Меган Максвелл
Ты только попроси

© Megan Maxwell, 2012

© Editorial Planeta, S.A., 2012

© Shutterstock.com / Eugene Sergeev, обложка, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2014

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2014

* * *

Посвящается всем тем, кто отдается любви и страсти

Все представленные в этом произведении персонажи, события и происшествия вымышлены. Любое сходство с реальными или исчезнувшими людьми является совпадением

1

Как же невыносима моя начальница!

Наверное, мне все же придется поверить в то, о чем говорит половина компании: у нее связь с моим коллегой, самонадеянным красавчиком Мигелем. Ну нет. Я не хочу плохо о них думать и присоединяться к шушуканьям за их спиной. Это все сплетни.

С января этого года я работаю в компании «Мюллер», немецкой фармокорпорации. Я – секретарь руководителя филиала, и, хотя мне нравится моя работа, иногда кажется, что меня эксплуатируют. Короче… моей начальнице осталось только привязать меня к стулу и дать кусок черствого хлеба.

Я наконец разгребаю кучу работы, которую моя дорогая начальница приказала выполнить на завтра, и оставляю у нее на столе отчеты. Беру сумочку и выхожу из офиса, не оглядываясь. Мне срочно нужно выйти из кабинета, иначе я сегодня появлюсь в новостях в роли серийной убийцы начальниц, которые считают себя пупом земли.

Двадцать минут двенадцатого… С ума сойти!

Дождь льет как из ведра. Отлично! Летний ливень. Дохожу до двери и со всех ног бегу к стоянке, где меня ждет мой любимый «леон». Промокшая до костей, забегаю в гараж, нажимаю на кнопку сигнализации, и «леонсито» приветливо мигает мне фарами. Он самый лучший!

Я быстренько в него сажусь. Не то чтобы я трусиха, просто мне не нравятся парковки, особенно такие пустынные и в такой поздний час. Невольно вспоминаются фильмы ужасов, в которых девушка идет по парковке и одетый в черное злодей убивает ее ножом. Черт побери, ну и время же я выбрала!

Сидя в машине, закрываю все замки, открываю сумочку, беру бумажную салфетку и промакиваю лицо. Я вся мокрая! И только собираюсь вставить ключ в зажигание… бац! Он выпадает у меня из рук. Проклиная потемки, наклоняюсь и начинаю его искать.

Обшариваю пол. Справа нет. И слева тоже. Опля… нахожу упаковку жевательной резинки, которую искала пару дней назад. Ладно! Продолжаю ощупывать пол и наконец-то нахожу ключ. И вдруг я слышу приближающийся смех. Осторожно осматриваюсь, чтобы меня не заметили.

О боже мой!

Я вижу, как в мою сторону идет моя начальница и Мигель. Похоже, им весело. Мне становится не по себе. Значит, я вкалываю до одиннадцати часов ночи, а они веселятся. Это нечестно! Вдруг они опираются на колонну рядом с моей машиной и начинают целоваться.

Ничего себе!..

Поверить в это не могу!

Притаившись в машине, я еле дышу. Только бы меня не заметили… Пожалуйста… пожалуйста! Если они поймут, что я здесь, я умру от стыда. Только не это. Я этого вовсе не хочу. Внезапно начальница роняет сумочку и бесцеремонно берется рукой за промежность Мигеля.

Ради всех святых! Почему я все это вижу?

О боже! Теперь Мигель засовывает руку ей под юбку. Поднимает ее, прижимает к колонне и начинает тереться об нее. Я в шоке!

Ох, мамочки! Что же я делаю?

У меня нет никакого желания наблюдать за тем, что они вытворяют, но я не могу отсюда выехать. Если я заведу машину, они поймут, что я застала их врасплох. И вот, притаившись и не двигаясь, я сижу в машине и не могу оторвать от них взгляд.

Мигель снова ставит ее на землю и разворачивает. Усаживает на капот автомобиля, снимает трусики: сначала ртом, а потом руками. Черт побери, я вижу задницу своей начальницы! Какой ужас! И в этот момент слышу, как Мигель спрашивает:

– Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Полностью увлеченная игрой, начальница мурлычет, словно мартовская кошка:

– Все, что хочешь… все, что хочешь.

Обалдеть, боже мой, обалдеть! И я в первом ряду. Мне только попкорна не хватает.

Мигель снова толкает ее на капот. Разводит ей ноги и впивается ртом в ее киску. Ох, мамочки! Свидетелем чего я сейчас стану? Моя начальница, госпожа Зануда, стонет, и я зажмуриваюсь. Но любопытство, или, как его еще называют, нездоровый интерес, заставляет меня открыть глаза. Не моргая, смотрю, как он немного отодвигается от нее и засовывает в нее сначала один, потом два пальца, поднимается и хватает ее за волосы, продолжая ритмично двигать рукой.

– Да-а-а-а-а-а-а-а! – слышу, как стонет начальница.

Я еле дышу.

Что со мной?

Как мне жарко!

