Александр Сапегин
Питомец

Эйса вводная,
в которой рассказывается, как все начиналось

Что это за зверь такой – эйса, спросите вы. Все очень просто – это сказание, которым рассказчики услаждают слух неприхотливой публики на площадях городов или в полутемных залах таверн. В основном это обычные истории без особых изысков и дополнений в виде коротких театрализованных постановок. Эйсы бывают поэтическими, когда рассказчик мягко и складно связывает слова между собой, превращая повествование в журчащий ручей, наполненный рифмой, а бывают музыкальные. Не стоит думать, что к ним пишут отдельные композиции, обычно сказителю аккомпанирует мальчик на дудочке или девочка на лютне. Что же объединяет так горячо любимый в народе жанр? Ответ прост – все эйсы основываются на реальных событиях. Конечно, сочинители сильно приукрашивают те или иные факты в угоду публике, но в нашей эйсе мы расскажем все именно так, как было на самом деле. Для начала познакомимся с главным героем…

Итак, позвольте представиться… Хе-хе, как-то двусмысленно звучит. Убираем букву «д», и смысл резко меняется. Нравится мне играть словами. Тем более я, не успев еще вам представиться, уже преставился. Причем по полной программе, вобравшей в себя такие действия, как испускание духа, склеивание ласт, отбрасывание копыт и прочая, и прочая. Короче говоря, я отбросил коньки, в смысле умер, спаси господи мою грешную душу.

Вот тут, с последним пожеланием, случился некоторый затык. Не привлекла моя душонка высшие силы, и спасителей не видать. Сдается мне, что оных мне и днем с огнем не сыскать. Уж не знаю, чем сие вызвано, но ваш покорный слуга несколько недопомер. Узнать бы, какого райского (или адского) босса я разгневал при жизни… Никаких тоннелей после того, как моя душа покинула остывающее тело, передо мной не открылось. Ни ад, ни рай не проявили заинтересованности в сбросившей земные оковы тонкоэнергетической персоналии. Обидно даже. Вроде я не лысый и не рыжий. Вероятно, ангелы и черти не подбирают атеистов, хотя здесь есть свобода маневра. При жизни я верил в Господа, но не в тот канонический образ, взирающий на нас печальными глазами с творений богомазов, а в нечто, существующее где-то в высших сферах, неизмеримо всемогущее и бесконечно мудрое нечто, оно же – высший разум, создавший вселенные и вдохнувший в них жизнь. Ага, мысль и слово материальны…

Что-то понесло меня в бескрайние дебри, да на «хилософию», как говорил мой дед, потянуло. Я с чего начинал-то? С представления! Во! К нему, родимому, разрешите возвернуться. Итак, Сергей Владимирович Сергеев, прошу любить и жаловать. Кто не понял – это я. Как-то сухо получается, не находите? Тсс… хотя мертвецу побоку мнение живых, но имеет смысл добавить тактико-технические характеристики к основным заявленным параметрам. Шатен с ярко выраженной рязанской физиономией, чуть-чуть разбавленной нордическим прямым носом и волевым подбородком, сто восемьдесят три сантиметра от тапок до кепки, тридцать пять лет песка времен, женат, две дочки-близняшки – Маша и Даша, менеджер среднего звена, специалист широкого профиля и мастер на все руки (нехилая реклама получается). Однако я так разошелся, что забыл добавить кое-что еще: «был». Да, был…

Знаете, я почти ни о чем не жалею, фиг там с женой и тещей, перебьются как-нибудь без меня. А как теперь Машутка и Дашутка? Мои невесты на выданье… Девочки, в прямом смысле папины дочки… были… Радует одно – квартира и пухлый банковский счет оформлены по завещанию на девочек. Благоверная остается с носом, хватит ей выпитой из супруга кровушки и попорченных нервов.

Болит душа за дочек. Тела нет, а душа болит. Вроде бы чему там болеть-то? Нонсенс. Ан нет. Что еще добавить? Служил. Два года, как полагается, а не год, как некоторые. Мотострелок, сержант запаса, военную кафедру в институте не посещал. Женился сразу после армии, моя вроде как ждала… особое внимание обращаю на словосочетание «вроде как». Наслушался я потом всякого-разного, доброхотов в России, любящих пополоскать чужое грязное белье, всегда хватало, но дочки – мои. Пять лет назад, после крупного скандала с женой и тещей, я сделал анализ ДНК. Я это не к тому, что сомневался в отцовстве, а к тому, что две взрослые дуры решили шантажировать меня тем, что я не отец девочкам, и грозились лишить дочек. Денег им мало было…

Ладно, проехали. Сегодня я умер. Как, спросите вы? Банально – под колесами автомобиля. Какой-то купивший права урод, не умеющий водить, не справился с управлением и вылетел на тротуар. Дочек я успел оттолкнуть и проследить взглядом, как они летят в сугроб, а самому спастись было не судьба. Удар. Из лопнувшего пакета во все стороны полетели мандарины и яблоки, на полет которых я с флегматичным спокойствием следил с высоты трехэтажного дома. Особое внимание эфирного вуайериста привлекло мертвое тело с дырой в черепе, образовавшейся в результате столкновения головы и острого угла бордюра, которое потихоньку отдавало тепло окружающему миру. Странно и страшно смотреть на умершего себя. Вроде как я стал нематериальной сущностью, но плюньте в морду тому, кто будет уверять вас, что способен без содрогания глядеть в глаза смерти. Именно силуэт дамы с косой мелькнул в моих мутнеющих и стекленеющих глазах. Мелькнул и пропал, на краткий миг я уловил чужое разочарование и твердое убеждение, что это не последняя наша встреча.

А молодой, лет восемнадцати, гаденыш в крутом прикиде, выбравшись из-за руля, заламывая руки и размазывая по морде сопли, носился вокруг машины, причитая, что папа его убьет… Больше всего разочаровывало равнодушие окружающих. Наверное, стоило умереть, чтобы на собственной шкуре прочувствовать неприглядность жизни. В нашем народе почти убили душу. Почему я так говорю? А вы сами подумайте и оцените картинку. Выходной день, центральная улица, толпы праздношатающейся публики, но почти никто не кинулся на помощь Даше и Маше, о себе не говорю. Вокруг места трагедии образовалась некая буферная зона с незримой границей, за которую люди предпочитали не переступать. Кто-то снимал наезд на телефон, кто-то равнодушно шел мимо. Лишь одна сердобольная дама трясущимися пальцами судорожно тыкала в кнопки, пытаясь вызвать скорую и полицию. Через минуту дочки отошли от ступора и попытались растормошить бывшее пристанище моей души, но я чувствовал, что возврат невозможен. Зависнув над плачущими девочками, я размышлял о странных параллелях. Расплывающаяся лужа крови подо мной и растекающееся масляное пятно под «ауди»…

Несмотря на страстное желание остаться рядом с девочками, пусть даже в виде бесплотного духа, я не мог противиться неведомой силе, которая подхватила меня, закружила и утащила в темноту. Тьма не была бесконечной, по внутреннему хронометру прошло минут двадцать и ко мне вернулось ощущение тела. Какого-то, скажу вам, неправильного тела…

Эйса первая,
которая повествует, кто такой Скайлс

Вопрос можно? Тишина в ответ. Ладно, по древней русской традиции приравниваю молчание к согласию. Вас когда-нибудь скрючивало в три погибели? Нет? Как вам повезло!

Не могу сказать подобного о себе. Знаете, нет ничего приятного, когда тебя выворачивает восьмеркой. Тройная степень загиба знаменовалась головой, засунутой куда-то в район задницы, а само новообретенное тело, обживаемое душой убиенного человека, было впихнуто в темно-серый яйцеобразный кокон. Краешек неуютного пристанища я смог чуток разглядеть левым глазом, правое же око, судя по объективным ощущениям, упиралось в левое бедро. Висеть вниз головой, на которую существенно давил зад, было несколько (это еще слабо сказано) некомфортно. Я попытался сменить положение, кокон качнулся, тело скользнуло по склизким внутренним стенкам тюрьмы, дав свободу зажатой черепушке. Хм-хм, пушистый северный зверек… то, что я разглядел двумя глазами, мне совсем не понравилось. Я действительно находился в каком-то яйцеобразном коконе. Интересно, никакой паники от осознания своего незавидного положения я не испытывал, возможно, сказывался непрошедший шок от свидания с капотом «ауди», или я успел примириться с фактом отлета в иные измерения, но мысли в голове оставались кристально чистыми и не поддавались хаосу и смятению. Какая-то мыслишка скабрезно скалилась и напевала строчку из песни Высоцкого про баобаб, намекая на свершившееся переселение души. Кормом для термитов мне не быть, и это радует, остальное переживем.

Так-с, вызывает антирес биологический процесс. Попробуем мыслить логически. Яйцо, о чем это говорит? Нет-нет, не надо вспоминать, что было первым – яйцо или курица. Лелею себя надеждой на реинкарнацию во что-нибудь, отличное от петуха или наседки. Любой здравомыслящий человек понимает и осознает незавидную перспективу сиротки с птицефабрики. Суп как завершающий штрих непродолжительной бессмысленной жизни, согласитесь, – перспектива не ахти. Чур меня, чур. Лучше уж вылупиться воробушком или ящеркой, на крайняк – черепашкой, говорят, последние до трехсот лет живут, если раньше их не сожрут. Закрыв глаза, я представил себя птицей, потом черепахой, крокодилом, закончил перебирать варианты на змеях. Ни один из них не понравился и не вызвал внутренней поддержки, а змеи так вообще отозвались неприкрытым отторжением. Офигеть… Если верить интуиции, предавшей меня не так давно, но слезно вымаливающей прощения, то в яйце – нечто среднее, производное из трех видов. Точно-точно – летающий крокодил, отбрасывающий хвост в случае опасности. А что? Помню один наш советский мультфильм, где птица высидела крокодильчика, который признал в ней маму и научился летать.

Идем дальше. Облизнувшись… Что?! Стоп машина!!! Не быть мне воробьем, ибо не могут пернатые облизываться и вычищать языком застывшую слизь из уголков глаз. Кстати, хоть убейте, не помню, у птиц, крокодилов и ящериц зрение бинокулярное? К чему вопрос? К тому, что новые зенки на сто процентов бинокулярные, за одним лишь исключением – угол обзора чуть-чуть больше человеческого. Вывод – воробья вычеркиваем. Круг претендентов сужается. Принимаем ставки, господа. Я не птичка, не свинья, угадайте, кто же я?!

Придя к некоторым логическим заключениям, ваш покорный слуга попробовал пошевелить конечностями. К удивлению, оных обнаружилось больше, чем ожидалось. Задние и передние лапы, хвост… У меня теперь есть хвост… На спине, позади лопаток, шевелились еще две то ли руки, то ли лапы. А может, я заяц из «Приключений барона Мюнхгаузена»? Не, не канает, для зайца не хватает второй пары задних ног. И слава богу! Как представлю себя таким уродцем… брр!

В голове вертелся водоворот из десятков гипотез, даром, что ли, я перечитал десятки историй о попаданцах? Издержки профессии, так сказать. В стране не так много специалистов по наладке энергетического оборудования, релейной защите и противоаварийной автоматике. Россия – страна бескрайних просторов, объекты строительства раскиданы друг от друга на сотни и тысячи километров, в связи с чем мой общий налет часов на самолетах различных авиакомпаний мог соперничать с трудовым стажем пилотов и стюардесс. С некоторыми девчатами я был знаком и летал не один год. Постоянный клиент, как ни крути.

Когда коротаешь время на борту самолета или в аэропорту в ожидании рейса, планшетник становится твоим лучшим другом. Книги и фильмы – вот первейшие спутники современного пассажира. Постоянные разъезды и командировки во все концы нашей необъятной родины подразумевали приличное вознаграждение в виде прямоугольных кусочков бумаги, украшенных водяными знаками. Не скрою, порою вознаграждения были офигенно «неприличными». Так уж повелось, что наш босс ввел две бухгалтерии, и перед своей законной половиной порою я выкладывал официальные «расчетки», суммы в которых были существенно выше средних зарплат по региону. О чем жена не знала, но, вероятно, догадывалась, так это о черном нале в конвертиках, в несколько раз превышавшем белую зарплату. Иногда «приработок» выдавали не нашими «деревянными», а другими, с мордами юэсэевских президентов. Левые «тугрики» аккуратно и скрупулезно складировались на рублевых и долларовых вкладах в «Сбербанке», делиться нажитым с женой и тещей у меня не было никакого желания. Хватит с них ветвистых оленьих рогов на дощечке, которые я подарил благоверной на пятнадцатилетие свадьбы. Толстый намек на некие известные мне обстоятельства удачно пригодился для развешивания шапок в прихожей. Норковое манто, неизвестно на какие деньги купленное, неработающая жена вешать на рога отказалась. Что-то я о грустном. Та жизнь осталась в прошлом, впереди брезжит туманное будущее в виде экзотической зверюшки. Что оно мне несет?

Опа, это еще что такое? На мое убежище упала гигантская тень. Мамаша пожаловала? Эй-эй! Тень расплылась, на стенках появились черные пятна, как от лапы, – скорее всего, это и была лапа, схватившая яйцо. От резкой тряски я возмущенно зашипел. Точно не воробей, тот бы чирикал. Мой «домик» подбросили вверх, короткое падение с душой, ушедшей в пятки. Мамаша-наседка над своей кладкой так изгаляться не будет. Чует задница и хвост дрожит – хищники пожаловали. Печально, даже вылупиться не успел, уже сожрали. То-то смерть предрекала скорое свидание. Признаю, дама с косой умеет добиваться своего. О! Мое кожистое пристанище оставили в покое и больше не трясут, как погремушку. «Бу, бу, бу-бу-бу», – на несколько голосов слышу я. Гром звучит так, словно Илья-пророк перекатывает среди облаков пустые цистерны. Что-то знакомое. До боли знакомое, таким громыханием отдаются крики жены в похмельной голове. До дрожи в кончике хвоста надеюсь, что это не она. Черт, уютный домик кажется таким тесным, а я чувствую нехватку воздуха. Спертая атмосфера внутри давит на легкие и обоняние, так и задохнуться недолго. А-а-а! Задыхаясь, я ударил по упругой стенке головой, еще раз, и еще. Рябая монолитная поверхность сморщилась и пошла складками. Яйцо, чавкнув, раскрылось лепестками, и я вывалился наружу.

Обалдеть… Джек в стране великанов. Роль Джека исполняю я, а три великана склонились над широкой ровной поверхностью, кажется, это стол, и вперили в меня любопытные, полные ожидания детские взгляды. Да-да, вы не ослышались, над столом склонились трое ребятишек. Два вихрастых пацана хитрющей проказливо-разбойной наружности, которые с двух боков подпирали светловолосую голубоглазую девочку, удивительно похожую на моих близняшек, оставшихся в другом мире. Ребятня чего-то ожидала. Не знаю, чего они хотели, но рыжеволосый конопатый пацан, расположившийся слева от девочки, что-то сказал своей подружке и протянул ко мне руку, больше похожую на взлетную площадку вертолета. Нутром-то я знаю, что это не рука такая большая, это я такой маленький, но легче от этого не становится. Фу-у-у, обрыгаться и не встать, бомжи вокзальные – и те приятней пахнут. Он грабли мыл, прежде чем в меня ими тыкать? Воняет, как от помойного ведра, забитого протухшим чесноком. Подавшись назад, я угрожающе зашипел. А нечего трогать новорожденных зверушек вонючей антисанитарной пятерней. Парень не внял предупреждению и попытался сграбастать мое тельце. Ах так! Не осознавая последствий, я вцепился зубами в вонючий мизинец.

– Бу-бу-бу! – взревел рыжеволосый монстр и яростно тряхнул рукой.

От резкого рывка меня оторвало от располосованного пальца и подкинуло в воздух. Совершив кульбит, я плюхнулся на вовремя подставленные ладошки девочки. Малышка пахла не в пример приятнее. От ее рук исходил аромат свежеиспеченного хлеба и кваса. Для острастки шикнув на пацанов, я пулей юркнул в широкий рукав зеленого, старинного покроя платья из тонкого сукна.

– Бу-бу-бу, – обиженно заверещали вихрастые мучители.

– Бу-бу, – спокойно ответила девочка. Через ткань меня нежно погладили по спинке. Юная красавица осторожно прижала мою тушку к груди и что-то ободряюще зашептала.

Понятно, обещает не дать в обиду, оградить от охламонов и быть доброй хозяйкой, мамой, папой и сестрой в одном лице. Только дурак от такого будет отказываться. Такую мелочь, как я, любая кошка сожрет и не подавится. Если еще кормить будут не объедками, то почему бы не побыть домашним питомцем? Пацаны доверия не внушают, сам такой был – знаю, а девочке, чувствую, можно довериться.

– Скайлс, не дер… не дергайся, кому сказала!

Хлоп, и тяжелый палец хозяйки зарядил мне по затылку.

Эй-эй, осторожней! Так и рога переломать недолго.

– Р-р-р! Ш-ш-ш!

– И не пререкайся! Посмотри, какая красота!

О боже мой, задушишь же! Дура, ослабь бант!

– Подожди, дай бантик подтяну.

Нет, стой, ты же мне глотку и шею передавишь! Ой, мама, в глазах темнеет, умираю…

– Х-р-р, х-р-р, ш-ш-ш…

Умер. Выпустив из ноздрей тоненькую струйку дыма, я падаю на спину и поджимаю лапки, голова на длинной шее, которую перехватывает здоровенный шелковый бант золотистого цвета, безвольно свисает вниз с края косметического столика.

– Скайлс, встань. Ну хватит изображать студень, Скайлс!

Взывания к совести пролетают мимо ушных отверстий. Попытки реанимировать тоже не приносят успеха. Ага, Лилина пытается соскрести мое тельце со стола. Упорная девочка. Изображаю собаку без костей, меня подхватывают на руки. Шесть месяцев назад ладонь хозяйки казалась ощутимо больше. Создавалось впечатление, будто тебя катают на вертолетной площадке. Нынче девичья длань мала для подросшей зверушки. Хвост и шея с головой, словно Аляска с Гренландией, обмякшими сосисками свисают с боков.

– Скайлс!

Тридцать пять лет уже как Скайлс. Что ты творишь, что творишь? Хватит! Я так не играю, не надо меня трясти словно яблоню. Драконы не кони, яблоками не кидаются, но нагадить могут. Это я с превеликим удовольствием. Вот неугомонная, ты же из меня всю душу вытрясешь.

– Р-р-р, ш-ш-ш!

Бум! Легкий (по человеческим меркам) щелбанчик прилетает в мой многострадальный лобешник. Искры из глаз. Лилина разозлилась. Леди, кто так обращается с домашним животным?

– Живой, значит. Оставлю без мяса, понял?

