Юрий Корнеев
Инженер-лейтенант. Земные дороги

Глава 1

В системе я в первую очередь как следует осмотрелся. Все было спокойно, и людей вокруг не наблюдалось. Нет, люди были, и много, но только на одной планете – на планете Земля. Я все-таки боялся, что кто-то мог сюда проникнуть тем же путем, что и капитан. Найти червоточину, конечно, было трудно, практически невозможно, но слишком много людей знало об ее существовании. А аратанцы вообще о ней прекрасно знали – ведь именно они загнали в нее капитана. Но аратанцы вряд ли полезли бы в нее. А вот арварцы и аграфы могли. Но, к счастью, никого здесь не было. Да если бы и были – уничтожил бы, и все. Аграфов с удовольствием, а вот арварцев – с огромным сожалением.

Первым делом, пока не улетел далеко от червоточины, надо было ее дестабилизировать. Придется тащиться туда на боте. Неохота, но надо. Я посмотрел на Ингу. Может, ее послать? Нет, напутает еще что, лучше уж сам. Верно говорят: хочешь сделать хорошо – сделай сам. Я еще посидел немного, отходя от напряжения. Все-таки возвращение домой через столько лет на мозги давит конкретно. Мне бы сейчас полежать на диванчике, выпить пару бокалов вина, а лучше стакан водки. И вздремнуть пару часиков. Думаю, это бы меня привело в норму. Но надо делать дело. Ладно, разберусь с червоточиной – спрячусь в тени Луны и пару деньков отдохну, приведу в порядок свои нервы. Заодно и по интернету пошарюсь, хоть пойму, что тут происходит. Ну что ж, так и сделаю.

– Никитич, ты разобрался с этой системой? Есть она в наших навигационных картах?

– Все в порядке, Ник. Это одна из наших колоний.

– Как далеко от Миры?

– Если лететь напрямую, через империю, то надо пересечь сто семьдесят семь систем. Если вокруг, с заходом еще в две колонии, то двести тридцать четыре системы.

– А зачем заходить в эти колонии?

– Так ведь все равно по пути.

– А, ну да, тут ты прав. Что-то я сегодня медленно соображаю. Ладно, Никитич, подготовь к вылету бот. И погрузи одну мину, прикрепи к сбрасывателю. Только простую, без антивещества.

– Понял. Сделаю.

Я поднялся из кресла и потянулся. Инга сидела в своем кресле вполоборота и внимательно смотрела на меня.

– Ну и чего уставилась? Со мной все в порядке, не волнуйся. Я сейчас слетаю закрою червоточину, а ты пока держи корабль на месте, жди меня.

И я отправился на летную палубу. Никитич уже все подготовил, так что я сразу прошел в кабину. Выйдя из корабля, отправился к червоточине. Там пришлось подождать часа два, пока она не стабилизировалась. Вошел в нее и на предельной скорости проскочил. Вышел уже в системе дикого космоса, недалеко от Содружества. К сожалению, развернуться в червоточине нельзя, вот и пришлось проходить ее насквозь. Осмотрел систему. Никого. Да и не успел бы здесь кто-то появиться, мы отсюда лишь несколько часов назад ушли. Но на всякий случай проверил все вокруг. Потом прождал часа полтора стабилизации и рванул обратно. По пути сбросил мину. Выскочив из червоточины, на всей скорости помчался к кораблю. Только подлетел к кораблю, как червоточина будто бы вздрогнула и быстро-быстро замерцала. На экране это выглядело даже красиво. Вот теперь это и в самом деле мерцающая червоточина. Хрен теперь кто через нее пройдет. Залетел на летную палубу, поставил бот и не спеша пошел в рубку.

В рубке сел в свое кресло и задумался. Но подумать мне не дали.

– Ник, что дальше делаем? – спросила Инга, глядя на меня с тревогой. – Ты какой-то дерганый. Случилось что?

– Все в порядке. Просто надо подумать. Вот о том, что делать дальше, и надо подумать. А пока поставь корабль в тени спутника третьей от звезды планеты. Справишься?

– Обижаешь, начальник.

– Вот ведь, и где только нахваталась.

– Так от тебя и нахваталась.

– Ладно, хватит пререкаться. Давай двигай.

А сам стал наблюдать за ее действиями. Хотя она в надзоре уже не нуждалась. Пилот она все-таки неплохой. И времени-то прошло всего ничего, а смотри ж ты. Скоро и меня переплюнет. Не прошло и часа, как мы уже стояли в тени Луны.

– Молодец, Инга. Иди в кают-компанию.

– А ты?

– Я еще посижу здесь, подумаю. Иди.

Она встала и ушла. Правда, по пути не забыла остановиться и поцеловать меня. Пусть там с девчонками языки разомнут. Вот тоже головная боль. Как их родителям представлять? Ведь не поймут. Для них наши отношения – разврат и сплошное безобразие. Оба они из казачьих семей, и семья для них – это Семья. Никаких отклонений. А у меня? Да, надо будет с девчонками поговорить. Может, они что предложат. Женская головка в таких ситуациях соображает намного лучше мужской тыквы. Ладно, этот вопрос постараемся утрясти. Что мне понадобится на Земле? В общем-то ничего. Родителей я уговорю лететь со мной. Про брата и речи нет: впереди меня помчится. Надо будет среди родственников поискать. Ну и всех знакомых прошерстить. Может, и найдем ментально одаренных. В принципе на Земле их должно быть довольно много. Видно, тут скрещивание атлантов и аборигенов не влияло так разрушительно на ментальную активность, как в других местах. А иначе откуда бы я взялся? Считать себя каким-то особенным глупо. Значит, нужно искать. Надо дать задание Никитичу, чтобы он подготовил несколько наручных сканеров, таких же как у меня. И раздать их родителям и брату. Пусть проверят всех своих знакомых. Вменяемых, конечно. А вот что делать с чужими людьми? Объяснить что-то совершенно постороннему человеку практически невозможно. Он даже слушать не будет – сочтет психом, и все. Ну, эту тему надо обсудить с родителями и с уже завербованными. Они обстановкой владеют намного лучше меня, подскажут что-нибудь. Так, что мне еще понадобится? Местные деньги. Велеть Никитичу залезть в земную банковскую систему и пошерудить там? Он может. Только зачем это мне? Ну, сделает он меня местным миллиардером, а оно мне надо? Все равно отсюда улетать. Только ненужный шум поднимется. Мне и нужно-то немного налички. Наковырять по астероидам золота и каких-нибудь драгоценных камней? Так их потом замучаешься реализовывать. Да и бандиты со спецслужбами тут же на хвост сядут. Особенно спецслужбы. Проведут анализ золота и камней и обнаружат, что все это добро не проходит ни по одному известному прииску. И тут же откроют на меня охоту. Нет, это не наш путь. Потрясти бандитов? Так где ж их взять? На лбу ни у кого не написано, что он вор и бандит. Найти, конечно, можно, но время терять не хочется. Если только наркоторговцев потрясти? Не люблю наркоторговцев. Наркоманов тоже не люблю, но наркоторговцев вообще терпеть не могу. Им, если что, и шею свернуть не жалко. У нас в городе, кстати, на окраине был интересный домик, где цыгане практически открыто торговали наркотой. И ведь всем об этом было известно, но никто их почему-то не трогал. Наоборот, милиция их защищала от разъяренных родственников пострадавших. Надо будет проверить, если их еще не прикрыли, то спалю на фиг. Вот в первую очередь их и проверю. Прямо сейчас и отправлю разведдроида. Да, что-то я какой-то кровожадный. Хотя да, такой и есть. Ну а в самом деле – почему? Наверное, потому что вырос в такой среде. Юность и молодость-то пришлись как раз на начало девяностых. А в это время у нас было весело. На окраины города даже днем соваться не рекомендовалось, а уж ночью тем более. И ведь ничего, жили как-то. Ходили с девчонками в кино на вечерний сеанс, потом их домой провожали. Нет, всякое бывало, естественно. Любой имел в кармане или что-то режущее, или ломающее кости. У меня, например, помню, был кистень. Простой свинцовый грузик на капроновой тесемке. С одной стороны грузик, с другой – петелька. И носить очень удобно. Сунул в поясной кармашек джинсов – и ничего не заметно, только петелька торчит. А достать можно мгновенно. Страшная вещь. Это если уметь ею пользоваться. А я умел. Вот тогда, наверное, и началось пренебрежительное отношение к человеческой жизни. А как к ней еще относиться, когда каждый день то кого-нибудь взорвут, то застрелят, то зарежут. Сейчас, интересно, так же или что-нибудь изменилось? Ну а в Содружестве и вовсе тьма. Там к человеческой жизни вообще никакого пиетета. Хоть и декларируется обратное, во всяком случае во фронтире. Так я там и жил. А для наемника пристрелить кого или выкинуть в космос без скафандра – как нечего делать. Так я наемник и есть. В душе, по крайней мере. Так что нечего комплексовать, и если решил кому шею свернуть, то так и надо делать. А то пока буду раздумывать, правильно я поступаю или нет, самому шею свернут. Ну что ж, на первое время план вроде наметил. Да, надо велеть Никитичу покопаться в ОВД города и в налоговой, пусть узнает побольше о моих. И по возвращении разведдроида – доклад.

Так я и просидел, наверное, еще с час, пока не пошли доклады. Сначала доложился Никитич. Слава богу, с моими все было в порядке. Отец и мама проживали все там же. Оба были уже на пенсии. Брат жил с ними. Во всяком случае, прописан был там же. Работал на заводе мастером. Надо же, уже успел институт закончить. Так, придется сначала вылавливать брата и выяснять о здоровье родителей. А то заявлюсь – и два инфаркта. Умереть, конечно, не дам, но зачем мне этот экстрим? Конец лета, родители должны быть на даче, так что брат дома один, но надо будет все-таки проверить.

Потом Никитич показал данные дроида разведчика. Ну надо же, домик наркоторговцев как стоял, так и стоит. Мало того, вокруг него вырос небольшой поселок. На картинке было хорошо видно, как к одному дому постоянно подходят какие-то неряшливо одетые личности и потом спокойно уходят. Ни фига себе! Вообще ничего не боятся. Хоть бы продавали наркоту в каком-нибудь переулке, а то прямо дома торгуют. Да, ничто не изменилось. Придется нанести им визит. Самое обидное, что спалить весь этот змеиный рассадник я не мог – практически во всех дворах бегали дети. Я, конечно, понимаю, что из этих детишек вырастут такие же мерзавцы, как и их родители, но сделать все равно ничего не смогу. На детей рука не поднимется. Хреново. Ладно, буду себя успокаивать тем, что хотя бы кто-нибудь из этих детей станет нормальным человеком. А может быть, вообще знаменитым певцом, как Николай Сличенко. А может, и артистом каким. Всякое бывает.

Время было обеденное, и я прошел в кают-компанию. Девчонки ожидали меня сидя на диване. Даже не болтали. Просто сидели и смотрели. И чего уставились?

– Девочки, садимся обедать.

– А когда ты полетишь на планету?

– Вот сейчас пообедаем – и полечу. Сразу предупреждаю: без вас. Обещаю, что как будет возможность – вас тоже возьму. Не волнуйтесь, я лечу на пару дней. Да и с Ингой я всегда могу связаться. Ну а вы если захотите со мной пообщаться, то через Ингу или Никитича. – Я посмотрел на Кини с Бертой. – Только по пустякам меня не беспокойте.

– Обещаешь?

– Обещаю, обещаю. И еще, девочки. Сразу хочу вас предупредить: родители у меня патриархальные и наших отношений могут не понять. Вернее, точно не поймут. Поэтому, пока они на корабле, наши совместные ночные развлечения придется прекратить. Будете приходить ко мне по одной, по очереди. Или я к вам. С очередью сами разберетесь. И не обижайтесь. Просто я не хочу расстраивать родителей. Думаю, вы поймете. Вы ведь девочки умные и не злые.

– Конечно, Ник, мы все понимаем. – Это уже Инга. А у самой глазки горят. Наверняка задумала что-то. Понятно – будет наседать на меня со стороны родителей. И ведь у нее может выгореть. Уж я-то своих родителей знаю.

– Так, девчонки, а лучше всего будет, если вы в капсулы ляжете. А дня через два-три я вас подниму. Так и мне спокойней будет, и вы будете меньше нервничать. И не спорьте. Так что марш в медсектор.

Сразу после обеда я направился на летную палубу. Чего ждать-то? Лучше понаблюдаю за наркоторговцами. Может, они порядочные граждане, а то, что к ним постоянно ныряют какие-то подозрительные личности, – так мало ли чем там могут торговать. Может, самогон на розлив продают? Помню, в нашем же доме, но в соседнем подъезде мужик самогонкой торговал – и в бутылках и на розлив. Но с этим пускай налоговики борются. А самогонка у того мужика была, кстати, получше всякой водки. Так что посмотреть надо внимательно, послушать.

Подлетев к дому, что служил торговой точкой, сбросил своего микродроида-разведчика. Устроился поудобней в кресле и приготовился к ожиданию. Но ждать долго не пришлось. На первом этаже дома в одной из комнат дроид обнаружил группу людей. Трое сидели у стены и были явно в отключке, а четвертый как раз вводил шприцем себе что-то в вену. Потом он подошел к той троице, сел рядом и закрыл глаза. Теперь в ряд сидели четыре дебила с блаженством на мордах. Тьфу. Поубивал бы. А, ладно, сами передохнут, такие долго не живут.

В соседней комнате, по-видимому кухне, толстая цыганка возилась с кастрюлями. Раздался дверной звонок, и тетка пошла открывать. Вошел паренек. Мимо него просочилась кучка цыганят и умчалась на второй этаж дома. Тетка отдала парню небольшой пакет, а тот ей пачку купюр, перетянутую резинкой. Потом паренек развернулся и ушел. И все это молча. А нет, парень выругался, когда один из пацанят его задел. Да, серьезно тут все поставлено. Только эти четверо тут как-то не к месту. Хотя, судя по хорошей одежде и обилию цацек, – это детишки каких-то городских шишек. Так что соседняя комната тут, видно, считается ВИП-номером для самых уважаемых гостей. А то, что мебели никакой нет, так оно и лучше. Зачем обдолбанному мебель? Еще поранится, свалившись с кровати. Так, с этим домом все ясно. Обыкновенная торговая лавка, только торгуют тут не хлебом и даже не водкой. Понаблюдаю еще. Через некоторое время из дома вышел пацаненок с обыкновенным целлофановым пакетом в руке, прошел через двор и пролез через дыру в заборе на соседний двор. Спокойно вошел в дом и через полчаса вышел с тем же пакетом. Пролез в ту же дыру в заборе и вернулся в дом-лавку. Ага, а ходил он, значит, на склад за товаром. Ну и выручку заодно сдал. Значит, мне сюда и надо. Что там у нас? Два человека, на втором этаже. Подождать ночи или сейчас сходить? Лучше сейчас. Торчать здесь до ночи неохота. Да и курьер только ушел, так что никто мне не помешает. Опустил бот к самой крыше. Снял свой комбинезон и активировал комбинезон разведчика. Перевел его в режим невидимости, открыл люк и спрыгнул на крышу дома. Потом через слуховое окно залез на чердак. Нашел люк, открыл его и спрыгнул на пол второго этажа дома. Шума я не боялся, так как хозяева дома уже крепко спали. Прошел в комнату с людьми. Два пожилых цыгана. Один спит в кресле у стола, второй прямо за столом. На столе разложены кучки купюр. В комнате два шкафа. Открыл один – забит деньгами. В основном рубли, но есть и иностранная валюта. В другом шкафу было золото. На двух полках. Какие-то колечки, кулоны, браслеты, цепочки. Все аккуратно разложено по пакетикам и подписано. На других полках лежали груды наручных часов, различных серебряных украшений. Я пошел в соседнюю комнату. Так, комнатка без окон, типа кладовки. На полках лежала пара пакетов с белым порошком. Килограмма на два каждый. Ну ни хрена себе. Это сколько же людей угробить можно? Рядом лежали здоровые пакеты с молодой травой. Этих пакетов было очень много. Я даже считать не стал. Тут же стояли пластиковые контейнеры с упаковками таблеток. Да. И что делать? Связаться с милицией? Так эти все отсюда даже увозить не станут. А то менты не знают об этой точке. Все они прекрасно знают. Менты в России никогда дураками не были. Жуликами – через одного, а вот дураками нет, не были. Так что если эта точка до сих пор существует, значит, это кому-то надо. И этот кто-то занимает достаточно высокий пост, чтобы суметь эту мерзость прикрыть. Вывозить все? А оно мне на что? Придется жечь. Сейчас не ночь, так что жертв не должно быть. Кроме этих двоих, конечно. Их я уже приговорил. Будут спать до самого своего конца. Я вышел из кладовки и спустился на первый этаж. Тут было три комнаты, и все они забиты различным барахлом. Разная электроника, бытовая техника, ковры, посуда. Все не новое. То ли украли, то ли наркоманы натаскали за дозу. Жалко, конечно, сжигать, но до хозяев ведь все равно ничего не дойдет, даже если ментов сюда навести. Нет, придется жечь. Выбрал в одном из шкафов новые джинсы и футболку, а вот новой куртки не нашел. В другом шкафу нашел неплохую ветровку, не новую, но вычищенную и отглаженную. Забрал и ее. Поднялся наверх, достал свою сумку и набросал туда денег. Брал только пачки с крупными купюрами и валюту. Но даже и так получилось очень много и довольно тяжело. Поэтому вытряхнул все из сумки, нашел в доме здоровенный баул и уже его решил набить деньгами. Но почему-то стало так противно, аж до тошноты. Бросил баул на пол. От злости пнул ногой того, что сидел в кресле. Подошел к шкафу, взял оттуда две монетки – николаевский червонец и сеятеля, тот же червонец, но советский. Из денег взял только пачку тысячерублевок и пачку долларов. Потом открыл окна. К одному окну вызвал бот. Потом навалил кучей разные газеты, журналы, тряпки, прямо посреди комнаты. И поджег. Подождал, пока разгорится, нырнул в люк бота и поднялся метров на сто. Минут десять я думал, что ничего из моей затеи с пожаром не получится. Дым из окон, конечно, шел, но какой-то блеклый, несерьезный. Но потом вдруг полыхнуло. Сразу из всех окон второго этажа вырвались языки пламени, и дом заполыхал. Вокруг забегали люди. Кто-то бежал с ведрами, кто-то с баграми и шестами. Остальные просто стояли и смотрели. Да, все нажитое непосильным трудом превращается в пепел. Всегда бы так. Пожарная машина приехала, уже когда дом догорал. О том, что спалил этих упырей, ничуть не жалел. Но вот то, что повел я себя как размазня, – это беспокоило. Нет, без денег я не останусь – Никитич мне червонцев наделает по образцу тех, что я прихватил, сколько угодно. Но ведь их еще продавать придется, а это лишняя возня. Да и лишний раз обращать на себя внимание придется, а это не есть хорошо. Да, воздух родной планеты на меня как-то нехорошо подействовал. В Содружестве я бы не заморачивался, прихватил бы деньги не раздумывая, а тут почему-то не смог. И главное, сам не пойму почему. Ладно, некогда раскисать, пора отсюда убираться. Смотреть больше не на что.