Нравится мне на это смотреть или нет, но это приводит меня в бешенство, и не только из-за того, что я нервничаю. У меня нормальные сексуальные отношения, чертовски предсказуемые, но то, что я сейчас вижу, однозначно меня возбуждает.

Мигель расстегивает ширинку… Ай да Мигель! Когда же я вижу, как он пронзает ее с одного удара, замираю от удивления. Я умираю! Но только от наслаждения… и только оттого, что слышу, как стонет моя начальница.

Мои соски становятся твердыми, и вдруг я отдаю себе отчет, что глажу их. Но когда я успела просунуть руку под блузку? Быстро отдергиваю руку, но мое тело протестует. Мне хочется большего! Ну нет, этого не может быть. Я не занимаюсь такими штучками. Несколько минут спустя, после многочисленных стонов, Мигель и начальница расходятся. Оле! Закончили! Они садятся в машину и уезжают. Я с облегчением вздыхаю.

Наконец я остаюсь на парковке одна. У меня дрожат руки. И коленки. Сердце колотится в груди.

Возбужденная тем, при чем я только что присутствовала, закрываю глаза и стараюсь успокоиться. Я вся горю!

Через десять минут я завожу машину и выезжаю со стоянки. Собираюсь пропустить пару бокалов пива с друзьями. Мне нужно немного остудить разгорячившийся… разум.

2

Когда на следующий день я прихожу в офис, все, кажется, счастливы. Я пересекаюсь с Мигелем и не могу сдержать улыбку. Если бы они узнали, что я их видела… Но, не желая об этом думать, направляюсь к своему столу и, включив компьютер, вижу, что он подходит ко мне:

– Доброе утро, Джудит.

– Доброе утро.

Помимо того, что Мигель – мой коллега, он еще и милый парень. Я нашла с ним общий язык с первого дня работы в компании, и мы отлично ладим. Почти все девушки в офисе сохнут по нему, но на меня, сама не знаю почему, он не производит такого впечатления. Возможно, мне не нравятся смазливые парни? Но теперь, после того как я видела его аппарат в действии, не могу не смотреть на него и едва себя сдерживаю, чтобы не закричать: «Тореро!»

– Ты помнишь, что сегодня вечером собрание?

– Ага.

Как я и ожидала, он улыбается, берет меня за руку и говорит:

– Пойдем в кафетерий. Я знаю, что тебе сейчас хочется выпить чашечку кофе и съесть тост с маслом.

Я улыбаюсь ему в ответ. Он чертовски хорошо меня знает… Помимо того, что этот парень милый и красивый, он ничего не упускает. И наряду с его вечной улыбкой эта черта – его плюс. Он не забывает деталей. Именно поэтому он всех очаровывает.

Придя в кафетерий на десятом этаже, мы идем в бар, делаем заказ и направляемся к нашему столику. Я говорю «нашему», потому что мы всегда его занимаем. К нам присоединяются Пако и Рауль. Парочка геев, с которыми я в отличных отношениях. Как всегда, они чмокают меня в шею и веселят меня. Мы разговариваем, и я снова вспоминаю то, что увидела вчера на стоянке. Мигель и начальница! Эта картина всплывает у меня перед глазами. Мой коллега – просто чудо, а не парень!

– Что с тобой? Ты какая-то растерянная, – спрашивает Мигель.

Прихожу в себя, смотрю на него и отвечаю, пытаясь забыть заполонившие мою голову картинки:

– Да так, витаю в облаках. С каждым днем мой кот потихоньку угасает и…

– Как жалко Куррито, – бормочет Пако, и Рауль сочувственно кивает.

– Ох, милая моя, мне очень жаль, – говорит Мигель и берет меня за руку.

Некоторое время мы разговариваем о моем коте, и мне становится еще грустнее. Я обожаю Курро, но с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой его жизнь становится короче. Мне пришлось это признать, когда я услышала от ветеринара диагноз. Но мне тяжело это осознать. Очень тяжело.

Вдруг в кафетерии появляется моя начальница, и, как всегда, в окружении нескольких мужчин. Это какая-то пожирательница мужчин! Мигель смотрит на нее и улыбается. Я умолкаю. Моя начальница – очень привлекательная женщина. Это сексуальная брюнетка пятидесяти лет, решительная, свободная (но не совсем, ведь ей приписывают многочисленные интрижки с сотрудниками компании). Она следит за собой, как никто другой, и никогда не пропускает занятия в фитнес-центре. Одним словом, ей нравится… нравиться.

– Джудит, – прерывает мои мысли Мигель, – ты уже все?

Я прихожу в себя и перевожу взгляд от начальницы к своему завтраку. Делаю глоток кофе и отвечаю:

– Все!

Мы встаем и выходим из кафетерия. Пора работать.

Через час, сделав нужные копии и дописав письма, направляюсь к кабинету начальницы. Стучу в дверь и вхожу.

– Вот окончательный вариант договора для филиала в Альбасете.

– Спасибо, – строго отвечает она, просматривая его.