А вот это запрещенный прием, хозяйка лупит ниже пояса. Чует мой хвост, Жулия успела напеть маленькой госпоже о том, что ее питомец вновь был замечен на подконтрольной толстой кухарке территории. Темнокожая разбитная толстуха напоминала мне Женуарию из старого бразильского сериала про рабыню Изауру. Только телевизионная негритянка слыла добрячкой, а местная кухонная властительница любой мегере сто очков вперед даст. Тварь злобная! Ходячая гора жира. Как я ненавижу и ее саму, и ее полотенце, которым с пугающей периодичностью огребаю по полной программе. Ума не приложу, как эта бочка на ножках умудряется бесшумно передвигаться? Толстуха – тайная магичка, не иначе. Тогда становится понятной сверхъестественная способность главной кухарки возникать из ниоткуда и охаживать нарушителя мокрым полотенцем. Выбеленный кусок материи – это еще один невыясненный секрет толстой бабищи. Где и когда ей удается намочить его? Нелюбовь у нас взаимная, ни разу не слыхал от толстогубой гадины ни одного доброго слова. Не понимает, курица тупоголовая, что борьба с инстинктами идет с переменным успехом. Вроде давишь наследие хвостатых предков, давишь, загонишь в угол, но стоит расслабиться, как хозяйка вскрикивает из-за того, что ты пулей сорвался с ее колен, стоило лишь заслышать мышиный писк в темном углу комнаты. Потом приходится словно мантру повторять: «Драконы не ловят и не едят мышей. Драконы не ловят и не едят мышей». На личном опыте и примере выяснил нелицеприятный факт конкурирования летающих тварей с приземленными кошками. Драконы и ловят, и едят мышей, лопают кузнечиков, бабочек, воробьев… цыплят… Правда, от кочета потом приходится сматываться. Нет ничего слаще, чем вытянуть из-под несушки еще теплое яйцо, разгрызть скорлупу и выпить содержимое. Давно зубы чешутся перегрызть какой-нибудь курице горло и напиться крови, но усилием воли сдерживаю инстинктивные порывы. За работу хорька можно огрести пинком под хвост. Да и хорошо, если только это. Хозяин курятника вмиг свернет башку гаденышу, то есть мне.

– Ш-ш-ш.

– Не шипи, кому сказала!

Ух ты, Лилина решила показать характер и зубы – длинные ядовитые клыки. Конечно, я утрирую и возвожу напраслину на девочку: ей далеко до змей, и зубы вполне человеческие, но некая общность с пресмыкающимися гадами присутствует.

Мне ли ты говоришь не шипеть, с твоим-то змеиным характером? Еще укусишь и отравишь! Э-э-э, о чем ты думаешь? Я начинаю бояться ее предвкушающей улыбочки. Чё это она задумала? Заранее не хочу и не участвую. Найн, нихт, Баба-яга против!

– Слушай, мне так нравится твой бантик! – медовым голоском пропела эта неугомонная егоза. – Не хочешь на шею, перевяжу на хвост, будешь девочкой. Это так мило, прямо ю-ниан!

Что творится, люди добрые! Акселерация захватывает миры. Девочке сегодня исполняется двенадцать лет, но она уже такая ядовитая опасная змея, что просто жуть берет! Куда катится мир? Черт подери, ведь перевяжет, с нее станется. Ю-ниан ей подавай. Поясняю для тех, кто не в теме: ю-ниан – синоним земных няшки и кавая. Няшки проникли к нам из Японии, здесь тоже есть свои островитяне.

– Слушай, а может, тебе еще и кукольный паричок надеть? Тогда ты вообще будешь дракончиком со смертельным шармом. Такой красавец! К нам через год очередь на вязку выстроится.

«Да ты с ума сошла!» – хотел сказать я, но из горла опять вырвалось короткое «ш-ш-ш». Драконы не попугаи, говорить не могут, а то бы я высказался… Значится, в полтора года я стану половозрелой особью. Секс с ящерицами? Брр, подруга, в своем ли ты уме? Хотя не зарекайся, крылатый. Инстинкты – страшная штука, от гормонов может запросто снести крышу, придавит так, что любой зоофилии рад будешь, тем паче не стоит шутить с инстинктом продолжения рода.

– Опять шипишь? Накажу. Твое счастье, у меня нет парика. Жаль. Арбузик будешь? Ай! – Она вовремя отдернула палец от моих зубок, челюсти клацнули вхолостую.

Ты бы еще сена предложила. Сами арбузами давитесь. Мяса хочу. Очень. На худой конец сойдут кузнечики. Корзина кузнечиков. Полузгаю вместо семечек. Во-во, вот тебе, родимый, живое свидетельство жесткого сращивания человеческого разума и животного начала. Забыл, в чьей шкуре находишься? Съел? А еще ты вылизываешься, будто кошка. Яркий пример, когда бытие определяет сознание.

– Скайлс, не будь букой, мама извиняется. Ты же хороший мальчик. Скайлс – хороший мальчик. Скайлс – хороший мальчик? Это Скайлс-то хороший мальчик?

Она еще издевается. Мало ей того, что делает из грозного зверя посмешище. Укушу!

– Ну что ты рожицу состроил? Что бы понимал?! Ну хватит, я сейчас засмеюсь из-за твоей оскорбленной мордашки!

И она засмеялась. Смех у нее был кристальный и искренний, приносящий радость и счастье тому, кто его слышит. Это и чувствовал дракончик в моем лице.

«Пожалуй, надо научиться строить смешные мордочки», – решил я, слушая смех девчонки.

– Ладно уж, время пришло. Идем, мой рыцарь с бантом! – сказала Лилина, подставляя плечо. Выпустив дымное колечко, покорно перебираюсь на кожаный наплечник. – Представлю тебя высшему обществу.

Нет, помилуй, хозяйка. Твою зверушку затискают и заслюнявят. Господи, лучше бы я достался Скаму. Чувствую, рыжеволосый, конопатый охламон, которому я вцепился в палец, прихлопнул бы меня в отместку в первый же вечер, зато я не мучился бы. Ведь помнил же, как изгалялись мои дочурки над Васькой, наряжая кота в различные одежки или заворачивая усатого-полосатого в пеленки, но в тот момент голос разума молчал и выбор был совершен в пользу Лилины.

Сегодня девочка празднует двенадцатый день рождения. Двенадцатилетние здесь не просто очередная дата в жизни подрастающего поколения. В двенадцать наступает «рубеж согласия», когда отроки признаются взрослыми и им разрешается заключать помолвки. Родители именинников зачастую именно в сей знаменательный день сговариваются о будущих брачных союзах, а вчерашние дети закрепляют согласие «венчальным поцелуем» – клятвой хранить девственность и верность друг другу до семнадцати лет. В семнадцать лет стороны еще могут по тем или иным причинам расторгнуть помолвку, если этого не происходит, то невеста торжественно передается в род мужа. Иногда случалось обратное. Когда дева оказывалась выше по статусу, чем жених, то будущий супруг покидал родительский род и числился после этого мужем-регентом без права наследования. Титул переходил к детям.

Лилина направлялась на смотрины. Общество собралось внушительное. Дочка потомственного дворянина, сотника королевской гвардии, лица, приближенного к правящей особе, мецената, к тому же не самого последнего дельца и денежного мешка (первая десятка толстосумов точно), была лакомым куском и заманчивым призом. Посему в поместье баронов Лера (с ударением на «а») собрались настоящие сливки общества. Сливки притащили с собой «сметанку» – напомаженных отпрысков мужеского полу, перешагнувших заветный рубеж. Интрига обещала закрутиться нешуточная. Ко всем прочим достоинствам юной баронессы прибавлялось и то, что она прошла проверку на наличие дара в Имперском университете, где у нее выявили талант к магическим искусствам, что автоматически повышало ее ценность как невесты и будущей жены до заоблачных высот. Магов не так много, и каждый из них ценится на вес золота. Адепты, проводившие проверку, по силе приравняли девочку к второй ступени, что было очень и очень неплохо. К концу обучения она имела все шансы получить синий пояс третьей ступени, а лет через двадцать практики – и красный браслет четвертой. Всего ранговых ступеней было пять. Не ранговыми считались архимаги, но тех можно было по пальцам пересчитать. В жизнь простых смертных они не вмешивались, предпочитая вести уединенное существование на краю мира, где их никто не отрывал от экспериментов. У барона были все основания для будущего торга.

«Утренняя звезда» – так переводится имя девочки, приютившей мелкого антрацитово-черного рурга. Жители Реи называют драконов рургами – «огнедышащими». Так-так, дабы никого не утопить в море информации, поясню. Рея (в переводе «мать») – это название мира, в котором мне посчастливилось очутиться в образе крылатого домашнего питомца, не скажу, что всеобщего любимца, на это есть свои объективные причины, но не будем о грустном. На планете, если я правильно понял лекции профессора Тлару, которые прослушал, сидючи на плече хозяйки или на ученической парте, – три больших континента и множество крупных и мелких островов. Два северных материка более и менее обжиты, зато джунгли южного, самого крупного, продолжают исправно и безвозвратно поглощать многочисленные экспедиции. Дикий край, одним словом. Общее развитие цивилизации аборигенов оценивалось мною на уровне восемнадцатого – девятнадцатого веков, за одним маленьким исключением – огнестрельное оружие на Рее так и не нашло широкого применения. Вероятно, сыграло роль наличие магии и способность адептов тайного искусства воспламенять порох на расстоянии. Навешивание дополнительной защиты на ружья, пушки и пищали не делало их применение эффективным, так как стрелкам перед открытием огня требовалось предварительно снимать наложенные заклинания. Что это влекло за собой, вы должны прекрасно понимать. Порох становился доступным для ворожбы вражеских магов…

Судьба-злодейка вложила мою душу в тело вылупившегося дракончика, или, на местный манер, рурга, и отдала заботу о «птенце» в ласковые руки Лилины. Конечно, я брюзжу, что девочка изгаляется над нежданным питомцем, но могло быть и хуже, гораздо хуже. Повидал я, на свою рогатую голову, как пацанва издевается над моим зеленым, размером с кошку, сородичем. Бедняге привязали к задней лапе веревку, и когда тот попытался улететь, его расстреляли из рогаток. Лилина с подругами тогда прогуливалась по набережной Наи, широченной реки, протекающей через всю территорию королевства Дитар и разделяющей одноименную с королевством столицу на две неравные части. Стайка девчонок стала свидетельницей жестокой забавы. Девочки сумели прогнать мучителей, но помогать зеленому было поздно. Меткий выстрел камнем размозжил бедняге голову. Как мне тогда было плохо! Разгулявшаяся фантазия быстро нарисовала жуткие картины. На месте зеленого собрата при иных обстоятельствах мог оказаться его черночешуйчатый сородич, который сейчас восседал на кожаном наплечнике, нашитом на платье белокурой девчушки. Пару раз, в прежней жизни, я становился невольным свидетелем забав над беззащитными котятами или щенками. Васька, кстати, – одна из жертв юных садистов. Он был с руганью и матами вырван из рук дворовых ребят и принесен домой. Дочки больше месяца лечили опаленный зажигалками бок котенка и осмоленные кончики ушек. Казалось бы, обычные мальчишки, с мамами, папами, из благополучных семей, но какая-то неправильная была у них шкала ценностей, и нечто важное так и не проклюнулось в черствых душах. Настоящим потрясением было увидеть, что и местные сорванцы ведут себя аналогично. То еще удовольствие, скажу вам, жить в шкуре беззащитного зверька. Я тоже не ангел, приходилось мне топить котят и скот собственноручно забивать, но мучить ради забавы… Отец бы, узнав о таком, быстро бы ремнем разуму научил. Люди везде одинаковы, старый ли мир, новый ли.

– Здравствуй, доченька! Какая ты у меня сегодня красавица! – Голос барона, в котором проскальзывало неподдельное восхищение, вывел меня из раздумий о несостоявшейся горькой судьбе.

Лилина, предпочитавшая дома ходить в штанах мужского покроя из крепкой ткани и любившая тренировки с ножами и заборы усадьбы, а не занятия рукоделием, не часто доставляла отцу удовольствие видеть себя в платье. Скажу честно, наряд вызвал бы обильное слюноотделение и зависть у любой модницы середины девятнадцатого века и чрезвычайно шел юной красавице. Сшитое из шелка нескольких цветов и вобравшее в себя целую гамму оттенков синего и голубого, платье прекрасно сочеталось с белоснежным жемчугом на изящной шейке девочки. Сапфиры, нанизанные на тонкие нити и вплетенные в волосы, оттеняли морскую голубизну глаз. Даже наплечник для дракона был подобран в тон к платью, и только я черной кляксой с несуразным бантом выделялся на плече юной чаровницы, как седло на корове.

– Спасибо, отец, – порозовев, Лилина присела в книксене.

– Ты все же решила взять Скайлса с собой? – изогнув бровь, недовольно спросил барон.

– Папа!

– Хорошо, это твой день, пусть будет по-твоему, – пошел на попятный отец, знавший ее упертость и явно решивший не доводить дело до перепалки.

Черных дракончиков, как и архимагов, можно пересчитать по пальцам одной руки. Такая вот мы редкость. Зеленых и синих летунов – пруд пруди, а красные, черные и золотые – эксклюзив. Думаю, барон решил: раз девочке хочется пофорсить перед сверстниками, пусть, ведь мелкие слабости не угрожают престижу семьи.

– Спасибо, папа, – изображая примерную дочь, Лилина сделала второй книксен. Барон лишь усмехнулся.

За шесть месяцев проживания бок о бок с бароном и его семьей я очень хорошо научился разбираться в чувствах сурового сотника. Сажу Лера безумно любил собственную дочь, умудряясь балансировать на грани и не срываться в слепоту потакания любым прихотям ненаглядного чада. Дочка воспитывалась в строгости, подобающей юной леди из высокородного дома. В одном лишь барон допустил ошибку, разрешив ей заниматься с братцем. Лирт Лера – охламон и кореш рыжего задиры, наследовал титул, земли и место в королевской гвардии. Что за рыжий задира, спросите вы? Так Скам, сын одного из сослуживцев и ближайших друзей барона и есть эта выдающаяся личность, он же заводила всех детских игр и главный районный пакостник, он же укушенный мною за палец наглый индивидуум.

Лилине военная карьера не грозила, но дочери купцов (а барон в силу обстоятельств занимался еще и торговлей) обычно получали некоторые свободы, посему маленькая лисовинка[1] уломала наставников брата учить ее бою на ножах и стрельбе из лука и арбалета. Непременно пригодится, леди нынче должны быть зубастыми, разбойников на трактах развелось… плюнуть некуда. И куда только его величество смотрит? В науке обращения с колюще-режущим железом, по моим субъективным прикидкам, она старшего наследника оставила далеко позади.

Так вот, возвращаясь к рассказу. Повторюсь, мне несказанно повезло попасть в дом барона Сажу Лера – гвардейского сотника, потомственного дворянина, орденоносца и купца Первой Королевской гильдии. В купеческое сословие Сажу влился благодаря женитьбе на матери Лилины, папашка которой мечтал выбиться в высший свет. Сидевший на мели баронет Сажу ухватился за предложение купца. Достаточно сказать, что никто из них не прогадал. Дед Лилины по материнской линии благодаря удачному замужеству дочери сумел хапнуть несколько королевских контрактов на армейские поставки, а барон, получивший финансовые вливания, раскрутил собственный торговый дом и подмял под себя значительный сегмент рынка внутри и за пределами королевства. Не знаю, какой из него сотник, но предприниматель из дворянина получился отменный. Тот еще прохвост и пройдоха. Своего никогда не упустит.

Откуда я все это знаю? Надо чаще присутствовать на переговорах барона, которые он предпочитает вести в своем защищенном от прослушивания кабинете. Конечно, первоначально я понимал далеко не все, сказывалось элементарное незнание языка, но великолепная, можно сказать эйдетическая память помогла справиться с трудностями. Спустя три месяца после «усыновления» я достаточно выучил тарийский, чтобы понимать, о чем говорят местные. Сказывалось полное погружение в среду и, как говорилось выше, феноменальная память – бонус нового тела. Лилина частенько таскала питомца в школу, где носителей языка было пруд пруди. Ваш покорный слуга всегда старался быть в гуще событий как в школе, так и в поместье. Я никогда не пропускал званых вечеров и тайно присутствовал в приемной зале во время визитов гостей. Мелкому гаду проще простого найти укромный уголок или затаиться на потолочной балке. Давно известна простая житейская истина – хочешь выжить, держи уши открытыми, а нос – по ветру.

Следуя сему нехитрому принципу, можешь избежать многих ловушек, а можешь накликать неприятности, тут как кости лягут. Как-то раз, около двух месяцев назад, пробравшись в кабинет барона, я затихарился на книжных шкафах. Сажу ждал какого-то клиента. Каково же было мое удивление, когда в гости к нашему купцу-дворянину заявился маг четвертой ступени. Крепкий широколицый пепельноволосый мужчина с широченными плечами, мускулистыми руками и бородкой а-ля старик Хемингуэй больше походил на опытного воина-мечника, чем на мага, и лишь широкий браслет из красного металла на левом запястье подсказывал, что одно другому не мешает. Я приготовился к интересному разговору и чуть не рухнул со шкафа, когда визитер после положенных по этикету приветствий спросил барона:

– Уважаемый Сажу, вы уверены в конфиденциальности нашего разговора?

– Точно уверенными в чем-либо могут быть лишь боги, да и то не всегда. Я, господин Рист, могу лишь гарантировать, что предпринял все возможные меры для сохранения приватности наших бесед. Если вы видите брешь в защите, буду вам премного благодарен и не останусь в долгу, если вы на нее укажете. – Скупо улыбнувшись уголками рта, барон развел руками.

Маг хмыкнул и щелкнул пальцами. Неведомая сила сорвала меня с облюбованного насеста и, несмотря на мое отчаянное сопротивление, выражавшееся в бесполезном махании крыльями и паническом клекоте, потащила к письменному столу.

– Занятный рург. Чей он?

– Питомец Лилины, – ответил барон. – Яйцо неизвестным образом попало в партию товара с южного побережья. Приказчики отдали его детям. Рург прошел импринтинг с дочкой.

– Вынужден вас огорчить. – Маг, избежав моих зубов, ловко схватил меня за голову и принялся пристально осматривать. – Рург не прошел импринтинг и не запечатлен, как был, так и остался диким. У него на лбу отсутствуют ромбовидные чешуйки, а глаза – желтого цвета, хотя должны были после установления ментальной связи стать голубыми, как у вашей дочери. Когда он вылупился?

– Чуть больше четырех месяцев назад.

– Теперь его уже не инициировать. Однако, уважаемый Сажу, занятный питомец у вашей дочери.

– Чем же? – проявил интерес барон, подавшись вперед.

– Вы не можете видеть, но аура у твари слишком плотная и яркая, очень необычная. Как он себя ведет?

– Таскается везде за Лилиной.

– Везде? Тогда что он делает в вашем кабинете?

– Ловит жуков-древоточцев и книжных червей, я его не раз заставал за этим занятием.

Слава драконам, сработало прикрытие, не зря я шарился в пыльных фолиантах и гроссбухах, создавая образ поедателя насекомых. Нет, от магов следует держаться подальше. Целее хвост будет.

– Дай боги, чтобы вы оказались правы. Меня смущает насыщенность ауры твари. Не бывает такой у неинициированных рургов, да и инициированные подобной похвастать не могут. Можете отдать его мне? Хотелось бы поковыряться и понаблюдать.

Я вжался в столешницу. Все, хана пришла.

– Боюсь, что за подобное Лилина сожрет меня с потрохами, не хочу расстраивать дочь, – ответил барон.

Фу-у-у, отлегло, прямо гора с плеч.

– Воля ваша. Девочке повезло, что дикий рург без запечатления выбрал ее хозяйкой, но будьте осторожны, неизвестно, что может прийти ему в голову. Ментального поводка у него ведь нет. Наверняка хитрая тварь?

– Бестия еще та. – Сажу расплылся в улыбке. – Жулия вечно жалуется. Он постоянно ворует на кухне мясо. Одним богам известно, каким образом этот мерзавец умудряется проникать за охранный контур.

– Советую купить рабский ошейник и переделать его под рурга.

– Он тогда с голоду сдохнет, ошейник не даст ему охотиться. Задушит.

– Смотрите сами. Я вас предупредил.