Решил высадиться в городском парке у реки. Время было около пяти. Скоро смена на заводе закончится, и брат освободится. Сомневаюсь, что завод работает в две смены, как при Советах, – хорошо вообще не закрыли. Так что надо отправляться к дому. Не факт, что он сразу пойдет домой. Все-таки парень молодой и может где-нибудь зависнуть. Ничего, подожду.

Высадился на полянке и сразу пошел к выходу из парка. Народу было совсем немного. Иногда встречались мамочки с детскими колясками, да дети пробегали по аллеям. Выйдя из парка, поймал такси и поехал к своему дому. Уселся на лавочке недалеко от дома и стал ждать. С моего места дом было хорошо видно. Даже наши окна я видел. Мы жили на третьем этаже двенадцатиэтажки. Стандартная трехкомнатная квартира. Но разобрать, есть кто в квартире или нет, не получалось. В доме было полно людей, и все они мельтешили, передвигались туда-сюда, так что ничего было не понятно. Ладно, посижу и подожду. Правда, был риск, что меня могут опознать какие-нибудь знакомые, но тут уж ничего не поделаешь. С моего места хорошо была видна дорожка к нашему подъезду, да и лавочка стояла среди кустов, довольно скрытно. По вечерам на ней собирались любители побренчать на гитаре, но сейчас для них еще рано.

Наконец показался брат. Надо же, как возмужал. Я его еле узнал. Был худеньким пацаном с шилом в одном месте, а сейчас взрослый и уверенный в себе мужчина. Да-а-а. А ведь я выгляжу моложе него. Мне сейчас лет двадцать можно дать. Может и не узнать. Ладно, разберемся. Он зашел в подъезд. Обождав минут пять, я зашел следом. Хорошо на лавке у подъезда никого не было. Обычно тут бабульки располагаются, но, видно, разошлись по домам встречать с работы своих близких. Поднялся на третий этаж и проверил квартиру. Там находился только один человек. Нажал на кнопку звонка. Дверь открылась. На пороге стоял брат с выпученными глазами. Я слегка толкнул его в грудь, и он сделал несколько шагов назад. Я зашел, закрыл за собой дверь и обнял его.

– Ну, здравствуй, брат.

– Колька, ты, ты… Ты живой?

– Можешь потрогать. Отомри наконец. Пошли на кухню.

Я прошел мимо него на кухню и уселся на свое любимое место у окна. Мы с ним всегда боролись за это место. Побеждала, конечно, сила, то есть я.

– Теперь небось на моем месте сидишь? Мишка, ну хватит уже, приди наконец в себя. Или на тебя стакан воды вылить? Налей лучше чайку.

Он подошел к плите, поставил чайник, зажег под ним газ. И все это на автомате.

– Колька, как же так, надо же родителям позвонить.

– А вот этого пока не надо.

– Почему?

– Так, садись, поговорим. Рассказывай, как вы тут? Давай не тормози. А потом уже я расскажу обо всем.

Ну, в общем-то ничего плохого не произошло. Нет, конечно, все очень переживали после моей пропажи, родители сильно сдали, у отца даже инфаркт был. Это, конечно, плохо. Но самое главное – все живы. А здоровье я им подправлю. Теперь о всяких болячках забудут. Ну а остальное я в принципе знал. Родители на пенсии, он работает на заводе. О многом брат не рассказал, так, основное. Ничего, у нас еще будет время поговорить. Я ему тоже рассказал, что со мной произошло. Но кратко. Даже очень кратко. Но все равно он был просто ошеломлен:

– Коль, врешь ведь, а?

– Миш, да когда я тебе врал-то?

– Да всегда.

И мы с ним рассмеялись. Я и в самом деле любил над ним пошутить. В детстве он был очень доверчивым, впрочем, как и все дети. Вот я этим и пользовался. То перед сном ему каких страшилок нарассказываю, то пошлю его сокровища искать на дачном участке. Мы немного повспоминали и посмеялись.

– Коль, а можно на твой корабль посмотреть? Если не врешь, конечно.

– Можно. Пошли, слетаем. А потом к родителям на дачу. Думаю, успеем. Если не успеем, то завтра поедем.

Мы с ним вышли из дома. За нашим домом был небольшой пустырь, там собачники своих питомцев выгуливали. Мы прошли на самый край, к забору. За забором строилась новая районная поликлиника. При мне строилась. Прошло больше восьми лет, а она все строится. Я вызвал бот и дал команду на открытие люка. Мишка стоял столбом и пялился на появившееся из ниоткуда светлое пятно. Я его буквально втолкнул в люк и заскочил сам.

– Ну, чего тормозишь. Хочешь, чтобы завтра все бабульки в округе рассказывали об НЛО на нашем пустыре?

– Коль, так это правда?

– Да правда, правда. Пошли в кабину.

Мы с ним прошли в кабину, и я уселся в кресло пилота. Мишка сел в соседнее кресло. Минут через пятнадцать мы подлетели к кораблю. Он смотрел на него открыв рот. И вообще мне пришлось выводить его с бота за руку. Он был в полной прострации. Понадобилось тащить брата в медблок.

– Раздевайся и ложись в капсулу, – велел я ему, когда мы пришли в медсектор.

– Зачем?

– Делай что говорю.

Он разделся, и я запихнул его в медкапсулу.

– Никитич, полное восстановление до стандарта. Установи ему симбионт и дай ему наш язык и язык Содружества. Сколько он пробудет в капсуле?

– Сорок семь минут. Организм в порядке, надо только почистить и кое-что поправить.

– Хорошо. Я здесь подожду.

Я сел в кресло и стал ждать. Да, встреча какая-то скомканная получилась. Он все никак не мог поверить, что я жив и здоров. Да тут я еще со своими космическими кораблями, что бороздят просторы Большого театра. Вот парень и поплыл. А я его еще и на корабль притащил. Но вроде с психикой у него раньше все нормально было, свихнуться не должен. А вот как родителям обо всем рассказывать? Хотя что им рассказывать? Для них главное, что я жив, а остальное вторично.

Когда брат вылез из капсулы, он уже не был таким пришибленным.

– Одевайся. Ну что, оклемался? – Говорил я с ним на атланском.

– Значит, это все правда, – констатировал он. – А где это я лежал?

– В медкапсуле. Я тебя подлечил немного. Не волнуйся, ты был здоров, просто надо было почистить организм. Он весь разной химией был пропитан. Ну и заодно языкам тебя подучил.

– Здорово. И какие языки я теперь знаю?

– Ну, сейчас мы с тобой говорим на атланском. Еще ты теперь знаешь язык Содружества. Помнишь, я тебе о нем рассказывал? Ну, что, на дачу к родителям полетим?

– А долго отсюда к ним лететь?

– Столько же, сколько мы летели сюда. Минут через двадцать будем на даче.

– Полетели. Отец с мамой поздно ложатся. Да и с соседями не встретимся.

– Это правильно. Ни соседям, ни кому другому о моем возвращении знать не надо.

– Почему?

– А зачем? Лишние разговоры, разборки с властями. Оно мне надо? Я вообще-то за вами, и общаться с кем-то еще мне не хочется. Вот как нам родителей уговорить? О тебе-то я не волнуюсь.

– И правильно делаешь. Я с тобой. А родителей уговорим.

Мы подошли к боту и загрузились в него. Мишка уже спокойно прошел за мной в кабину.

– Я такой кораблик водить смогу?

– Это не кораблик, а разведывательный бот. А водить ты такой сможешь очень скоро. Помнишь, я тебе рассказывал о ментоактивности? Так вот, у тебя был уровень три и две десятых.

– Почему был?

– Потому что я тебе установил симбионт, и теперь у тебя четыре и шесть.

– Слушай, я и не чувствую, что у меня в голове что-то лишнее.

– Лишнее у тебя – только твои мысли. А симбионт как раз не лишнее. Совсем не лишнее.

– А у тебя такой же?

– Нет, у меня экспериментальный.

– Это как?

– Да вот сидит в башке какая-то бестия и все время ехидно комментирует мои действия таким противным женским голосом.

– А почему женским?

– Ну, можно, конечно, поменять на мужской, но как представлю себе, что у меня в голове какой-то мужик… Брр. Нет, раз уж он там поселился, то пусть будет женский. Тем более что она иногда дает совсем неплохие советы.

– Как это?

– А я знаю? Говорит, что это не она, а мое подсознание.

– Знаешь, Коль, тебя послушаешь – и кажется, что говоришь с полным психом. А с другой стороны, мы летим в космическом аппарате в космосе. И я только что был на космическом корабле. Может, я свихнулся?

– Миш, ты подожди с ума сходить, у меня на тебя большие планы, а псих мне не нужен.

– Ладно, уговорил. А у меня в голове тоже голос будет?

– Нет, не волнуйся, твой симбионт молчун. Он тебе молча помогать будет.

– В чем?

– Во всем. Пройдет немного времени – и будешь удивляться, как ты мог раньше без него обходиться.

– И когда это будет?

– Точно не знаю, но до завтра симбионт должен развернуться.

– Ладно, подожду. Коль, ты только при родителях про голос в голове не ляпни – не поймут.

Так болтая мы и прилетели. Слава богу, что Мишка не стал возмущаться тем, что я ему установил симбионт. Нет, необходимость этого я ему в конце концов объяснил бы, но сколько времени потратил бы. А так как упрямства в нем побольше, чем во мне, то трудновато бы мне пришлось.

– Миш, где приземлимся? Нужна небольшая площадка, где-то пять на десять. Можно и без площадки, но тогда бот зависнет на высоте, и придется спускаться по длинному трапу. В принципе бот так и так земли не касается, остается зазор между днищем и землей сантиметров в десять, но можно обойтись без трапа.

– Давай за домом. Там полно пустого места.

– Там же грядки с картошкой. Мама по башке надает.

– Да какие уж теперь грядки.

– А, ну да. Теперь уже я торможу.

Бот завис над площадкой, и мы выскочили из него. Он тут же поднялся на высоту в пятьдесят метров. Мы подошли ко входу в дом. Внутри было два человека. Я тут же их просканировал. Да, совсем они сдали. Особенно папа. Я тут же подправил ему сердечную мышцу. А вот с сосудами беда. Чистить их долго и муторно. Так что подождем до медкапсулы. Да, вовремя я прилетел. Еще год-два – и мы бы уже не встретились. Ну, теперь все будет хорошо.

– Так, Миш, иди в дом и подготовь их ко встрече со мной.

– Как я их буду готовить?

– Откуда мне знать? Ты же с ними жил последнее время, не я. Иди. Потом меня позовешь.

Мишка ушел, а я присел на лавку у крыльца. Домик у нас был неплохой. Правда, каркасно-деревянный, но жили мы в нем только летом, так что нас все устраивало. Да и печь в доме была, всегда можно подтопить, если что. На первом этаже гостиная, кабинет, кухня и санузел. На втором – спальни. Построили мы его еще в конце восьмидесятых. И участок неплохой – девять соток. Маловат, конечно, но, учитывая, что вокруг у всех участки по шесть соток, очень даже неплохо. Мама им очень гордилась. Именно она выбила его.

А получилось довольно интересно. Отец с мамой работали на одном заводе, но в разных отделах. Когда стали выделять дачные участки, им было положено два, но в профкоме решили, что два участка на одну семью слишком жирно. Мама с ними долго боролась, и в конце концов они пришли к компромиссу – нам выделили участок в девять соток. Как говорится, ни вашим, ни нашим. И участок у нас всегда был обихожен. Грядки как по линейке. Деревья подрезаны и побелены. Зато и фруктов-овощей у нас было хоть завались. А подвал забит различными закрутками. Чего там только не было! Как мама со всем этим расстанется? А вот ни отец, ни я, ни Мишка на участке возиться не любили. Приходилось, конечно, куда же денешься, но без всякого удовольствия.

Наконец вышел Мишка.

– Все в порядке. Пойдем.

Мы с ним зашли в дом. Отец с мамой стояли у стола. Мама как увидела меня, так и упала без чувств. Отец с круглыми глазами свалился на стул и пытался продышаться. Мы с Мишкой бросились к маме. Подняли ее и положили на диван. Мишка схватил графин с водой и стал брызгать на маму, наливая воду в ладонь. Наконец она открыла глаза.

– Обормот, ты же сказал, что подготовил их, – набросился я на Мишку.

– Конечно, подготовил. Я предупредил, что их ожидает сюрприз и что сейчас они встретятся с долгожданным человеком.

– Мы думали, что он наконец решил познакомить нас со своей девушкой, – с усилием сказал отец.

– Ну и как тебя после этого можно назвать?

– Да ладно вам. Все же нормально. Все живы-здоровы и наконец встретились.

Мама лежала на диване и не отрываясь смотрела на меня. Я присел рядом. Она схватила мою руку и стала ее ощупывать, как будто проверяя, настоящий я или какой фантом.

– Колька, и где ты все это время пропадал? – наконец пришел в себя отец.

– Давайте сядем за стол, Мишка нам чайку нальет, и я вам все расскажу.

Мы все уселись за стол. Ну, отец и так уже сидел за столом, а маму мы с Мишкой усадили. Потом мы с братом расставили чашки, я достал из серванта вазу с конфетами, а Мишка принес чайник. Надо же, столько времени прошло, а я все помню и достаю все просто автоматически, не задумываясь. Что интересно, родители меня признали сразу, ни грана сомнений я в них не заметил. Мишка – и тот сначала смотрел на меня с недоверием. И пофиг, что я выгляжу на двадцать лет. Да, видно, и в самом деле родители смотрят на своих детей не глазами, а сердцем.

Я принялся рассказывать. Рассказ получился еще короче, чем прошлый раз. Все-таки Мишке можно было рассказать то, чего родителям рассказывать ну никак невозможно. Но главное они уяснили – я прилетел за ними. Тут же начались стенания – как же квартира, дача, машина? И как же это все бросить?

– Мам, да ничего бросать не надо. Мы с Мишкой уже все продумали. Говорить о том, что я объявился, все равно никому нельзя. Это вы, надеюсь, понимаете. – Они в унисон кивнули. – Скажем, что я твой двоюродный племянник… ну, например, из Иркутска. Приехал к вам в гости и предложил хорошую высокооплачиваемую работу Мишке у себя в городе в семейной компании. С предоставлением жилья. Мишка едет туда жить и работать. Ну а вы вместе с ним, посмотреть, что там и как, и помочь первое время. За дачей попросить присмотреть соседей. И за квартирой тоже. Или вообще попросить соседей, чтобы они ее сдавали. Коммуналку пусть оплачивают из вырученных денег, а остальное берут себе. А машину загоним в сарай – и пусть там стоит до лучших времен. Все равно мы сюда будем прилетать, благо тут лететь-то всего меньше трех недель от нашей планеты.

– Ничего себе, целых три недели.

– Да ладно. Три недели – это пустяк. Привыкайте к тому, что вы теперь долгожители. И три недели для вас – все равно что три дня. Тем более что все это время вы будете проводить не в безделье, а с пользой. Да и вообще вся наша жизнь в основном проходит в космосе, а на планетах мы отдыхаем. Конечно, существует множество профессий, потребных именно на планетах, но в основном вся активная жизнь проходит именно в космосе.

– Так в космических кораблях и живете? – спросил отец.

– Нет, конечно. В основном на космических станциях. Огромных станциях. Некоторые размером с нашу Луну. Это огромные города, со своими улицами и площадями, парками и садами, реками и озерами.

– А не проще ли жить на планетах, чем строить такие станции?

– Не проще. Все промышленные производства вынесены в космос, на планетах остались только агропромышленные комплексы. Те, кто работает на этих комплексах, живут на планетах. А в основном планеты предназначены для отдыха и развлечений, а работают люди в космосе.

– Да, чудная у вас там жизнь. Коль, а какие они?

– Кто?

– Инопланетяне. Чем мы от них отличаемся?

– Да они такие же точно люди, как и мы. И мы от них ничем не отличаемся. Они просто технически более развиты. Не морально, не умственно, а именно технически. Технологии у них, конечно, с нашими не сравнить. Что есть, то есть. А в остальном… Мам, вот скажи, твоя бабушка сильно от тебя отличается? Вот если бы ее, еще молодую, взять и перенести в наше время. Сильно она от нас отличаться будет?

– Пожалуй, что и не очень.

– Вот именно. Переодеть ее в современную одежду, научить пользоваться компьютером и сотовым телефоном – и не отличить от нас. Так и там. Да, в техническом развитии они нас сильно опередили, но внешне и внутренне они такие же, как и мы. Есть хорошие и есть плохие, есть честные и есть жулики. Ну, это я говорю о Содружестве. А вот на нашей планете жителей только семеро – мы четверо и еще три девчонки.

– Что за девчонки? – тут же встрепенулась мама.

Пришлось рассказывать в сокращенном варианте истории всех девушек. Себя я описывал конечно же только в белых тонах.

– Бедные девочки, – тут же начала их жалеть мама, – и что ты думаешь с ними делать дальше?

– Понятия не имею. Да ладно, живут и пусть живут. Мам, пап, давайте так сделаем – сейчас слетаем ко мне на корабль, я вас там немного подлечу, и там уже спокойно посидим и поговорим.

– Как это подлечишь? Ты что, врач? – спросил отец.

– И врач тоже. Собирайтесь.

Собирались они недолго. Да, любопытство – великая вещь. Видно, очень уж им хотелось увидеть все, что я рассказывал, своими глазами. Мама даже ничего не сказала, когда мы прошлись по картофельным грядкам. Правда, в бот они влезали с опаской, но после того как я их усадил в кресла и пристегнул гравитационными ремнями, успокоились. Во время полета один борт я сделал прозрачным, так что они хорошо рассмотрели и Землю и Луну из космоса. Корабль их очень удивил, но, как ни странно, не так сильно, как Мишку. Ну, собственно, правильно – чему тут удивляться? Ведь они видели превращение кургузых гробов в огромные воздушные лайнеры. На их памяти появление компьютеров, мобильных телефонов, 3D-телевизоров. Они просто уже устали удивляться.

До медсекции мы добрались на платформе.

– Что это было? – спросила мама, войдя в медсекцию.

– Где?

– Меня в дверях обдало то ли теплым воздухом, то ли холодным, так и не поняла.

– Обыкновенная дезинфекция. Я-то на это внимания не обращаю – привык. Да и вы привыкнете.

– Коль, а где девушки, о которых ты говорил?

– В медкапсулах.

– Что за медкапсулы?

– Да вот же перед тобой.

– Вот эти гробы?

– Это не гробы – это медицинские капсулы.