Как обычно, я стою перед ней в ожидании указаний. Я восхищаюсь ее волосами, они такие волнистые, такие ухоженные. Ничего общего с моими темными прямыми волосами, которые я обычно завязываю в хвост. Звонит телефон, и я поднимаю трубку:

– Кабинет сеньоры Моники Санчес. Вас слушает ее секретарь, сеньорита Флорес. Чем могу помочь?

– Добрый день, сеньорита Флорес, – слышу глубокий мужской голос, слегка монотонный, как у полицейского. – Это Эрик Циммерман. Я хотел бы поговорить с вашей начальницей.

Узнав это имя, я быстро реагирую:

– Один момент, сеньор Циммерман.

Услышав его фамилию, моя начальница бросает документы, которые только что держала, буквально вырывает трубку у меня из рук и с милой улыбкой произносит:

– Эрик… как я рада тебя слышать! – И после паузы: – Ну конечно, разумеется! Ах! Так ты уже в Мадриде? – Заливается наигранным смехом (он еще фальшивее, чем евро с изображением Папая), а затем шепчет: – Конечно, Эрик. В два часа я жду тебя в приемной, и мы вместе пообедаем.

Вешает трубку и смотрит на меня.

– Назначь мне встречу с парикмахером через полчаса и закажи столик на двоих в ресторане «Джемма».

Сказано – сделано. Через пять минут она пулей вылетает из офиса и через полтора часа возвращается с еще более сияющими волосами и безупречным макияжем. Без четверти два я вижу, как к ней в кабинет заходит Мигель. Обалдеть! Я даже думать не хочу о том, чем они там занимаются. Я слышу смех. Без пяти минут два дверь открывается, и они выходят.

– Джудит, ты можешь идти обедать, – говорит она. – И запомни: я буду с сеньором Циммерманом. Если я не вернусь к пяти и тебе что-то понадобится, позвони мне на мобильный.

Когда злая колдунья и Мигель уходят, я наконец вздыхаю с облегчением. Распускаю волосы и снимаю очки. Беру свои вещи и направляюсь к лифту. Мой кабинет на семнадцатом этаже. Опускаясь вниз, лифт останавливается на многих этажах, подбирая остальных работников, и до первого этажа едет очень медленно. Вдруг между шестым и пятым этажом лифт дергается и полностью останавливается. Включается аварийное освещение, и Мануэла, из розничного отдела, кричит:

– Ай, мама родная! Что случилось?

– Успокойся, – говорю. – Наверняка отключили свет, но скоро включат. Я уверена.

– И когда это будет?

– Откуда я знаю, Мануэла? Но если будешь нервничать, это время тебе покажется вечностью. Так что дыши глубже и увидишь, как быстро появится свет.

Но и через двадцать минут свет продолжает мигать и Мануэла вместе с несколькими девочками из бухгалтерии начинают паниковать. Я понимаю, что нужно что-то делать.

Итак, посмотрим. Мне тоже вовсе не нравится находиться в закрытом лифте. Я устала и начинаю потеть. Если я впаду в панику, будет еще хуже, поэтому решаю найти какой-нибудь выход. Во-первых, собираю волосы на затылке и закалываю их ручкой. Затем даю Мануэле свою бутылку с водой и пытаюсь пошутить с девочками из бухгалтерии, угощаю их жевательной резинкой с клубничным вкусом. Становится еще жарче. Я беру из сумочки веер и обмахиваюсь им. Как жарко!

В этот момент мужчина, который держался на заднем плане, опираясь о стену, подходит ко мне и берет меня под локоть.

– Ты нормально себя чувствуешь?

Не взглянув и не перестав обмахиваться, отвечаю:

– Уф! Тебе правду сказать или как?

– Предпочитаю правду.

Повеселев, я поворачиваюсь к нему, и вдруг мой нос натыкается на серый пиджак. Приятно пахнет. Дорогой аромат.

Но почему он стоит так близко?

Отхожу на шаг назад и смотрю на того, с кем имею дело. Разумеется, он высокий, я ему по узел галстука. Шатен, почти русый, молодой, светлоглазый. Я шепчу так тихо, чтобы меня мог слышать только он:

– Между нами говоря, мне никогда не нравились лифты, и, если двери долго не открываются, у меня начинают играть нервы, и…

– Нервы?

– Ага…

– Что значит «начинают играть нервы»?

– На моем языке это значит терять равновесие и сходить с ума, – отвечаю, продолжая обмахиваться. – Поверь мне. Мне не хотелось бы видеть себя в таком состоянии. Еще немного, и я начну брызгать слюной и крутить головой в разные стороны, как девочка из фильма «Заклинание». Короче, настоящее представление! – Я еще больше нервничаю и спрашиваю его, чтобы успокоиться: – Хочешь клубничную жвачку?

– Спасибо, – говорит он и берет одну.

Но что самое интересное, он разворачивает упаковку и кладет жвачку мне в рот. Я с удивлением беру ее и, не знаю почему, открываю другую жвачку и угощаю теперь его. Он, улыбнувшись, принимает угощение.