Маг подхватил меня за хвост, открыл дверь и выкинул в коридор. Получив ускорение, я смачно вмазался в стену, звучно клацнули челюсти, а на пол полетели выбитые зубы. Тварь! Сглотнув солоноватую кровь и сплюнув на пол белые осколки зубов, пострадавших от столкновения с кирпичной кладкой, я ощупал языком кровоточащее небо и «пеньки». Нарычавшись и нашипевшись в адрес мага, я порскнул в сторону детской.

Ничего, зубы отрастут быстрее, чем у акулы, проверено, а тебя, гад такой, я запомню. Я не злопамятный, но злой и на память не жалуюсь. Отомщу и забуду. Запах мага врезался в мозг неизгладимым следом американского астронавта на лунной поверхности. В этот день кудесник с красным браслетом четвертого ранга пришел в сапогах. Можно сказать, повезло ему. Расскажу вам о местном обычае. Когда гость приходил в сапогах, он омывал их в специальной ванночке у порога и не разувался. Люди, предпочитавшие ботинки или короткие полусапожки, оставляли их в обувном углу и ходили по дому в своеобразных деревянных тапках-босоножках. Почему так, а не иначе, – тайна за семью печатями. Ну что ж, драконы – твари терпеливые, будет и на моей улице праздник, а в ботинках мага – туалет…

Эх, скольких кошек любопытство сгубило, не счесть. Сдается мне, я буду первым драконом, пополнившим ряды загубленных хвостатых. Кстати, после этого я три недели не совался в хозяйский кабинет, потом, правда, нашел удобный ход через вентиляцию… Лаз, конечно, очень и очень хорош, но не стоит забывать о магах. Из-за этих всезнаек пришлось озаботиться несколькими вариантами прикрытия. С тех пор я всегда таскал на «ходки» полупридушенного мышонка. Чуть что – мышь в пасть, и вот он – дракон-герой, избавляющий поместье от нашествия грызунов. Виват, виват! Прокатывало на «ура», фанфары и аплодисменты драконьему племени, только Жулия, стерва такая, не велась на фокус, продолжая гонять нарушителя охранного контура кухни мокрым полотенцем. Планида, видимо, у меня такая, изображать прихлопнутую газетой муху. Обидно, да.

– Скайлс!!!

А?! Что?! Возмущенный окрик Лилины вырвал меня из страны грез и воспоминаний, пинком под зад водворив в суровую явь. Ох, нельзя мне терять нить действительности, никак нельзя. Пока человеческое «я» шарахалось по закоулкам памяти, оставшееся без присмотра тело мелкой зубастой твари принялось жевать синюю ленточку, вплетенную в волосы девочки. Выплюнув обслюнявленную деталь туалета, я состроил морду кирпичом и попытался сделать отрешенный вид, мол, я не я и кобыла не моя. Не прокатило. Обгрызенная, мокрая и пожеванная лента повисла гадкой мертвой змеей, портя весь праздничный вид. Лилина, остановившаяся напротив ростового зеркала, возмущенно пыхтела и грозилась карами небесными, в уголках глаз девочки заблестела влага. Нехорошо получилось, однако. Пытаясь найти выход из положения, я моментально перегрыз ленточку, схватил нижний кусок лапками и быстро выплел его из косицы, верхний слетел сам. Сильный шлепок сорвал меня с плечевого насеста. Опять стена. Сколько можно! Зашкрябав когтями по матерчатой обивке стеновых панелей, я свалился на пол. От звона внутри черепушки совершенно невозможно было расслышать, что кричит разозленная, возмущенная и одновременно расстроенная до глубины души хозяйка.

– Тупая скотина! – пробилось наконец через вату и непрекращающийся звон. Темно-синяя, усыпанная жемчугом туфелька бесцеремонно отмела мелкое крылатое тело за большую кадку с фикусоподобным растением. – Сиди здесь, тут тебе самое место!

Образно говоря, мною вытерли пол. Воистину, человеческая неблагодарность не знает границ. Для меня было настоящим испытанием узреть чуть ли не моментальный переход добросердечной уравновешенной девушки в состояние злобной мегеры. Между тем, пока моя пасть словно ковш экскаватора загребала пыль и мелкий мусор, валяющийся у цветочной кадки, я успел оценить результат подсознательного озарения и первого опыта на ниве парикмахерского искусства и создания причесок. Распущенная косица высвободила три волны вьющихся локонов, которые удивительно гармонировали с остальной прической, придавая образу моей маленькой хозяйки законченность. Теперь Лилина была похожа на юную кокетливую соблазнительницу.

Прооравшись и чуть успокоившись, Лилина ошарашенно замерла, оценивая новый вид, открывшийся ей в посеребренной поверхности медного зеркала. Постояв так с минуту, она накрутила один из локонов на палец, после чего заправила его за ушко, тем самым добавив прическе легкой небрежности, свойственной обворожительным разбойницам.

– Скайлс, – позвала хозяйка, обеспокоенно заглядывая за кадку в поисках питомца, но того на месте не оказалось.

Что я, похож на дурака, что ли, который будет покорно дожидаться экзекуции? Разогнались, притормозить не забудьте. На сегодня я свободен, аки ветер в поле, тем паче у меня появился железобетонный повод слинять с неприятного мероприятия и не сидеть на плече Лилины. Никто не осудит тварюшку, испугавшуюся хозяйского гнева. Виноватым я себя не чувствовал, в отличие от той же хозяйки. Кроме того, в побеге был значительный скрытый смысл и немалый меркантильный интерес. Зная Лилину и ее отходчивый характер, я предполагал, что она попытается вернуть мое расположение, используя для достижения оного самые лакомые кусочки, которые только можно найти в ближайшей к поместью мясной лавке…

– Скайлс! – повысила голос Лилина, оглядывая пустой холл в поисках меня любимого. – Выходи, Скайлс! Скайлс!

Кричи-кричи, меньше руки и ноги распускать будешь. Затаившись на потолочной балке, я и не думал спускаться вниз. Нет меня, был и весь вышел. Признаю, я циничная, беспринципная сволочь. Скажете, я не прав? Лучше сразу настроиться на это, чем потом вкушать горечь разочарования. Я жесток прежде всего к себе.

– Лилина, ты задерживаешься и заставляешь ждать гостей!

О, явилась, не запылилась. Спешу представить. Миражана Лера – мать Лилины. Высокая, длинноногая пышногрудая золотоволосая красавица с правильным овалом лица и темными омутами синих глаз, обрамленных черными опахалами ресниц. Но эта небесная синь редко кому отсвечивала теплом, чаще в ней мелькал стратосферный холод. Жена Сажу была ходячей глыбой льда, перед которой андерсоновская Снежная королева – всего лишь девочка на побегушках и черносошная крестьянка. Миражану по праву называют Ледяной Принцессой. Не знаю, как с такой вымороженной мамашкой Лилина сумела сохранить необычайную теплоту души, хотя девочку изредка прорывало.

Кхе-кхе, извиняюсь за интимные подробности, в постели баронесса Лера – абсолютная противоположность демонстрируемому на публике образу, и совсем не муж подкидывает уголек в топку ее страсти, так что ее благоверный – тот еще олень. Сажу знает о рогах, он сам не ангел и увлеченно мстит жене за измены, но между тем супруги всегда действуют в одном финансовом и политическом русле. Миражана сколько угодно может презирать мужа, которому ее, откровенно говоря, продали, словно кобылу, и получили гешефт, но она никогда не будет действовать во вред роду и семье. Купеческой дочери не позволили быть с любимым человеком и загнали под венец с нелюбимым. Пусть девочки из торгового сословия обладают большей свободой, чем те же дворянки, но воля отца для них священна. Поначалу новоиспеченную баронессу высшее общество и аристократия не приняли либо приняли, но в штыки. У многих семей были виды на перспективного холостяка, финансовые проблемы которого делали его для некоторых еще более желанным, поэтому «базарная» выскочка с первых дней натолкнулась на молчаливую стену неприятия и презрения.

Пока барон завоевывал финансовые рынки и приумножал женино золото, она потихоньку сводила знакомство с дворянками из высшего света. Вы спросите, что может быть общего у людей из разных сословий? Ответ прост – деньги. Многие леди, крутившие мужьями, словно бубликами на пальцах, сами не понимая как, неожиданно оказывались на краю финансовой пропасти… Дамы, подгоняемые нуждой, засунув гордость куда подальше и затюкав ногами презрение, шли на поклон к «купчихе». Миражана, с согласия мужа, ссужала сплетницам определенные суммы. Порой, опять же, с разрешения барона, она списывала долги, взамен получая леди, обязанных ей до гроба. Связанные обещанием «ночные кукушки» принимались активно вдалбливать своим сильным половинам то, что было на руку благодетельнице.

Прошло несколько лет, чванливые дворянки и содержательницы салонов попали под влияние хитрых баронов, влившись в их шпионскую сеть. Желавших поменять финансовую яму на долговую во все времена трудно, почти невозможно сыскать. Свитки ссудных договоров с магически заверенными подписями под суммами были надежным гарантом верности и бескрайней лояльности. Если Сажу больше тяготел к торговле, то Миражана с блеском освоила искусство плетения интриг, отдавшись ему со всей страстью. Родив мужу наследников, баронесса пригласила мага и «затворила» чрево. Долг перед своей половиной она исполнила… Воспитанием детей занимались барон Лера, многочисленные служанки и наставники.

– Подождут, не переломятся, – буркнула девочка. – Это мой день рождения.

– Тем более нельзя заставлять гостей ждать. Они пришли поздравить тебя, а ты проявляешь к ним неуважение. Подумай об этом. Какое впечатление ты произведешь на возможного суженого и его родителей?

Лилина неопределенно пожала плечами.

– Замечательная прическа, дочь. Работа мэтра Портона? – сменила тему мать. – Папа пригласил его?

Мамаша у нас с легкостью переплюнет самый черствый сухарь. Тварь бездушная… По сути дела, сейчас родители бросили дочку на растерзание стаи голодных шакалов. Высшее общество? Ага, как же! Клубок ядовитых змей. Шакалы все же поблагородней будут, не стоит зазря обижать приличных падальщиков.

Я огородами почапал в бальную залу, приспособленную для светского раута и приема гостей. Прямого хода не было, но настоящим героям и семь верст не крюк, дракончики не исключение. На что нам вентиляция? Вот и я о том же. Тайные тропы поместья исследованы до последнего закоулка и выбиты на карте памяти как на скрижалях. Сколько крыс я там передавил… не пересчитать, иным и за меньшие геройства памятники ставят. Мечты-мечты… Тут приходится собственной тени хорониться, не до памятников и монументов. То кухарки бешеные, то сумасшедшие маги! Плюнуть некуда, чтобы не попасть в какого-нибудь юродивого.

Вот и зала. Что тут у нас? У-у-у, что творится, люди добрые! Видел я павлинов, но чтобы столько за раз… От пестрых вычурных праздничных одежд отпрысков знатных семейств рябило в глазах. Мир определенно сошел с ума. Разве можно так издеваться над детьми? Мрак и ужас, по сто одежек на бедных, не представляю, как они еще не спарились. В зале и так воздух далеко не свежий, чую, через час от запаха пота и духов, источаемых преющей публикой, будет резать глаза. О, нашлась умная душа, кто это? Прислуга распахнула настежь высокие двустворчатые окна. Давно пора, скажу я. Барон дотумкал, что молодым людям, метящим в женихи, вряд ли придется по нраву потная ба… э-э-э, будущая невеста, да и дочка уже морщит носик, фланируя мимо отдающих кониной ухажеров.

С явлением именинницы народу мажордом дал старт представлению. Человеческий водоворот из бессистемно фланирующих особей, групп и парочек пришел в движение. В броуновском движении молекул наметилась тенденция к порядку. Людское море разделилось на две неравные части, с одной стороны оказались родители, с другой – подростки. Лилина, рассекая расступающуюся публику, с истинно королевской грацией подплыла к невысокому помосту, на котором располагались музыканты.

Со своего места я отлично видел происходящее. Покрутившись, я устроился на перекрестье потолочных балок, к которым крепилась одна из пяти хрустальных люстр на тридцать магических светильников – визуальное свидетельство материального благополучия семьи, принимающей гостей. Затрудняюсь назвать стоимость люстры, но однозначно много. Не каждый, даже обеспеченный, дворянин может позволить себе купить хотя бы одну такую, а тут их пять. Недурственный способ пустить пыль в глаза приглашенных аристократов. Хорошо живут бароны Лера.

Начинается парад-алле. Павлиньи парочки цыплячьими шажками шкандыбают к помосту, после чего совершают церемониальные расшаркивания с именинницей. Мажордом надрывает глотку, объявляя имена и титулы попугаев в цветных дерюжках и блескучих побрякушках. Что интересно, нет и не наблюдается никакого отмеченного мною ранее показательного чинопочитания. Сегодня аристократы не соблюдают вековой традиции титульных лестниц Дитара. Обычно в первых рядах идет различная мелочь, а дальше – по нарастающей согласно древности, влиянию и богатству рода. Сегодня кто ближе, тот и первый. Демократия в действии, так сказать. Лилина с дежурной ослепительной улыбкой на лице приседает в очередном идеальном книксене, принимая подарки и поздравления от какого-то толстого баронета. Папаша толстячка стоит чуть в сторонке, не мешая молодым голубкам курлыкать друг другу ритуальные, ни к чему не обязывающие фразы. Баронета вычеркиваем, его предок ничего не в состоянии дать Лера. Толстячки не имеют политического влияния, мошной тоже не могут похвастать, к тому же Лилина не симпатизирует тучным людям. Сажу Лера ради них не будет ломать любимую дочь через колено.

Лживые улыбки, книксены, ненужные подарки и пустые слова. Надоело, лежу на балке и чуть не засыпаю. Не представляю, как мелкая справляется с нудной обязанностью, у меня прежнего давно бы свело губы и лицо, а ей – хоть бы хны. По залу пронеслась волна шепотков. Выныриваю из дремы. Это неспроста. Следующая пара дарителей привлекает внимание большой плетеной корзиной, которую прижимает к себе очередной недоросль лет четырнадцати на вид. Ой-ла-ла, отрубите мне хвост, если это не кульминация вечера. Взгляды всех присутствующих скрещиваются на… Ну-у-у, мажордом громогласно орет на весь зал… на маркизе Дарии О’Руже. Если я говорю обо всех, то и сам не исключение. Публика лупает зенками, а с Дария как с гуся вода. Все это время молодой маркиз, который, в отличие от большинства кандидатов в мужья, был облачен в простой, но элегантный мундир воспитанника королевского кадетского корпуса, умудрялся ловко скрываться в тени и избегать внимания собравшихся. Видать, парнишка не погнушался воспользоваться магией, дабы не отсвечивать до поры до времени. Мать молодого человека – Сандра, невысокая стройная голубоглазая брюнетка в легком платье из шелка цвета неба, тоже смогла избежать внимания. Лицом маркиз пошел в нее, а вот ростом и статью, если верить досужим сплетням кумушек, голубоглазый чернявый кадет ничем не уступал отцу – Марку Десту Гора, он же Марк Второй Дитарский по прозвищу Яростный, он же здравствующий правящий монарх. Кроме того что его величество был неистов в бою, он так же неистово цеплялся за каждую юбку, не пропуская ни одной мало-мальски смазливой женской мордашки. Сандра – одна из многих, с кем любвеобильный король разделил свое ложе, и одна из очень и очень немногих, кто понес от него и смог добиться официального признания плода плотской любви. Интересно, предпринимал ли король попытку растопить нашу Ледяную Принцессу, или Миражана не удостоилась этой чести? Я не бог весть какой интриган, много ли заинтригуешь в этом теле да прячась по углам, но появление маркиза на званом вечере – это знак. Как бы то ни было, парнишка – четвертый в очереди на престол, если королева не родит неугомонному мужу еще одного наследника. Дураку понятно, что барону Лера предлагают посредством брака очень дорогой пряничек. Возможность породниться с правящим домом не обойдется без соответствующих финансовых обязательств. Пусть переговоры о мзде возьмет на себя вдовствующая маркиза О’Руж, но никого этим не обманешь. Королевская семья очень нуждается в деньгах. Миллионы барона просто обязаны послужить короне и отечеству, а поводом для перехода золота от одного хозяина к другому станет свадьба двух молодых любящих сердец. Не совсем любящих, но кто отменял старую житейскую мудрость о том, что стерпится – слюбится? Принц крови на белом коне – слишком жирно для каких-то там баронов, много чести, а вот бастард в мужьях и зятьях сойдет. Я-то думал, что будет интрига, а все оказалось намного прозаичней. Сажу Лера получил предложение, от которого невозможно отказаться. Одно радует – маркиз недурен собой и ничем не напоминает дутого сноба. Лилина, похоже, моментально просекла ситуацию, по ее глазам вижу. Девочка продолжает улыбаться своей судьбе, протягивающей ей корзинку (перемещаюсь по балке и заглядываю в тару) с каким-то животным. А вот последнее уже не веселит. Меня не утешает появление конкурента и борьба за внимание хозяйки. Лилина достает из корзины и прижимает к груди длинношерстного белоснежного кота редчайшей породы, в ее глазах сверкают восхищение и неподдельная радость. Мать и сын О’Руж, угодившие с подарком, скалят зубы, чтоб они провалились на месте. Смотрю на мохнатую тварь, нежащуюся на руках девочки, и понимаю, что ненавижу кошек и маркизов О’Руж.

Эйса вторая,
в которой Скайлс узнает, кто такой трок

«А жизнь хорошая такая[2]… – Я перебрался на другой край деревянного карниза. Белошерстный кот на полу внимательно проводил меня взглядом небесно-голубых глаз, но с места не сдвинулся. – Тварь блохастая».

Расчет на то, что Дэсус бросится за мной и полезет наверх по портьерам, не оправдался. Дэсус, или Пушистик, если перевести на «великий и могучий», загнав меня на гардину, остался сторожить добычу внизу. Гадство, сплошное гадство. Улететь тоже не получится, третьего дня этот блошиный рассадник повредил мне перепонку на левом крыле. Еще некоторое время с полетами придется повременить. Это ж надо было так глупо подставиться под двойную раздачу! Создается впечатление, будто Жулия и котяра сговорились, устроив на кухне засаду. Ворованное мяско в тот раз вышло джентльмену удачи боком. Держа блохастика в поле зрения и под неусыпным контролем, я пробрался к заветной цели и только прицелился сцапать самый аппетитный кусочек с разделочной доски, как над неосторожным дракончиком мелькнула стремительная тень. Толстая кухарка, как всегда, сумела подкрасться незаметно. Мокрое полотенце под возмущенный крик толстухи, приправленный доброй порцией злорадства и торжества, смело вора с поверхности. Сверзившись со стола, крылатый неудачник в моем лице нос к носу столкнулся с шипящей тварью с голубым бантом на шее. Три метра от двери, ведущей в ледник, котяра преодолел одним прыжком. Откровенно говоря, не ожидал от него подобной прыти. Неприятная неожиданность, еще бы чуть-чуть – и привет, архангел Михаил. От захвата и удара лапой с выпущенными когтями я почти увернулся. Белые царапки, беспомощно чиркнув по чешуе на шее и передней лопатке, прошлись по сложенному крылу, порвав кожистую перепонку в двух местах. Взвыв от боли, я плюнул в морду врага пахучим коктейлем из защечных желез, отвечающих за выделение специфических секретов. Не подумайте ничего дурного, драконы не хорьки, данные железы у них вырабатывают производные компоненты, потребные для изрыгания пламени. Выдыхать огонь я пока не умею, мал еще, дымлю порой помаленьку, но плеваться пахучими смачными плевками научился. Недобитая шаурма, нюхнув растворчику, судорожно затрясла башкой и зашлась в обиженном мявке. А что он хотел, туалетной водицы с запахом розовых лепестков? Обломится. Я бы ему серной кислоты в шайбу не пожалел, но чего нет, того нет. Жаль. Оставляя на полу редкие капли крови, я сбежал в гостевой флигель – единственное место, куда котяре доступ был заказан.

