речь дикторши дублировала бегущая внизу строка московских новостей. «11 июля 2015 года в районе полудня вышел из дома и не вернулся Кремень Семен Васильевич, 1941 г. р. Родными и близкими пропавшего пенсионера объявлена награда в 2 миллиона рублей за любые сведения, которые помогут разыскать их родственника. Убедительная просьба всем, кто знает о его местонахождении, сообщить в ближайшее отделение полиции или позвонить по телефону…»

Да они что там, совсем сдурели? Откуда такие деньги? Квартиру, что ли, продали?

– Хороший, видать, был дедушка, – вздохнула Варя, которую я все еще на автомате держал за то, за что поймал. А именно за талию.

– С чего ты взяла? – пробормотал я.

– За плохого столько бы не посулили. – Варвара перевела взгляд с экрана телевизора на меня. – Да еще по Центральному телевидению объявление дали. Даже представить себе не могу, сколько это стоит.

Ох и не… Ну я тупой! Конечно, Лешка с Галкой сейчас на ушах стоят, но объявление по ЦТ явно не их работа. Скорее всего, органы нащупали мой след в казематах рублевских отморозков и прикидывают: а не этот ли старый хрыч отправил на тот свет отпрысков таких уважаемых людей? Впрочем, это еще полбеды, а вот если… Твою мать! Телефон Жеки. Он же мой эксперимент с Микки записал. И если телефон в том катаклизме выжил…

– Что с тобой? – встревожилась Варвара. – Ты весь белый!

– Все нормально. Пошли на кассу.

Девчонка на всякий случай пристроилась рядом (видать, настроилась теперь уже ловить меня, если соберусь упасть) и даже попыталась отнять тележку.

– Давай я повезу!

– Не надо. Я за нее держусь.

Из шокового состояния меня вывели циферки, которые высветил нам кассовый аппарат. Вернее, вогнали во второй шок, который заставил забыть о первом. Девять с половиной тысяч. А с учетом того, что мы неслабо откушали в кафешке, выданной мне Коростылевым суммы для расчета явно не хватало. Я еще с совковых времен привык (ну воспитали меня так!), что мужчина должен платить как за себя, так и за свою даму, а потому стоял, сгорая от стыда, пока Варвара оплачивала счет со своей карточки. Проклятье! Надо срочно искать работу. Майор прав. Сколько можно сидеть на шее у девчонки?

Злой как черт, я вышел из супермаркета, обвешанный пакетами, словно новогодняя елка, на ходу пытаясь прикинуть, какой из моих профессиональных навыков даст в Осоченске максимальную финансовую отдачу, но мысли упорно возвращались к другой проблеме. Если запись с телефона этого наркоши нашли, то меня будут искать по всей стране. Да что по всей стране, по всему миру! А я, придурок, утверждал, что мои проблемы сюда за собой никого не приведут. Во попал! С другой стороны, даже если приведут, то дальше что? Да с таким фейсом я Неуловимый Джо! И не потому что на хрен никому не нужен, а потому что хрен кто меня такого неуловимого найдет!

– Варя, ты уже выздоровела? – К нам подошла симпатичная, немного полноватая девушка с добродушными, типично русскими чертами лица. Чем-то она мне напомнила мою Галку. Та же походка, тот же говор. Ну разве что мой Галчонок покрасивей и стройнее будет.

Сердце защемило. Как там они с Лешкой сейчас?

Девушку сопровождал высокий, крепкий парень атлетического телосложения.

– Выздоровела. Это и есть твой Вадим? – деловито спросила Варвара.

– Да, я и есть ее Вадим, – по-хозяйски притянул к себе девушку парень. И было в этом вальяжном, самодовольном жесте что-то настолько фальшивое, что я сразу почувствовал к нему чисто инстинктивную неприязнь. Буквально на физиологическом уровне почувствовал. – Наденька, познакомь меня со своими друзьями.

– Варя, – не дожидаясь представления, сообщила Варвара. – А это мой друг Леша.

– Алексей, – кивнул я.

– Ну, вы как, заявление в загс уже подали? – начала пытать подружку Варя.

– Еще нет. Вадик считает, что раз уж заводим семью, то надо все заранее предусмотреть. Рассчитывает, что я ему как минимум футбольную команду нарожаю. Мы тут присмотрели приличный особняк за восемь миллионов.

– Да он у тебя завидный жених. Рокфеллер! – восхитилась Варя.

– Не совсем, – вздохнул Вадим. – Из своего бизнеса я сейчас больше семи лимонов выдернуть не могу. Кризис. А кредит брать в банке чистое самоубийство. Проценты просто бешеные ломят. Так что придется немножко подождать.

– Думаю, нам все-таки не стоит ждать, – неуверенно сказала Надя, – у меня прекрасная двушка. Как минимум два с половиной миллиона стоит. И на дом и на свадьбу хватит. Я говорила вчера с риелтором. Он сказал, что если цену немного скинуть, то за два миллиона ее в один момент продаст.

«Ну наконец-то разродилась, корова, – услышал я вдруг голос Вадима. Злой, полный презрения голос. – Второй месяц на тебя гроблю, сука!»

Это подействовало на меня как удар. Я прекрасно видел, что парень даже рта не открывал, но тем не менее голос его явственно звучал в моей голове. Глюки или к моим способностям прибавилась еще и телепатия? Я посмотрел на Варю, сосредоточился – тишина. С ее подругой этот номер тоже не прошел.