Я смотрю на Мануэлу и на остальных. Они по-прежнему в истерике, бледные и вспотевшие. И поэтому, чтобы самой не запаниковать, я пытаюсь завязать разговор с незнакомцем.

– Ты новенький в компании?

– Нет.

Лифт дергается, и все визжат. И я, конечно. Я хватаюсь за руку мужчины и тяну его за рукав. Когда осознаю, что делаю, моментально его отпускаю.

– Извини… извини.

– Успокойся, все в порядке.

Но я не могу оставаться спокойной. Как я могу быть спокойной, когда мы заперты в лифте? Вдруг я чувствую покалывание на шее. Открываю сумочку и беру зеркало. Смотрю на себя и начинаю ругаться:

– Свинство, свинство! Я покрываюсь пятнами!

Мужчина удивленно смотрит на меня. Я убираю волосы с шеи и показываю ему.

– Когда я нервничаю, у меня на коже появляются красные пятна, видишь?

Он кивает, а я чешусь.

– Нет, – говорит он, хватая меня за руку. – Если будешь чесать, станет еще хуже.

И вдруг наклоняется и дует мне на шею. О боже мой! Как он приятно пахнет и какое удовольствие вдыхать его аромат! Через две секунды я осознаю, что испустила стон.

Что я делаю?

Я закрываю шею и пытаюсь сменить тему.

– У меня два часа на обед, и, поскольку мы до сих пор здесь, я сегодня не поем!

– Полагаю, твое начальство примет во внимание ситуацию и позволит тебе прийти чуть позже.

Это заставляет меня улыбнуться. Он совсем не знает мою начальницу.

– Думаю, что ты много полагаешь, – сгорая от любопытства, говорю: – Судя по акценту, ты…

– Немец.

Я не удивлена. Моя компания немецкая, и здесь каждый день снуют такие вот немцы. И, не в силах удержаться, сморю на него с хитрой улыбкой:

– Удачи в Еврокубке!

И тогда он вполне серьезно пожимает плечами.

– Я не увлекаюсь футболом.

– Нет?!

– Нет.

Я поражена тем, что немцу не нравится футбол, и, гордясь за нашу сборную, бормочу себе под нос:

– Ты не знаешь, что теряешь.

Такое впечатление, что он читает мои мысли. Не меняя выражения лица, шепчет мне на ухо, отчего у меня бегут мурашки по коже:

– В любом случае, выиграем мы или проиграем, мы примем результат.

Сказав это, делает шаг назад и возвращается на свое место.

Может быть, мой комментарий его оскорбил?

Я делаю то же самое и отворачиваюсь, чтобы не видеть его. Смотрю на часы: без четверти три. Вот свинство! Я потеряла сорок пять минут своего обеда и не успеваю попасть в «Випс». А я так хотела пообедать в «Випс Клаб»… Забегу в бар «Альмудена» и съем бутерброд. На большее у меня нет времени.

Вдруг загорается свет, лифт начинает движение, и все находящиеся внутри аплодируют.

Я первая!

Из любопытства я снова смотрю на незнакомца, который позаботился обо мне, и вижу, что он продолжает за мной наблюдать. Обалдеть, при свете он еще выше и сексуальнее!

Когда лифт спускается на первый этаж и двери открываются, Мануэла и девушки из бухгалтерии вырываются, словно табун необузданных и истеричных лошадей. Как я рада, что я не такая. По правде говоря, я немного пацанка. Такой меня вырастил отец.

Выходя, я сталкиваюсь с начальницей.

– Эрик, слава Богу! – говорит она. – Когда я спустилась, чтобы встретиться с тобой, получила сообщение, что ты заперт в лифте, я думала, что умру! Я так беспокоилась за тебя! Ты в порядке?

– В полном, – отвечает мужчина, который только что говорил со мной.

У меня голова идет кругом. Эрик. Обед. Начальница. Эрик Циммерман, шеф, это тот, кому я сказала, что похожа на девочку из фильма «Заклинание», и кому засунула в рот жевательную резинку? Я краснею как помидор и не могу смотреть ему в глаза.

Боже мой! Как же нелепо!

Я хочу смыться как можно скорее, но кто-то берет меня под локоть.

– Спасибо за жвачку… сеньорита?

– Джудит, – отвечает начальница. – Это моя секретарша.

И тот, кто оказался сеньором Эриком Циммерманом, кивает головой и, не обращая внимания на выражение лица начальницы, потому что он смотрит не на нее, а на меня, говорит:

– Значит, это сеньорита Джудит Флорес, не так ли?

– Да, – отвечаю, как дурочка. Как полная идиотка!

Моя начальница, уставшая оттого, что не она в центре внимания, властно хватает его за руку и притягивает к себе.

– Может, сходим пообедать, Эрик? Уже так поздно!

Словно приросшая к полу в вестибюле, я поднимаю голову и улыбаюсь. Несколько секунд спустя этот удивительный светлоглазый мужчина удаляется, но перед тем, как выйти, поворачивается и смотрит на меня. Когда же он исчезает из виду, я вздыхаю и думаю: «Почему я не промолчала в лифте?»