Барон приглашал мага (гад такой, опять приходил в сапогах), и тот перенастроил охранные контуры поместья, открыв киске доступ во все помещения, кроме флигеля. Дракон, как и ожидалось, попал в опалу, никто не любит черночешуйчатых созданий. Кухню, ледник и склад заперли со всех сторон. Жулия довольно потирала мясистые ручки, но тут вскрылся пренеприятный для кухарки и мага факт – мелкая путающаяся под ногами тварь, ворующая мясо и фрукты, просто не замечала магических щитов. Адепт затрясся от вожделения, мечтая захапать в свои загребущие ручки мою бренную тушку и поковыряться в ней, взамен предлагая барону бешеные деньги или услуги в случае необходимости. Лилина насилу уговорила отца оставить дракончика. Маг ушел ни с чем, но его взгляд, брошенный напоследок, мне не понравился. Было в нем обещание…

На этом положительные моменты заканчивались и наступала в жизни черного дракона не менее черная полоса, перед которой скисла бы от зависти угольная тьма. Я так подозреваю, что мне досталась лошадь самой мрачной масти, а не зебра. Что-то туго нынче стало с белыми полосками. Днем с огнем их не сыщешь.

Да-а-а, скажи кто-нибудь год назад, что я буду по разным углам прятаться от кошки, в лучшем случае говорун услышал бы четкий посыл по всем известному адресу или рекомендацию провериться у «психа», но судьба расставила все по местам, сделав еще один кульбит.

Мою жизнь в теле дракончика можно условно разделить на две части: до бала и после него. До торжества я слыл домашним животным и любимцем младшей хозяйки. После сего знаменательного события участь любимца перешла к шестимесячному Пушистику, завоевавшему сердце Лилины, я же превратился в некое странное существо, не знамо как прописавшееся в поместье. А что? Есть оно не просит, крыс и мышей давит, под ногами не путается – нехай с ним, пусть живет. В схватке за симпатию девочки ваш покорный слуга проигрывал конкуренту если не всухую, то с разгромным счетом. А как, скажите, соревноваться с кошкой, выведенной магами южной оконечности материка? Белошерстные создания обладали одной немаловажной особенностью – они умели транслировать эмоции и отличались высокой сообразительностью. Спрашивается, кто заколотит больше «банок» в личном зачете – милый котик, похожий на красивую плюшевую игрушку, которая к тому же может общаться с тобой на ментально-эмоциональном уровне, или потомок холоднокровных ящериц (хотя на самом деле это не так), новизна владения которым давно померкла и не вызывает первоначального ажиотажа? Тем более что аутсайдер вынужден изображать тупую скотину, маскируясь под обычное, пусть и магическое животное. Почему, спросите вы? Маг, паршивый маг, я не раз упоминал о нем. После приема эта скотина зачастила к барону. Каждый божий день да через день. Пришлось срочно вспоминать все наработки по сокрытию ауры. Лечь под скальпель вивисектора – это последнее, о чем я мечтаю. Одного боюсь, что маска начнет срастаться с мордой и тогда я совсем отупею. Почему отупею? Потому что практические занятия выявили одну неприятную закономерность – сияние ауры напрямую влияет на мыслительную деятельность. Чем меньше сияние, тем больше у тебя превалируют животные инстинкты. Вспоминаю борьбу с табаком и то, как я бросал курить. О-о-о, какая мука – проснуться и не сделать пару-тройку затяжек, уши пухнут и тут же вянут, курильщики со стажем меня поймут. Теперь представьте, что вы мелкая зверушка, жрущая сверчков, кузнечиков, бабочек и мышей. Какую силу воли надо иметь, чтобы удержать себя в рамках и не кинуться на шорох и мышиный писк? Хорошо, идем дальше. Только-только вы справились с собой и одолели естественную реакцию организма, как ситуация требует замаскировать ауру, а ничего кроме элементарного ее подавления вы не освоили. С уменьшением сияния внешнего энергетического тела в вас просыпаются инстинкты типа чего бы пожрать и где бы найти самку. Второе страшнее, я понимаю, что не смогу сопротивляться естественному зову природы, но сознавать появившееся влечение… Чувствую себя зоофилом. По меркам дракончиков, я слишком быстро взрослею, гормональная волна потихоньку начинает захлестывать сознание. Сие не есть гуд.

Были у меня мыслишки плюнуть на Лилину и барона и свалить на свободу. Были, не скрою. По зрелом размышлении пришлось отказаться от них, потому что это глупо. Что в прошлой, что в этой жизни я ни дня не жил в лесу. Типичный горожанин, корову видел только на экране телевизора. Конечно, случались у меня выезды на природу, порой мы даже рыбачили (был такой грех), но водки и закуси всегда бралось с запасом, дабы потом не пилить по ночи до ближайшей деревни в поисках «добавки». Здесь же я даже на рыбалке не был и не представляю, как вести себя в лесу, чтобы не стать добычей хищника покрупнее. А раз сидишь, воробушек, в коровьем дерьме, то и не чирикай.

Можно было бы хоть как-то потрепыхаться, поездить на плече хозяйки в школу, но Лилина, получившая к фамилии приставку «то О’Руж», что означало заключение помолвки с указанным родом, поступила в женский пансион, где из нее обещали сделать настоящую леди с большой буквы «Л», то есть великосветскую стерву высшей пробы. Так или иначе, теперь она вливалась в королевский дом, поэтому должна была соответствовать всем параметрам и критериям высшего общества. До поступления в Магическую академию, входящую в состав Имперского университета, оставалось несколько месяцев, на расширенном семейном совете, куда пригласили будущую свекровь, было решено навести лоск в поведении невестки и устранить некоторые пробелы в образовании. С мальчишескими выходками было окончательно покончено. Дочка и невестка, получив профилактические втык и нагоняй, молча приняла волю старших.

Так как девочка жила в часе неспешной прогулки до учебного заведения, никто не требовал от нее постоянного пребывания в альма-матер. В шесть часов вечера ворота пансиона открывались и выпускали экипажи, развозящие учениц по домам. Минус заключался в запрете приносить с собой любимцев. Никаких кошек, мышек, птичек и дракончиков. Истинной леди не пристало шляться с богомерзкой тварью в руках или на плече. В конечном итоге больше всех пострадал ваш покорный слуга. Дэсус, в присутствии хозяйки изображавший белого и пушистого, на самом деле был двуличной тварью. Стоило Лилине отвернуться или уехать в школу юных мегер, добродушное выражение мигом слетало с широкой морды кота, и в звере просыпались древние инстинкты, требовавшие развлечься охотой. Догадаетесь с трех раз, кто выступал в роли добычи? Мышей и крыс тварь не ловила принципиально, ей нравилось издеваться над маленьким дракончиком. Я уже позабыл, когда в моей миске было мясо. Стоило зазеваться, как оно исчезало в ненасытной утробе вражины-конкурента. Жулия прекрасно знала, что кот «подметает» обе миски, много раз ловила его на воровстве, но ничего не предпринимала. Глядя на такое отношение, я в отместку перестал давить мышей. Пусть конкурент их ловит.

Дэсус, решив показать, что он главный, демонстративно пометил территорию, соваться на которую становилось чревато для здоровья. В голове крутились десятки вариантов подлянок и способов отомстить, невозможные из-за выбранной линии поведения, менять которую теперь было поздно. Посмотрим, как мохнатая скотина справится с задачей, ведь грызуны, не одно тысячелетие живущие бок о бок с людьми и магами, наловчились находить лазейки в магических охранных контурах… Рано Жулия ликовала, что на меня нашлась управа. Кроме дракона, Дэсус ни на что больше не обращал внимание, и мышиный помет с завидной регулярностью начал появляться на полках кладовой. Обрюзгшая дура! Подумала бы мозгами, а не складками жира на боках, почему обнаглели мыши, и приняла меры. Но нет, толстуха по-прежнему поддерживала охоту на черного дракончика. Кот весь день носился за увертливой добычей, а вечером, когда Лилина приходила домой, он, задрав хвост и жалобно мяукая, бежал жаловаться на жизнь-кручинушку и нехорошего меня. Я прекрасно улавливал транслируемые блохоносцем эмоции. Лилина принимала жалобы неудачливого охотника за чистую моменту, и дракону доставалось на орехи. Нет, никто меня не колотил, ибо вечерние разборки я предпочитал пересидеть на потолочной балке, «виновника» элементарно лишали положенной пайки. Дабы не загнуться от голода, «лишенец» вступал в «ночную гильдию», организовывая налеты на кухню, что не прибавляло мне в определенных кругах популярности. Такой вот порочный круг, конца и края которому не видно.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь. Я и кот дружно прислушались. Заслышав голос Лилины, мой мучитель рявкнул на все поместье и сорвался с места. Осторожно спустившись по стене, я побрел на птичий двор. Жрать хотелось неимоверно, надеюсь, курицы не поленились снести для меня пару яиц. Миска наверняка пуста, Дэсус, чтоб его…

До птичника дойти было не суждено. С Лилиной пришел маг. Остановившись у арки, ведущей в широченную прихожую, я во все глаза пялился на туфли, которые гость водружал на обувную полочку. Туфли… Сегодня воистину знаменательный день! Говорят, что месть – это блюдо, которое подают холодным. В таком случае мое блюдо превратилось в кусок льда. Пока я торчал в проходе, Дэсус успел «нажаловаться» хозяйке, сожрать мою порцию деликатесов и ускакать на улицу. Проводив взглядом задравшего хвост кота, возвращавшегося с цветочной клумбы, я мерзко захихикал. В голове родился очередной план…

Бе-э-э. Ужас, нет, не так, ужас, какое у Дэсуса вонючее дерьмо! Глаза режет немилосердно, не представляю, как у меня еще не отключилось обоняние. Меня чуть наружу не вывернуло, пока я закатывал палочкой «сюрпризы» на лист лопуха и короткими перебежками пер их в дом. Не дай боже кто-нибудь заметит. Думаю, никто ни разу не встречал драконов, волокущих горку пахучих экскрементов. Сюрреалистическое зрелище, полный отпад. Заложив «мины» и спалив улики в камине, весь в ожидании чуда и любви, я спрятался в вентиляции. Время шло, маг и хозяин продолжали секретничать в рабочем кабинете, оно и к лучшему, хоть запах в прихожей несколько выветрится. Так, ожидая выступления по заявкам, я не заметил, как уснул. Вместо звонка будильника до меня донеслись обиженный рев Дэсуса и крики барона. Прямо бальзам на израненную душу! Сработало!

Не все коту масленица…

– А жизнь хорошая такая… – напевал я себе под нос, нежась в потоке живого тепла, что дарило пляшущее на поленьях пламя в камине.

Слов, конечно, слышно не было, но мелодичное курлыканье вполне их заменяло. Старая песенка «Нанайцев» как древняя заезженная пластинка не желала покидать мой мозг. И да – это произошло! Ура, товарищи! У моего коня вороной масти прорезалось белое пятно. Моя оледеневшая месть завершилась операцией под кодовым названием «Дерьмотапок», одним выстрелом пристрелив Дэсуса и много взявшего на себя мага. Котяра получил по заслугам, барон в гневе страшен, скажу я вам. Шерстяной дружок схлопотал обгаженной туфлей в морду (на этом моменте я проснулся и дальнейшее представление наблюдал через отражение в зеркале). Для закрепления результата хозяин поддал гаденышу под зад. Получив ускорение, подарок маркизов пролетел метров пять, потом, видимо, у него закончился керосин и произошла аварийная посадка. Оглашая поместье ревом турбореактивного двигателя, «летательный аппарат», загребая всеми четырьмя лапами по паркету, рванул жаловаться хозяйке. Мне даже стало жаль (чуть-чуть) несправедливо пострадавшее животное, но жалость была задушена в зародыше. Мир суров – не сожрешь ты, сожрут тебя. Дэсус сам напросился, я лишь защищался.

Все замечательно, кроме маленького незначительного факта. Ну как сказать незначительного… В жизни всегда так – стоит присосаться к бочке с медом, как понимаешь, что медок смачно отдает дегтем. То же и со мной. Отмыв ногу и получив новенькие гамаши из запасов барона, маг приманил к себе мнимого виновника и долго смотрел в глаза блохастика, а потом принялся оглядываться, причем, гад этакий, поглядывал на потолочные балки и вентиляционные решетки. Мерзкий ублюдок. Кот под потолком не бегает, следовательно, искали меня. Хотелось хлопнуть себя по лбу или же приложиться этой частью тела об стену. В горячке я забыл о том, что Дэсус, мохнатая отрыжка, может транслировать образы, и у него есть железобетонное алиби. Покопавшись в куцых мозгах кота, маг убедился в его невиновности. Крестцовым отделом мозга я ощутил поисковую волну. Поняв, что экзекуция может плохо сказаться на здоровье крылатой тварюшки, я запаниковал и постарался стать как можно незаметней. И произошло чудо. Поисковый луч скользнул мимо. Направленное внимание мага не зацепилось за мою шкурку, словно в вентиляции вместо дракончика было пустое место. Маг ничего не сказал барону о своих подозрениях, но, судя по харе, злобу затаил. Так и живу теперь с оглядкой на хвост, стоит в доме появиться магу, как из него исчезает чешуйчатый жилец. Тьфу-тьфу, три раза через плечо. Береженого бог бережет.

Как-то так… Зато барон у нас теперь прочно обосновался на пьедестале главного альфа-самца. Стоит ему появиться в пределах видимости кота, как Дэсус, прижимаясь брюхом к полу, моментально делает ноги. Видимо, мохнатику страсть как не понравилось летать. Зато один знакомый вам дракончик собирает бонусы и стрижет купоны. Где хозяин – там я и нет никакого котяры. Жаль, анатомия драконов не позволяет задрать хвост, а то я в таком виде, изображая верного оруженосца, демонстративно шлялся бы за бароном. Впрочем, и без этого Сажу Лера раскусил игру черного питомца дочери и всячески потакал ему, то есть мне. По крайней мере, он никак не вмешивался в наше противостояние. Получив молчаливый карт-бланш, я принялся третировать противника.

План гнобления и дискредитации конкурента предусматривал три точки приложения усилий.

Во первых строках… ну, вы поняли… Первым пунктом были кухня и кладовка. Подходы к любимому местопребыванию любого солдата плотно контролировались двумя армиями противника с глубокоэшелонированной обороной. Выносные посты и первую линию обороны держали войска генерала Дэсуса, прочно окопавшегося на позициях перед поворотом в хозяйственное крыло и пометившего все углы. Перед кухней периметр контролировал истопник, получивший строгие инструкции от темнокожей генеральши с мокрым полотенцем. Для полноты инструктажа и лучшей усвояемости материала мужичку сунули под нос мясистый кулачище и обещали отлучить от тела, ежели он напорет косяков. Истопник поклялся лечь костьми и не пущать ворога. Полюбовничек кухарки даже не поленился установить на потолочных балках металлические щитки (как только со стремянки не брякнулся). Ну и на самом «объекте» стерегло добро ее афро-дитарское величество Жулия Мокрополотенцевская. Под рукой суровой воительницы ходило четыре полка поварят. Не стоило также сбрасывать со счетов магический рубеж, хоть он давно не преграда для опытного диверсанта.

От мяса меня отлучили и перекрыли дорогу к миске, но я успешно перешел на партизанскую борьбу и тактику диверсионных налетов. Жулия допустила стратегическую ошибку – ей не стоило забывать о вредителях… В далекие-предалекие времена всеобщего благоденствия и золотого века с мышами и крысюками справлялся ваш покорный слуга. С тех пор утекло много воды. Крысоборца предали анафеме и на его место взяли другого «бойца», да только «сменщик» забил на грызунов. Стоило открыть некоторым глаза. Хе-хе! Я – это зло! Бу-ха-ха! Мелкий диверсант вместо борьбы с грызунами занялся перемещением их места дислокации. Тактика рейдов по тылам противника состояла в следующем – изловив и подпридушив несколько мышей, я пробирался тайными вентиляционными шахтами или дымоходами (когда истопник не топил печь) к кухне и отпускал пленников на вольные хлеба. Почуяв свободу, мыши удирали. Как вы думаете, куда? Правильно думаете. Туда же запускались тараканы и различные жуки. Хе-хе, антисанитария полная. Я говорил, что я зло? У-у-у, как бесилась Жулия! Ничего-ничего, я только разогреваюсь, ягодки будут впереди. Мне достаточно того, что репутация Дэсуса в глазах главного мясораспределителя основательно пошатнулась. Похоже, в черную голову кухарки начали потихоньку стучаться мысли, что зря она кормит дармоеда.

Как ни крути, любая война выигрывается той стороной, у которой тылы крепче, чем у противника. Одними кузнечиками сыт не будешь. Раз в родном доме путь к миске мне был заказан, я начал окучивать соседей. Главный удар чешуйчатой кавалерии был нанесен по мясной лавке мэтра Дирка – отставного сержанта. Отдав королю и отечеству двадцать лет жизни и потеряв на службе правую ногу до колена и два пальца на левой руке, бывший гвардеец Дирк получил приличный пенсион и решил осесть в столице. Растрясши кубышку из личных сбережений и хабара, награбленного в дальних походах, Дирк открыл лавку в одном из фешенебельных районов города, то бишь рядом с поместьем Сажу Лера. Конечно, без помощи высокопоставленных сослуживцев у ветерана ничего бы не выгорело. Землица под лавкой стоит в несколько раз больше, чем само заведение, но старый генерал Арк посодействовал отставнику, подарив тому часть личной территории.

Обосновавшись в квартале знати, сержант занял нишу главного поставщика мясопродуктов. Ушлый ветеран не поленился наведаться в близлежащие деревни и покалякать со старостами. Итогом встреч стали распитые в несчетном количестве бутыли первача и договор на поставку мычащего и блеющего товара по ценам ниже рыночных. Дирк оказался мастером на все руки. Колбасы, что он изготавливал, обладали изумительным вкусом, а еще были окорока, буженина, копчености, сосиски… Стоп-стоп, не хватало еще слюной захлебнуться. Пробивной ветеран быстро монополизировал торговлю деликатесами, которые пользовались заслуженной славой.

Какое отношение имеет мясная лавка к черночешуйчатой кавалерии? А такое, что мясопродукты привлекали крысюков, справиться с которыми не могли ни магический барьер, ни ручная ласка, ни кот по кличке Пират. И тут в звуке фанфар и свете софитов появляюсь я во всем своем великолепии. Я успел достаточно засветиться перед всеми соседями. До бала Лилина частенько гуляла с черным дракончиком на плече, поэтому меня многие знали.

Я упоминал, что от страха как-то пробудил способность скрываться от магического ока, но не рассказал о том, что это не единственная способность, дарованная болвану с именем Скайлс. Наказав врагов (одновременно кота и мага!) и счастливо избежав экзекуции, я слинял в сад, забрался под беседку и приступил к тренировкам. В процессе самоистязаний выявился интересный дар изменять цвет ауры. Целиком свою ауру я не видел, ориентировался только на свечение передних лапок, но и этого оказалось достаточно, чтобы выявить характерную взаимосвязь между цветовой гаммой энергетического поля и чертами характера. Как-то раз, экспериментируя, я придал ауре полностью черный цвет и тут же ощутил растущий внутри комок ненависти и презрения к вонючим двуногим тварям. Поганые человечишки! Да как они могли превратить меня, черного дракона, в домашнего питомца? Меня, темного лорда, величайшего злодея, бу-ха-ха! Со злодейским смехом вышла закавыка. Приглушенное хриплое курлыканье никак не походило на злобный хохот темного властелина мира. Поняв, что ростом пока не вышел и мир не думает склоняться к лапам грозного дракона, я протрезвел и быстро вернул ауре нормальный цвет. Сутки ваш покорный слуга, напуганный неожиданными последствиями и нежданным сумасшествием, не экспериментировал, но любопытство, сгубившее мириады кошек, взяло свое.