– Они что, больные?

– Нет, конечно. Они просто учатся. В этих капсулах можно не только лечиться, но и учиться под разгоном. То есть в несколько раз быстрее, чем без них.

– Ага, – влез Мишка, – я за полчаса выучил два иностранных языка.

– Можно на них посмотреть? – спросила мама.

– Вон в тех, крайних.

Они прошли к крайним капсулам. Отец с Мишкой сразу отпрянули от них. Отец даже как-то засмущался. Ну да, девчонки-то голые. Хотя учиться можно было и в одежде, но они принципиально всегда оголялись. Мама внимательно осмотрела каждую и подошла к нам.

– Красивые девушки. А раз учатся, значит, не лентяйки. Это хорошо. Но я потом с ними еще поговорю. Выберем тебе невесту, не волнуйся.

– Мам, давай об этом потом, а? – Я открыл две капсулы. – Раздевайтесь и ложитесь в эти капсулы. Я вас полностью приведу в порядок. Но омолаживать пока не буду, а то вас на Земле не узнает никто. Организм полностью восстановится до двадцатипятилетнего возраста. Даже здоровее будете, чем в свои двадцать пять. Но все равно немного помолодеете, лет на пять-семь. Хотя думаю, на это внимания никто не обратит. Пойдем, Мишка, выйдем.

Мы вышли, постояли минут пять, пока я общался с Никитичем, и пошли в кают-компанию. Симбионтов я пока родителям решил не устанавливать. Им еще на Землю возвращаться – спалятся на фиг. Да они и не пожелают. А без разрешения не хотелось. Потом все равно уговорю. Никитич доложил, что в капсулах они полежат больше часа, хотя если все делать по уму, то надо около суток. Но тогда из капсул выйдут двадцатилетние юноша и девушка. Пока этого не надо.

Мы уселись за стол.

– Есть хочешь? – спросил я у Мишки.

– Нет. Я бы лучше выпил чего-нибудь.

– Можно. Но ничего крепкого и предлагать не буду. Нечего маму злить лишний раз. А вот по бокалу вина в самый раз.

Я вызвал Десс и сделал заказ. Все мысленно, конечно. Через минуту она принесла нам по бокалу аграфского вина. Мишка сидел с открытым ртом и не мог слова произнести. Потом схватил бокал и ополовинил его.

– Коль, это кто был?

– Десс, стюардесса. Обыкновенный дроид. А четыре руки для удобства, блюда разносить. Да не менжуйся ты. Через пару часов симбионт развернется, и сам сможешь мысленно с ней общаться и любые заказы делать.

– Да, чудеса. Еще утром все было как всегда, а сейчас я на космическом корабле, черт знает как далеко от Земли, и обслуживает меня четырехрукая стюардесса. Обалдеть. Коль, а эти три девушки, они тебе кто? Жены, что ли?

– Нет, не жены – это точно. Просто мои девушки.

– Как ты с ними умудряешься с троими управляться-то? Я и одну-то больше месяца выдержать не могу, а у тебя целых три.

– Да нормально живем. Понимаешь, так получилось, что девчонкам некуда деваться. Кто-то по своей глупости в передрягу попал, а кому-то и я поспособствовал. Не нарочно, конечно. Так уж вышло. Выгнать я их не могу, да и некуда. Так и живем. В физическом плане все нормально. Я и еще столько же, если что, выдержу. А вообще-то ты прав – это напрягает иногда. Было бы их хотя бы две, а лучше вообще одна, но тут уж ничего не поделаешь. Они ведь молодые, здоровые женщины, и им просто необходимо мужское внимание. А мужчина у них только один. Им и самим бы хотелось иметь персонального мужика, возможно, создать семью, родить детей. Но рядом только я. А хуже всего то, что у них в общем-то и нет шансов завести нормальную семью. Разве только у одной.

– Но почему? Девчонки-то красавицы.

– Две из них из Содружества, я тебе рассказывал. Жениться ни на одной из них я не могу. Почему? Потом как-нибудь объясню. Поверь мне, причина довольно серьезная. И не потому что я плохой или они плохие, нет, просто мы немного разные. Совсем чуть-чуть. В ментальном плане. Я ментат, а они нет. И никогда не будут. И дети у нас не будут ментально активны. А я этого допустить не могу. Это все равно как если бы ты знал, что от девушки, красивой, умной и вообще просто замечательной, у тебя родятся только парализованные дети, женился бы ты на такой? Нет? Вот и я не могу. Это сделает несчастными всех. И родителей и детей. Вот так и получается, что девушки замечательные, а будущего у нас нет. И я и они это знаем. И сделать ничего нельзя.

– Но почему? Ты же сам говорил, что ваша медицина может все, даже мертвого воскресить.

– Может, Миш, может. А вот этого не может. Просто мы люди разных рас. Совсем разных. Я могу жить среди них. Могу пользоваться всеми благами их цивилизации. Мне подходят их нейросети, я могу пользоваться их техникой. А вот они ничем нашим пользоваться не могут. И дети наши ничем пользоваться не смогут. Почему так, я не знаю. И изменить ничего не могу.

– А третья девушка?

– А вот третья девушка такая же, как и мы. Но и на ней я вряд ли женюсь.

– Но почему?

– Не знаю. Сам понять себя не могу. И умная, и красивая, и воспитанная, а вот как-то не вижу я ее своей женой. Может, и изменится еще что, не знаю. Но в любом случае жениться сейчас на одной из них я не могу. А других куда? Понимаю, что это неправильно, что надо что-то решать, но не могу. Вот как-то так.

– Да, дела. Я-то тебя пойму, а вот мама вряд ли. Да и папа тоже. Сам знаешь, они воспитаны по-другому и о всех этих твоих сомнениях даже слушать не будут.

– А я им не буду пока ничего рассказывать. А потом сами все поймут. Ладно, пойдем их встречать.

Мы пошли к медсекции. Постояли немного у двери. Наконец родители вышли. Одежда на них сидела чуть мешковато – все-таки похудели, хотя они и не были особо полными. Выглядели они как обыкновенные молодые люди, и если бы не морщины на лице и седина в волосах, узнать их было бы невозможно. Похоже, перестарался. Я подхватил их под руки и повел в кают-компанию, потому что они были какими-то заторможенными. Уселись за стол.

– Да, это настоящее чудо. Я чувствую себя как в молодости, – заметил отец. – А других ты так же вылечить не можешь?

– Могу, конечно, но не буду.

– Но почему?

– Пап, пойми, всех я вылечить не смогу просто физически – у меня всего восемь медкапсул. И кого тогда лечить? Кто больше заплатит или кого власти пришлют? Нет, так я не хочу. Своих я лечить буду. И не просто лечить, а сделаю их молодыми и здоровыми юношами и девушками, даже если это столетние старики, а остальные меня не интересуют.

– И кто для тебя свои?

– Свои – это те, кто полетит со мной на мою планету.

– Ну, таких наберется очень много, особенно среди пожилых и больных людей.

– К сожалению, не так много, как кажется. Мне нужны только ментальноактивные люди.

– Это как?

Долго пытался объяснить, что представляет собой ментальная составляющая человека, но не преуспел. Неудивительно – я и сам слабо представлял, что это такое. В конце концов велел принести мне со склада какую-нибудь железку и у всех на глазах сделал из этой железяки пару дроидов. Диверсантов, размером с мышь. Вот когда металл потек в моих руках, тогда только они прониклись, а то лишь ухмылялись.

– Вот как-то так. Как я это делаю, не знаю. Вернее, как делаю, как раз знаю, но почему это все у меня получается – не ведаю. Чтобы во всем этом разобраться, надо быть ученым-теоретиком, а я всего лишь инженер. Хороший ментоинженер, но не ученый.

– Так надо найти ученых и все выяснить. Это ведь такие возможности.

– Только вот где их найти, этих ученых? Нету их, а если и будут, то очень не скоро. Потому что ученых нам придется воспитать самим. Может, наши дети станут учеными, а может, внуки. А пока дел и без того полно. Я же вам говорил, что собираюсь создать свое государство, и пока в моем государстве только двое граждан – я и мой пилот. Вот Мишка еще третий. Кем он будет, не знаю. Выберет себе профессию. Вы двое, если согласитесь. А остальных надо искать, и очень осторожно. И с каждым договариваться. И главное – не засветиться перед властью.

– А почему бы тебе не встретиться с президентом? Он мужик толковый, может, и договоришься.

– Пап, и как ты себе это представляешь? Прийти в Кремль и сказать: «Я хочу поговорить с президентом»? И меня к нему пустят? Или показать всем свой крейсер, а потом прийти в Кремль? Тогда со мной захотят пообщаться и другие президенты. А я их всех пошлю. А вот тогда меня просто постараются грохнуть, чтобы одна страна не вырвалась технологически вперед. И Земле придет конец. Потому что та девочка, что сейчас лежит в медкапсуле, разберет Землю на атомы.

– Как это?

– Очень просто. Несколько залпов из орудий крейсера – и от Земли ничего не останется. Да и ерунда это все. Даже если я смогу тайно встретиться с вашим президентом, ничего хорошего из этого не получится. Он президент своей страны, и что за помощь он захочет, я даже гадать не буду. Чего бы он ни захотел, все равно я ничего не дам. Не готова еще Земля к таким технологиям. Что бы я ему ни дал – это будет прорыв на сотни, а может быть, и на тысячи лет вперед. И как к этому отнесутся окружающие страны? Уверяю тебя – очень плохо они к этому отнесутся. А это война. А я не хочу быть инициатором гибели человечества.

– А как же ты собираешься находить себе добровольцев?

– Вообще-то есть задумки. В первую очередь хочу прошерстить дома престарелых. Там живут в основном никому не нужные старики, часто без родственников. А если и есть родственники, то они будут только рады их пропаже, раз уж сдали их туда. Думаю, старики не откажутся обрести молодость, даже если ради этого придется покинуть свою страну. Но все равно с каждым придется проводить беседу. Чтобы не было никаких недомолвок.

– Вот это правильно. Все должно быть честно. – Это уже мама, старая коммунистка.

– Потом можно пройтись по онкологическим клиникам. Но тут сложнее. Больные-то, а вернее умирающие, не откажутся, а вот их родственники… Тут надо думать. Но в любом случае много людей мне сейчас и не надо. У меня на крейсере всего тридцать восемь кают, и три из них уже заняты. Еще одну Мишке и одну вам. Остается тридцать три каюты. Вот через годик, когда мы прилетим на более подходящем корабле, – тогда сможем взять несколько тысяч человек.

– А как ты собираешься находить этих твоих ментоактивных людей?

– У меня есть ручные сканеры, которые реагируют на таких людей. Конечно, это довольно сложно, особенно в толпе, но найти можно. Тем более что в толпе мы никого искать и не собираемся.

– А мы с мамой ментоактивны?

– Да, конечно, у тебя уровень ментоактивности три и ноль, а у мамы – три и шесть. Это очень хорошие показатели. После установки симбионта ментоактивность возрастет еще больше, на единицу с лишним. А потом уже только от вас все зависит. Но трудиться придется много.

– Ничего, к труду мы привычные. Послушай, ты же говорил, что ментоактивность – это очень редкое явление, а как же так получилось, что мы все ментоактивны?

– Не знаю. Ну, мы-то с Мишкой понятно как – раз вы оба ментоактивны, то и мы автоматом получили этот дар, а вот почему вы с мамой оказались ментоактивны, не знаю. Вот такое вот счастливое стечение обстоятельств.

– Знаешь, Коль, я думаю, нам надо пройтись с этим твоим сканером по всем нашим родственникам, наверняка и они многие ментоактивны. Да и поговорить с ними можно, не особо опасаясь, что за психа примут.

– В общем-то идея неплохая, но я, честно говоря, собирался через недельку, максимум две, свинтить отсюда. Пройтись по-быстрому по домам престарелых, набрать три десятка людей и улететь. Все равно какой-никакой, а шум поднимется, а к нашему возвращению через годик все уже уляжется.

– Коль, тогда давай сделаем так. Ты набирай людей в домах престарелых и клиниках и улетай, а мы с мамой останемся здесь и, пока вас не будет, объедем всех родственников с твоим сканером и поговорим с ними. И не спорь, так будет лучше всего. А мы еще и по друзьям и знакомым пройдемся, а через год будут уже подготовленные люди.

– Нет, пап, ну ты и придумал! А вдруг с вами что-нибудь случится? Да мы с Мишкой с ума сойдем.

– Не спорь! Так будет лучше. Нам ведь и самим надо привыкнуть к этой мысли. Думаешь, это так легко – бросить дом, страну и даже планету и улететь незнамо куда? Это вам, молодым, хорошо, вы легки на подъем, а для нас это уже совсем не просто.

– Ну, я даже и не знаю. Если я вас уговорить не могу, как я других, совершенно посторонних людей, уговаривать буду?

– А вот это ты зря. У стариков в домах престарелых, да и в клиниках тоже, другого выбора-то и нет. А вот у нас есть. И не волнуйся ты так за нас. Особенно высовываться мы не будем.

– Ладно, знаю, что переубедить вас все равно не смогу, сам такой же упрямый. Тогда давайте вернемся на Землю, на дачу, пока там еще ночь, и там уже обговорим все.

Так и сделали. Когда высадились из бота в огороде возле дома, на те самые несчастные картофельные грядки, уже начинался рассвет. Солнце еще не взошло, но сереть вокруг уже начало. Так что вовремя мы успели. А то дачники рано встают, могли и заметить что-то. Все равно бы не поняли ничего, но зачем лишние разговоры.

После завтрака я пытался отправить их спать, но куда там. Все были так возбуждены, что решили спланировать наши дальнейшие действия прямо сейчас. Посидели часа два. Решили, что мы с Мишкой проверим все дома престарелых у нас в области и еще сгоняем в Москву, там проверим дом престарелых для военных пенсионеров и инвалидов войны. Вояки мне очень бы пригодились. Хорошо бы пройтись по домам реабилитации «афганцев», но где они находятся, пока было непонятно. В интернете таких данных не было. Я дал задание Никитичу найти такие дома в базе данных Минобороны и в различных обществах ветеранов афганской войны. Еще поручил ему узнать адреса инвалидов различных войн в нашем городе. Их бы тоже надо проверить. Но это уже забота родителей. За год они смогут всех обойти под предлогом оказания помощи. Эх, жаль, я деньги наркоторговцев сжег, сейчас бы они пригодились. Вот всегда у меня так. Всегда я иду на поводу у своих эмоций. Лучше бы я эти деньги роздал инвалидам. Ладно, это были не последние наркоторговцы. Найду еще. И необязательно в своем городе. Перед отъездом, вернее, отлетом тряхану несколько таких притонов, а деньги отдам родителям. Пусть обходят инвалидов и раздают им, заодно и проверят на наличие ментоактивности. Объяснил им свою задумку. Они сначала покочевряжились, а потом все-таки согласились, что если деньги не оставлять себе, а раздать, то они не будут уже такими грязными. Потом родители остались составлять список наших родственников, а мы с Мишкой поехали в город на отцовской машине. Ему надо было решить вопрос с увольнением с завода. Он обещал все сделать быстро. Да в общем-то по-другому и быть не могло. Завод работал не в полную мощность, поэтому удерживать его никто не стал. Тем более что желающих устроиться было много, так что долго его место свободным не останется. Платили на заводе хоть и немного, но ведь все-таки платили. А с работой сейчас в городе не очень хорошо.

Потом мы долго с ним бродили по городу. В общем-то город особенно не изменился. Появилось несколько новых торговых комплексов, в центре слегка подремонтировали фасады домов. И все. А во дворах как была разруха, так и осталась. И это мы еще на окраинах не были. Да, хреновые дела в стране. Но все равно, такой безнадеги, как восемь лет назад, не было. Может, и в самом деле все восстановится? Может, и правда президент нормальный мужик и сможет что-нибудь сделать. Ну, тогда России в кои-то веки наконец повезло. Хотя я в это не очень-то и верю. Ну, да это теперь и не мое дело. Может, и получится у нового президента изменить жизнь к лучшему. Ну и дай бог ему здоровья. А я во все это лезть не собираюсь, своих забот полно.

К вечеру вернулись на дачу. Сегодня ночью мы решили пройтись по трем домам престарелых, находящимся в нашей области. Один располагался в городе и два в небольших районных центрах. Родители вели себя совершенно спокойно, как будто в их жизни ничего не изменилось. Впрочем, их отъезд откладывается на год, вот они и успокоились. И это хорошо. За год они сами себя настроят как надо и с нетерпением будут ожидать нашего возвращения и уже спокойно согласятся на перелет. Главное, чтобы особенно не засветились. Хотя что им могут вменить в вину? Ничего. Ну, может, сочтут немного ненормальными. Обидно, конечно, но не смертельно. Ну а то, что будут деньги раздавать инвалидам, так чего же тут плохого? Ну, сходят состоятельные старики с ума, да и бог с ними. Так что за них я особо не переживал. Тем более что здоровье им подправил.

До позднего вечера обсуждали действия родителей в наше отсутствие. Я им также много рассказывал о жизни в Содружестве. Им, конечно, хотелось посмотреть на все своими глазами. Я, естественно, обещал свозить их на экскурсию в следующем году. Правда, и сам пока не представлял, как это провернуть. Ну, да придумаю что-нибудь. Тем более что теперь я буду не один. Надеюсь, у меня скоро появятся люди и поопытней, и, возможно, поумней меня.

Ближе к полуночи мы с Мишкой отправились шерстить дома престарелых. Что интересно, за ночь успели облететь все три дома. Оказалось, что ничего сложного. Я подлетал на боте к зданию и усыплял там всех. Хотя большинство людей и так спали. По случаю довольно теплой погоды окна были открыты. Поэтому заходили мы в здание через окно. Симбионт у Мишки уже распаковался еще днем, и разговаривать мысленно я его научил. Остальному сам научится. Хотя можно было и не таиться – все равно все спали. Потом проходили по всем комнатам и проверяли всех сканером. В городском доме престарелых обнаружили двух ментальноактивных, а в районных еще двух и трех. Потом выносили их в холл и будили. Там я им все объяснял. Никто не отказался с нами лететь. Правда, грешен, немного поддавливал их эмпатически. Но только чтобы они мне поверили. Заставлять я никого не хотел. Но когда они начинали мне верить, что я им могу вернуть молодость и здоровье, никаких сомнений ни у кого уже не возникало. Так что к утру мы отвезли на корабль семерых добровольцев. Единственное неудобство – это то, что шестеро из них были женщинами, вернее, старушками, и только один старичок. Да и вообще в домах находились в основном старушки, стариков было совсем мало. А это плохо. Сейчас-то они старушки, а через два-три дня это будут молодые здоровые девушки. Они же этого одного парня порвут. И ведь так будет и в остальных домах престарелых. Не живут почему-то у нас долго мужики. Беда. Надеюсь, в доме престарелых для военных пенсионеров и инвалидов и в различных реабилитационных центрах я наберу побольше мужиков. А то совсем плохо будет. Я, конечно, не Владимир Жириновский и каждой женщине по мужику дать не смогу – это только он такой волшебник, но хотя бы по одному парню на двух-трех девчонок найти надо. Иначе неприятности мне обеспечены.