3

На следующее утро, когда я прибегаю в офис, первый человек, которого встречаю в кафетерии, – Эрик Циммерман. Он поднял взгляд и смотрит на меня, но я делаю вид, что не замечаю его. Мне не хочется с ним здороваться.

Теперь известно, кто есть кто, а я всегда считала, что чем дальше от начальства, тем лучше. Хитрец, хитрец… Это правда, что он заставляет меня нервничать. Я интуитивно чувствую, что, спрятавшись за газетой, он наблюдает за мной, изучает меня. Я поднимаю глаза и – бац! Я была права. Быстро выпиваю кофе и ухожу. Нужно работать.

Весь день я встречаюсь с ним в разных местах. А когда он располагается в бывшем кабинете своего отца, который находится напротив моего и имеет смежный архив с кабинетом моей начальницы, мне хочется просто умереть! Он ни разу ко мне не подошел, но я чувствую его взгляд, куда бы ни шла. Я пытаюсь спрятаться за монитором, но это невозможно. Он всегда находит способ встретиться со мной взглядом.

Выйдя из офиса, я прямиком направляюсь в спортивный зал. Час на велотренажере и джакузи снимают накопившийся стресс, я возвращаюсь домой совершенно спокойная и ложусь спать.

Следующие несколько дней происходит все то же самое. Сеньор Циммерман, красавчик шеф, о котором я начала грезить и перед которым стелется весь офис, появляется во всех местах, где я хожу, и это меня нервирует.

Он серьезный, резкий и едва улыбается. Но я замечаю, что он постоянно ищет меня взглядом. Меня это приводит в замешательство.

Проходит несколько дней, и наконец однажды утром я обмениваюсь с ним парой улыбочек. Что я делаю? В этот день он уже не закрывает двери своего кабинета, и ему еще лучше меня видно. Он полностью меня контролирует. Боже, это невыносимо!

Время от времени я встречаюсь с ним в кафетерии, где он за мной наблюдает… наблюдает… наблюдает. Однако когда я появляюсь с Мигелем и ребятами, он сразу же уходит. Какое облегчение!

Сегодня моя занудная начальница засыпала меня сотней бумаг. Она, как всегда, забыла, что Мигель, будучи секретарем сеньора Циммермана, должен заниматься половиной бумаг, по которым мы решаем вопросы.

Во время обеденного перерыва в кабинете появляется предмет моих влажных снов и, пронзив меня взглядом, не стуча, входит в кабинет начальницы, а через пару секунд они вместе выходят пообедать.

Оставшись одна, я немного расслабляюсь. Я не знаю, что происходит между нами, но его присутствие меня будоражит и заставляет кипеть в жилах кровь. Прибрав на столе, решаю сделать то же самое, что и они, – и отправляюсь на обед. Но поскольку меня ждет кипа документов, вместо того чтобы использовать свои два часика, я выбегаю только на один.

Придя в офис, кладу сумку на тумбочку, беру айпод и надеваю наушники. Если мне что-то и нравится в жизни, так это музыка. Мама учила отца, сестру и меня тому, что только музыка укрощает хищников и облегчает невзгоды. Это, среди многих прочих, было ее последней волей, и, может быть, поэтому я обожаю музыку и целый день мурлычу песенки. Стоит мне только включить айпод, я начинаю петь и погрязаю в бумажной суете. Моя жизнь – это копание в бумагах!

Нагруженная папками, вхожу в кабинет Доньи Зануды и открываю нечто похожее на гардероб, который мы используем в качестве архива. Этот гардероб смежный с кабинетом сеньора Циммермана, но я знаю, что его нет, поэтому расслабляюсь и начинаю раскладывать папки, напевая:

Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,
Несмотря на боль, только ты вдохновляешь.
Мы не идеальны, мы противоположные полюса.
Я сильно люблю тебя, иногда ненавижу.
Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,
Подарю тебе солнце, если только попросишь.
Мы не идеальны, мы противоположные полюса.
Пока я рядом с тобой, всегда бы пыталась
Я бы все отдала?..[1]

– Вы отвратительно поете, сеньорита Флорес.

Этот голос. Этот акцент.

Испугавшись, я роняю папку. Наклоняюсь, чтобы поднять ее, и, бац, натыкаюсь на него головой. На сеньора Циммермана. На моем лице смятение из-за совершенных мной ляпов перед этим супермегашефом! Я смотрю на него и, снимая наушники, бормочу:

– Прошу прощения, сеньор Циммерман.

– Все в порядке. – Он трогает мой лоб и просто спрашивает: – Ты хорошо себя чувствуешь?

Качаю головой, подобно игрушкам, которые сидят на заднем сиденье машины. Он уже второй раз меня спрашивает, в порядке ли я. Какой он милый! Не в силах устоять, сканирую его глазами: высокий, волосы темно-каштановые с русыми прядями, тридцать с небольшим, жилистый, голубые глаза, глубокий и сексуальный голос… Короче, идеал.

– Жаль, что я вас напугал, – добавляет он. – Я не хотел.