– Наденька, мне как-то неудобно, – тем временем смущенно бормотал Вадим. – Первое, что должен сделать мужчина, это построить дом… ну или, на худой конец, его купить. Сам. А вот хозяйничать там уже должна…

– Все! Решено! Завтра же свяжусь с риелтором и дам согласие на продажу.

– Завтра суббота, – осадила ее Варька.

– Тогда в понедельник!

«Есть! Заглотила наживку по самые помидоры! Два лимона, конечно, не шедевр, с Софочки в Воронеже я на одних только камешках в три раза больше поимел, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Ну что ж, начальный капитал практически в руках. Можно начинать покорять Москву. Вот где богатых дурочек пруд пруди. И возможностей море. Есть где развернуться!»

На мгновение перед моими глазами встала дикая картина: Вадим в моей московской квартире по-хозяйски осматривает интерьер, снисходительно улыбается, тянет моего Галчонка на диван, бесстыдно запускает руку ей под юбку…

И тут меня захлестнула волна такой дикой, лютой злобы, что…

– Ребята, а у меня сегодня день рождения, – мило улыбнулся я и демонстративно потряс набитыми провизией пакетами, – подгребайте к нам с Варварой через пару часиков на сабантуй. Гарантирую шикарный стол.

– Поздравляю, – улыбнулась в ответ Надя. – Ну что, Вадим, пойдем?

– Что за вопрос? Какой нормальный мужик от халявной выпивки откажется?

– Куда подгребать? – потребовала уточнения Надежда.

– Я же говорю – к Варваре. На особняк у меня пока денег нет, так что я у нее живу.

– Ай да Варька! – восхитилась Надя. – А мне лапшу на уши вешала, что заболела.

– Я по телефону сокровенным не делюсь, – вздернула носик кверху Варька. – Вот шампанским сегодня надеремся, уединимся в моей комнате и начнем сплетничать, пока мужики будут свой коньяк глушить.

– Договорились.

Надежда с Вадимом на прощанье махнули нам рукой и скрылись в супермаркете, из которого мы только что вышли.

– Не поняла. Это что за бред? У тебя по паспорту день варенья восемнадцатого, завтра.

– Это для нас с тобой завтра, а для них он будет сегодня. Надо спасать твою подругу от этого альфонса.

– Еще раз не поняла, – насупила брови Варя.

– Твоя подруга связалась с брачным аферистом. Он испарится сразу, как только деньги окажутся в его руках. И она останется у разбитого корыта. Без денег, без квартиры и без жениха.

– Ты его знаешь?

– Сегодня увидел в первый раз.

– Тогда откуда…

– Его мысли прочитал.

Врать девчонке не хотелось. Она и так уже достаточно обо мне знает, так что чего уж там теперь. Вот про свой почтенный возраст промолчу. И вообще то, что со мной было до нашей первой встречи, это большой-большой секрет. А все остальное лучше не скрывать.

– Экстрасенс! Ванга! – только что не подпрыгнула от радости девчонка.

– Скорее уж Вольф Мессинг, – хмыкнул я.

– Стоп! – нахмурилась Варвара, мгновение подумала и возмутилась: – Так ты и мои мысли читаешь?

– Нет. Ни твои, ни твоей подруги мысли прочитать не смог, хотя и пытался, – честно признался я. – У меня ведь такое впервые. Раньше подобного не случалось… блин!

– Что?

– Да вот подумал: а как его разоблачать? Экстрасенсом представиться? Да если я его таким способом на чистую воду выведу и обо мне потом слух пойдет, это ж катастрофа. Репортеришки всякие в моем прошлом начнут копаться.

– И что?

– То, что мое прошлое лучше не трогать, а прошлое прежнего владельца моего нынешнего паспорта тем более. Черт его знает, что в нем найдется? Опять же паспорт у меня липовый, лишний раз его лучше не светить. Черт! Боюсь, что этот план накрылся медным тазом.

– Ну это еще как сказать. – Глазки Варвары азартно заблестели. Похоже, в ее рыжей головке зарождалась гениальная мысля.

– У тебя есть идея?

– Еще какая. Экстрасенсом буду я!

– Чего?!

– Экстрасенсом буду я!

– Слышь, экстрасенсиха, не вздумай! – заволновался я. – Нельзя!

– Льзя!

– Нельзя!

– Льзя! И вообще, если нельзя, но очень хочется, то можно! Выкладывай, что ты выцарапал из его головы!

Варвара решительно двинулась в сторону своего, вернее, теперь уже нашего дома, и я покорно засеменил следом, пытаясь не растерять по дороге многочисленные пакеты…

10

Никакие доводы, что дар мой нестабилен и что, может быть, это вообще не дар, а плод больного воображения вдаренного по башке психа, на вошедшую в раж девчонку не подействовали. Она свято верила в мою бэтменовскую сущность и, так как я не жаждал ее выпячивать, решила выпятиться сама. По ее гениальному плану я должен был просто скромно стоять в сторонке и изредка незаметно для окружающих ей помогать. Короче, делать за нее всю работу, пока она будет корчить таинственные рожицы и пугать магическими пассами гостей, наводя на них мистическую жуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.