Стариков я своим кораблем не удивил. Единственное, чего им хотелось, – это побыстрее стать молодыми и здоровыми, поэтому ни на что вокруг они особого внимания не обращали. В медсекторе пришлось поднимать девчонок из капсул. Иначе мест всем семерым не хватило бы. Пока я укладывал старичков в капсулы, девчонки так и вились вокруг меня и тарахтели, тарахтели. Потом отправились в кают-компанию. Сколько же я упреков по пути выслушал. В конце концов я смог переключить их внимание на Мишку, познакомив их с ним. Вот тут досталось уже ему. Вопросы на него так и сыпались. Отвечать он просто не успевал. В кают-компании Мишка забился в угол, заказал стакан сока и спрятался за ним, как за щитом. Но сок быстро кончился, а вопросы у девчонок – нет. Тут уж мне пришлось на них гаркнуть, а то Мишка совсем растерялся и даже отвечать перестал.

– Так, девочки, хватит. Это я привык к вашему тарахтению, а он человек новый, неподготовленный. Он от вашего напора совсем растерялся. Так вы его с ума сведете. А зачем мне сумасшедший брат? Так что давайте успокаивайтесь и задавайте свои вопросы мне.

– Ник, а когда мы спустимся на планету? – первой успела, конечно, Кини.

– Спуститесь, обязательно спуститесь. Я вам обещаю. Но сначала мы закончим все наши дела.

– А что у тебя за дела? И что это за старушки были в медсекторе?

– Вот это и есть наши дела. А старушки – это добровольцы. Они полетят с нами. И там были не только старушки, но и один старичок. Но мы постараемся стариков найти побольше. И это пока они старики, а через пару дней вы их не узнаете.

– Но ведь омоложение – это очень длительная и сложная процедура. И очень дорогая.

– Ну, это на медтехнике Содружества она и длительная, и сложная, и дорогая. Я это знаю, все-таки я сертифицированный медик. Но на нашей технике это делается намного быстрее и проще. Так что пару дней потерпите – и получите сразу много ушей, на которые можно вешать лапшу до бесконечности. Но не советую. Мои соотечественники народ суровый, могут и обидеться. Тем более что все они псионы высокого уровня.

– Да, с такими лучше не шутить.

– Вот и не надо. Но я надеюсь, что вы станете друзьями. Тем более что они ничего не знают о нашей жизни. И вы им можете здорово помочь. Никитич им закачает языки, атланский и Содружества, да и простенькую базу по истории Атланской империи, но история историей, а о современной жизни лучше вас им никто не расскажет. Ведь там в основном девушки.

– А какие они, эти девушки, красивые?

– Да откуда ж я знаю? Я их в молодости не видел. Хотя через пару дней, к концу сеанса, поработаю немного с ними. Вспомню молодость. Все-таки я раньше имел клинику и занимался как раз в основном пластикой. Так что можете быть уверены, из капсул выйдут сплошные красавицы.

– И красавцы?

– Нет, делать пластику мужику – только портить. Мужики красивы своей естественной красотой, даже если не очень отличаются от обезьяны.

Потом еще немного посмеялись и пошутили, и мы стали собираться. И так уже в нашем городе почти рассвело. Вырвались, конечно, с трудом. Пришлось им пообещать, что максимум через неделю отправлюсь с ними в турне по Земле.

В боте Мишка сначала молчал, а потом не выдержал:

– Слушай, как ты с ними управляешься? Нет, девчонки, конечно, просто красавицы, но это же ужас какой-то. Ураган, а не девчонки. Даже тайфун какой-то. Особенно Кини. Она вообще молчать умеет?

– Ну, если гаркнуть как следует. Да нет, так-то они девчонки спокойные более-менее. Просто так много новых лиц появилось неожиданно, вот у них крышу и снесло. А вообще-то да, поболтать они любят. Ладно, привыкнешь и не будешь обращать на их болтовню внимания. Собственно, они очень даже толковые девчонки, а Инга, кстати, пилот моего корабля.

– Ни фига себе. Вот эта пигалица пилот космического корабля? Да-а-а… – Он удивленно что-то пробормотал и замолчал. Так и промолчал всю дорогу, лишь иногда удивленно покачивая головой.

На дачу прилетели, когда уже начало светать, но вроде никто нас не заметил. Да и что тут заметишь – появились из ниоткуда два человека, и что? Ну, появились и появились, кому какое дело.

Дома нас уже ожидали. Конечно же мама. Она тут же бросилась нас кормить. Есть не хотелось, но куда деваться? Пришлось быстренько проглотить несколько блинов со сметаной и удирать с кухни. Иначе бы закормила. Мы с Мишкой решили до обеда поспать, а потом уже решать, что делать дальше. Хотя чего тут решать – надо проверить дома престарелых в соседних областях. Вот после обеда и полетим. Пока светло, выясним, где они находятся и как к ним лучше подобраться, а ночью отправимся, так сказать, на дело.

За ночь мы прошлись по семи домам престарелых и собрали урожай из пятнадцати стариков. Вернее, старушек. Стариков было всего двое. Отвезли их на корабль. Правда, дальше пришлось уже поработать мне. Медкапсулы-то были заняты. Только одного старичка положили в свободную капсулу – уж очень он был плох. И лет ему было за восемьдесят, и разволновался сильно. Остальных я уже приводил в порядок. Так, слегка. В основном укреплял сердце, чтобы могли продержаться до освобождения медкапсул. Потом расселили их по каютам. Заботиться о них я поручил девчонкам. А мы с Мишкой с корабля удрали. Уж слишком насели на меня старушки. Я их, конечно, понимаю, но объяснять каждой, что ее ждет, и как она будет выглядеть, и когда наконец я верну ей обещанную молодость, – это слишком. Главное, ни грана сомнения в том, что я смогу это сделать. Но вот требование сделать это побыстрее и начать именно с нее здорово напрягало. Старые скандалистки. Поэтому, собрав их всех в кают-компании, объяснил все, пообещав ответить на все вопросы уже после лечения, всем сразу. А пока предложил отдыхать.

Дома мы опять проспали до обеда, а потом рванули в Москву. Нашли дом престарелых и осмотрели все подходы к нему. Хотя зачем нам подходы, все равно заходить будем сверху, через окна. Высадились в Филевском парке, на какой-то полянке. День был будний, поэтому народу в парке было немного. Хотели прокатиться в центр, а потом передумали. Времени до вечера оставалось не так уж и много, так что решили просто поболтаться по парку. Поели мороженого, сидя на скамейке, потом спустились к реке. В реке даже купались. Это в такой-то воде? Да-а-а… Ну да ладно. Так и сидели на берегу на травке. Когда стало вечереть, пошли не спеша на свою полянку. Хотелось бы поужинать, но где здесь поблизости есть что-нибудь приличное, ни я, ни Мишка не знали. Лететь на корабль и попадать в руки старушек не хотелось. Возвращаться домой тоже. Так что взяли по три хот-дога и по бутылке пива в киоске. Пиво понравилось, а вот хот-доги нет. Я осилил только один, Мишка полтора. Ну и ладно, не помрем. Потом сели в бот и взлетели над гордом. Поднялись метров на триста и с высоты любовались сначала вечерним, а потом и ночным городом. Слетали даже к Кремлю и полетали немного над ним. Красиво, конечно. Ну, да ладно, как говорится, делу время – потехе час. Отправились за стариками. В этот раз повезло и набрали в основном стариков. И на удивление много. Всего с одного дома взяли одиннадцать человек, и среди них всего четыре старушки, а остальные – старики. Правда, с одним старичком вышла заминка. Он категорически потребовал, чтобы я забрал и его внука. Сам старичок был довольно боевым, хоть и очень стареньким. Ветеран. Войну закончил командиром эскадрильи, а из армии увольнялся с должности командира авиационного полка. Внук у него был тоже летчиком, но вот беда – заболел. Рак. Из армии уволился и сейчас доживал последние дни в своей квартирке в небольшом подмосковном городке. Вместе с женой и дочкой. Больше у старика никого не было. Его сын с женой, то есть родители внука Андрея, погибли четверть века назад в автокатастрофе. Дед и в дом престарелых отправился, чтобы жене внука было полегче, а то ухаживать и за больным, и за стариком было не очень-то легко. Правда, как он говорил, ни внук, ни его жена, ни правнучка отпускать его не хотели, но он настоял. Пришлось лететь. Но я деда сразу предупредил, что если внук будет не ментоактивен, то забирать его не буду. Вылечить вылечу, но с собой не возьму. Тут же посыпались вопросы, что за ментоактивность и с чем ее едят. Объяснять, конечно, не стал. Пообещал, что потом все узнает. Так, всем кагалом, и отправились за внуком. Слава богу, там все нормально обошлось. Внуку осталось уже немного, он уже и не вставал. Еще несколько дней – и пришлось бы хоронить. Так что уговаривать никого не было необходимости, они бы и в ад спустились, только бы спасти родного человека. Да и дед пользовался авторитетом, так что собирались недолго. Я их всех троих решил забрать. С ментоактивностью все было в порядке. У внука 3,4 единицы, у его семнадцатилетней дочки – 3,2. Вот жена его подкачала – всего 1,9. Но ничего, и ей дело найдем. Так мы и прибыли на корабль – толпой. Я тут же рванул в медсектор. Надо было поработать с дамами. Уж лучше сразу им подправить все как следует. Ноги там удлинить или размер груди увеличить или, наоборот, уменьшить. Все равно, какими они были в молодости, они не помнят, но ведь наверняка им кажется, что были самыми-самыми. Так и не буду их разочаровывать. Правда, их вкус может и не совпадать с моим. Что для меня выглядит красиво, для них может оказаться и не очень, но тут уж ничего не поделаешь. Хотя ничего менять я и не собираюсь. Уберу только явные недостатки. Может, у кого бородавка на носу или одна нога короче другой. А вообще молодая женщина всегда красива, хотя бы за счет своей молодости.

Часа два я проторчал в медсекторе. Руками, конечно, ничего не делал, а только давал команды Никитичу, но все равно вымотался. А потом они стали вылезать из капсул. Хорошо, что я был здорово уставшим, а то и не знаю, что со мной было бы. Шесть красавиц, которые с удивлением осматривают себя. То пытаясь заглянуть за спину, то осматривая ножку. Они тут же меня обступили, ничуть не смущаясь, и потребовали зеркало. Я сделал одну из стен зеркальной. Ну, не я, конечно, а Никитич, но по моей команде. Они сгрудились возле нее и стали себя рассматривать, переговариваясь друг с другом. Я подошел к мужику, который стоял, прикрывшись руками, за капсулой. Вид у него был довольно ошарашенным. Я подал ему пакет с комбинезоном, и он тут же стал одеваться. Потом роздал пакеты и девушкам. Пришлось на них прикрикнуть, а то они любовались бы собой еще очень долго. После того как все оделись, я им приказал повторять за мной слова присяги. Конечно, это было, может, и не очень честно заставлять их принимать присягу, когда они ошарашены и плохо соображают, но согласие на это они мне уже дали раньше, так чего канителиться? Мало ли кто взбрыкнет, уговаривай потом. Затем вызвал платформу с больным и уложил его в капсулу. Уложил в капсулы и еще шестерых бабулек. Одна капсула у меня пока была занята. Зато с каким вдохновением смотрели старушки на молодых и красивых девчонок, которых я в рекламных целях так и не увел из медсектора. Да и девушки, посмотрев на старушек, вспомнили, какими они были еще недавно. Меньше вопросов ко мне будет. И только потом повел всех в кают-компанию. Перед расселением надо их покормить и познакомить с остальным коллективом. Ну и, конечно, пусть остальные посмотрят на них. Да и вопросы, думаю, задавать будут больше им, чем мне. Объяснять что-то кому-либо сейчас не хотелось. Слишком устал. В принципе все дела я на Земле закончил, и можно было улетать. Тридцать семь добровольцев набрал. Теперь можно сформировать неслабый такой флот. Ну если и не флот, то эскадру точно. Можно и производства кое-какие запустить. Хотя нет, производства пока рано. Через год надо будет вернуться на Землю, а как тут обернется, неизвестно. Так что придется мне из них готовить в первую очередь боевиков. Жаль, что у меня в основном девчонки. Но ничего не поделаешь.

А в кают-компании между тем стоял шум и гам. Старики и молодежь перемешались и о чем-то увлеченно переговаривались. Ко мне тоже подступили несколько человек, но, сославшись на усталость, я сбежал. Единственно, сделал объявление, что на все вопросы буду отвечать после того, как все пройдут через медсектор. Соберу всех и отвечу на все вопросы, чтобы не беседовать с каждым отдельно. Но поесть мне так и не дали толком. Своим девчонкам пообещал свозить их на Землю завтра. А потом мы улетели.

Дома наконец позавтракали по-человечески и завалились спать. После обеда отправились громить наркоторговцев. В своем городе решили никого больше не трогать, а полетели в соседний город. Данные по точкам наркоторговцев Никитич получил, кстати, из базы данных отделов по борьбе с наркотиками горотделов МВД. Однако это не мешало наркопритонам спокойно существовать и даже процветать. Особо не мудрил, а действовал так же, как и в первый раз. Мишку с собой, естественно, не брал. Он так и просидел в боте, хоть и порывался пойти вместе со мной. Денег в первом притоне взял немного. Видно, успели сдать или спрятали где. Но наркоты спалил даже больше, чем у себя в городе. В этом же областном центре было еще несколько точек, но решили слетать к другим соседям. Там денег было намного больше. Решили на этом и остановиться. Набрали больше трех миллионов американских рублей. Немного, конечно, но родители всю Россию объезжать не будут, а на помощь инвалидам в нашем городе им хватит. Тем более что по много им выделять и не надо, а то очень уж подозрительно выйдет. Да и бандиты могут нагрянуть, если уж слишком будут деньги светить. А нас ведь рядом не будет. Можно, конечно, им золотых червонцев наштамповать, Никитич их сколько угодно сделает, но это слишком опасно. Десяток они еще смогут по скупкам распихать, а больше – уже палево. Или бандиты заявятся, или милиция. И что хуже – неизвестно.

К вечеру уже были дома. Правда, к позднему вечеру, но родители еще не спали. Долго сидели и обсуждали их дальнейшую жизнь. Еще раз попробовал убедить их отправиться с нами, но не преуспел. А я еще себя упертым считал. Но в конце концов все обговорили. Я им оставил почти все деньги. Себе, правда, пару сотен тысяч приберег. Мне еще девчонок в город везти. То есть по магазинам, а что это такое, я уже знаю. Но, думаю, хватит.

Поднялись еще до рассвета. Распрощались и улетели. Правда, на корабль сразу не полетели. Полетели на реку. Было там одно местечко, где мы частенько раньше зависали. Очень красивое место. Хотелось просто посидеть в тиши на берегу реки. Не то чтобы я прощался с родными местами – я на Землю еще буду возвращаться, и не раз, но вот захотелось, и все тут.

Долго сидели молча на пригорке и смотрели на реку. Солнце уже взошло, а мы все сидели и сидели. Но вот по реке промчалась моторка, и прелесть раннего тихого утра ушла.

– Миш, ты меня извини, я у тебя даже не поинтересовался: может, у тебя девушка есть?

– Нет, нету. Вернее, была, но мы недавно разбежались.

– Чего так?

– Не знаю. Так получилось.

– Ну ничего. Девчонок на корабле много, найдешь еще себе.

– Вряд ли получится. Они, конечно, все красавицы, но я глядя на них вижу сморщенные лица, согбенные спины, шаркающую походку. И как-то это меня отталкивает, что ли.

– Ерунда. Две-три недели – и ты обо всем забудешь и ничего, кроме свежих лиц и стройненьких ножек, видеть не будешь.

– Может быть. Слушай, а почему они все такие миниатюрные?

– Так они же дети войны. Или предвоенных лет. А тогда об акселерации еще ничего не слышали. Сам знаешь, время было не очень сытое. Вот и выросли такие. Но зато по духу они даже не нам чета – горы свернут, если надо будет. Железные люди. Вернее, стальные. Войну пережили, страну восстановили. С ними нам просто повезло. Хотя и помучиться с ними тоже придется. Главное, чтобы они поняли и поверили, тогда их хрен остановишь, сметут. Хотя и молодежи нам набрать не мешало бы. Но это уже через год.

– Коль, а какие девушки в Содружестве? А то твои какие-то не очень внушительные. Красивые, конечно, но мелкие какие-то. Одна только, та, что с острыми ушами, чуть выше среднего роста.

– В Содружестве девчонки разные. Есть высокие, есть миниатюрные. Есть стройные и есть полненькие. Разные. Нет только уродливых. Ну, с их медициной – это и неудивительно. Только деньги плати – и будешь какой захочешь. Да я и сам работал в этой области. Я же тебе рассказывал, что у меня была клиника, где я пластикой как раз и занимался. А уж с нашей, атланской медициной можно вообще чудеса творить.

– А что ж ты наших девчонок повыше не сделал?

– А зачем? Я им и так многое подправил. Но так, незаметно. Вроде ничего особого и не делал, а вышло смотри как замечательно.

– Что есть, то есть. Но можно было и побольше сделать. Повыше ростом, ноги подлиннее. Ни одна женщина не отказалась бы стать еще красивее.

– Тут ты прав. Не отказалась бы. Это если ей предложить. А вот без разрешения? Это все равно что подойти и сказать: я тут прикинул, глядя на тебя, – ты была так себе, замухрышкой, а я сделал тебя смотри какой красавицей. И что ты получишь? Ну, сначала в лоб. Хорошо, если глаза не выцарапает. Ну и, естественно, вечного врага. Нет, с женщинами так нельзя. Потом, если захотят, я им все сделаю. Хоть ноги удлиню, хоть уши. В разумных пределах, конечно. Да они и сами через пару лет все это смогут делать. Не все, естественно, а те, кто пойдет по медицинской части. Ладно, Миш, пора лететь.

Хотя на корабль лететь я немного побаивался. Ведь там меня в оборот возьмут старики. И их ведь не пошлешь. Из уважения к сединам придется их выслушивать, отвечать на вопросы, а вопросов наверняка будет ну очень много. Как бы отвертеться? Ладно, придумаю что-нибудь.

На корабле первым делом отправился в медсектор. Поднял обоих больных. Вернее, бывших больных. Теперь это были совершенно здоровые молодые люди. Прямо в медсекторе принял у них присягу и отправился вместе с ними в кают-компанию. Мишка тоже принес присягу, хотя я на этом и не настаивал. Но он даже обиделся на меня. Все вроде как граждане империи, а он как не пришей к чему-то там рукав?.. Мне еще и успокаивать его пришлось и извиняться. А ведь хотел как лучше, хотел, чтобы у него какой-то выбор был. Ведь его ни омолаживать, ни лечить не надо. Мало ли, вдруг на Земле потом остаться захочет. Но как получилось, так получилось, может, и к лучшему. Да и нечего ему на Земле делать. В космосе тоже, конечно, опасно, но уж с Землей не сравнить.