Я опять киваю головой, как кукла. Я, наверное, похожа на дурочку! Поднимаюсь с папкой в руках и спрашиваю:

– Сеньора Санчес вернулась с вами?

– Да.

Я удивлена, ведь я не слышала, как она вошла в кабинет. Хочу выйти из архива, но немец берет меня за руку.

– Что ты пела?

Этот вопрос застает меня врасплох, я чуть не подпрыгиваю: «А почему это тебя интересует?» Но, к счастью, я сдерживаю свой порыв:

– Песню.

Он улыбается. Боже мой! Какая улыбка!

– Я знаю… Мне понравились слова. Что это за песня?

– «Черное и Белое» Малу́, сеньор.

Но мои слова ему, кажется, нравятся. Он что, смеется надо мной?

– Теперь, когда ты знаешь, кто я, ты называешь меня сеньор?

– Прошу прощения, сеньор Циммерман, – разъясняю я профессиональным тоном. – Я не узнала вас в лифте. Но теперь, когда уже знаю, кто вы, думаю, что должна обращаться к вам должным образом.

Он делает шаг вперед, а я назад. Что он делает?

Он делает еще один шаг ко мне, а я, пытаясь отойти назад, натыкаюсь на полку. Я в ловушке. Сеньор Циммерман, сексуальный тип, которому несколько дней назад я сунула в рот клубничную жвачку, сейчас почти навис надо мной и наклоняется так, что его лицо оказывается напротив моего.

– Мне больше нравилось, когда ты не знала, кто я, – шепчет он.

– Сеньор, я…

– Эрик. Мое имя – Эрик.

Смущенная и взволнованная тем, что со мной делает этот гигант, глотаю комок эмоций.

– Мне жаль, сеньор. Но я полагаю, что это будет неправильно.

Не спрашивая моего разрешения, он вытягивает ручку, которая удерживала пучок волос, и мои прямые темные волосы падают на плечи. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Это длится долгое время, и слышно лишь наше прерывистое дыхание.

– Ты проглотила язык? – спрашивает он, прерывая молчание.

– Нет, сеньор, – отвечаю я, чуть ли не падая в обморок.

– Тогда куда подевалась та остроумная девушка из лифта?

Я собираюсь ответить, но слышу голоса начальницы и Мигеля, которые входят в кабинет. Циммерман прижимается ко мне и приказывает молчать. Не понимаю, почему, но я подчиняюсь.

– Где Джудит? – спрашивает начальница.

– Я почти уверен, что она в кафетерии. Наверное, пошла за кока-колой. Она еще не скоро вернется, – отвечает Мигель и закрывает дверь.

– Ты уверен?

– Уверен, – настаивает Мигель. – Ладно, иди ко мне.

О боже! Это не должно произойти.

Сеньор Циммерман не должен видеть то, что, я полагаю, эти двое собираются делать. Думаю, как же остановить это или отвлечь его, но ничего не приходит в голову. Этот мужчина навис надо мной и не отрывает от меня взгляд.

– Тихонько, сеньорита Флорес. Пусть развлекаются, – шепчет он.

Я хочу умереть!

Какой стыд!

Через мгновение голоса стихают, слышны только звуки поцелуев. Испуганная неловкой тишиной, я смотрю в приоткрытую дверь и прикрываю рот рукой. Начальница сидит на столе, Мигель ее ласкает. У меня учащается дыхание, а Циммерман улыбается. Обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Тебя это возбуждает? – спрашивает он.

Я молча смотрю на него. Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Мне стыдно, что мы оба наблюдаем за этой сценой. Но его пристальный взгляд меня пронизывает, и он приближает свои губы к моим.

– Футбол возбуждает тебя больше, чем это?

О боже! Меня возбуждает он! Он, он, он!

Как меня может не возбуждать такой мужчина, как он, и в такой ситуации, как эта? К черту футбол! В конце концов я снова киваю головой, как кукла. Мне не стыдно.

Циммерман видит, что я изнемогаю, поворачивает голову и смотрит в дверную щель. Он увлекает меня за собой, чтобы мы вместе оказались перед приоткрытой дверью. У меня пропадает дар речи от того, что я вижу. Я закрываю глаза. Я не хочу это видеть. Как мне стыдно! Через мгновение немец снова прижимает меня к полке и спрашивает, почти касаясь губами моего уха:

– Тебя пугает то, что ты видишь?

– Нет… – Он улыбается, и я шепотом добавляю: – Мне кажется, не очень хорошо, что мы за ними наблюдаем, сеньор Циммерман. Думаю, что…

– Нам не причинит никакого вреда, если мы на них посмотрим, к тому же это возбуждает.

– Это моя начальница.

Он кивает и, проводя губами по моему уху, шепчет:

– Я отдал бы все, что у меня есть, чтобы на этом столе оказалась ты.

Я открываю рот.

Замираю в оцепенении.

Я ошеломлена.

Что сказал этот мужчина?