От зеленого цвета сознание погружалось в нирвану, красный заставлял яриться, вожделея выпустить кровь врага и напиться ею, синий звал в небо, а бело-голубой манил в воду. Нежно-розовый бил гормонами по голове и тащил спариваться. Солнечно-белый превращал в ангела во плоти. Круто, жаль, не получится из меня ангела, коленкором не вышел. Для ангела черноват, для злодея мелковат. Кругом облом. Обидно, да.

Потом я начал комбинировать цвета и тут понял, что могу брать в лапы и направлять маленькие сгустки энергии по собственному усмотрению. Причем яркие шарики в лапках тоже могли изменять цвет по желанию хозяина. Кстати, с этими экспериментами я чуть не погорел по полной программе. Стоило мне сформировать в лапке красивый перламутровый шар, напоминающий жемчужину, как по спине пробежали мурашки. Из-за моей ворожбы активировалась магическая защита поместья, но на этом беды не закончились. Как всегда, в самый неподходящий момент к барону наведался осточертевший маг. В этот раз гость был в сапогах. Уважает, гад. Набросив на себя магический щит, маг и барон выскочили в сад. Активировав какой-то амулет, светившийся насыщенным кроваво-красным светом (девайс явно атакующего направления), гость мелкими шажками подступил к беседке. Я, спрятавшись под обесцвеченной аурой, изображая собой червя, трясся в дальнем углу. Походив вокруг и около и ничего не обнаружив, маг списал тревогу на сбой в магическом плетении. По просьбе барона он тут же обновил защиту и сигнальные контуры. С экспериментами пришлось завязать. Тут у всех поместий сигнальные контуры, даже проулки и переулки опутаны активными нитями. Без специального допуска не помагичишь. Ауру изменяй сколько душе угодно, а про боевые фаерболы и думать забудь, ибо спалишься на счет раз. Но даже энергетической маскировки оказалось достаточно для незаметного подступа к добыче.

Наметив план действий, я огородами, чтобы, не дай бог, не попасть в поле зрения мелких наследников аристократических семейств, которые, как их деревенские собратья, не гнушаются носить в карманах рогатки, пробрался к лавке пожилого ветерана. Дождавшись, когда Дирк отвлечется на покупателя, я юркнул в подпол. Изловить крысу было делом пяти секунд. Зверюга была чуть ли не с меня ростом. Плюнув крысе в морду пахучими выделениями защечных желез и тем самым лишив ее ориентации с помощью обоняния, я добил голохвостую тварь. Пыхтя и порыкивая от усердия, выволок добычу на самое видное место и нырнул на второй заход. Вражина под номером два оказался помельче, и вскоре на капот фронтового истребителя была нанесена очередная звездочка. За ней последовала третья. Завершая рейд, я столкнулся с ветераном. Взяв в руки палку, он шевелил уложенных в рядок крыс и очень удивился, когда из-под полок показалась крылатая тушка дракончика, волокущая четвертую товарку убиенных. Па-бам! Бейте в литавры! Дирк никогда не был скрягой и наградил героя добрым куском аппетитного окорока. Вкусы и пристрастия домашнего питомца маленькой баронессы он прекрасно знал от самой хозяйки крысодава. С той поры повелось, что у Дирка мне был готов и стол, и дом, а я, теша инстинкты охотника и звериное начало, отрабатывал кормежку в подполе и колбасном цехе. Ласка с кличкой Нитка и кот Пират благосклонно приняли помощь. Ласка гоняла мышей, а Пират охранял территорию от поползновений со стороны соседских и бродячих котов.

Обеспечив тылы и отодвинув угрозу голода, я принялся изводить Дэсуса. Памятуя, что применять магию чревато для собственного здоровья, я обходился народными методами. Неплохо прокатывали вонючие плевки и поливание грязью с потолочной балки. Добрая хозяйка ненавидела грязь. Истошно орущего котяру по два, а то и три раза в неделю волокли в ванну. Еще я задружился с Бухом – сиречь Лентяем, старым сторожевым псом. У Буха было два несомненных преимущества. Первое – всеми фибрами своей собачьей души он ненавидел кошек. Второе – у пса водились блохи. Жирные, отъевшиеся на старческих боках. Поковырявшись в мусоре, я нашел маленькую, в треть спичечной, коробочку из-под ароматизированного нюхательного порошка, который местные аристократы использовали вместо табака. Удовольствие не из дешевых, оттого и куцый размер тары. Для моих нужд коробочка подходила на все сто процентов. Почесывая Буха, я ловил блох и сажал их в тару. Совершив небольшой перелет авиакомпанией «Эйр Скайлс», пассажиры коробки прибывали к местам пребывания жертвы. Лилина не переставала удивляться, где ее любимец умудряется находить блох. В нагрузку к помывке Дэсус получал порцию противоблошиного порошка, а я довольствовался хорошим настроением. Права древняя народная мудрость: сделал гадость – сердцу радость.

Сегодня у меня для котейки нет ничего нового. Полная коробка бывших квартирантов старого пса – это уже известный номер. Четвертый час сижу в засаде на потолочной балке аккурат над спальной корзинкой вражины и жду, когда котяра соизволит нагуляться и улечься на боковую. Блохи в коробке сатанеют, голод не тетка, мелкие кровопийцы точат зубы и готовятся к десантной операции. Ближе к часу ночи кот заявился в апартаменты Лилины. Покрутившись вокруг себя, он улегся на лежанку. Я понимаю, что это мелко и недостойно бывшего человека, но ничего не могу поделать, поэтому под мерзкое внутреннее хихиканье открывается крышка и черные десантники отправляются в полет. Больше пятидесяти процентов численного состава парашютно-десантного полка достигает новой жилплощади под белыми джунглями шерсти. Проходит мгновение, другое – Дэсус яростно зачесал задней лапой за левым ухом. Есть!

Мавр дело сделал, мавр может удалиться. Тихонечко насвистывая бравурный марш, я перебрался в сад. Развалившись на крыше беседки, принялся было пересчитывать звезды и определять местные созвездия, как мое внимание привлекли тени в окне гостевого флигеля.

Флигелек у нас зачарован с особым тщанием. Двойной магический экран – это вам не хухры-мухры, но в силу особенностей организма одному товарищу эта защита, что слону дробина. Перелетев на крышу флигеля, я аккуратно, не создавая шума, опустился по стене и осторожно заглянул в подозрительное, привлекшее внимание окно.

У-у-у, э-э-э, о-о-о! Хочу самку… Немецкие кинематографисты отдыхают. Да-а-а, я давно не человек, но каждый раз западаю, стоит мне увидеть госпожу баронессу во всем обнаженном великолепии. Высокая грудь (как пить дать, детей вскармливала дородная грудастая кормилица), ровный животик без единой растяжки, будто баронесса и не носила под сердцем младенцев, длинные ноги. В ней все идеально, а сейчас она красуется в высоких ботфортах, обтягивающих ноги, словно перчатки. Больше на хозяйке ничего нет, семихвостую плетку в руках одеждой не назовешь.

– Госпожа! – слышу я хриплый мужской голос.

– На колени, раб. – Пухлые губы презрительно искривились.

Взмах, и на спине кавалера, лицо которого обращено к баронессе, появляются отчетливые розовые полосы.

Мужчина падает на колени, и баронесса ставит ногу в ботфорте на широкую спину.

– Ты себя очень плохо вел! Что мне с тобой делать?

– Накажите меня, госпожа!

– Наказать? – тянет баронесса, потом убирает ногу, резко хватает любовника за подбородок, вздергивает его лицо вверх и… Звук пощечины напоминает выстрел из ружья. На пару секунд кавалер поворачивает лицо к окну, и я чуть не теряю опору. Убиться не убьюсь, крылья не дадут, но нельзя же так обращаться с моей нежной психикой.

Я неоднократно видел портреты правящей семейки. Перед баронессой стоял на коленях принц Борух – наследник престола, будущий король…

Скажите мне, куда я вляпался? И куда или во что вляпались бароны Лера?

Я так мечтал выспаться. А что? Настроение хорошее, Дэсус получил очередную порцию кровопийц, в желудке переваривается свежая ветчинка изготовления старины Дирка. Ветеран, по сложившейся традиции, попотчевал крылатого крысолова отборной вкусняшкой, да вот только не спится что-то. Нет сна ни в одном глазу, как рукой сняло. Секс в исполнении неистовой парочки сыграл роль крокодила Гены, давшего пинка лопоухому другу и душевно так поинтересовавшегося: «Что не спится, Чебурашенька?»

Вот и мне не спалось, рогатую головенку атаковали стада роящихся мыслей и вытянутых из черепушки воспоминаний. Мысли, насилующие извилины, ни в какую не желали выстраиваться в четкую систему. Цветные стеклышки калейдоскопа оставались лишь хаосом без какой-либо структуры, хотя вдали мелькало нечто оформленное. Силуэт верной догадки то и дело всплывал из пены предположений, но ухватить заветный кончик хвоста не получалось. Ситуация напоминала первый эпизод «Звездных войн» с их призрачной угрозой.

Да-да, никакие маги и волшебники не могут лишить мелкую черночешуйчатую тварюшку природного любопытства. Это Дэсус, получив от хозяина, все понял с первого раза и не совал нос куда не следует, а мне надо, как депутатам, организовать второе чтение, если непонятно, значит, третье, и то не факт, что подействует. Угрозы мага и понаставленные им барьеры не были для меня преградой. Подгоняемый любопытством, я продолжал лазить по всему поместью, не оставался без внимания и хозяйский кабинет. Сидя в вентиляционных ходах, домашний шпион нередко становился свидетелем деловых переговоров хозяина и встреч оного с мутными личностями, зачастившими на огонек. Если в первом случае барон и гости разливались соловьями, то во втором слов было куда меньше. Стороны чаще обменивались бумагами, которые после прочтения ждало ненасытное пламя камина. Барон чего-то не на шутку опасался, справедливо полагая, что и у стен бывают уши. Не следует вслух озвучивать крамольные мысли. Обычно после тайных переговоров Сажу исчезал на день-другой.

Та-а-ак, виртуальные зубы ухватили тонкую ниточку, ведущую к клубку тайн. Как это я раньше не допетрил? В копилку странностей, издав мелодичный звон, опустилась еще одна странная монетка – барон раньше положенного срока отправил сына на учебу в Империю. Якобы мальчику полезно будет заранее обжиться на новом месте и повращаться в светском обществе, завести полезные знакомства среди сверстников. Через недельку следом за братом отъедет будущая магиня, сопровождать которую будет два десятка наемников.

Мимоходом хотелось бы отметить такой местный геополитический факт: в данный период истории так сложилось, что среди множества стран континента всего лишь одно государство имеет право называться Империей. Под ее протекторатом сейчас находится несколько «независимых» королевств. В народе ее никак не именуют, называя просто Империей. Действительно, для чего забивать голову, других-то империй нет.

Черт! Вот оно! Барон выводит детей из-под удара! По-другому я не могу расшифровать его телодвижения. Странно все это. Сажу попали в опалу или кому-то перешли дорогу помолвкой дочери с королевским бастардом? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить о здоровенном куске пирога, состоящего из влияния на двор его величества, оттяпанном ушлым торговцем с глубокими дворянскими корнями. Миллионы Сажу Лера играют здесь не последнюю роль. Как известно, кто за девушку платит, тот ее в конечном итоге и танцует. Король не девушка, но долги, понаделанные им, заставят его величество танцевать с кем угодно, лишь бы у танцора было достаточно золота. Но королю явно не по нраву растущее влияние хозяина богатств, а семья и дети – лучшая цель для давления на кредитора, слишком много возомнившего о себе. Непорядок! Ату его, ату! К ногтю паршивца!

Так оно или нет, но ничего другого в голову не приходило. Некто в прошлой жизни перечитал гору бульварной дряни о теории заговора, свернутые набекрень мозги передались и новому телу. Ладно, проехали, только вот огонек беспокойства и не думал превращаться в стылый пепел.

Что-то, знаете, неуютно как-то. Вроде теплынь на улице, луна светит, цикады, сверчки и прочие насекомусы скрипят, благодать, одним словом, а неуютно. Мурашки по спинному гребню так и носятся, и хвосту морозно. Или это моя чуялка сигнализирует, что неплохо бы сменить хозяев? Больно у них знакомства неподходящие. Наследный принц крови – это крутая крыша, как-никак будущий король, но в этом как раз заключается главная опасность. Если венценосный папашка прикажет долго жить и наследничек воссядет на престол, он быстренько спрячет концы в воду, и как бы заодно под раздачу не попали вожделенная баронесса и ее супруг. Монаршие особы жуть как ненавидят компромат и шантажистов, а поза коленопреклоненного раба… сами понимаете, стоит только слухам выплыть на поверхность… Куда потом податься бедному дракону? В лесу, положа руку на сердце, я не пропаду, прокормлюсь как-нибудь, но не по мне вечно жрать мышей и птиц. Я тварь социальная, привыкшая к цивилизации, и даже засранец Дэсус с высоты нынешнего положения кажется милой няшкой.

Из окна послышались сдавленные стоны и свист плетки. Что творится, люди добрые! Что творится! Нет, я не могу на это смотреть, но и не смотреть – выше моих сил. Как она его хлещет, как хлещет!

Повизгивающий от боли и удовольствия принц подполз к ногам обольстительной, холодно-отчужденной мучительницы.

– Лежать, раб! – Носочком ботфорта перевернув принца на спину, баронесса уселась ему на грудь.

Досматривать представление и секс в исполнении аристократических персон я не стал. Увиденного хватило за глаза. Мелкому дракончику требовался отдых и уединенное место для размышлений, а подумать было о чем.

Спланировав на крышу беседки, я, словно приноравливающаяся к лежанке кошка, потоптался по черепице и крутанулся вокруг себя. Голова была на удивление пустая. Весь вихрь мыслей, кружившийся в ней минуту назад, сорвался с места, вылетев через ушное отверстие и оставив после себя гулкое эхо пустого помещения. Так ничего и не надумав, я уснул. Примерно через два часа, если судить по сместившемуся ночному светилу, сбивая сон, еле слышно скрипнула дверь гостевого флигеля, и на порог скользнула укутанная в темный плащ рослая фигура. Ага, намиловались, голубки. Принц крадучись пробрался к маленькой неприметной калитке в ограждении поместья. Вскоре до моего слуха донесся приглушенный всхрап лошадей и дробь конских подков о мостовую. Его высочество отбыл во дворец. Выждав определенное время, флигель покинула и баронесса. Действуя по наитию, я полетел следом. Что-то будет?

– Как отдохнула, дорогая?

Ни фига себе!

Второй раз за сегодняшнюю ночь ваш покорный слуга терял опору из-под ног с крыльями и зарабатывал разрыв шаблона. В гостиной в глубоком кресле напротив жарко растопленного камина сидел барон. Меланхолично перебирая завязки домашнего халата, он смотрел на пляшущие языки огня. Красное пламя, отражаясь в его глазах, делало Сажу Лера похожим на угрюмого вампира.

Баронесса, проведя по небритой щеке Сажу ладонью, обошла его кресло кругом, грациозно опустилась на мягкий диванчик справа от камина и, провокационно закинув ногу на ногу, полуобернулась к мужу.

– Слава принца определенно раздута.

Я тихонько прокрался вдоль стеночки и по косяку взобрался на потолочную балку. Котяру можно было не опасаться, пока барон в комнате, мой недруг сюда не сунется.

– То-то ты быстро управилась, дорогая, – усмехнулся барон.

– Было бы с чем управляться… Но замечу: потенциал у мальчика есть.

– Не переусердствуй, дорогая. Ты противоядие приняла?

– Обижаешь. – Змеиная улыбка коснулась пухлых губ баронессы.

– Как все прошло?

Когти впились в дерево чуть ли не во всю длину. Ну ни фига себе, какие страсти. Я не я, если хозяин не фрондирует против короны, а с виду и не скажешь. Самый надежный верноподданный.

– Тебе в подробностях или общими словами?

Барон облокотился на спинку кресла и пронзил жену ледяным взглядом. Ни ярости, ни гнева, ни ревности – лед, космический холод расчета. Под кинжалами глаз Сажу Миражана растеряла весь лоск, апломб и уверенность. Скукожившись на диванчике, она выставила вместо себя маску слабой женщины, покорившейся захватчику.

– Почти верю. – Барон три раза демонстративно хлопнул в ладоши. – Могу составить протекцию в театре господина Ламье. Императорский импресарио ищет актрис. Твой талант оценят по достоинству. Я задал вопрос. Отвечай! – прошипел он.

Миражана пожала плечами:

– Дай мне слово, что первым умрет Батид.

– Все что угодно, дорогая. Ему отрубить голову или повесить? Чем тебе не угодил маг-наставник принца? Божий одуванчик, милый старикан.

– Возможно. Ты знал, что все фаворитки Боруха сначала проходят через паучьи лапки Батида? Вижу, что не знал.

– Ты спала с ним?

– Этот старый импотент лет двадцать как не способен осчастливить женщину. Он заставил меня раздеться и облапил, как рабыню на торжище, проверяя, нет ли на мне контактного яда или колдовских артефактов. Мерзкое отродье, только туда свой бородавочный нос не сунул.

– Представляю его разочарование. Радуйся, что не сунул. Сплетницы говорят, что он уже двадцать лет таким способом «дарит радость» женщинам, – ухмыльнулся барон. – Вот бы он удивился и обрадовался, обнаружив «бальзам» именно там.

Я почесал когтем между рогов. Где-то я уже слышал или читал про «бальзам». Точно! В одной из книг, которую барон неосторожно оставил открытой на рабочем столе в библиотеке, когда на пару минут выходил по нужде. Я тогда спланировал со шкафа, любопытствуя, что же выискивает Лера в старинном трактате. Оказывается, Сажу интересовали наркотические любовные составы, превращающие людей в марионеток. Забавный интерес, настораживающий, можно сказать.

– Прекрати, меня сейчас стошнит. Ненавижу магов! Как ты можешь вести дела со своим… – На лицо Миражаны легло брезгливое выражение.

– Ты правильно сказала – моим! – перебил барон жену.

– Не боишься, что он сдаст тебя Незримым?

– Не боюсь. Тайный сыск обойдется без меня, его незримые ищейки могут сколько угодно рыть носом землю. Во-первых, я купил Базиле с потрохами, а во-вторых… У тирских банкиров хранятся прелюбопытнейшие бумаги, гарантирующие его лояльность. Стоит документам увидеть свет, он и суток не проживет.

Ясненько. Никто не говорил, что люди в новом мире должны изобретать новые приемы для подсечки рыбки на крючок. Деньги, грязное белье и скелеты в шкафу всегда и везде остаются гарантами верности и короткими поводками для скользких и ненадежных личностей. Как бы ни пыжился наш брутальный маг, барон цепко держит его, хотя я бы на месте хозяина этого мага в стеклянную банку замариновал. Кстати, о маге. Не знал, что его зовут Базиле. Почти как Базилио. А что, ему идет. Еще бы круглые очечки и клюку – будет стопроцентное попадание в образ.

– Прошу тебя, будь осторожней. Не доверяю я ему. Такой человек утопит тебя только ради того, чтобы не идти на дно одному.

– Спасибо за беспокойство, но разве я не сказал, что бумаги в Тире уничтожат и весь его род? Слишком многим эти маги насолили.