В кают-компании было столпотворение. Такое впечатление, что народ отсюда и не уходил. Правда, моих девчонок еще не было. Ну да, в такую рань они вставать не привыкли. Оставил там Мишку и двоих ребят, забрал двух самых плохоньких старушек и пошел с ними обратно в медсектор. Уложил их в капсулы и направился в свою каюту. Только завалился на диванчик, как заявились девчонки и стали требовать от меня обещанной экскурсии на Землю. Пришлось собираться. Вызвал Мишку. С ним я общался, кстати, по мыслесвязи. Симбионт у него уже активировался, и он с успехом его осваивал. И никакого технологического шока, никаких сомнений, как будто так и должно быть. Я, помню, с нейросетью больше мучился, да и напрягала она меня сначала здорово. То ли у него мозги другие, то ли за эти восемь лет на Земле уже много чего произошло, а я и не заметил. Да, так лет через десять сюда прилетишь, а тут все уже с нейросетями ходят.

Лететь решили в Москву. Можно было бы и в Европу и в Америку, язык проблемой не стал бы, Никитич базы по языкам подготовил, но захотелось все-таки погулять по Москве. Там я бывал довольно часто и город знал неплохо.

Собирались недолго. Мы были уже одеты в земную одежду, а девчонки надели свои сарафаны, которые не очень-то отличались от того, что носят девушки на Земле. Да и все равно это только до ближайшего магазина, а там так и так переоденутся. Высадились опять в парке Фили, а уже оттуда, на такси, добрались до центра. Пришлось, правда, потесниться – Кини всю дорогу просидела у меня на коленях. Ничего, мне понравилось, да и она не возражала. Доехали до ГУМа. Все равно по магазинам потащат, так хоть в одном месте все. Правда, цены тут довольно крутые, но я не свои деньги трачу, не жалко. Зависли в первом же магазине женского белья. Пакеты стали накапливаться и превратились в тюки. Я уже начал на них рычать, но меня тут же заткнули. На корабле ведь скоро будет больше двух дюжин молодых женщин, и им что-то надо носить. У меня ехидно поинтересовались: во что я их собираюсь одевать? И долго ли они проходят в выделенных им комбинезонах, прежде чем засунут эти самые комбинезоны кое-куда? Да, это я, конечно, упустил. Ходить все время в одной и той же, а главное в одинаковой, одежде женщины не могут. Тут девчонки правы. Ну что ж, будем исправляться. Мы с Мишкой купили по большому пакету, засунули в них безразмерные сумки и сразу после кассы запихивали все покупки в эти сумки. Мишке, правда, несколько раз пришлось отходить, якобы относить пакеты с покупками в машину, а то очень уж подозрительно все выглядело бы – чуть ли не полмагазина скупили, а все с двумя пакетами. После магазина женского белья был магазин верхней одежды. Разных платьев, юбок, блузок не было числа. Хорошо хоть теплой одежды нам не надо. Но до обуви мы сегодня так и не добрались.

Пообедали, вернее поужинали, здесь же в небольшом ресторанчике. Кормили, кстати, так себе. Эх, слетать бы на Кавказ, поесть настоящих шашлыков. А люля, а пити, а кутабы? А осетинские пироги? Только настоящие, а не та подделка, что продается в московских ларьках. Ну, ничего, я это и на корабле все заказать смогу, вкус я помню очень хорошо. Хотя неплохо было бы посидеть где-нибудь в открытом кафе, в горах. И чтобы все готовили прямо у тебя на глазах. И есть, обжигаясь, вытирая руки бумажными салфетками. А потом сидеть, отдуваясь, и пить горячий чай вприкуску. Как-то мы обедали с друзьями в простом придорожном кафе в горах, в Осетии. Вкусно было неимоверно. А какая красота вокруг! Обязательно слетаю на Кавказ в следующем году. Чеченцев вроде уже замирили, хотя, говорят, еще постреливают, но мне-то что.

После ужина решили прогуляться по городу, а потом сходить в какой-нибудь ночной клуб. Так и сделали. Долго гуляли по городу. На набережной, прямо возле Большого Каменного моста, вызвали бот и закинули туда сумки. Они хоть и были размерами со спичечные коробки, но весили прилично и таскаться с ними уже надоело. Потом пошли в клуб на Новом Арбате. Отдохнули хорошо. Мы – во всяком случае. А вот для кого-то ночь закончилась плохо. Можно сказать, смертельно плохо. Поначалу-то все было нормально. Мы танцевали, баловались коктейлями, отрывались как могли. Особенно девчонки. А потом какой-то джигит ухватил Берту за задницу. Ну и понеслось. Я-то спокойно сидел в уголке и не отсвечивал, а вот Мишка полез защищать девчонок и тут же схлопотал в глаз, от кого-то из них же. Единственное, что мне не понравилось, – это поведение Берты. Кини с Ингой просто развлекались, а вот Берта била на поражение. Во всяком случае, пару свернутых шей я точно заметил. Клуб мы покинули без препятствий, вместе с орущей толпой, понесшейся на выход. Задержать эту толпу конечно же никто не смог. Зайдя в какой-то дворик на Старом Арбате, вызвали бот и улетели. Пока летели к кораблю, я устроил девчонкам головомойку, хотя и не сердился на них особенно.

– Берта, а надо было действовать так жестко? – спросил я у нее.

– Это грязное животное схватил меня за… за…

– За задницу. Ну и что? Ну, перепил парень немного. Сломала бы ему руку или ногу, убивать-то зачем?

– Да? Я разве кого-то убила? – удивилась она.

Хотя я прекрасно видел, что она не сомневается в том, что именно убила. И не одного. Но в общем-то она в своем праве. Ее оскорбили, и она отомстила. Все правильно. Не надо руки распускать. Да и не изменить теперь ничего.

– В общем-то ладно, но теперь в город нам лучше не соваться, а ведь нам еще обувь покупать. Ладно, слетаем еще куда-нибудь. В Питер, например. Мишка, полетишь с нами?

Мишка сидел обалдевший. То, что у него под глазом уже образовался хороший такой синячище, ничего, а вот то, что эти миниатюрные и нежные девочки только что избили кучу мужиков, а некоторых даже убили, его здорово потрясло. А главное, сидят, хихикают, что-то обсуждают. Сожаления какого-то ни в одном глазу. Он, видно, совсем обалдел. Даже сказать ничего не мог. Но все-таки покивал.

На корабль прилетели поздно ночью, так что все спали и никто с вопросами не приставал. Ну и мы отправились по каютам. Правда, спать мне почти не пришлось. Не успел лечь, как примчались три подружки, сильно на взводе. Тут и алкоголь, и возбуждение после драки, так что разговаривать они со мной даже и не стали, а сразу запрыгнули в постель. Я, конечно, не возражал. Да и кто бы меня стал слушать. Утром встали довольно поздно. Я сразу помчался в медсектор. Вынул шестерых старушек, вернее девчонок, из капсулы, принял у них присягу и отвел в кают-компанию. Там забрал новую партию бабушек, уложил их в капсулы и только после этого пошел завтракать. В кают-компании, как всегда теперь, было столпотворение. Девчонки из последней партии сидели обалдевшие, а вокруг них суетилась молодежь из первой партии излечившихся и омолодившихся и старики со старушками. Некоторые из девушек вдруг замирали и стояли с отсутствующим видом. Видно, еще не привыкли к активировавшемуся симбионту или мысленно с кем-нибудь общались. Ничего, привыкнут и будут все делать автоматически. И общаться с кем-либо, и просчитывать что-то одновременно с этим, и еще и стихи сочинять в это же время. В принципе благодаря симбионту можно было делать одновременно несколько дел, но я как-то к этому так и не привык. Да и не нравится мне это. Если только в экстремальной ситуации, а в спокойной обстановке зачем? Меня с детства учили, что делать одновременно несколько дел нельзя, запорешь все. Сделай сначала одно, потом другое, потом третье и так далее. Медленнее, зато сделаешь хорошо.

Позавтракали мы нормально, никто нас вопросами не терзал. Правда, одна, самая нетерпеливая, девица подсела за наш столик, но я ее сразу предупредил, что говорить сейчас с ней ни о чем не буду и все вопросы, как и говорил раньше, после прохождения всех через медкапсулы. А пока отдых и тренажерный зал. И освоение симбионта.

После завтрака девчонки пробежались по девушкам и бабушкам и узнали у всех размер обуви. А потом мы отправились в Питер. Высадились в Таврическом саду, на берегу пруда, возле мостика через канал. Несмотря на раннее время и будний день, народу было довольно много, так что пришлось ждать удобного момента для высадки. Погуляли по саду. Да, красиво. Еле утащил всех в магазин. Это же надо, я гоню своих девчонок на шопинг, а они упираются. Никогда бы в такое не поверил. Пообещал им прогулку по городу, но после завершения всех дел. Не спеша дошли до Гостиного двора. Там и закупили все необходимое. Не только обувь, но и еще кучу разных мелочей, так необходимых молоденьким девушкам. Что уж они там набирали, я не смотрел, но после выхода из торгового центра у меня в кармане осталось всего около двух тысяч. Ну и ладно. После этого до самого позднего вечера гуляли по городу. Зашли даже в Русский музей. Но пробыли там недолго. Девчонки в живописи ничего не понимали, да и я тоже недалеко от них ушел. Правда, им простительно – они картины на холстах вообще впервые увидели, а вот я… Ну что есть, то есть. Правда, Мишка пытался нам что-то объяснить, но он искусствовед еще тот, так что мы махнули рукой и пошли дальше бродить по городу. Но что можно увидеть в таком городе за полдня? Да практически ничего. Пообедали, вернее поужинали, в ресторанчике «Демьянова уха» на Кронверкской. Вот там уж я оторвался. Осетринка по-купечески, стерлядь на пару. А вареные раки с пивом! Из ресторана мы не выходили, а выползали. А девчонки еще умудрились после пива съесть по две порции мороженого. Я бы не смог. Еле дошли до Летнего сада и там с час просто сидели на скамейке. До самого закрытия сада. А потом улетели. Девчонки, правда, пытались меня подбить на поход в ночной клуб, но тут уж я уперся. Не хватало и в Питере оставить кучу трупов. Тут ведь тоже полно горячих парней с Кавказа. Да и не с Кавказа тоже. Нет уж, нет уж.

На корабле все было тихо и спокойно. Молодежь кучковалась в кают-компании, а старики уже спали. Во всю стену был развернут огромный экран, разделенный на четыре части, на которых виднелся окружающий космос. Правда, никто на экран не смотрел – видно, надоело уже. Девушки о чем-то увлеченно болтали, а единственный парень сидел скромно в уголке. Должен был быть еще один молодец, тот, что после онкологии, но, видно, он с женой и дочкой у себя в каюте. Хотя дочка у него та еще кобылка, уже почти восемнадцать лет и ей самое место среди молодежи, но, видно, еще не успели насладиться общением. Ну, тут все понятно. Они ведь уже, считай, похоронили мужа и отца, а тут такое счастье, вот и не могут оторваться друг от друга. Ничего, я еще его жену сделаю помоложе, тогда дочка уже точно будет в кают-компании среди молодежи пропадать. Родителям она только мешать будет. А дочка ничего, симпатичная. Мишка уже на нее глаз положил, вон как вокруг зыркает, никак найти не может.

Надолго мы в кают-компании не задержались. Во всяком случае я – пожелал всем спокойной ночи и ушел к себе. Ночь провели, как всегда, вчетвером. Правда, почти всю ночь спали. Настроение после прогулки по Питеру у всех было умиротворенным, да и устали все здорово.

Утром, дождавшись, пока все соберутся в кают-компании, объявил, что мы покидаем Солнечную систему. Слава богу, истерик не было. Правда, кто-то попытался задавать мне вопросы, но я опять отказался отвечать. Все потом. Сразу для всех. Позавтракал и отправился в медсектор. Поработал немного с дамами. Забирать надо было всего двоих, так что управился быстро. Потом положил еще двоих в освободившиеся капсулы, принял присягу у поднятых и отвел их в кают-компанию. И наконец ушел в свою каюту. Но не успел я как следует расположиться, как пришел Мишка.

– Коль, ты бы пообщался все-таки с народом, а то люди волнуются. И вообще ты с ними ведешь себя как-то не так.

– В смысле?

– Ну, холодно как-то. Нет, вроде все нормально, не грубишь, не хамишь, но как-то отстраненно. Вроде бы и лечишь их, и спокойно со всеми разговариваешь, и помочь готов всегда, но все равно как-то все не так. И смотришь на них как на детей малых. Вот со мной и с девчонками ведешь себя нормально, а как с ними начинаешь общаться – так превращаешься в ледышку.

– Да понимаю я все, Миш. Но ничего с собой поделать не могу. Я ведь два года находился в одиночестве. Не совсем, конечно. Но девчонки – они как бы одно целое со мной, я их как чужих не ощущаю. А тут сразу куча новых, посторонних людей. Честно говоря, меня это здорово напрягает. Отвык я от людей совсем. Понимаю, что это надо ломать и сближаться как-то с ними, ведь нам теперь вместе жить, но перебороть себя получается с трудом. Хотя со временем, надеюсь, все встанет на свои места. Ты там поговори с ними, объясни. Все наладится, пусть потерпят. Ладно, Миш, пойду я в рубку, Инга, наверное, заждалась. Пора уже отправляться.

Глава 2

Из системы ушли совершенно буднично. Я думал, у меня будут какие-то переживания, – нет, ничего. Может, потому что собираюсь сюда вернуться, и, похоже, не один раз? А вот каково сейчас моим волонтерам? Надо пойти успокоить.

Я прошел в кают-компанию. На удивление, все отнеслись к уходу из Солнечной системы спокойно. Все разбились по интересам, вернее, по возрасту и о чем-то беседовали. Вообще-то возраст у них у всех был примерно одинаковым, но те, что уже омолодились, кучковались отдельно, а старички отдельно. Много я говорить не стал. Сообщил только, что мы покинули Солнечную систему и направляемся к их новому дому. Пообещал еще раз ответить на все их вопросы потом, всем сразу, пожелал приятного времяпрепровождения и ушел. Да, надо как-то вливаться в коллектив. А то я веду себя как всамделишный император, осталось только трон установить и забраться на него. Доведу ситуацию до того, что они от меня сами шарахаться станут, – как жить буду?

До выхода из гипера, все пять дней, только и делал, что одних доставал из капсул, других укладывал, но омолодил всех. Конечно, я никого не омолаживал, я не Господь Бог, просто привел в порядок их внутренние органы, почистил сосуды, восстановил клетки кожного покрова, поработал с волосяными луковицами, ну и так, по мелочам. А остальное организм сам сделал. И моложе они не стали. Если только телесно. А так все прожитое осталось с ними. И хорошее, и плохое, и радости, и горести, и потери, и приобретения. Хотя, конечно, телесная молодость накладывала на их поведение свой отпечаток. Да по-другому и быть не могло. Ничего, вот освоятся они немного – и хрен их отличишь от сверстников, а пока да, прожитые годы дают себя знать. Как-то непривычно видеть столько молодых и очень серьезных лиц. Все-таки молодежь долго оставаться серьезной не может, а они серьезны всегда, только иногда на чьем-нибудь лице мелькнет улыбка, и все.

После ухода во второй прыжок я собрал всех в кают-компании. И тут уж они взялись за меня всерьез. Вопросов и предложений было множество, хотя я ожидал худшего. Но многое они уяснили для себя из тех баз, что им закачал Никитич в процессе лечения. Инструкцию по работе с симбионтом они выучили, историю и законы империи Атлан тоже. Кое-что он дал по Содружеству. Да и девчонки им многое рассказали. Берта с ними не очень-то общалась, а вот Кини болтала не переставая. Да и Инга много рассказывала о своей планете. Так что особо экстравагантных предложений и дурацких вопросов не было. Во всяком случае, навалять пиндосам и сделать Россию великой державой не предлагали. Люди все-таки были серьезные и умудренные жизнью. Хотя робкие предложения как-то помочь России были. Но на вопрос – чем помочь и как это сделать так, чтобы сохранилось то хрупкое равновесие, что существует сейчас на Земле, – ответить никто не смог. Довольно долго обсуждали будущее уже нашего государства. То, что все население этого государства находилось на этом корабле, они уже знали, и это их не очень-то и смутило. Все-таки жизненная закалка у них была очень хорошей. Ну, так все они прошли послевоенные годы разрухи и восстановления страны, а некоторые и в войне успели поучаствовать. В Великой Отечественной, а кое-кто и в афганской.

– Ник… – Я сам попросил всех называть меня именно так, привык я уже к этому имени. – А почему империя? Разве других форм правления нет?

Это конечно же Дарья Аркадьевна, а теперь просто Даша, самая активная участница нашего разговора. Видно, она и по жизни активистка. Есть такие непоседы вроде моей Кини, до всего им есть дело.

– Потому что это самая стабильная форма существования государства. Даже на Земле некоторые империи существуют уже больше тысячелетия. Взять ту же Англию. Английское королевство, думаю, можно считать возникшим в седьмом веке, когда туда пришли племена англов, саксов и ютов. И ведь Английское королевство существует до сих пор. Да и Российская империя просуществовала больше тысячи лет, если считать за ее возникновение приход Рюрика в Новгород в девятом веке. Да и рухнула она довольно неожиданно и глупо, а могла бы существовать и здравствовать до сих пор.

– Ник, вы что, плохо относитесь к Октябрьской революции и большевикам? – Это уже бывший полковник Мирошниченко Сергей Алексеевич, вроде из танкистов.

– Ну, честно говоря, от революции я не в восторге. Хотя и отторжения тоже нет. Я все-таки правнук тех, кто эту революцию делал, а потом и воевал за нее. То есть потомок победителей. Да и вы все тоже из таких. Относиться с неуважением к своим предкам я не могу, да и не хочу. Хотя, думаю, было бы лучше, если бы Россия так и оставалась империей.

– Это что теперь, у нас будут князья, графы?

– Не знаю. Не хотелось бы. В Содружестве я долгое время жил в Арварской империи, так там нет никаких герцогов и князей. Хотя да, там есть главы кланов и родов, но это все-таки совсем не то. Кстати, наша Кини, которую вы все хорошо знаете, – при этом все заулыбались, – дочь такого вот главы клана. И клан у них один из сильнейших. И как вы заметили, очень неплохая и компанейская девчонка. Во всяком случае, с детишками современных российских чиновников ее даже сравнивать нельзя. Небо и земля. А ведь по богатству и могуществу ее клан превосходит всю Землю. Хотя это сравнение просто некорректно. И их империя, кстати, существует уже несколько тысячелетий и прекрасно себя чувствует. Ну а как будет у нас – это зависит только от нас с вами.