Взволнованная и крайне возбужденная, я собираюсь резко ему ответить, когда вдруг мое тело откликается и я чувствую, как мой пах изнемогает. То, что произнес этот мужчина, вывело меня из равновесия, и я не могу это скрыть, хотя это было хамством с его стороны. Его губы останавливаются напротив моего рта. Не отрывая от меня взгляда, он вытягивает влажный язык, проводит им по моей верхней губе, затем по нижней и, наконец, нежно и ласково кусает меня за губу.

Я не шевелюсь. Я даже не могу дышать!

Я бессознательно открываю рот. Я хочу большего. У него расширяются зрачки. Он знает, что делает. От его ласк я почти теряю сознание.

Забыв обо всем, отвечаю на его требования и вскоре понимаю, что теперь сама прижимаюсь к его мощной груди в поисках большего. Я отдаюсь своему желанию. В течение нескольких секунд мы страстно целуемся, а из кабинета доносятся сладостные стоны моей начальницы. Чувствуя его тело, я вся дрожу. Я чувствую, как его руки крепко сжимают мои ягодицы, и мне хочется закричать… но только от наслаждения! Через несколько мгновений он останавливается и, не сводя с меня голубых глаз, спрашивает:

– Поужинаешь со мной?

Я качаю головой. Я не собираюсь с ним ужинать. Он – шеф, хозяин компании. Но мой ответ ему не нравится, и он заявляет:

– Да. Ты поужинаешь со мной.

– Нет.

– Тебе нравится мне противоречить?

– Нет, сеньор.

– И?

– Я не ужинаю с начальством.

– Со мной ужинаешь.

Его близость невыносима, и новая атака на мои губы просто захватывает. Если раньше это были вспышки пламени, то теперь – яркий огонь. Пыл… Жар… И когда он добивается того, что мое тело превращается в желатин, он улыбается.

Взбудораженная, молча смотрю на него. Что, черт побери, я делаю?

Не сдвинувшись ни на миллиметр, он достает свой черный «блэкберри» и начинает нажимать на кнопки. Через пару минут я слышу, как стучат в кабинет начальницы, и он просит меня молчать. Она быстро отходит от Мигеля, и я не могу сдержать удивление при виде ее реакции. Спустя несколько секунд Мигель открывает дверь.

– Прошу прощения, сеньора Санчес, – говорит незнакомец. – Сеньор Циммерман желает выпить с вами чашечку кофе. Он ожидает вас в кафетерии на десятом этаже.

Все еще стоя под нависающим надо мной немцем, через приоткрытую дверь я вижу, как уходит Мигель, а начальница достает из стола несессер. Быстро подкрашивает губы и, поправив прическу и наряд, выходит из кабинета. В этот момент я чувствую, как ослабляется давление мужчины и он освобождает меня.

– Послушайте, сеньор Циммерман…

Но он не дает мне закончить. Прикладывает палец к моим губам. Мне хочется его укусить, но я сдерживаюсь. Открыв двери архива, он смотрит на меня и говорит:

– Ладно. Будем обращаться друг к другу на вы.

Шагает к двери и добавляет с сокрушительной уверенностью:

– Я заеду за вами в девять. Оденьтесь красиво, сеньорита Флорес.

Я стою и смотрю на дверь, как дура.

Да за кого он себя принимает?

Мне хочется кричать, но, если я это сделаю, меня услышит весь офис. В бешенстве я выхожу из архива, и, пока иду к своему столу, звонит мой мобильный. Это сообщение. Прочитав, я выхожу из себя: «Я ваш шеф и знаю, где вы живете. И пусть вам даже в голову не придет не быть готовой ровно в девять».

4

В половине восьмого прихожу домой. Медленно передвигаясь, меня встречает Курро. Бросив сумку на диван, я направляюсь в кухню, беру капли, открываю Курро рот и даю ему лекарство. Он, бедненький, даже не сопротивляется.

Приласкав его, достаю из холодильника кока-колу. И дня не могу прожить без нее… кошмар! Отбросив все мысли, смотрю на гору глажки, которая ждет меня на стуле. Безусловно, хорошо, что я живу одна и независимо. Но если бы я до сих пор жила с отцом, эти вещи уже давно были бы выглажены и развешаны в шкафу.

Выпив баночку колы, отправляюсь в душ.

Но сначала ставлю диск «Guns N' Roses». Обожаю эту группу. Особенно вокалиста Эксла с его длинными волосами и лицом, как у копа, а эти его движения бедрами… О, я просто схожу от него с ума! Захожу в ванную. Раздеваюсь, напевая «Мою милую малышку»:

Ее улыбка напомнила мне детские воспоминания,
Когда все было свежо, как ярко-голубое небо.

Обалдеть, как он двигается! Какой у него голос! Мгновение спустя вздыхаю от приятного тепла воды на теле. Она смывает усталость. И вдруг передо мной появляется образ сеньора Циммермана. Я вспоминаю его голос. Мои руки скользят вниз по телу, я раздвигаю ноги и прикасаюсь к жаждущему месту. О, да, Циммерман!