– Скажи, долго мне еще потакать капризам принца?

– Потерпишь еще разок. Тебе ведь понравилось… хм… терпеть. Что ты скажешь о дрессированных собачках? После второго раза он станет твоим верным псом, будешь держать будущего монарха на коротком поводке. Как жаль, что его толстозадая тирийка не переживет переворот.

Да, интересные дела творятся в подлунном мире. Живешь себе, живешь, ни о чем не думаешь, а тут бах и выясняется, что хозяин твоего дома по самую маковку погряз в заговоре против короны. Ладно бы только он один. Ледяная Принцесса тоже оказалась любительницей пощекотать нервы и адреналиновой наркоманкой. Чего только стоит один финт с принцем Борухом и магическим ядом, привязывающим к определенному человеку. За образом милого котенка скрывалась тень матерой хищницы. Безжалостная львица оказалась под стать вожаку прайда. Я, наивный, думал о женской слабости и падкости на монаршие богатырские стати, а тут, оказывается все продумано на десять ходов вперед.

Против его величества выступили крупнейшие землевладельцы и купцы, которым эскапады монарха встали поперек горла и надоели хуже горькой редьки. Скажите, кому понравится оплачивать чужие капризы из собственного кармана? Король любил женщин и красивую жизнь с охотами, балами и ратными подвигами, опрометчиво путая личное и государственное, особливо казну и собственный кошелек. Говорят, красиво жить не запретишь, но не каждому дано жить по средствам. Его величество давно опустошил денежные закрома родины. Локальные конфликты, плевки на Империю, постоянно меняющиеся фаворитки и бесконечное веселье – все это привело страну к финансовому краху. Чтобы свести концы с концами, были взяты крупные займы в тирских банках, увеличены налоги и разработана беспроигрышная интрига с помолвкой и будущей женитьбой бастарда на дочери главного денежного мешка страны. Все видимые приличия были соблюдены, и совсем не важно, что маркизам пришлось разорвать другую помолвку, а из денег Лера им достанется едва ли десятая часть. В свое время маркизе был поставлен ультиматум, пришло время выполнять его условия. Не бывает независимых бастардов. Тем, кто возомнил обратное, быстро указывают на их место или укорачивают на голову. Несчастная судьба и короткая жизнь – вот их удел. Барону Лера тоже никуда не деться. От таких предложений не отказываются.

Чтобы рассчитаться с долгами, монарх не придумал ничего лучше, как начать рассчитываться с банкирами земельными участками. На купцов надели тяжелое ярмо. Барон, сидящий на государственных заказах, выкрутился из положения, переведя за границу и в Империю половину филиалов купеческого дома и скрыв таким образом большую часть прибыли.

Аристократия многое могла понять, ведь маркизы, герцоги и прочие и сами не отличались добродетелью, щеголяя пухом на рылах, но разбазаривание уделов пришлось им не по вкусу. Истинный землевладелец лучше оттяпает себе лишний кусочек, чем отдаст его соседу или, не дай бог, иностранцу…

Монарх подозревал о зреющем заговоре и принимал превентивные меры, пресекая крамолу и инакомыслие, но гидра отращивала две головы вместо одной отрубленной, становилась хитрее и изворотливей, принимала разные формы, маскировалась под безобидных зверушек. Тихая незаметная война не затрагивала широкие слои населения, кипя в недоступном для простых смертных обществе аристократов. Пока не затрагивала.

Давно прогорели дрова в камине, остыли опустевшие кресла, затихли шаги, а я продолжал цепляться лапами и хвостом за потолочную балку. Даже после смерти и переселения мне не было так страшно.

Ха, вы думаете, чего, мол, бояться дракончику? Не ему, в конце концов, голову снесут на плахе в случае неудачи. Так-то оно так, но история собственного мира не раз и не два напоминала о «красных петухах» и реках крови, которыми заканчивались дворцовые перевороты и революции. В любом случае резня неминуема, и сие неизбежно при любом раскладе, независимо от того, какая сторона победит. Насилие порождает еще большее насилие. Если победит лагерь барона, то встает вопрос дележа трофеев, и тут бывшие сподвижники согласно проверенной временем тенденции превращаются в непримиримых врагов, не чурающихся любых методов в устранении прежних соратников. Знаете, совсем не улыбается проснуться ночью от треска пожара, пожирающего хоромы барона. То-то сам хозяин усылает детей в края дальние и прячет деньги в сейфы недоступные. Так, под думы тяжкие ваш чешуйчато-хвостатый слуга свалился под напором Морфея. Утром я чуть не отдал богу душу…

Картинно сморщив носик, баронесса отложила вилку в сторону:

– Дорогой, тебе не кажется, что…

– Тьфу! – выплюнув кусок мяса и промокнув губы, барон отбросил салфетку в сторону. – Кажется, еще как кажется, дорогая. Наш обед подозрительно воняет дерьмом!

– Жулия! – во всю глотку гаркнул хозяин поместья.

С моего наблюдательного пункта, расположенного на развилке толстых ветвей огромного дерева, растущего напротив открытого окна в трапезную, было хорошо видно, как громадная кухарка, виновато потупив заплывшие жиром глазки и покаянно сложив мясистые ручки на белом передничке, застыла перед бароном.

– Присаживайтесь, – сказал барон голосом, наполненным медовыми интонациями и сладкой патокой (для знающих людей такой тон не предвещал ничего хорошего, а о плохом думать им не хотелось, но приходилось), указывая Жулии на свободное кресло. – Отобедайте с нами. Очень рекомендую вот этот бифштекс.

Брызнув крокодильими слезами, заламывая в отчаянном жесте руки, генеральша котлов и поварешек упала на колени. На столе подпрыгнула супница, звонко звякнули тарелки и столовые приборы. Не представляю, как дом не развалился от землетрясения. Хорошо строили предки барона, на совесть и века.

– Не погубите, господин!

– Как это понимать, Жулия?! – Сажу Лера бросил в кухарку недоеденный бифштекс, попахивающий экскрементами. – Отвечайте! Я вас спрашиваю, ну!

В руке разгневанного мужчины мелькнул столовый нож. Глядя на красное лицо барона, перекошенное от еле сдерживаемой ярости, сразу верилось, что он и этим ножичком любого заживо разделает.

– Это Скайлс! Ваша светлость…

– Заткнись! – припечатал барон. – Жулия, ты сейчас в шаге от того, чтобы получить ногой под зад и с волчьим билетом навсегда вылететь из этого дома. Еще одно слово лжи, и я не знаю, что с тобой сделаю. Ты меня поняла?!

Негритянка судорожно закивала.

– Говори!

И грозная кухонная повелительница, царица мокрых полотенец, гроза поварят, ходячий ужас прислуги сломалась под яростным гнетом хозяина дома. Глотая слезы и размазывая сопли, она рассказала грустную историю о войне между некой домоправительницей, сиречь работницей (ага-ага, Фрекен Бок в максимальном варианте) и одним из любимцев маленькой госпожи. Да, толстуха завелась, ее речь словно реченька лилась. Для начала на питомца Лилины вылился бочонок отборных помоев. Вконец обнаглевший дракончик потерял не только нюх, страх, но и всякие границы. Черная сволочь (на себя бы в зеркало посмотрела) перестала давить крыс и мышей…

– Странно все это, не находишь, дорогая? – спросил Сажу баронессу.

– И правда, – подтвердила Миражана ледяным безэмоциональным тоном. – Мастер Дирк при каждом удобном случае нахваливает Скайлса. Дракончик у него всех крыс и мышей передавил, а у нас они разве что по кухонным столам пешком не ходят. В чем дело, Жулия?

Крыть толстухе оказалось нечем, оставалось только каяться и брать вину на себя. Булькнув нечто невразумительное, она продолжила поэму о кухонных страстях. Тут в быль органично вплелось и воровство мяса некоей мордой, и неприязнь между котом и драконом, и нелюбовь самой кухарки к мелкому нахалу, не признающему авторитетов. Скайлс, то есть я, на каждый выпад кухарки всегда отвечал какой-нибудь мелкой пакостью (что есть то есть, признаю за собой такой грешок), в отместку за то, что ему перестали давать мясо и что миска подчищалась котом, дракончик перестал уничтожать грызунов в поместье. Изобретательная тварь (и не скажешь, что тупое бессловесное животное) мстила в ответ. Чувствуя скорый проигрыш, Жулия дерзнула пойти на крайние меры. Вашего покорного слугу решено было отравить. Маленькая госпожа, возможно, чуток поплачет-погорюет, но успокоится, тем паче Лилина последнее время на питомца почти не обращала внимания (в школе великосветских мегер девочке хорошо промыли мозги, где мне тягаться с дипломированными профессорами и наставниками). Сказано – сделано. Кухарка хорошо изучила повадки противника, яд без запаха аккуратно залили в центр небольшого кусочка свежатины, который «забыли» на разделочной доске у «неосторожно» открытого окна. Никто и глазом моргнуть не успел, как парная телятина исчезла в неизвестном направлении (в известном, в очень даже известном), после чего Скайлс пропал на два дня. Жулия уже праздновала победу, но не тут-то было…

Сволочи! Толстуха рассчитала верно. Мясо я спер, спикировав с карниза второго этажа. Господи, через пять минут после сытного обеда в моей голове осталось единственное желание. Я просил высшие силы, засунувшие неприкаянную душу в тело дракончика, даровать их протеже быструю смерть. В корчах я молил небеса избавить меня от жизни. От чудовищной боли и желудочных колик меня выворачивало восьмеркой. Казалось, пытка длилась бесконечно, поэтому в потере сознания не было ничего удивительного. Два дня мое засиженное мухами тельце провалялось на чердаке гостевого флигеля. Пришел я в себя во время ливня, обильно орошавшего пятачок чердачного помещения перед открытым слуховым окном. Холодный душ привел отравленного дракона в чувство. На подгибающихся от слабости лапах я выполз на крышу, где, напившись чистой дождевой воды и почувствовав себя лучше, поклялся уничтожить всех покусившихся на мою жизнь. Угадайте, кто был номером один в коротком списке, составленном мстителем? Старуха была заочно осуждена и приговорена к высшей мере социальной защиты. За отсутствием службы исполнения наказаний роль палача пришлось взвалить на свои хрупкие плечи.

Одним из последствий отравления явилось расстроенное пищеварение и пробравший больного понос. Атака на владения отравительницы свершилась глубокой ночью. Высморкавшись, рассевшаяся на полу толстуха высказалась в том ключе, что не может в такой маленькой твари содержаться столько дерьма, сколько она потратила на загаживание кухни, вентиляции и дымоходов (я старался, не к столу будет сказано, впрочем, я сам в полной прострации – не понимаю, откуда что бралось). Если кухню общими усилиями поварят удалось отмыть и привести в божеский вид, то справиться со смрадом из вентиляции нет никакой возможности.

На последних словах Жулии барон неожиданно расхохотался. В припадке веселья он хлопал себя по ляжкам и стучал кулаком по столешнице. Посуда жалобно позвякивала. Ошеломленная смехом хозяина, кухарка забыла о размазывании соплей и утирании слез.

– Значит, так, – отсмеявшись, резюмировал Сажу. – Как мне кажется, Скайлс вас и так достаточно наказал. Не беспокойтесь, от себя я тоже добавлю. Что хотите делайте, нанимайте мага, лезьте в вентиляцию сами, но через три часа там должна царить идеальная чистота. Ни монеты за эту неделю вы от меня не получите. Вам все ясно?

– Да-да, я все поняла, – вскочив на ноги и пятясь задом, пробормотала кухарка.

Растревоженное чувство опасности заставило меня сорваться вниз. В мягкий ствол дерева, там, где я ранее блаженствовал, вонзился столовый нож.

– Сбежал, паршивец! – Барон в мнимом расстройстве пристукнул кулаком по коленке. – Ладно, пусть живет, заслужил. Дорогая, когда мы последний раз были в ресторации господина Болони?

– Пять минут, дорогой, я только сменю платье…

– Не спеши, дорогая, Бьер еще не заложил экипаж. – Оглядев голодным взглядом стол, барон сгоряча сплюнул на пол и вышел в сад. – Скайлс, Скайлс, лети к папочке!

Разогнался, уже спешу, только шнурки поглажу. Чур меня, с хозяина станется свернуть мне шею. Я лучше на беседке посижу, целее буду.

Судя по движению губ, Сажу Лера выдал что-то заковыристое. Секунд двадцать потоптавшись у порога, он вернулся в дом.

Фу-у-у, пронесло. Каков барон, а? Чуть было не того. Не забыть напомнить себе не злить его понапрасну, в другой раз чуйка может не сработать, и тогда быть мне бабочкой, наколотой на иголку. Классно он ножи метает, ничего не скажешь.

До позднего вечера я скрывался по кустам, а потом отрабатывал кусок мяса у мастера Дирка. Путь домой с набитой утробой оказался необычайно долог. Сам от себя не ожидал подобного аппетита. Старый ветеран тоже удивленно хмыкал, наблюдая исчезающие в пасти едока куски мяса. Если рассматривать в пропорции с волками, которые могут умять до двадцати пяти килограммов свежины, то некто крылатый составил им достойную конкуренцию.

У самого забора родного поместья моих ноздрей коснулся знакомый дух зелий и алхимических реактивов, которые не мог перебить никакой дорогой парфюм. Однако, к барону пожаловал господин маг. Чего приперся? Вечереет, на темнеющем небе проклюнулись первые звезды, нет же, нарисовался. Сонливость как рукой сняло. Срыгнув в придорожную канаву добрую треть съеденного, я помчался к дому. Опа, взгляд зацепился за активированный защитный барьер. Особенно ярко невидимая обычному человеку пленка светилась у окна кабинета барона. Любопытно… хозяин и гость изволят секретничать-с.

Сто́ит или не сто́ит? Вот в чем вопрос. Промаявшись с минуту над неразрешимой дилеммой и плюнув на последствия, я осторожно полез по стене. Опытным путем на примерах кухни и гостевого флигеля выявлено, что магические барьеры не являются препятствиями для черных драконов. К тому же шпик предусмотрительно наложил на себя маскировку, скрывающую хвостатого ниндзюку от магической поисковой волны. Как знал, что тайные занятия когда-нибудь пригодятся. Пробравшись за барьер, я затаился у окна под вычурной барельефной фигуркой, напоминающей купидончика. Так-так, послушаем-с…

– Сажу, как ты не понимаешь…

Как патетичненько! Занятно, похоже, я вовремя.

– Базиле, в чем твой интерес? – спокойно, с толикой вальяжной ленцы в голосе перебил мага барон.

Из кабинета донесся характерный звук, с которым вытаскивают пробку из бутылки. Буквально через пять секунд журчание наливаемой в фужеры жидкости и тонкий винный аромат сказали мне, что я не ошибся.

– Скажи, зачем тебе Скайлс?

Ого! Это они обо мне?! Ничего себе, я действительно вовремя. Чуялка противно взвыла, неспроста маг пожаловал, ох неспроста. Как бы эта морда не уболтала отца Лилины избавиться от питомца. Так, спокойно, товарищ, без нервов, нервничать потом будете. Вдыхаем через нос, выдыхаем через рот. Сидите, милейший, как мышь под веником и не дергайтесь. За окном решается, жить тебе в этом доме или улепетывать, пока на ингредиенты не пустили. Если бы не когти, вонзенные в податливый камень, я бы брякнулся со второго этажа и разбил себе голову о камни внизу.

– Я тебе уже говорил.

– Говорил, помню. Но, Базиле, ты как всегда недоговариваешь и предпочитаешь скрывать истину. Так зачем тебе понадобился дракончик?

– Хорошо, буду откровенным.

Шуршание. До меня донесся прогорклый запах старой слежавшейся кожи.

– Смотри!

– Я не умею читать на древнеимперском.

– Это рирский алфавит. Рирская империя существовала задолго до империи Тамрис! Ты хоть на минуту представь себе, какая это редкость! Тамрис рухнул больше двадцати веков назад, а пергаменту больше пяти тысяч лет, ты не представляешь, каких трудов мне стоило получить его. Это чуть ли не единственный полностью сохранившийся трактат, найденный на раскопках руин в Парлемской провинции. Еле-еле успел раньше скупщиков из университета.

– Смею заметить, он неплохо сохранился для такого раритета.

– Древние маги умели накладывать чары стазиса.

– И о чем пишут древние?

– Это трактат о драконах! Я расшифровал их письмена.

– Как занимательно, еще никто не расшифровывал письмена драконов.

– Сажу, тебе не идет ирония.

– Ладно-ладно, извини, не смог удержаться. Ты продолжай, я внимательно слушаю, – милостиво разрешил барон.

– В трактате пишут, что драконов создали маги Рира.

Я весь превратился в слух. Древняя история в изложении Базиле Риста повествовала о том, что маги сгинувшей империи привезли с южного континента несколько десятков яиц, из которых впоследствии вылупились ужасные огнедышащие твари. Вес тварей к моменту взросления достигал трехсот су. Я быстренько пересчитал – около двух тысяч килограммов. Нормальные были у меня предки! Что же их потомки так измельчали? Ага, маг погнал вещать далее. Вылупившихся и подросших драконов подвергли трансформации, технология которой утеряна тысячелетия назад. В конечном итоге экспериментаторы получили несколько видов внешне безобидных дракончиков, размер которых варьировался от кошки до крупной собаки. Еще дракончики отличались цветом чешуи. Всего получилось пять видов: зеленые, синие, красные, золотые и самые редкие – черные (прямо горжусь, я редкий вид, занесите меня в Красную книгу).

– По мне, так твари с юга были лучше получившейся мелочи, приручить таких – и любая армия этих драконов с руками оторвет, желая заполучить несколько сотен или тысяч живых огнеметов.

– Видимо, они не поддавались дрессуре, по крайней мере, в трактате об этом нет ни слова. Не думаю, что древние были глупее нас с тобой. Мы до сих пор не можем разгадать многие их секреты.

– Хорошо, согласен, раньше и деревья были выше, и огурцы толще. Так что там с драконами, ради чего их изуродовали, родимых?

– Тут многое непонятно, некоторые термины перевести не удалось.

– Базиле, мне ни к чему тонкости перевода. Говорил бы ты о деньгах, я бы тебя не перебивал. Ты мне самую суть поведай.

– Суть? Можно и суть. Если вкратце, после импринтинга все дракончики должны были выполнять четко определенные цели. Зеленые были разведчиками, они запоминали план местности и передавали магам увиденные картинки. Синие – почтальоны и связисты. Ты сам знаешь, что они как попугаи копируют и запоминают человеческую речь. После специальных тренировок они могли запоминать целые книги, надиктовывая их часами. С помощью красных лечили, не спрашивай как, все равно не отвечу, потому что не знаю и тут не описано.

– Что с золотыми?

– Золотые – ищейки.

– В каком смысле ищейки?

– Они могли запоминать ауру человека, которую невозможно подделать, и по слепку найти любого человека, как бы он ни маскировался. И последние в очереди, но не последние по значению – черные.

– Базиле, если тебе надоест заниматься магией, знай: место рекламного агента тебе всегда обеспечено. Все, молчу-молчу, ты остановился на черных.

– Дам тебе небольшую подсказку. Черных рирцы называли троками. Дракончики были чрезвычайно умны, обладали магией и, в отличие от своих цветных собратьев, могли целенаправленно ее применять.

– «Трок»… Мне это слово должно что-то сказать?

– От него произошло тамрисское «трокан» и…

– И староимперское «троканот» – смертельный. Я тебя правильно понял?

– Правильно. «Трок» значит «убийца».