– Ник, еще вопрос. У меня симбионт активировался только утром, и я еще не успел его как следует освоить. Тут в инструкции в одном из пунктов говорится, что симбионт не позволит мне нарушить данное мною обещание. Это как?

– Ну, тут закралась небольшая ошибка. Симбионт не может вам что-то запрещать или разрешать. Он просто помогает работе вашего мозга. А в данном случае он просто усиливает работу той функции вашего мозга, которая и отвечает за выполнение данных вами обещаний. Именно добровольных обещаний. Ведь когда вы даете какое-то обещание, вы даете установку на его выполнение именно себе, а не кому-нибудь. Вот участок мозга, который за это отвечает, усиленный симбионтом, за этим проследит, да еще как проследит. И если вы попытаетесь не выполнить свое обещание или нарушить его, то это может привести к тому, что вы просто свихнетесь или вообще умрете. Поэтому теперь не советую в запальчивости обещать: если ты сделаешь это, то я съем свои грязные носки. Придется есть, и отшутиться не удастся. А помните земную присказку «обещать – не значит жениться»? Теперь жениться придется. Так что с обещаниями осторожнее.

Немного посмеялись, а тут и время обеда подошло. После обеда разговор пошел более сглаженно и неформально, что ли. Много шутили и смеялись. Хотя возникали и серьезные вопросы. Так, например, одного товарища возмутило, что симбионт лишает его права выбора. Ведь, принося присягу, он обещал неукоснительно соблюдать законы империи и теперь вынужден их соблюдать независимо от своего желания.

– А что вам, собственно, не нравится? Да, вы должны соблюдать законы империи. Ну и что? Вы все прожили долгую жизнь и соблюдали законы сначала Союза, а потом и РФ. Если и нарушили что по мелочи, то только по незнанию. Среди вас воров и грабителей нет. Живите спокойно. Просто раньше, на Земле, за тем, чтобы вы не нарушали существующих законов, следили разные силовые ведомства, и не всегда успешно, то теперь вы сами за этим должны следить. И я думаю, это будет намного лучше и честнее. Законы империи, кстати, не такие уж плохие. За многие тысячелетия существования империи ее законы были достаточно отшлифованы, и соблюдать их совсем нетрудно. И они в самом деле заботятся о каждом человеке. Мне, во всяком случае, наши законы нравятся.

Собственно, данный товарищ в чем-то был прав – какое-то нарушение прав личности тут было. И затея эта была сугубо моей. Именно по моей просьбе Никитич при установке симбионта подвешивал к нему эту программку. Не в сам симбионт – это просто невозможно, а именно к симбионту. Изначально такого, конечно, не было. Это уже мое ноу-хау. Может быть, я и не прав и это не очень хорошо, но мне плевать. Я считал, что так будет правильно. Император я или так, погулять вышел? Правда, Мишка обошелся без этой программки. Ну так в нем я как раз уверен, брат все-таки. В крайнем случае парой подзатыльников обойдусь, так сказать, по-родственному.

– А вот в одной статье законов есть один интересный пунктик, о многоженстве. Это как? – спросила одна из девиц.

– Есть такое дело. Но вы, наверное, заметили, что действует этот закон только на ближайшие двести лет. И связано это с демографической проблемой, существующей в нашем зарождающемся государстве. Нам нужны люди, много людей. И одним только набором добровольцев мы не обойдемся. Тем более что, как вы заметили, женщин у нас больше, чем мужчин. И так, к сожалению, будет всегда. В этот раз мы охватили только три города, в следующий прилет на Землю мы пройдемся по всем домам престарелых России, а там в основном женщины. Мы, конечно, постараемся завербовать и инвалидов разных войн, слава богу, привести в порядок мы сумеем, но что из этого получится, я не знаю. Если у кого есть предложения, я с удовольствием выслушаю. Не забывайте, мы теперь в одной лодке.

Так и проболтали до ужина. Из всего этого разговора они вынесли для себя одно, но очень важное: им теперь придется очень много учиться. В первую очередь они все должны стать пилотами. Хотя бы малых кораблей. А потом уже каждый будет выбирать себе профессию по вкусу. Ну, это они думают, что будут выбирать. Все равно я скомплектую линейку профессий, которая нужна в данный момент мне. Заставлять, конечно, никого не буду, но справиться с мягким ментальным давлением они все равно не смогут. А то навыбирают. Нет, для себя, так сказать, для души – всегда пожалуйста, но уже третьей специальностью.

На ужин я выставил десяток бутылок аграфского вина. Было оно совсем слабеньким, но для антуражу самое то. Все окончательно расслабились. Девушки даже затянули какие-то песни. Жаль, что никаких музыкальных инструментов у меня не было. И сделать я их не мог – с органикой у меня работать не получалось. А ведь у нас, оказывается, много музыкантов. Профессионалов, к сожалению, не было, но кто-то умел играть на фоно, кто-то на гитаре, кто-то на баяне. В следующий раз надо будет обязательно озаботиться этим. Выручил Никитич. Он всем сообщил, что может воспроизвести любую музыкальную композицию. Из интернета он скачал все музыкальные произведения, что там нашел. Правда, думаю, не все там являлось произведениями, но да ладно. Так что устроили танцы. К сожалению, я не мог танцевать ни вальс, ни танго, ни даже кадриль, но все равно было весело. Спать разошлись далеко за полночь.

Следующие дни проходили без всякого напряжения. Мы стали постепенно притираться друг к другу. Мишку и еще семерых я уложил в капсулы учиться, а с остальными общался в основном в кают-компании. Каждый день по два-три часа я устраивал мастер-класс в своей мастерской для всех желающих. Желающими были все. Даже Кини, хотя ей это было в общем-то ни к чему. Только Берта не приходила. На этих занятиях я о многом рассказывал и многое объяснял. Народ, конечно, впечатлился. Особенно от того, что и они так смогут. Не сразу, но смогут. Правда, придется много над собой работать, но трудности этих людей не пугали. И в самом деле, поколение железных людей.

По вечерам устраивали посиделки с танцами. Благодаря им мы сблизились еще больше. Теперь уже все общались на «ты». То, что я являюсь императором, все, наверное, уже знали, но вопросов по этому поводу мне никаких не задавали. Хотя вопросы были, как же без них, но, к счастью, не так уж и часто. На все вопросы я старался отвечать как можно подробнее и доброжелательнее. И народ это оценил. Может, поэтому и не напрягали меня с моим императорством.

Наконец прилетели в систему Миры. Сразу направил корабль на станцию Плюшкина. Все-таки это база тыла, а тыловики нигде и никогда себя не обижали, так что благоустроена она была лучше всех. Правда, расконсервирован был небольшой кусочек жилой зоны с совсем небольшим парком, даже, можно сказать, сквером. Да и вообще жилая зона на станции была не такой уж и большой, всего на полмиллиона жителей, а весь остальной объем станции занимали складские помещения. Зато эта небольшая зона была благоустроена по высшему разряду. Один только дворец начальника станции взять. И парки были огромными, с озерами и реками, больше напоминающие леса. Были и сады и скверы. Правда, никто этим всем попользоваться так и не успел. Жалко, конечно. Но зато теперь эта станция надолго станет нашим домом. Нет, и на планете мы тоже будем жить, вернее отдыхать, а кто-то, например работники агропромышленного комплекса, и жить постоянно, но бо́льшую часть жизни мы все-таки пока будем проводить на станции. Именно здесь находится огромный медцентр, где народ и будет учиться. Ну и я вместе со всеми. Мне тоже еще учиться и учиться. Можно, конечно, перенести этот медцентр на планету, но зачем заморачиваться?

Залетели в один из доков, что предоставил нам Плюшкин, и стали выгружаться. Мужики-то все были налегке, а вот девушки тащили здоровые баулы – это мои девчонки раздали им барахло, закупленное на Земле. Да и во время полета Никитич им постоянно что-то изготавливал на своем принтере. Жаль, не сообразил выдать каждому по безразмерной сумке. Пришлось вызывать несколько грузопассажирских платформ. Потом было расселение. Я каждому выделил благоустроенную трех-четырехкомнатную квартиру в домах рядом со своим дворцом. Хотя пользоваться этими квартирами им придется не часто – все свое время они будут проводить в медкапсулах, а в перерывах между учебой, думаю, с большей охотой будут проводить время на планете, чем на станции, несмотря на свои замечательные квартиры, от которых они, конечно, были в полном восторге. А мы с девчонками отправились к себе во дворец.

Девчонки разбежались по своим комнатам, а я прошел в свой кабинет. Надо было провести совещание со своими искинами. Поздоровался я с ними еще войдя в систему, да и вообще они были в курсе всех моих дел – Никитич постоянно посылал им короткие сообщения, с моего разрешения, естественно, но поговорить и наметить дальнейшие шаги было необходимо. Искины были очень довольны. Да что говорить, они были просто в восторге. Ведь могла сбыться их мечта о возрождении империи. Тут же посыпались предложения, как набрать побольше и побыстрее ментоактивных людей с Земли. Жук вообще предложил вломиться на Землю, силой собрать всех ментоактивных, а если кто там будет возражать, то их просто загеноцидить. Я его, конечно, сразу послал. Геноцид устраивать я нигде не собирался. Да и зачем мне все ментоактивные с Земли? Между странами за века накопилось столько противоречий, что неизвестно, как их представители будут уживаться друг с другом. В России тоже полно разных народов и национальностей, но друг к другу мы уже привыкли и не особенно разбираемся где кто и живем уже веками дружно и мирно. Всякое, конечно, бывает, но и в одной семье братья иногда цапаются, так что это не страшно. Недаром нас всех считают русскими во всем мире, независимо от национальности. А как будут уживаться эти самые русские с американцами? Или с англичанами? Ведь они нас всех считают дикарями и варварами. И как с ними вместе жить? Не дай бог кто-то из них что-то такое ляпнет не подумавши. Русский просто в морду даст, а вот кто-то из горячих кавказских парней и прирезать может. И зачем мне такой геморрой? А негры? Я против них в общем-то ничего не имею, когда они далеко, но жить с ними? Может, они и хорошие ребята, я с ними за свою жизнь не сталкивался, но лучше уж поостеречься. Вообще-то именно один из американских политических деятелей или писателей, вроде даже Марк Твен – не помню, хоть убей, – сказал: ненавижу две вещи – расизм и негров. Раз уж они сами так считают, а они эту проблему знают очень хорошо, то я и в самом деле поостерегусь связываться с выходцами из Африки. Так что набирать буду только из России. Ну, можно и бывшие республики Союза прошерстить, там тоже люди в основном нормальные. Главное, разных фанатиков не брать. Ни религиозных, ни националистов. Ну их. Без них спокойнее. Это все и растолковал искинам. Вроде поняли. Но набор людей все-таки просили увеличить. Как будто я сам не хочу. Да только как? Тут они все спихнули на меня. Я вроде как землянин и сам должен знать, как это все лучше провернуть. Эх, если бы я и в самом деле знал. А вот чем мне заниматься целый год, мы так решить и не смогли. Отправляться одному на Землю смысла нет. Да и к другим колониям тоже. Если только на разведку. Пообщались еще немного и решили взять тайм-аут на несколько дней. Пока я отдохну на планете и подумаю, и они тоже подумают, может, и придумаем что.

Как раз подошли девчонки. Стали проситься слетать в Содружество. Я даже возмутился – ни фига себе, только вернулись домой, и опять куда-то лететь? Но они насели на меня, мотивируя тем, что сейчас у меня еще есть свободное время, а потом его уже не будет совсем. В общем-то они правы. Пока люди учатся, время есть, а потом столько дел навалится, что и вздохнуть некогда будет. Хотя и сейчас дел полно. Я собирался отстроить на планете небольшой курортный поселок, где бы народ смог отдыхать в перерывах между сеансами учебы, но это в принципе не горит. Можно развернуть временные дома из запасов спасателей. Очень даже неплохие домики, мы же в таком жили, и ничего, понравилось. А уж нашим неизбалованным людям понравится тем более. Да и разворачивать строительный комплекс было неохота. Тем более что не такое уж это простое дело. Придется проводить геодезические исследования, готовить архитектурный проект поселка и самих домов. И всему этому надо учиться. И работать со строительным комплексом тоже еще приобретать знания. Ничего сложного там, конечно, нет, и я за месяц все это освою, но оно мне надо? У меня теперь люди есть, пусть они это все и осваивают. Тем более что строить будут для себя. А я в самом деле лучше слетаю куда-нибудь, да хоть в то же Содружество. Да и Берта просит дать весточку родственникам, что она жива и здорова. Делать это не особенно хочется, но вот как отказать? У Кини-то родственники знают, что с ней все в порядке, и ушастой тоже надо бы успокоить своих. Ладно, слетаем. Поваляемся на пляже недельку и слетаем. Девчонки зашлись в радостном визге, когда я им сообщил свое решение. Правда, мне тут же пришлось обломать Ингу – она с нами не летит. Кто-то должен же возить народ на планету и обратно. В принципе и искины бы справились, но пилот-человек все-таки надежнее. Инга тут же пустила слезу, но я ей объявил, что на время моего отсутствия она остается здесь старшей и ей придется руководить всей нашей маленькой колонией. Она сразу успокоилась и даже преисполнилась гордостью. Ну что ж, пусть немного нос позадирает, все равно руководить всем будут искины, но зачем ей знать об этом? Да и неплохая практика для нее будет.

Следующая неделя прошла в приятных хлопотах. Нет, возникали и проблемы и трудности, но все они были решаемые и конечно же решались. Зато сколько радости было на лицах людей. И это было очень приятно. И море, и лес, и благоустроенные дома – все это ребятам очень понравилось. А главное – возвращенная молодость. На корабле они все-таки не могли полностью воспользоваться ею, а здесь, на планете, ребята и девчата оторвались от всей души. С раннего утра и до позднего вечера слышались веселые крики, смех, песни. Я тоже с ними здорово повеселился. А в конце недели ко мне подошли три пары с просьбой зарегистрировать их брак. В принципе это мог и даже должен был сделать искин, но так как административного у нас еще не было, я решил это сделать сам. Нет, искин подготовить было нетрудно. Заготовки у меня были, а программы ему залить мог и Плюшкин, но я решил зарегистрировать их брак сам. Все-таки первые семейные пары в нашей пока еще маленькой стране. Бракосочетание провели вечером. И торжественно и весело. Мне даже пришлось слетать на станцию и привезти пару дюжин бутылок вина, что хранилось у меня на корабле. Пищевой синтезатор алкоголь выдавать категорически отказывался – наверное, считал его ядом. На следующий день вернулись на станцию.

А через день мы улетали. Приказы я все отдал, хотя какие приказы – приказ был один: учиться, учиться и учиться. Ну, это они хорошо понимали, тем более что в прошлом почти все коммунисты и слова дедушки Ленина помнили хорошо. Мишка тоже просился с нами, но я не взял: нечего от коллектива отрываться. Да он и не обиделся, его пассия Марина, дочка вылеченного летчика, так и так оставалась на станции, а без нее он все равно не полетел бы. А тащить еще и ее с собой – оно мне надо? Ей, кстати, я все-таки установил симбионт, хоть ей и не было еще восемнадцати. Ничего, встал нормально. Правда, разворачивался очень долго. Да, собственно, еще до конца и не развернулся. Ничего, до срока ей осталась всего пара месяцев, вот к этому времени, думаю, и развернется окончательно. Но учиться уже было можно. Думаю, после возвращения и их брак придется регистрировать. Ну а что, ребята молодые, кровь играет, а девушки стали очень практичными – без обещания жениться близко к себе не подпускают.

Лететь придется довольно далеко, поэтому я решил использовать фрегат. Вооружен он, конечно, не очень, но я же не воевать собираюсь. Зато времени на дорогу потрачу чуть ли не в полтора раза меньше. А условия жизни на нем даже лучше, чем на крейсере. С собой взял одну стюардессу, новую пришлось активировать из запасников Плюшкина. На станцию, кстати, тоже еще трех добавил. Свою назвал Джейн. Русских имен стюардессам решил больше не давать, а то как бы путаницы потом не возникло. Летели мы в Аратанскую империю. Там, на границе с империей аграфов, находилась нужная нам станция. Довольно большая торговая станция. И так как аграфы не очень охотно пускали людей на свою территорию, на таких вот станциях и проходила вся торговля между аграфами и людьми. А именно эта станция принадлежала Дому Берты, и главой торгового представительства там был какой-то ее родственник. Вот с ним она и хотела связаться.

Летели мы чуть больше месяца. Все-таки фрегат, с его трехдневным прыжком на пятьдесят систем, – это вещь. Да и забрались мы чуть ли не в центр Содружества. Летели хорошо. Никуда не встревали, транзитные системы проскакивали так, что о нашем существовании никто и заподозрить не мог. Сами иногда учились, но по большей части просто дурака валяли. Иногда целыми днями из постели не вылезали. Правда, Берта сильно уж нервничала. Мы с Кини как могли ее успокаивали. Ну, понять ее можно: столько лет ее погибшей считают – и вдруг вот она я, здрасте.

Лететь к станции решил не на своем фрегате, а поймать недалеко от системы со станцией какой-нибудь небольшой кораблик и уже на нем идти в систему. На станцию мы, конечно, не полетим, а свяжемся с родственниками Берты с края системы. После того как она с ними пообщается, тут же удерем. Что будем дальше делать, еще не решили. Кини просилась слетать в Арвар, но я пока еще не решил. Вообще-то можно было связаться с родственниками Берты по гиперсвязи, но она почему-то не помнила ни одного кода связи. Странно, конечно, но с другой стороны, у нее ведь был дед, да и вообще целый корабль к их с дедом услугам. Ну, ладно, что есть, то есть.

В засаду встали в двух системах от станции, вплотную к аграфской границе. Кораблей здесь почти не было, что нас как раз и устраивало. Вот на несколько систем левее кораблей было много, не протолкнешься. Ну а мы зависли посреди системы и затаились. Через несколько часов в систему вошел маленький кораблик аграфской постройки, меньше даже фрегата. Чего уж он здесь забыл? Наверное, чья-то яхта, тем более что аграфы рядом. Правда, яхточка совсем маленькая, но мне такая и нужна. Кораблик между тем подошел к одному из астероидов и завис в его тени. Тут же из астероидного поля выскочил фрегат, подошел к яхте и состыковался с ней. Похоже, контрабандисты. Ну, мне их дела до лампочки, а вот кораблями они со мной поделиться должны. Смотрим, что у нас там? На яхте три человека, а на фрегате аж одиннадцать. На фига им там столько, корабли-то не боевые? Ладно, потом разберусь, а сейчас работаем. Я удаленно отключил всем нейросети, а потом усыпил. Стояли они в тени большого астероида, так что заметить их вряд ли кто сможет, даже если припрется в эту систему.

Я подлетел к этой сладкой парочке и состыковался с фрегатом. Потом запустил своих дроидов-диверсантов, чтобы они отключили искины на обоих кораблях. Ну что ж, пока можно пообедать, и я пошел в кают-компанию. В рубке находился один, хотя девчонки изредка и заходили сюда, допуск я им дал, но ничего интересного для себя они здесь не нашли – ведь не понимают же ничего, вот и перестали появляться. Сейчас они сидели в кают-компании и о чем-то трепались.

Пока обедал, мои диверсанты закончили свою работу и отключили искины на обоих кораблях. Надел легкий инженерный скафандр и отправился осматривать трофеи.

На фрегате находилось три члена экипажа и восемь девчонок в ошейниках. Вот так да. Вот тебе и аграфы с аратанцами, ярые противники рабства. Видно, аратанцы привезли своим аграфским друзьям мясо для борделей или для собственного развлечения – аграфы те еще затейники. Осмотрел девчонок. Ничего так. Молоденькие, правда, очень, лет по тринадцать-четырнадцать. Но тела уже начали формироваться, так что в дальнейшем вырастут красавицами, если вырастут, конечно. Допросил капитана. Долго он не запирался – всего двое ушей и три пальца. Ну, что ж, так и есть. Товар привезли аграфам. Те, правда, тоже посредники. Обычно парочку оставляют для себя, а остальных везут вглубь империи и там продают. Очень выгодное дело, между прочим. Потом вытряхнул всех троих из скафандров и выкинул их тушки в космос. Не сам, естественно, – дроиды постарались. Перешел на яхту. Нашел трех аграфов. Обыскал их как следует, вскрыл при помощи ключа корабельный сейф. Тридцать семь миллионов на банковских чипах. Неплохо. Да и сама яхта была очень даже ничего. Довольно комфортабельная. Правда, гипердвижок слабоват – прыгает только на три системы за четыре дня, но на то она и прогулочная яхта, а не боевой или торговый корабль. Неплохо бы его затрофеить и притащить к себе. Девчонкам по системе на ней рассекать. Да и другие, думаю, тоже будут не против. Надо же осваивать технику вероятного противника. У меня, правда, есть мой старый крейсер аратанской постройки, но и этот кораблик будет в тему. Но вот как его тащить? Скорость сразу упадет. Эдак мы вместо месяца полтора к себе тащиться будем. А куда, собственно, спешить-то? Все, решено, беру. А вот куда малолеток девать? Не тащить же их с собой. Ладно, скину вместе с фрегатом потом возле какой-нибудь станции. А пока надо перенести их на мой фрегат, и пусть там спят дальше. Аграфов тоже вытряхнул из скафандров и выкинул в космос. Даже допрашивать не стал. Да и что они мне интересного могли рассказать? Мне все их дела до лампочки. Лететь решил на аратанском фрегате. Гипердвижок у него был нормальный, да и сам кораблик девятого поколения – хорошо работорговцы живут. За пару дней доберемся до станции. Вернее, не до самой станции, там нам делать нечего, а до системы со станцией. Вызвал своих дроидов и перетащил девчонок в одну из свободных кают. Потом пошел за своими девчонками. Кини сразу на меня налетела:

– Ник, тебе что, нас мало, ты еще кучу девок притащил, да еще и в ошейниках? Кобель.

Пришлось ее успокаивать и объяснять, откуда они взялись. Берта опять расстроилась. Станция принадлежала их Дому, да и Аратан тут граничил с территориями их Дома, так что вполне возможно, я отправил прогуляться без скафандров кого-нибудь из ее родственников, ведь простые аграфы таких яхт иметь не могут. Оправдываться я, конечно, не стал. Что заслужили, то и получили. А уж из какого кто Дома, мне плевать.

Потом подцепил яхту гравизахватами и притянул ее. Она как раз встала между гранями фрегата. Отогнал свой фрегат подальше и спрятал его в каверне большого астероида. На боте вернулись к фрегату аратанцев, и я загнал его в трюм. Затем разогнались и ушли в гипер. Эти два дня просто бездельничали. А вот Берта все больше и больше нервничала. Мы ее успокаивали, конечно, как могли, но помогало мало. Ладно, скоро прилетим, она поболтает со своими родственниками и успокоится. Немного осталось.

Наконец мы вошли в систему. Я специально вышел с самого края системы, чтобы диспетчер не напрягал, ведь пока мы не подлетим на определенное расстояние к станции, он к нам приставать не будет. Может, мы здесь транзитом. Как вошел в систему, сразу полетел к небольшому скоплению астероидов и завис там. Только собрался встать и пройти в кают-компанию к девчонкам, как ощутил тупой удар по затылку – и все, отключился.

– Очнись, скотина, очнись наконец! – услышал я крики, но какие-то прерывистые, как через стенку. – Ну наконец-то. Лежи и не трепыхайся.

Ага, это Афра. А что, собственно, случилось? Я вроде сидел в кресле пилота, а сейчас валяюсь на металлическом полу. Странно.

– Афра, что случилось?

– «Что случилось, что случилось…» Твоя ненаглядная оприходовала тебя чем-то тяжелым по твоей тупой башке, и нам чуть кирдык не пришел. Хорошо не убила. Видно, живой ты ей нужнее. Но ошейник на тебя она все-таки надела.

– Какая ненаглядная?

– Берта.

– Ну ни хрена себе. И что она собиралась сделать?

– Ну, сначала она пыталась связаться со станцией, но твой искин ей не подчинился. Она заблокировала дверь в рубку и теперь пытается отсоединить искин от питающей шины, и скоро у нее это получится. Так что приходи быстрее в себя и начинай действовать, если она подключит старый искин и свяжется со своими родственниками на станции, то нам конец. Живыми нас отсюда не выпустят.

Я приоткрыл глаза и осмотрелся, во всяком случае, попытался. Башка просто раскалывалась. Ладно, потом себя подлечу, сейчас не до этого. Берта стояла у тумбы с искином и что-то там делала. За ее спиной я ничего разглядеть не мог, но, по-видимому, мой искин она уже отключила и теперь пытается подключить старый.

– Так, Казанова, давай-ка снимай ошейник, пока он тебе голову не оторвал.

– И как я это сделаю?

– Все нервные окончания на кожном покрове шеи я отключила и саму кожу уплотнила. Только делай все быстро.

Я дотронулся пальцем до ошейника и сжег всю электронику в нем. Можно было это сделать и дистанционно, но так мне было удобней. Ну а потом обхватил его двуми руками, и он осыпался пылью. Ментоинженер я или нет? Не все, значит, Берта из башки вышибла. А потом просто усыпил ее, и она рухнула на пол. Да, правильно я им перед входом в Содружество нейросети отключил. Выходит, я никакой не параноик, как меня некоторые называли. Я подошел к нише с искином. Ну да, мой искин уже отключен. Еще минут пять – и она подключила бы старый искин. На соплях, конечно, и долго соединение не продержалось бы, но послать весточку своим родственникам она бы успела, и тогда нам и в самом деле пришлось бы туго. Она бы просто тюкала периодически чем-нибудь тяжелым меня по голове, чтобы я не мог прийти в себя, и спокойно дождалась своих. А вот что было бы потом, даже не представляю. Может, я смог бы уйти, а может, и нет. А вот Берта стала бы настоящей героиней. Вот ведь сука. И что теперь с ней делать? А что с Кини? То, что она жива, я и отсюда видел, но хотелось бы выяснить, заодно ли она с Бертой. Я прошел в кают-компанию. Кини лежала на полу с окровавленной головой и с ошейником. Я поднял ее и положил на диван. Пусть пока полежит, потом ею займусь, а пока надо восстановить искин. По пути в рубку я зашел в каюту капитана и прихватил из сейфа рабский ошейник, там их еще целая связка лежала. Отсюда, наверное, и Берта их взяла – каюта-то и сейф нараспашку. Зашел в рубку и надел ошейник на шейку Берты, настроив его на себя. Хорошо, что у Берты нейросеть была отключена и настроить ошейник она не смогла, а то я бы от него так легко не избавился. Потом подключил искин. Он тут же завопил по всему кораблю:

– Нападение на корабль! Несанкционированное отключение искина! – ну и прочую белиберду. Обормот, раньше вопить надо было. А, ладно, сам виноват. Расслабился, дал им полный допуск, вот и получил.

Да… Вот тебе и самый крутой псион в галактике. Вот тебе и император. Простая девчонка при помощи какой-то железяки низвергла меня с этой высоты. Да, здорово она меня поимела. И ведь у нее почти получилось. Если бы догадалась еще раз тюкнуть меня железкой по башке, то все бы успела сделать. Слишком уж она понадеялась на ошейник. А что мне теперь делать? Ну, в первую очередь надо отсюда сматываться. Я сел в кресло пилота. Реакторы были не заглушены, все системы в рабочем состоянии, так что я разогнался и через два часа ушел в гипер. Отправился я к своему фрегату.

И только в гипере меня начало отпускать. Да, надо же, а ведь я сегодня чудом спасся. И то благодаря Афре, вернее своему продвинутому экспериментальному симбионту. Простой симбионт в такой ситуации вряд ли справился бы. В крайнем случае выжег бы мозг – и здравствуй, вечный космос. Хотя нет, меня бы все равно на части порезали аграфские умники. Надо будет потом Жуку спасибо сказать. Ладно, слава богу, все обошлось, пора и за дела приниматься. Первым делом я отправился к Кини в кают-компанию. Снял с нее ошейник. Это было сделать, кстати, очень просто. Все ошейники были привязаны к пульту, а пульт привязан к капитану. Капитана-то я выкинул в космос, но перед этим не забыл перепривязать пульт на себя: с пленных-то девчонок ошейники надо снимать. Так что и с себя я ошейник мог снять совершенно спокойно, а то устроил чуть ли не боевую операцию, вернее диверсионную. Но это все стресс виноват. Я в тот момент вообще плохо соображал.

Снял с Кини ошейник и подлечил ее.

– Ник, что случилось?

– Берта случилась.

– При чем здесь Берта? Я сидела за столом – и вдруг все пропало, и вот только сейчас я очнулась. Что со мной?

– Все уже хорошо, не волнуйся. С тобой все в порядке. Просто после удара тяжелым предметом по голове по-другому и не бывает. Но теперь ты уже в порядке, а прилетим на наш фрегат – полежишь в капсуле полчасика, и вообще все замечательно будет.

– А где Берта? С ней что? И кто на нас напал?

– Так Берта и напала. Сначала тебя оприходовала железякой по голове и надела ошейник, а потом и меня. Правда, со мной справиться не смогла.

– Где она? И зачем она это сделала?

– В рубке лежит. Хочешь с ней поговорить?

– Да, конечно.

Я сходил в рубку и принес Берту. Усадил ее на диван и привел в себя. Она встрепенулась, рука тут же метнулась к шее и нащупала ошейник. Она сразу как-то сникла и сидела молча, опустив голову. Кини подсела к ней:

– Берточка, зачем? Что мы тебе плохого сделали? Ведь нам было так хорошо вместе.

Берта сидела и молчала. А что, собственно, она могла сказать? Что собиралась обменять нас на спокойную жизнь дома? А может, и орден какой за меня получила бы. Ну, это я утрирую, конечно. Да и спокойной жизни ей никто бы не дал. Все равно трясли бы как грушу. Даже если бы им удалось меня заполучить, а вот это уж вряд ли. Но она-то думала, что сдаст меня тепленьким, а потом и родственники могли заступиться. Поэтому и не убила. За живого многое могла выторговать. Уж спокойствие – точно. Хотя, насколько я знаю аграфов, все равно обманули бы. Вообще-то ее понять можно: вечная любовница – это, наверное, не то, о чем она мечтала и к чему стремилась. А ничего другого я ей дать не мог. Вот она и решила взять судьбу в свои руки. Ну а что при этом мы с Кини вернее всего погибнем – ничего не поделаешь. Как говорилось в одном старом земном фильме, «Боливар не вынесет двоих». Вот она нами и пожертвовала.

– Берта, иди в свою каюту, – приказал ей.

– И что ты собираешься с ней делать? – спросила Кини. – Убьешь?

– Надо бы, но не смогу. И что делать с ней, не знаю. Опять уложить в криокамеру, но она как-то говорила, что лучше смерть, чем опять туда. Не знаю, буду думать. И ты тоже подумай – это и твоя подруга тоже. Ладно, давай уж отсюда сматываться.

– Можно я пойду к Берте?

– Нет.

Она обиженно выпятила нижнюю губку и с высоко поднятой головой вышла из кают-компании. Я тоже прошел в рубку. И в самом деле отсюда пора сматываться. Слишком долго мы тут торчим, не отвечая на запросы диспетчера станции. Ничего страшного в этом, конечно, нет – мало ли что, может, у нас неполадки со связью или еще какая ерунда, но ведь могут и патрульный корабль послать.

Я не спеша, не делая резких движений, двинул фрегат к выходу из системы. Разогнался и ушел в прыжок. За нами вроде никто не погнался. Ну и хорошо.

Два дня я провел один. Кини на меня обиделась и из каюты не выходила. Даже не знаю чем питалась. Один раз встретились в кают-компании, она как раз набирала в какую-то бадью сок из кухонного синтезатора, и все. Ну и ладно. Все равно долго обижаться она не может. Удивляюсь, как она эти-то два дня выдержала.

Наконец подошли к нашему кораблю и состыковались с ним. Берту я перенес на руках, предварительно усыпив. Сразу отправился в медблок и уложил ее в медкапсулу. С этой капсулой я уже поработал, так что ментоскопирование она делала. Запустил процесс и прошел в кают-компанию. Кини была уже там.

– Что ты собираешься делать с Бертой?

– Проведу ментоскопирование.

– А потом?

– Потом? Все будет зависить от того, что она знает.

– А что она может знать? Я вот, например, ничего не знаю – ни где находится наша планета, ни как до нее добраться.

Приятно было услышать, что Миру она называет нашей планетой. Для себя она, видно, уже давно все решила.

– Ну так это ты. Ты и по голове меня не била, и сдать родственникам не собиралась.

– Как тебе вообще такое в голову могло прийти? Я же люблю тебя. Как я могу предать тебя?

– А Берта? Как она могла? Ладно, чего теперь говорить – что случилось, то случилось.

Искин сообщил, что ментоскопирование завершено. Сходил в медбокс и забрал из капсулы информационный кристалл. Берту так и оставил в капсуле. Вставил кристалл в коммуникатор и стал просматривать. Ну что, ничего особо важного я не узнал. Воспоминания детства сразу пропустил, да и юные годы меня не заинтересовали. Да и вообще ничего интересного. Конечно, я узнал о ней много нового, но это я мог узнать и так, просто спросив. Ко мне и Кини она относилась, кстати, неплохо и никогда бы не причинила нам какого-нибудь вреда, если бы не последние события. Когда к нам присоединилась Инга, она это еще как-то перенесла, хотя ее очень раздражало то, что какая-то девчонка с дикой планеты намного сильнее нее ментально, да и вообще намного лучше приспособлена к жизни, чем она. А когда появились мои земляки, она совсем сошла с катушек. Не могла смириться с тем, что дикари, недочеловеки, намного сильнее и даже умнее нее. Ведь интеллектуальный индекс у всех землян тоже был очень высок. Да, они пока мало знали и умели, но через несколько лет перерастут ее во всем. А уж в знаниях тем более. Ведь это были знания древних атлантов, а как археолог она прекрасно понимала, что это такое. А археологом она и в самом деле была хорошим. И не только археологом. Она была и биологом, и ксенобиологом, и ксеноархеологом. А еще и хорошим пилотом. Прекрасно владела любым оружием, да и без оружия была очень опасна. Образование она получила очень хорошее и всестороннее. Ну так ведь она была из довольно знатного рода. И лет ей было аж тридцать восемь! Вот тебе и беззащитная девчушка. А вот о нас она знала и в самом деле немного. Да практически ничего не знала. Знала, что находимся мы очень далеко и лететь к нам больше года. Знала, что между нами и Содружеством живут архи. Ну, могла, конечно, описать нашу планету, Алтию и Землю. И что это даст аграфам? Да ничего. Нет, экспедиции они в нашу сторону посылать все равно будут, но только хрен они к нам через архов прорвутся. С их разгоном перед прыжком в полтора-два часа от архов им не уйти. Если только послать очень сильный флот, тогда, может, один или два корабля и прорвутся, но они нам на один зуб. Так что можно ее спокойно отпускать. И это даже хорошо, что она расскажет о нас. Слишком уж мы расслабились. Не мы, конечно, а я, но глядя на меня и остальные скоро станут такими же безмятежными. А этого допускать нельзя, космос этого не простит. Так что придется укреплять оборону и нашей системы, и Алтии, и Земли, и других колоний. И это хорошо. Русские без напряжения жить не могут. Так что все в тему.

Поднял Берту из капсулы и отвел в кают-компанию. Ошейник я с нее снял перед тем, как положить в медкапсулу, но все равно она вела себя как кукла, совершенно безучастно. Усадил ее в кресло и сел напротив. Кини тоже находилась здесь.

– И что мне с тобой делать? – спросил у нее, но ответа не дождался. Она так и сидела опустив голову и глядя в пол.

Что удивительно, Кини тоже молчала, хотя видно было, что она еле сдерживает себя. Но, видно, боялась меня разозлить и навредить этим Берте. В принципе я уже решил отпустить аграфку, но как это сделать, еще не придумал. Можно было отдать ей аратанский фрегат, но куда тогда девать освобожденных девчонок. Я-то рассчитывал оставить их во фрегате и сообщить о нем диспетчеру станции. Прилетели бы и забрали их. А отдавать Берте фрегат с девчонками я опасался. Не факт, что ее родственнички не замешаны в работорговле, и тогда девчонок ничто хорошее не ждет. А Берта их защитить не сможет, даже если захочет, ей бы себя как-то оправдать. Да и не будет она их защищать. Были бы это аграфки, а то простые человеческие девчонки. Нет, с ней их отправлять нельзя. Отдать ей яхту? Жалко. Это подарок Кини. Не отдам. Придется девчонок пока оставлять у себя и ловить какой-нибудь корабль у другой станции и пересаживать их на него. Вряд ли хозяева корабля обрадуются этому, но, думаю, до станции их подбросят. Надо бы поговорить с одной из них и узнать хотя бы, откуда они. Но это потом, а сейчас надо решать с Бертой.