Ошалеть не встать. В детстве я часто мечтал стать воином-ниндзя. Сбылась мечта идиота. Добро пожаловать в клуб убийц! Только что мне там делать и какие требования к членам закрытого общества?

Эйса третья,
рассказывающая о том, что на свободу можно выйти и с нечистой совестью

И жизнь закрутилась колесом. За какие-то три дня барон развил кипучую деятельность. Если не присматриваться особо, то со стороны казалось, будто в имении и за его пределами ничего не происходит, но это если не знать о готовящемся перевороте.

Один из главных заговорщиков не сидел на месте, в его ситуации это было бы смерти подобно. Каждый день усадьбу посещали разные мутные личности. Сажу вывозил и прятал архивы, раздавал инструкции и поручения, принимал доклады и рапорты от доверенных лиц и шпионов. А еще барон потихоньку готовился к отправке детей из родного дома. Первым имение покинул Лирт. Наследник титулованного аристократа, облаченный в кадетский мундир, отбыл куда-то в сторону границы. Как я подозреваю, доверенные люди барона переправят его далее – за рубеж. Сажу Лера спешил спрятать концы в воду и выводил детей из-под удара.

Дабы не быть в чем-либо заподозренным, барон вел активную общественную жизнь. Несколько званых вечеров и пара балов, на которые приглашался весь цвет королевства, явно отвели глаза охранке и притупили паранойю его величества. В таком режиме пролетели три недели.

Первое время я лелеял призрачные надежды, что чернокрылый питомец юной баронессы отправится вместе с хозяйкой или следом за нею, но родители Лилины ни словом не обмолвились, что дочери будет позволено забрать рурга-дракончика с собой. Кота – да, а чешуйчатый останется дома и будет давить грызунов. В общем, засада! Иногда я ловил на себе задумчивые взгляды барона, за которыми угадывались тяжелые мысли, гуляющие в голове хмурого аристократа. Знать бы, что он задумал, а то неспокойно мне за свои хвост и шею. Боюсь, укоротят либо то, либо другое. Скотина-маг, это его семена дали всходы в черепушке хозяина поместья. Сволочь!

Поддавшись общей нервозности, я тоже не сидел на месте. Знаете ли, мне мои хвост и чешуя стали отчего-то очень дороги. И что с того, что нынче у бывшего наладчика появились крылья и хвост и убавился рост и вес? Своя рубаха, как ни крути, ближе к телу, каким бы это тело ни было. На фоне тщательно замаскированной суеты, царящей в поместье, ваш покорный слуга тоже облетел все окрестности. В ходе импровизированных разведрейдов велся поиск пригодных для проживания «баз». Сначала я подумывал затихариться у старины Дирка, но слишком многие знали одноногого ветерана и черного баронского дракончика. Честный служака остался таким же и после службы. Нынче мясник привечает хитрозадую тварюшку, подкармливая ее деликатесами, но если дракончик вдруг «потеряется», то старый солдат без зазрения совести сдаст потеряшку хозяевам. Обидно, ведь место у него хлебное. Поместья аристократии не подходили по тем же причинам. В свое время Лилина успела примелькаться с черным дракончиком на плече, других соплеменников и братьев-близнецов у меня не было. Прятаться в парковой зоне и среди кварталов бедноты – тоже не выход. В первом случае не подходила кормовая база, во втором – пацаны с рогатками. Это взрослые ведут себя степенно, а босоногие спиногрызы – совсем другое дело. Стоит где-нибудь перед шустрыми пострелятами мелькнуть хвосту необычного обитателя – и все, пиши пропало. Придется улепетывать через канализацию, а меня купание в потоке фекалий не прельщает. Рассматривал я и крайний вариант – выселки и деревни за городом.

Оставаться под крылышком барона я не видел никакого смысла, ибо задумчивые взгляды Сажу заставляли меня в страхе поджимать хвост и отбивать со спинного гребня ледяную корку. Ведь в нашем деле главное что? Правильно! Главное – вовремя смыться!

Несколько последних дней прошли в напряженной подготовке к побегу. Почти не скрываясь, я таскал с кухни различные припасы, которые могли храниться достаточно долго, набегам подвергалась и мясная лавка, из которой за крепостную стену перекочевала пара килограммов копченостей.

Занятый приготовлениями к переходу на «подпольный» образ жизни и организацией схрона в отвесных скальных обрывах, омываемых Наей, я пропустил момент отъезда Лилины. Юная магичка уже несколько дней сидела на сундуках и саквояжах. Отец девочки со дня на день ожидал прибытия отряда наемников, что должны были охранять жизнь юной баронессы в пути до магического учебного заведения. Последние, как назло, заявились нежданно-негаданно, причем в тот самый момент, когда я летал в предместья Дитара. Стража и телохранители не стали надолго задерживаться в городе. Коротко переговорив с бароном и получив предоплату, они отбыли из королевской столицы, сопровождая крытый экипаж Лилины. Вместе с девочкой уехало несколько слуг, сменил место жительства Дэсус, а я остался в пролете в прямом и переносном смысле слова.

В усадьбе проморгавшего свое счастье дракончика ждала лишь пыль из-под копыт и колес да остывший, разворошенный воробьями конский навоз у главных ворот. В доме поселились тоска и гулкое эхо. Надо мною нависла грозовая туча грядущих перемен. Черт, как все-таки погано чувствовать себя брошенной вещью. Я прекрасно понимал, что от Лилины в данном случае ровным счетом ничего не зависело, но легче от этого не стало. Я чувствовал себя брошенной хозяевами кошкой или собакой и испытывал лишь боль, непонимание и обиду, приправленные пустотой и горечью от предательства тех, к кому привязался. Разум пытался достучаться до скорбящей души, засыпая ее аргументами и оправданиями, мол, девочке будет лучше без рурга, за которым может начать охоту один неугомонный маг или ищейки королевской охранки (ежели восстание провалится). Неизвестно, как сложатся у Лилины дела в Империи, может, ей и там придется скрываться от монаршего гнева. Для легавых чешуйчатый питомец – это яркая примета, которая приведет к маленькой хозяйке и дочке главного фрондера. И так далее, и тому подобное.

Разум разумом, а душа жила надеждою. Не верил я, что все вот так закончится. Одно хорошо: какой бы сволочью барон ни был, но он любил своих детей. Сажу Лера загодя позаботился о тайных убежищах и прикрытии для сына и дочери. Тоже мне, декабрист нашелся! Путчист недоделанный…

Черным метеором промчавшись по опустевшим комнатам, я выскочил во двор. Никого. Короткий перелет в сад – тишина. Нет моей хозяйки нигде… Потоптавшись по крыше беседки и осознав, что сдерживающих факторов не осталось, я принял решение уйти по-английски. Последний раз взглянув на дом и курлыкнув на прощание, будущий отшельник направился на восток.

Летя привычным маршрутом и задумавшись над туманными перспективами, я проморгал шайку малолеток, что ошивалась в маленьком скверике за подворьем Дирка. Характерный щелчок рогатки разбудил уснувшее сознание, жаль, что оно не успело среагировать на круглый голыш, траектория которого пересеклась с траекторией дракончика. Есть накрытие. Больно-то как! Правое крыло отсохло напрочь. Будь я бомбардировщиком, полет бы продолжился на честном слове и на одном крыле, только за неимением мотора пришлось изображать пикировщика. Кувыркнувшись через голову, я брякнулся на декоративный куст, подстриженный в виде зеленого шара. Благо высота была всего метров восемь, и ничего, кроме гордости, не пострадало. Через мгновение у куста нарисовались чумазые пацанята, а на меня опустилась плотная вонючая тряпка…

Убойные миазмы разбавились довольными возгласами стрелков. Не видимый мною гаденыш громогласно хвастался новой рогаткой, резинку для которой давеча сварил старший брат. Чему вы удивляетесь? Гевея тут не произрастает, вместо нее аборигены используют другое дерево, сок которого имеет практически те же свойства. Родственница гевеи обзывалась терсаной, «вонючкой», если на местный манер. Что да, то да, в рощицах терсаны постоянно гуляет своеобразный запашок. На такой только мух приманивать. Сок этого дерева вываривали в котле с добавлением порошка вулканической серы, золы и каких-то минералов. Получившуюся клейкую массу выкладывали на противень, высушивали на малом огне и нарезали полосками. Получившаяся таким кустарным способом резина на средства контрацепции не годилась, но для рогаток подходила вполне. Подтверждено собственным горьким опытом.

Черти полосатые, чтоб им пусто было! Они что, этой тряпкой задницы вытирали?! Не будь у меня отсушено крыло, которое бессильно волочилось за телом, я бы выскользнул и постарался убежать от мелких «снайперов». Но нет. Через несколько секунд я уже крякал от натуги, мысленно прикидывая, сколько ребер будет переломано сжавшими мои бока руками. Охотнички не церемонились. Пока один держал брыкающуюся добычу, второй накручивал на задние конечности длинную тряпку. Быстрый перехват, и своеобразный «бинт» лег на крылья, последние витки обездвижили голову. Чувствовалась сноровка и знание процесса «пеленания». Убивать меня не собирались, и это не могло не радовать. Но раз добычу обездвижили и приготовили к переноске, значит, вихрастые охотнички планируют ее продать или… а вот «или» мне совсем не нравится. «Или» означает поимку по заказу, уж больно резво и оперативно сработали пацаны. Мальцы явно набили руку, видимо, не первый раз промышляя подобным образом. Возникает закономерный, чуть ли не риторический вопрос о личности заказчика. Кое-кто нетерпеливый устал ждать ответ от барона и решил действовать на свой страх и риск. Тридцать три раза черт-черт-черт, чтоб ему вонючие хфурги[3] под нос нагадили.

Пока я предавался невеселым размышлениям, меня закончили пеленать и забросили в клетку, звонко щелкнул металлический замочек. Закончив грязное дело, гоп-компания сорвалась с места. Никогда не думал, что буду страдать морской болезнью, но десять минут дикой тряски – и кусок полупереваренной ветчины подступил к самому горлу. Как бы не стошнило, однако. Резкая остановка и наступивший относительный покой прекратили бунт желудка и не дали пленнику захлебнуться в рвотных массах. В силу обстоятельств я не видел, куда поставили клетку, но обсуждение, на что будет потрачен заработок, не прошло мимо моих ушей. Судя по голосам, пацанов было трое. Двое планировали накупить на рынке всякой всячины, а вот третий твердо сказал, что свою долю израсходует на семью. Сестре давно нужно новое платье, а им с братом требуются деньги на школу. Похвальные устремления, в какой-то мере даже уважаю, если бы только они воплощались не за мой счет.

Вскоре послышался дробный перестук конских подков по мостовой и легкое поскрипывание колес приближающегося экипажа. Похоже, прибыл заказчик. Возница осадил лошадей, карета остановилась в непосредственной близости от моего узилища.

– Принесли? – требовательно раздалось сверху.

Хм, не похож голосочек на маговский. Посредник? Все может быть.

– Да, господин. Все как вы говорили, – вскочил на ноги главный из компании мальчишек и прошлепал к экипажу.

– Вас никто не видел?

– Никто, господин. Мы в парк задворками и через помойку пробрались, там сторожевая паутина не натянута.

– Избавьте меня от подробностей. Покажите! – потребовал неизвестный. Клетку сдернули с места, щелкнул замок, теплая рука оголила из-под «бинтов» хвост добычи. – Хм, он. Держите, там за рурга, клетку и молчание.

– Ух ты!

– Серебро!

– Надеюсь, вам не надо напоминать, чтоб держали языки за зубами?

– Нешто мы не понимаем, господин. Мы ж ученые.

– В квартал больше не суйтесь, «уч-ченые», а то мигом останетесь без голов и языков. – Голос говорившего был полон сарказма. – А теперь скройтесь с глаз моих!

Утихающий топот возвестил о достойной всякой похвалы исполнительности юных охотников. Получив вознаграждение за проделанную работу, они моментально сделали ноги.

– Трогай, Пронд! – приказал извозчику господин из экипажа. – Пронд, тебя это тоже касается. Не светись, а лучше послушай моего совета и проведай родственников в деревне. Погости у них с месяцок, пощупай девок на сеновале.

– Так и сделаю, – хриплым прокуренным голосом ответил невидимый Пронд.

– Повернись и не дергайся. Придержи лошадей.

В ответ донеслось нечто неразборчивое.

– Терпи!

– Цацка, конечно, полезная, Айц, но ненавижу, когда ты ею пользуешься, да еще и на моей роже.

У Пронда изменился тембр голоса.

– Хм, – донеслось в ответ, – предпочитаешь, чтобы твою настоящую физиономию каждая собака в городе знала?

– Нет, но постоянно видеть в зеркале новую рожу… Порой я сам себя не узнаю.

– Издержки профессии, Пронд. Что-то незаметно, чтобы ты мечтал вернуться к сохе и вилам.

– Меня и здесь неплохо кормят, – буркнул Пронд.

– То-то же! Тогда заткнись и молчи! – припечатал Айц. – Трогай, чего тележишься? Заказчик не любит ждать. Время – деньги!

Таки заказчик. В мыслях мелькала веселая расчлененка, в которой хохочущий вивисектор препарирует мелкое тельце дракончика. К кровавой картине примешивались кадры многочисленных опытов над несчастной жертвой. Замечу, что фантазия у меня всегда была богатая, а в тот момент она прямо-таки фонтанировала, порождая сценарии, один мрачнее другого. Глядя на порождения моего разума, режиссеры фильмов ужасов наверняка нервно покуривали бы в сторонке.

Сухо щелкнул кнут. Всхрапнув, лошади припустили по дороге. Через двадцать минут экипаж ворвался в городскую толчею, моего слуха коснулся шум толпы, крики извозчиков и многочисленных зазывал. Скорость движения мгновенно упала в несколько раз. Центр, похоже. Минут тридцать наше транспортное средство пробивалось через человеческий муравейник. Вскоре перекаты волн многоголосого моря остались позади, и извозчик пришпорил лошадок.

– Тпру-у-у, родимые! Приехали!

От резкого толчка клетка с заключенным сверзилась с сиденья. Я клацнул зубами и больно приложился нижней челюстью о металлические прутья. «Бинты» не слишком-то смягчили удар. Я почувствовал металлический привкус крови, что и немудрено: сломались зубы, и их осколки распороли десну. Что ж мне так не везет, а? Можете не отвечать – это был риторический вопрос.

– Жди здесь, – подхватив клетку, приказал главарь и выбрался из экипажа.

Десяток широких размеренных шагов, и Айц остановился у ворот или калитки (из-под тряпки не видно), постучав медным кольцом по билу. Я весь превратился в слух. Скоро решится моя судьба, подтвердятся или будут опровергнуты досужие домыслы о личности нового хозяина и заказчика похищения.

Не прошло и минуты, как с той стороны послышался звук приближающихся шагов. На встречу с посредником шел уверенный в себе человек, это можно было сказать по тому, как гулко и мерно чеканил он шаг по мелкой щебенке. Я думал, что между торговцем и покупателем завяжется разговор, но передача товара произошла в полной тишине, не считая мягкого перезвона монет в перекинутом из рук в руки кошеле. Скрип петель и металлический скрежет запора поставили окончательную точку в прошлой жизни. Попал я, однако! Не знаю, куда и во что, но вляпался точно.

Пока процесс товарно-денежного обмена шел к своей кульминации, барон Лера, облокотившись на высокую спинку кресла и перебирая в руках нефритовые четки, слушал доклад доверенного лица. Промокнув платком покрытую бисеринками пота лысину, подчиненный барона открыл тонкую кожаную папку:

– Как вы и предполагали, нападение осуществлено в районе малого сквера за подворьем мастера Дирка. Рург был подстрелен из рогатки мальчишками из нижних кварталов. Наши наблюдатели следовали за ними до точки передачи товара, где клетка с рургом была передана посреднику. Что прикажете делать с пацанами?

– Ничего, они честно заработали свои деньги. Никакой самостоятельности. Вы меня поняли? – Барон наградил докладчика холодным взглядом.

– Как прикажете, – покладисто согласился тот.

– Далее… что выяснили по личности исполнителя или посредника?

– Наблюдатель точно не уверен… – Докладчик опять смахнул трудовой пот.

– Пусть будет неточно. – Сажу подался вперед.

– Предположительно мы имеем дело с Айцем Безликим. В некоторых кругах довольно-таки известная личность.

– Занятно. Проработайте вопрос привлечения этой известной личности на нашу сторону. В методах можете не стесняться, рыльце у него уже даже не в пушку, а перьями поросло, вот и надергайте себе на перину. Кто вел посредника?

– Нашему человеку удалось незаметно подвесить на карету магический маячок, по которому мы отследили маршрут.

– Позвольте угадаю. Западная пристань, улица Золотых огней?

Докладчик молча склонил голову к правому плечу.

– Прекрасно! – Змеиная улыбка коснулась губ барона. – Соберите доказательства, да так, чтобы комар носа не подточил. Свободны.

Докладчик поклонился и выскользнул из кабинета.

– Некоторые дураки собственными руками роют себе могилу, – сказал барон, глядя в пустоту. – Теперь ты мой с потрохами, дорогой друг.

Долго ли, коротко, но мое путешествие подошло к концу. Новый владелец, поставив клетку на какую-то поверхность (стол, скорее всего), открыл замочек на дверце и просунул руку вовнутрь. Зажав мне пасть сильными пальцами, он сдернул тряпку с головы подопытного объекта. Яркий свет неприятно резанул по глазам. Медленно убрав пленку третьего века, я посмотрел вверх.

– Ну здравствуй, дружок. – Дыхнув на меня тяжелым чесночным смрадом, маг Базиле склонился над клеткой. – Посмотрим, что ты такое.

Вот попал так попал. Что-то не нравится мне его взгляд, совсем не нравится. Многообещающий такой, пронизывающий до кончика хвоста. Определенно этот любитель чеснока задумал нечто недоброе, и это недоброе напрямую связано с тушкой мелкого черного дракончика, то бишь меня любимого. Ухмыляется, сволочь. На его месте я бы тоже радовался и ухмылялся, но я не на его месте, и радоваться мне совсем не с руки или не с крыла. Ауру я скрыл еще в клетке, но схвативший меня за морду маг не пытался сканировать энергетические и магические структуры. Вместо этого, мерзопакостно улыбнувшись, он закинул в рот приторно пахнущую пилюлю.

– Бодрящий концентрат, – пояснил он свои действия, продолжая удерживать пасть подопытного дракончика второй рукой. – Помогает при ментальных атаках.

«Черт!» – мысленно взвыл я, отгораживаясь барьером от пробирающего взгляда мага, проникающего в самое естество. Я пытался спрятать разум за частоколом инстинктов. Впрочем, неудачно. Ментальный удар снес щиты, будто они были сделаны из бумаги. Вытащив на поверхность самые яркие и сильные желания и инстинкты, я, плюясь пеной, забился крупной дрожью прожженного эпилептика. Создавалось впечатление, будто чертов урод ткнул мне в бочину оголенными проводами и подал на них тысячу вольт. Те, кто хоть раз имел неосторожность попасть под напряжение, поймут товарища по несчастью. В прежней жизни не раз и не два мне приходилось испытывать неприятные ощущения от знакомства с потенциалами в двести двадцать и триста восемьдесят вольт. Знакомства были краткосрочными и оставляли после себя множество неприятных впечатлений, поблекших со временем, но не забытых. Пытка мага существенно освежила неприятные воспоминания. Извиваясь в судорогах, я не заметил, как когти на передних и задних лапах располосовали тряпку, стягивающую тело. Пытка закончилась резко, словно проводник сорвал стоп-кран и состав, мчавшийся на всех парах, выбрасывая снопы искр и визжа тормозными колодками, резко остановился.