– Берта, я не буду задавать тебе никаких вопросов. Я, как ты понимаешь, сделал тебе ментоскопирование. Говорить нам с тобой тоже не о чем. И винить тебя я ни в чем не буду. Ты такая же, как и все твои соплеменники, а у вас предательство в крови, по-другому вы не можете. Удерживать я тебя не стану. Я тебе отдам фрегат – и можешь лететь на станцию, она в двух системах отсюда. Нейросеть я тебе удалил, слишком много там было ненужных файлов с записями. Они аграфам ни к чему. Ты хороший пилот и справишься с управлением фрегатом с помощью коммуникатора его бывшего капитана. И предупреди своих: если хоть один их корабль придет к нам, то тогда ждите нас в гости. Корабли у меня есть, ты это знаешь, и люди теперь тоже есть. И вот тогда аграфов больше не будет. Вообще. Все, пойдем.

Мы все вместе отправились на аратанский фрегат. Там я передал Берте коммуникатор, и мы ушли. Только Кини перед уходом подошла и обняла ее и, простояв так немного, ушла. За все это время не было сказано ни слова. Я снял свой искин, подключил искин старый и забил туда координаты станции. Хотя они там и так были, но на всякий случай. Потом мы отстыковались и ушли в гипер. Я решил выйти из Аратанской империи во фронтир и там уже передать кому-нибудь девчонок.

Зайдя в кают-компанию, увидел плачущую Кини. Ну надо же, она, оказывается, и плакать может. Видно, здорово ей досталось, если даже всегда неунывающая Кини начала истерить. Я присел рядом с ней и обнял ее. Так мы и сидели, пока она наконец не успокоилась.

– Ник, а почему ты не отдал Берте ту маленькую яхточку? А на фрегате могли бы оставить девчонок и улететь. Подождали бы какой-нибудь транзитник, сообщили бы им о девчонках и улетели.

– Ну, во-первых, не хотелось рисковать девочками. Они ведь предназначались как раз аграфам, а те могли их просто уничтожить, чтобы лишнего не болтали. Ведь станция по существу принадлежит им, хоть и находится на территории Аратана. Здесь ведь проходят те, кто летит именно к станции, а не от нее. Ну и во-вторых, это яхту я хочу подарить тебе, чтобы ты могла тоже летать.

Она тут же радостно завизжала и запрыгнула на меня. Вот теперь узнаю свою подружку, теперь это настоящая Кини.

– Ник, но я же не могу пилотировать.

– Ничего, научишься. Базу знаний найдем. Вроде на нашем старом крейсере что-то было. Хотя, раз мы все равно в Содружестве, заскочим куда-нибудь и купим тебе базу. Да, и надо с девочками поговорить, хоть узнаем, откуда они. Пойдем, я сниму с них ошейники и приведу их в сознание. Поговори с ними.

Прошли с Кини к девчонкам. Я снял с них ошейники и привел их в себя. Оставив их с Кини, ушел в свою каюту. На душе было как-то нехорошо. Хотелось выпить чего-то покрепче, но на корабле не было ничего, кроме аграфского вина. Нет, это не пойдет. Сейчас бы стакан водки проглотить и занюхать корочкой хлеба или рукавом. Сразу бы в себя пришел. Но чего нет, того нет. Прилег на диван в кабинете и попытался уснуть. Только задремал, как пришел вызов от Кини. Вызвала она меня через искин корабля. Хоть нейросеть у нее и была включена, но на корабле связь между нейросетями не действовала. Пришлось вставать и идти в кают-компанию – девчонки переместились туда. Ну, правильно, малолеток-то накормить надо, а я и не сообразил.

Девчонки сидели за одним длинным столом и пили сок. Поесть, значит, уже успели.

– Ник, у нас проблемы, – сообщила мне Кини, – шесть девочек из Арвара и две – из Аратана. Купили их у пиратов. Арварские девочки попали к пиратам при захвате круизного лайнера. Отличниц нескольких лицеев наградили путешествием. Вот такая получилась награда. Все они из очень хороших семей. Простые люди, как ты знаешь, в лицей своих детей учиться не отправляют, слишком дорого. А аратанки, две сестры, дочки торговца, были захвачены во фронтире вместе с кораблем их отца. Где теперь их родители, они не знают. И что теперь с ними делать?

– Как что? Что и решили.

– Ник, ты что, не понимаешь? Если мы их передадим аратанцам, то у арварских девочек будут большие проблемы. А если арварцам – то проблемы будут уже у аратанок.

– А если спихнуть их в республике или конфедерации? Тут недалеко.

– Ник, ты же знаешь, как там относятся к арварцам.

– Да, и в самом деле проблема. Слушай, а давай слетаем к капитану, твоему дяде, и попросим его позаботиться о девчонках? Думаю, он не откажет.

– Да, дядя Дэр хороший человек, и он наверняка поможет девочкам. Особенно если мы его об этом попросим.

– Ну, что ж, так и сделаем. Хотя время терять и не хочется. Но, как говорят у нас: взялся за гуж – не говори, что не дюж.

– Что-что?

– Потом объясню. Распредели девчонок по каютам и предупреди, чтобы по кораблю не шатались. И сама с ними не очень откровенничай.

Говорили мы на атланском, поэтому девчонки ничего не понимали, а только недоуменно поглядывали на нас. И еще они со страхом посматривали в угол кают-компании, где замерев стояла Джейн. Я пошел в рубку прокладывать маршрут, а девчонки остались в кают-компании.

Через неделю мы уже были во фронтире у границы Арварской империи. Я стал связываться с капитаном. Но на связь вышел незнакомый мне человек. Меня-то он не видел, а вот я его видел хорошо. Он сообщил, что капитана на борту корабля нет, но он с ним свяжется и пригласит на узел связи. Договорились связаться через час. Мы этот час с Кини пытались понять, что происходит. При чем здесь борт корабля? Система гиперсвязи находилась ведь в имении капитана. А теперь вдруг на корабле. Перебрали множество вариантов, но потом решили дождаться все-таки разговора с самим капитаном.

Через час я вновь вышел на связь. В этот раз в кресле сидел капитан, а рядом с ним стоял Гэл. Я включил обоюдную видеосвязь.

– Привет, капитан. Привет, Гэл.

– Здорово, Ник, – закричали оба, и Гэл тут же протянул капитану раскрытую ладонь, и тот что-то вложил в нее.

– Опять я проспорил, – сказал мне капитан. – Гэл, пройдоха, как чувствует, что именно ты будешь на связи.

– Что случилось, капитан? Почему ты не у себя в имении, а на корабле?

– Все в порядке, Ник, теперь все в порядке. Я в этом проклятом имении чуть не свихнулся от скуки, вот и сбежал опять на корабль. Теперь мы снова наемники. У нас два крейсера, и базируемся мы на нашей станции и даже в том же доке, что и прежде. Только вчера вернулись на станцию. Сопровождали торговцев в Консей, вернее во фронтир у республики. Теперь отдыхаем. А как у тебя дела? А кто там у тебя за спиной прячется? Кини, девочка, здравствуй. Как ты?

– Все хорошо, дядя Дэр. Ты же вроде собирался жениться?

И начался разговор двух родственников. Минут пятнадцать Кини пытала капитана, пока я не цыкнул на нее. Слава богу, угомонилась, хотя и обиделась.

– Кини, ты нисколько не изменилась. Ник, как ты с ней справляешься, она ведь может заболтать до помешательства.

– Да я уже как-то привык. Капитан, у нас тут небольшая проблема образовалась, поможешь?

Я ему рассказал о наших найденышах и попросил забрать их и помочь добраться до родственников. А аратанок попросил отправить на какую-нибудь аратанскую станцию и проследить, чтобы они никуда не влипли. Капитан, конечно, согласился. Правда, я настоял, чтобы мы заключили стандартный контракт между ним и гражданином Арварской империи Ником Дрозом под протокол о сопровождении в империю спасенных мною из рук аграфов детей. Еще и перечислил их поименно. Этот контракт хоть немного поможет ему отмазаться от СБ империи. Ведь девчонки-то молчать не будут, и вскоре их история будет известна СБ. И получится, что капитан ничего предосудительного не сделает. Официально-то я так и являюсь до сих пор гражданином империи, и никто, оказывается, меня в розыск не подавал. Договорились встретиться через два дня в одной системе, недалеко от границ Арвара, практически там же, где в прошлый раз я немного пошалил с аграфами.

Мы до этой системы добрались за полдня. Прятаться по астероидам не стали, нас и так заметить и найти было невозможно. Кини за это время здорово вымоталась с нашими спасенными. Ведь приходилось их даже в туалет водить. Искин корабля их просто не видел, вернее видел, но ни просьб, ни приказов не исполнял, считая их, наверное, неразумными. Сама-то Кини пользовалась на фрегате коммуникатором, который я здорово подшаманил и вставил в него свой небольшой искин, накачанный ментоэнергией. Но делать то же самое для своих временных пассажиров я посчитал излишним. Вот и пришлось ей с ними помучиться. Хотя ее это нисколько не напрягало. Зато наболталась она с ними на год вперед. Единственно, что плохо, – спать все это время мне пришлось одному, так как Кини даже ночевала с ними.

Наконец прибыл капитан. Он завис рядом с астероидным полем. Я, на всякий случай, подождал пару часиков, понаблюдал, не притащили ли они кого на хвосте, а потом вышел с капитаном на связь. Извинился перед ним за то, что не смогу принять его на своем корабле, так как в этом случае СБ из него душу вытрясет. Ведь корабль у меня – это корабль древних. Капитан со мной согласился, хоть ему и хотелось побывать на таком корабле. К нему лететь я тоже не захотел. И ему и Гэлу я доверяю и считаю их своими друзьями, но вот остальной экипаж мне не знаком, и как бы чего не вышло. Мне-то вряд ли кто-нибудь сможет причинить вред, но кто-то может и пострадать. Договорились, что капитан вышлет челнок с одним пилотом, а я его подберу. Заодно попросил у него пилотскую базу для Кини. Правда, у него была только четвертого ранга, но ей больше и не надо. Управлять яхтой сможет, и достаточно.

Когда челнок прилично удалился от крейсера, я подлетел к нему и гравизахватом затащил его в трюм фрегата. После того как люк челнока открылся, пилота я усыпил. Достал у него из нагрудного кармана коробочку с базой для Кини. Потом дроиды перенесли спящих девчонок в челнок. Их тоже пришлось усыпить. На корабле они видели только свои каюты и кают-компанию, и не надо им видеть еще что-то, им же лучше будет. Потом разбудил пилота, он закрыл люк – и я выпихнул челнок из трюма, опять же гравилучом. Отлетел немного от челнока и связался с капитаном.

– Капитан, отзывай свой челнок, пассажиры на борту. Они пока спят, но через пару часиков проснутся. Базу знаний я забрал, спасибо. И еще, капитан, я на одном из сидений оставил пакет с банковскими чипами. Это трофей с аграфов. Там тридцать семь миллионов.

– Ник, ты с ума сошел! Я не могу с тебя взять деньги.

– Брось, капитан, кочевряжиться. Мне они ни к чему, а тебе пригодятся. Единственно, положи аратанским девчонкам по миллиону на счет. Они, можно сказать, теперь сироты. Правда, у них вроде есть какие-то дальние родственники, но неизвестно, как те к ним отнесутся, а с деньгами они всяко не пропадут.

Потом мы еще немного поболтали и распрощались. Было грустно. Не смог даже посидеть за столом и выпить по бокалу вина с друзьями. Что за жизнь такая? Зачем мне все это? Империя эта долбаная. Вся эта суета. Какой из меня император? Да никакой. Мне-то это все зачем? Люди рвутся наверх ради денег и власти, а я? Денег мне не надо, да и нет их у нас еще и неизвестно когда будут. И без них пока обходимся. А власть? Я, может, и не гений, но прекрасно понимаю, что власть – это прежде всего ответственность. А оно мне нужно? Даже сейчас, когда у меня подданных всего четыре десятка человек, я, можно сказать, просто удрал от них. У меня прямо какое-то отвращение к руководству людьми. А когда их будет тысячи? А сотни тысяч? Передать власть кому-нибудь другому? Не получится. Пока я жив, искины баз и станций, а значит и остальные, имеющие с ними связь, никому подчиняться не будут. И что, самому себе глотку перерезать? Нет уж, нет уж. Жить мне нравится. Вот вкалывать не нравится. Вернее, делать то, что мне интересно, мне нравится, и я этим могу заниматься сколько угодно с удовольствием. Вот труд инженера мне нравится. С разными железяками я могу возиться круглые сутки. А вот руководить кем-то мне не нравится, и поэтому я становлюсь злым и раздражительным. А это плохо, очень плохо. Люди-то не виноваты, что им попался такой никчемный руководитель. Наверное, поэтому, чтобы не натворить чего-нибудь, за что самому потом будет стыдно, я стараюсь отлынивать от руководства. Но возвращаться все равно надо. А, ладно, придумаю что-нибудь, когда вернусь. А в принципе чего тут придумывать-то? У меня ведь есть парочка полковников. Назначу одного из них своим заместителем – и пусть пашет. Кто там у меня, дай бог памяти? Один вроде летчик? Ну, это тоже больше инженер, чем руководитель. Хотя командовать кораблем я его так и так поставлю. Пока не знаю каким, но подберу что-нибудь. А вот второй – командир мотострелкового – или танкового? – полка. Это как раз то, что нужно. Вот и пусть командует. А у меня там есть еще несколько офицеров, да и к девушкам надо присмотреться. Я ведь даже не озаботился посмотреть, кто чем раньше занимался, в молодости. Это надо исправить. Как прилечу, первым делом назначу себе зама и прикажу разобраться с бывшими профессиями людей. Хотя бы определим их склонность к чему-либо.

Тут ко мне подошла Кини и положила руку мне на плечо:

– Ник, ты не уснул?

– Нет, задумался просто. Жаль, не смогли с ребятами пообщаться по-человечески.

– Не грусти, Ник. Мы ведь наверняка будем еще прилетать в Содружество, встретимся еще не раз.

– Да, Кини, ты права. Ладно, пора лететь домой.

Глава 3

Я разогнался и ушел в прыжок. Домой мы летели почти месяц. За это время мы с Кини очень сблизились. Как-то наши отношения перешли на другой уровень. Нет, тяга друг к другу так и осталась, и по ночам мы иногда выпивали друг друга чуть не досуха, но все равно что-то неуловимо изменилось. Мы относились друг к другу как-то бережнее и спокойнее, что ли. Иногда могли просто посидеть молча вместе. Да-да, именно молча. Никогда бы не подумал, что Кини может за целый вечер произнести два-три слова. Но такое было. Мы просто сидели в кают-компании или у меня в кабинете рядом, и каждый занимался чем-то своим. И мы оба были очень довольны. Не скажу, что счастливы, но близко к этому. Все-таки какое-то темное пятнышко в наших отношениях было. Это то, что стать настоящей, полноценной семьей мы не могли. Мы оба это понимали, хоть и молчали об этом. Да и что уж тут говорить. Да, именно с ней я и связал бы свою жизнь. И, наверное, был бы счастлив. И почему она не атланка? Можно было бы, конечно, плюнуть на все и жениться на ней, но… Да и она вряд ли согласится. Она ведь тоже прекрасно понимает, что наших детей ничего хорошего не ждет. А отправить их в Содружество вообще глупо. Их там или убьют, или захватят, чтобы шантажировать меня. Да и не отпущу я их никогда в Содружество. Вот и получается, что места им просто нигде нет. А прожить всю жизнь без детей мы просто не сможем. Рано или поздно появится раздражение, а там и до ненависти недалеко. А брать ее второй женой тоже не выход. А вдруг первая жена окажется ревнивой? Пусть даже и не ревнивой, но мало ли какие разногласия могут возникнуть между ними. А ведь Кини совершенно беззащитна против ментально одаренного, вернее – ментально одаренной. Та с ней может сделать все, что угодно: убить, искалечить, свести с ума – защиты-то у нее нет никакой. Так что это тоже не выход. Получается, что ей так и суждено оставаться моей любовницей. До самой смерти. Я бы ее, конечно, отпустил в Содружество, но ведь не захочет. Я даже предложить такое боюсь – обида будет смертельная. А ведь мне холостым недолго ходить осталось. Искины уже неоднократно намекали, что пора позаботиться о наследнике. А скоро и родители рядом будут, а от них не отмахнешься. Тянуть, конечно, буду до последнего, но рано или поздно они меня все же заставят жениться. Я в общем-то и сам понимаю, что это необходимо, но Кини… Ладно, что будет, то и будет. Может, еще и придумаю что.

Прибыли мы как-то буднично. Вошли в систему, Жук тут же доложил, что все спокойно, никто к нам не лез, народ занимается учебой. Хотя кое-что интересное было. Так, например, существовала дежурная смена, которая мониторила систему, пока остальные были в капсулах. График учебы был организован так, чтобы группа из трех-четырех человек всегда бодрствовала. Я-то думал, что они все будут по десять дней учиться, а потом по два-три дня отдыхать, а они организовали все по-своему. При этом на планету им спускаться удавалось намного реже, но народ был с этим согласен и не роптал. Ну, это в общем-то мое упущение. Надо было им объяснить, что в системе им ничто не угрожает. Да, доверия к искинам у них пока нет. Да и откуда ему взяться-то? Ничего, поживут тут подольше, пооботрутся, и все встанет на свои места. Ну а то, что сами организовали дежурства, даже в ущерб своему отдыху, – это и неплохо. Кстати, за всем этим стояли бывшие военные. Ну, кто бы сомневался. Хорошо хоть строем не ходят. Помню, на Земле была такая присказка от прапорщика: если вы такие умные, то почему строем не ходите? Хотя все ребята были и в самом деле умные. Ни у кого из моих добровольцев интеллектуальный индекс не был ниже ста пятидесяти единиц. Ну, в общем-то понятно, пожили они достаточно, так что развить интеллект как следует успели. Но с другой стороны – значит, он у них изначально был неплох, так как развить то, чего нет, нельзя. Да и у самого молодого моего добровольца, у Марины, дочки вылеченного летчика, ИИ был тоже нехилый – сто шестьдесят четыре единицы. И это в семнадцать лет. У Мишки он был, кстати, сто девяносто семь. А у одной девицы ИИ был вообще аж за двести пятьдесят единиц. Вот бы в Содружестве за ней гонялись. Правда, уровень ментоактивности у нее был средним – изначально 3,1, а после установки симбионта – 4,6. У всех почему-то уровень после установки симбионта и активации ментальных способностей повышался по-разному – у кого на 1,3 единицы, а у кого и на 1,8. Почему так, непонятно. И искины насчет этого ничего внятного сказать не могли. Да я особенно на ИИ и не заморачивался. Для меня сейчас главное – высокий уровень ментоактивности. Кстати, три человека изучать пилотскую базу закончили. И среди этих троих, естественно, самая наша умная девушка. И Мишка тоже изучил. Правда, к пилотированию их пока не допустили – меня ждали. Искины в общем-то были не против, но Инга уперлась и ни в какую. Видно, из-за того что среди этих троих был мой брат: а вдруг что случится? Перестраховщица. Хотя молодец, правильно сделала. Сам буду у них зачеты принимать. Все-таки первые пилоты из моих добровольцев. Это надо будет потом и отпраздновать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.