Утерев рукавом камзола пот со лба и потерев левой рукой шею, маг приник лицом к прутьям клетки.

– Это было нелегко. – Базиле сглотнул тягучую слюну. – А ты умнее, чем пытаешься казаться. Зря ты, дружок, закрывался базовыми инстинктами, ха-ха-ха! – Он истерически рассмеялся.

Перестав ржать как ненормальный, маг стрельнул в меня безумным взглядом и продолжил прерванную смехом фразу:

– Тем самым ты выдал себя с головой. Чтобы ты знал, животные не защищаются. Теперь я понимаю, почему древние уничтожили черных рургов. Тсс… – он помахал перед клеткой указательным пальцем, – не пытайся казаться зверем, меня не проведешь.

Желая усилить слова физическим воздействием, Базиле сильнее сжал пальцы. Хрустнув, сломался еще один зуб.

– Хочешь знать, что я для тебя приготовил? Не хо-о-очешь? Правильно делаешь, незачем тебе это знание. Надеюсь, мы найдем с тобой общий язык, дружок. Поверь, так тебе будет лучше. Извини, обратной дороги нет, ты либо станешь моим с потрохами, либо ничьим. Хочешь сдохнуть? Но даже безжизненное рургово тельце способно послужить науке. Ничего личного, дружок. Ты ведь меня разумеешь?

Разумею, еще как разумею, скотина. Видал я таких «дружков», и немало. Паршивый расклад. У моего визави от пилюльки явно снесло крышу, а он и рад. Выводы из сложившейся ситуации следуют аховые – глумящийся вивисектор либо превратит рурга в бессловесную тварь, подчиненную воле мага, наденет на дракончика рабский ошейник и будет помыкать, либо грохнет и препарирует. Мрачный итог неудавшейся карьеры для крылатого ниндзюки. Да, я смирился со сменой облика, даже научился видеть в этом определенные плюсы – всегда мечтал получить крылья! Да, я в некотором роде вжился в роль домашнего питомца. Но я никогда и ни за какие коврижки не буду рабом. Лучше скопытиться стоя, чем жить на коленях. Не на того напал, господин маг. Как там сказал Спартак? «Рабы не мы, мы не рабы!» Я могу заблуждаться или ошибаться с авторством, оно вроде как приписывается Спартаку. Наш человек, хоть и кончил плохо, но погиб за свободу и идею. Не берусь предсказывать собственную кончину, не знаю и знать не желаю, где смерть настигнет жертву. Меньше знаешь – крепче спишь. Желаю лишь, чтобы костяная дракониха с косой, обряженная в балахон, пришла за свободным летуном, а не за курицей с обрезанными крыльями.

Больше всего на свете в этот момент я хотел убить самодовольного ублюдка. Скрывать ауру больше не имело смысла. Убрав щиты, я наблюдал, как зенки мага лезут на лоб от удивления. Смертельного удара нанести не получится, весовые категории не те, но воспоминания о плевке вонючими выделениями защечных желез в щерящуюся харю будут греть меня долгими зимними вечерами. Поднапрягшись, на сильном выдохе я харкнул в лицо гада через брешь в частоколе зубов. Благо до физиономии мерзкого мага было сантиметров двадцать, посему едкий «подарок» пришелся точнехонько в левый глаз поганца. Следом за плевком в харю мучителя ударил серый шар, сформированный из страхов мелкого создания. Некоторым полезно на собственной шкуре испытать нервную дрожь.

Базиле, не ожидавший подобной выходки от загнанной в угол крысы, вскрикнув, резко отшатнулся и отпустил голову будущего раба из захвата. Мелкий рург оказался моментально забыт, тут бы глаз уберечь. Да кто же магу это позволит? По крайней мере, не я. Шеф из «Бриллиантовой руки» был прав на сто процентов – железо следовало ковать горячим. Тряпки на мне уже не было, поэтому, изловчившись, я вцепился в указательный палец мага зубами, а когти на передних и задних лапах вонзились в ладонь. Русские не сдаются! Банзай!

– А-а-а! – по-бабьи заверещал маг, выдергивая руку из клетки. Вместе с ней на свободу выбрался рычащий рург, терзавший кусок мяса, в который превратилась холеная пятерня за пару секунд.

Кровь из располосованных пальца и ладони хлестала чуть ли не фонтаном. С трудом представляю количество перекушенных сосудов и капилляров, чтобы можно было создать подобный поток. Терпкая солоноватая жидкость стекала мне на морду, заливала глаза и проникала в глотку. Я думал, что захлебнусь. Вот был бы прикол: захлебнуться в человеческой крови – мечты завзятого маорийского каннибала. Ничто так не радует сердце и душу сурового воина, как кровь врага, да только большой радости я почему-то не испытывал. Сырое парное мясцо всяко вкуснее протухшей крови орущего мага. Меж тем мелкий киллер в моем лице не думал отцепляться, а продолжал кромсать зубами и когтями многострадальную конечность.

– А-а-а, – продолжал верещать Базиле. – Отцепись! На, на! Получай, получай!

Разбрызгивая во все стороны теплую густую руду, он с размаху шлепнул моей тушкой о разделочный металлический столик с канавками для стока крови. Весело звякнули сложенные на краю столешницы хирургические инструменты и приспособления. Еще раз. И еще, и еще. Как только у меня ничего не сломалось, отбитые внутренние органы не в счет. Черт, накаркал. Зацепившись об острый заусенец на краю стола, я повредил перепонку на пострадавшем от мальчишек крыле. Хотелось заорать благим матом, адская боль била по сознанию не хуже ополоумевшего мага, долбавшего мною по столешнице. Если бы это помогло. Металлическая поверхность с плохо затертыми ржаво-бурыми разводами окрасилась причудливыми маслянисто-красными кляксами и узорами. Человеческая и драконья кровь смешались на полотне сюрреалистической картины. В метафорическом плане мы стали кровными братьями, мечтающими перегрызть друг другу глотку. Неважнецкие из нас получились родственнички.

До глотки мага было далеко, поэтому я со всем старанием грыз то, до чего мог дотянуться. Если бы мне еще не мешали наслаждаться местью. Трудновато вгрызаться в плоть, когда тобою лупят по твердой поверхности и вышибают из глаз разноцветные снопы искр. Ни секунды не сомневаюсь в талантах Базиле. Мастер по изготовлению отбивных из него вышел что надо. Проверено. После очередного удара в мозгах окончательно помутилось. Собрав терзающую меня боль и страдания в плотный комок чувств, я швырнул им в ненавистного мага.

– А-а-а! – Тонкий нечеловеческий визг кривым штопором ввинтился в многострадальную черепную коробку.

Это я голошу или Базиле? Нет, не я. Базиле. Фу-у-у, а то я уже испугался. Чего это он? Упс, похоже, до него дошло, что ментальный раздрай ему организовал черночешуйчатый тип, маскирующийся под безобидного домашнего питомца. Э-э-э, ты чего удумал?!

Подпрыгивающий на месте маг окончательно сорвался с катушек. Смачный шлепок, взмах – шмяк об стол! Искры и звездочки. Приспособы, щипцы и скальпели серебристыми рыбешками шмыгнули в разные стороны. Яростный рывок придал ускорения, и я полетел в неизвестном направлении.

Недолог был свободный полет. А что вы хотите? Закрытое пространство, чай. На пути чешуйчатой тушки встали стеллажи с многочисленными стеклянными колбами, в которых хранились готовые зелья и эликсиры. Снеся спиною с десяток емкостей, я зацепился когтями за одну из деревянных полок, повиснув на ней грязной тряпкой. Маг здоровой рукой схватил с каменной тумбы у разделочного стола небольшой тазик и запустил его в кровожадного вражину. Не понимаю, как мне не раскроило голову. Этот тазик вышиб из меня весь дух.

Снеся мишень, тара для потрохов, громыхая, сделала несколько оборотов вокруг собственной оси, а я шлепнулся в лужу, вытекшую из разбившихся емкостей. Несколько колб, долбанув «ныряльщика» по башке, свалилось сверху. В черепушке гудело, лапы подламывались, мир, сжавшийся до магической лаборатории, крутился со скоростью бешеной карусели. К крови, обосновавшейся в желудке, добавился ядреный коктейль из зелий. Нахлебавшись из разноцветной лужи, я теперь с ужасом ожидал, не стану ли козленочком. Отпечатка копытца на полу видно не было, но сие ни о чем не говорило. Двуногий козел (будь он неладен!), который сейчас прижимал к груди изуродованную руку, успел изрядно наследить во всей лаборатории. Эй, чего это он сызнова ворожит? Никак не остынет? Нервы беречь надо, не восстанавливаются оные. А мелким кусачим тварям будет полезнее для здоровья убраться с пути непонятной ворожбы, коей обладатель красного браслета вознамерился приласкать строптивого рурга. Нафиг-нафиг, ай!

«Воздушный молот», начисто снеся один из стеллажей, краем зацепил меня и впечатал в стену. Что-то неприятно хрустнуло в спине в районе крестцового отдела. Зацепившись за острый крюк, вбитый в каменную кладку, повредилась перепонка на здоровом крыле. Помещение, словно туманом, заволокло ядовитыми парами, поднимавшимися от разбитых склянок. Вдобавок туманные облака, не имевшие никакого отношения к зельям и алхимии, плясали перед глазами.

Сквозь муть я сумел разглядеть на полу небольшую воронку. Рядом со столами, на которых плотными рядами выстроились различные перегонные алхимические кубы и реторты, в полу было отверстие, куда сливался отработанный материал и куда сейчас стекали уничтоженные результаты трудов и бессонных ночей мага. Смачно выругавшись, я поджал крылья к спине и приготовился делать ноги, но плотную дымку испарений разорвал человеческий силуэт. Ярким пятном на лице выделялись светящиеся ненавистью и безумием глаза, на дне которых плескалось обещание мучительной, лютой смерти. Обладатель этих глаз не видел ничего, кроме обидчика. За широкой спиной убийцы радостно скалилась сама смерть.

Приготовившись умереть, я сжался в комок, напрягся всем телом и… тут мне показалось что под языком щелкнула пьезозажигалка, подщечные мешки желез резко сократились, выплюнув убойный боевой коктейль. Ошалелым взглядом, словно в замедленном кино, я наблюдал, как метровый язык пламени лизнул маслянистую лужу, перекинулся на мебель и обволок ноги человека. Ненасытный огнеголовый монстр накинулся на пищу. Пожирая ткань, он взметнулся вверх, окутывая дымными щупальцами одежды мага, обильно спрыснутые горючими компонентами. Зря Базиле разбрасывался «воздушными молотами», ох зря. Склянки и пузырьки, вспыхивающие яркими сверхновыми звездами, добавили хаоса в общую картину локального Армагеддона. Вонь паленого волоса и мяса разбавили царящий вокруг тяжелый запах химических реагентов и крови. Чудненько, пора валить отсюда, не хотелось бы живьем зажариться.

Проскочив между ног орущего от боли мага, я ринулся к сливному отверстию. Базиле крутился юлой, пытаясь руками сбить пламя. Получалось у него не очень. В помещении становилось жарко, каменный мешок с зарешеченным окном превратился в духовку.

Уф, добежал. От жара, кажется, начала трескаться чешуя. В голове билась одна-единственная мысль: «Пролезу или не пролезу?!» Пролез, протиснулся. Я не такой жирный, как думал! В одном фильме корова в бомбоотсеке раскорячилась, а я воспользовался опытом крыс, пролезающих через отверстие размером с пятирублевую монету. Так жить хотелось…

Вы когда-нибудь были внутри канализационной трубы? Нет? И не надо, немного, скажу я вам, потеряли. Все склизкое, вонючее и противное. По стенам ползают слизняки и черви, того и гляди – стошнит. Бе-э-э! Снизу потянуло сыростью и донеслось журчание воды. Сверху громогласно жахнуло, поток ревущего пламени устремился вдогонку за беглецом. Опалив кончик хвоста, огонь столкнулся с подземной рекой. Обжигающе-холодный водный поток подхватил меня и поволок во тьму…

– Это все? – Барон Лера, игнорируя руку гвардейца, спрыгнул с подножки кареты и остановился возле куска замызганной тряпки, на которой лежали сильно обгорелые останки, некогда бывшие человеком.

– Так точно, ваша милость! – Сверкнув начищенным до блеска медным шлемом, ответил командир пожарной команды.

Два десятка людей в толстых дерюжных костюмах борцов с огнем баграми споро растаскивали дымящиеся бревна. Маги команды давно отдыхали под временным навесом. Выдохлись ребятки. Что ни говори, а подача с помощью магии воды из реки кого угодно заставит выдохнуться. Несмотря на их помощь, от поместья Базиле остались одни угли.

– Первой загорелась лабораторная башня, – пояснил пожарный. – После взрыва пламя перекинулось на само поместье. Спасти ничего не удалось. Слава богам, соседние дома уберегли от огня.

– Причины? – Развернувшись всем корпусом к огнеборцу, спросил Лера.

– Кто знает? – пожал плечами командир пожарной команды. Погибший был магом, этим все сказано.

– Ясно. – Барон концом трости с ручкой из рога северного фанта пошевелил уцелевшую часть ноги мага. Вторым фрагментом, по которому опознали погибшего, была кисть с оплавленным гильдейским перстнем на безымянном пальце. Больше от Базиле ничего не осталось. Ни кусочка от дракончика обнаружено не было.

– Продолжайте поиски. – Усаживаясь в карету, бросил Сажу Лера через плечо.

– Будем стараться, ваша милость! – обозначил полупоклон пожарный.

– Трок пожрал твою душу, Бэзи, – тихо промолвил барон, когда карета отдалилась от уничтоженных огнем построек. – Подумать только, рург действительно оказался убийцей.

Барон нисколько не сомневался в причинах и следствиях пожара. В то, что питомец дочери позволил себя прикончить, Сажу ни грамма не верил…

– Кар-р-р!

Звук хлопающих крыльев.

– Кар-р-р!

Тихий шелест прибрежного песка под осторожно переступающими лапками.

– Кар-р-р!

Рядом с первой птицей приземлилась еще одна.

– Кар-р-р. Ара, кара-кра-кра. – Чернокрылые будильники устроили шумную потасовку между собой.

Чего им неймется? Достали хуже горькой редьки. Без вас голова раскалывается. Кто бы знал, как мне паршиво…

Хуже было только после гулянки на дне рождения Браги, в миру – Брагина Евгения Васильевича, человека широкой души, одноклассника, а позднее и одногруппника вашего покорного слуги. Десять лет в школе, пять лет в институте, десятки драк спина к спине – веселое было времечко. «Широчайшей души человек» всегда славился хлебосольством и любовью к спирту, поэтому на его днюхах иных напитков на столах не наблюдалось. Только спирт, чистый или разведенный. Что самое интересное, сам Жека не пьянел, сколько бы ни выпил. Человек с железной печенью. Повезло мужику, у других печень от сего «божественного продукта» скручивалась в трубочку, а похмелье молотом стучало в голове. Я каждый раз страдал и мечтал, чтобы кто-нибудь сердобольный утречком прервал мои мучения, пристрелив умирающего после встречи с зеленым змием.

Фраза: «Я за рулем», – в компании Браги не проканывала. К двадцати семи годам бывший студиозус сумел раскрутиться, за три года поднявшись до преуспевающей строительной компании. На момент регистрации ООО «Гелиос» насчитывало в штате трех человек. Через три года список штатного персонала его ЧП перевалил за четыре сотни. Катаклизмы и дефолты девяностых не сильно пошатнули компанию. Затянув ремень потуже, Евгений вышел на новые рынки. К две тысячи десятому году Брага на постоянной основе содержал пятьсот двадцать работников, не считая толп гастарбайтеров из среднеазиатских республик.

Был у Браги и транспортный отдел с десятком немецких грузовиков и полутора десятками единиц тяжелой техники типа бульдозеров, кранов и экскаваторов. Компанию этому лизинговому великолепию составлял парк из трех джипов для руководящих работников и четверки корейских микроавтобусов, развозивших по домам далеко живущий персонал компании. Вот эти героические парни, которым после застолий выпадала честь транспортировки гостей шефа до места назначения, считались за рулем, а всех остальных просили к столу. Как известно, за чужой счет пьют и трезвенники, и язвенники…

Боже, моя голова… Промерзлый лес зимой тише трещит, чем моя черепушка. Какая тварь устроила парад молотобойцев? Убил бы заразу, Брагина тоже грохну за компанию. Он, понимаешь, свежее огурчика, а ты как тот самый огурец – зеленый и в пупырышках. Почему мне так не везет? Ой, дайте отойти. Можно в иной мир. Встану и выскажу Жеке все, что думаю, без купюр и обиняков, мне моя печень дорога как память, а устраивать соревнования и восславлять Бахуса могут только такие типы, как Брага. Раза три я ему уже резал правду-матку, невзирая на чины и должности. Дело чуть ли не до драк доходило. В конечном итоге мы приходили к консенсусу – все зло от баб, конечно, дочки не входят в когорту мегер, а жены и тещи – те да, зло в чистом виде. После мы всегда пили мировую. Следующим утром, как обычно, я мечтал придушить Брагу.

Черт, что вчера на столе было? Денатурат, не иначе. Именинник сам себя превзошел. Спиртяжный выхлоп по-другому воняет, у меня же изо рта бормотухой прет и кошачьим туалетом. Или мы кошаками закусывали? С Жеки станется, однажды он на праздничный стол выставил лягушачьи лапки и французских улиток, в другой раз повар-кореец приготовил пельмешки из лающего барашка. Ничего, под «дезинфицирующий состав» пельмени из виляющей хвостом начинки впитались, никто не гавкнул. Правда, Брага спасался бегством от разъяренной камарильи, когда вскрылось, чем кормили народ, и выставлял мировую под закусь из запеченных молочных поросят и уточек с яблоками. Хлебосольный человек! Юморист, понимаешь.

– Кар-р-р!

С какой помойки вы прилетели, ироды?! Развелось воронья, не продохнуть. Помню, в детстве за пару вороньих лапок давали три рубля. В Советском Союзе каркуш отстреливали люди из специальной службы, а сейчас никому до крылатых разорителей свалок дела нет, скоро они сильнее голубей расплодятся, даже на пляже от них покоя нет. Крысы пернатые.

Так, стоп! Не понял. Какой пляж?! Брагин родился в апреле. Хороший месяц, не спорю, но Сибирь никогда не славилась весенними пляжами. Некоторые моржи, конечно, зимой в проруби плескаются, но весной, по-моему, они на реки и озера носа не кажут. Какой вывод? Элементарный – сейчас не апрель и не утро после грандиозной пьянки. А провалы в памяти характерные, однако.

– Ка-а-ар!

Мощный удар полностью выбил из головы пьяную одурь. Ничего себе, если не сказать хуже. Кто-то сейчас огребет по полной! Приоткрыв левое око, я столкнулся взглядом с настоящей птицей Рух. Громадная ворона моргнула пару раз и вознамерилась выклевать мне глаз. Ее товарка вцепилась клювом в окровавленную перепонку левого крыла. У-у-у, гадюки! Больно. Мать моя дракониха! Это не вороны громадные, это я не слишком велик, да к тому же валяюсь на берегу неизвестной речушки, присыпанный песочком, листьями и склизкими водорослями. Неудивительно, что падальщики собрались на обед. Я еле успел дернуться в сторону, черный клюв со всего маху ткнулся в землю. Память лавиной обрушилась на гудящую голову. Ой-ой-ой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Лисовинка – хитрая лисичка.

Вернуться

2

Слова из песни Б. Алибасова «Упала шляпа».

Вернуться

3

Хфурги – мелкие летучие мыши, питающиеся плодами терсаны, отсюда и запах помета.

Вернуться