От воспоминаний о его поцелуях, о его ласковом и властном языке на моих губах я моментально возбуждаюсь. Вспоминаю его взгляд и снова завожусь. Я снова вся пылаю! Мои руки летают по телу, и одна останавливается на груди, я большим пальцем притрагиваюсь к левому соску, и он набухает. Еще! И все это время продолжает звучать отчаянный голос вокалиста «Guns N' Roses».

Закрываю глаза и представляю, что Циммерман ласкает мне грудь. Я его совсем не знаю. И ничего о нем не знаю. Но зато знаю, что его близость меня заводит. Я испускаю стон как раз в тот момент, когда звонит телефон. Да ну его. Не хочу прерывать это мгновение. Но на шестом гудке открываю глаза, выныриваю из облака блаженства, хватаю полотенце и бегу в комнату.

– Почему ты так долго не брала трубку?

Это моя сестра. Как всегда, вовремя и с кучей вопросов.

– Я была в душе, Ракель. А что?

Ее веселый смешок меня заражает.

– Как Курро?

Пожимаю плечами и вздыхаю.

– Так же, как и вчера. Мало что могу добавить.

– Булочка, ты должна быть к этому готова. Вспомни, что говорил ветеринар.

– Знаю, знаю.

– Тебе звонил Фернандо? – спрашивает она после короткой паузы.

– Нет.

– А ты ему позвонишь?

– Нет.

И поскольку сестре этого ответа недостаточно, она продолжает:

– Джудит, этот парень тебе подходит. У него стабильная работа, он красивый, милый и…

– Тогда сама с ним встречайся.

– Джудит!

Дело в том, что Фернандо – это типичный друг. Мы оба родом из Хереса. Наши отцы живут в этом прекрасном городе, и мы знаем друг друга с детства. Будучи подростками, мы начали делать глупости и продолжили это в зрелом возрасте. Он живет в Валенсии, а я – в Мадриде. Он инспектор полиции. Мы видимся во время летнего или зимнего отпуска, когда оба отправляемся в Херес, или во время его коротких визитов в Мадрид, когда он приезжает ко мне под каким-нибудь предлогом.

Он высокий, темноволосый и забавный. С ним можно провести часы, смеясь, потому что он удивительный и остроумный. Проблема в том, что я его не люблю, и в том, что он ко мне неравнодушен. Да, он мне нравится. Это моя летняя интрижка, и, когда он ко мне приезжает, между нами возникают флюиды. Но ничего более. Большего я ничего не хочу, несмотря на то что сестра, отец и все друзья из Хереса из кожи вон лезут, чтобы свести нас.

– Послушай, Джудит, не глупи, позвони ему. Попроси, чтобы он приехал к тебе, перед тем как отправиться в Херес. Уверена, что он так и сделает.

– Боже! Какая же ты невыносимая, Ракель!

Сестра всегда поступает одинаково: выводит меня из себя и, когда видит, что я сейчас буду пороть чушь, меняет тему разговора.

– Придешь домой поужинать?

– Нет. У меня встреча.

Она фыркает:

– И можно ли узнать, с кем?

– С другом, – лгу я. Зная, какая она моралистка, уверена, что она упадет в обморок, если я скажу, что иду ужинать с шефом. – А теперь, сестричка, хватит вопросов.

– Ладно, ты сама знаешь, что делаешь. Но я все равно считаю, что ты глупо себя ведешь с Фернандо и в конце концов он женится на тебе. Вот увидишь!

– Ракель!

– Ладно, ладно, Булочка, молчу. Кстати, я сегодня получила букет цветов от Хесуса. Что ты об этом думаешь?

– Черт побери, Ракель, что ты хочешь, чтобы я об этом думала? – отвечаю раздраженно. – Я думаю, что это очень мило.

– Да. Но раньше он никогда не дарил мне цветы три недели подряд. Здесь что-то не так. Что-то происходит, я уверена. Я знаю его, он не такой педантичный.

Смотрю на часы на столике: пять минут девятого. Приготовившись вынести паранойю сестры, направляюсь в ванную, включаю громкую связь и закутываю волосы в полотенце.

– Ладно, рассказывай, что там у тебя.

И, как обычно, Ракель начинает рассказывать во всех подробностях, что у нее произошло с мужем. Они женаты уже десять лет, и после рождения моей племянницы Лус жизнь Ракель утратила былую фееричность. Теперь ее любимая тема разговора – супружеские кризисы. Но они меня утомляют.

– Мы больше никуда не выходим. Мы не гуляем, держась за руки. Он больше не приглашает меня сходить куда-нибудь поужинать. А сейчас он вдруг задаривает меня цветами! Не кажется ли тебе, что это потому, что он чувствует какую-то вину?

Мой разум хочет закричать: «Да! Кажется, муж тебе изменяет!» Но моя сестра слишком ранимая, и поэтому я быстро отвечаю:

– Да нет же. Может быть, он просто увидел цветы и подумал о тебе. В чем проблема?

Проболтав с ней полчаса, я наконец заканчиваю разговор, так и не рассказав о своем странном свидании с сеньором Циммерманом. Я бы хотела ей рассказать об этом, но она сразу сказала бы: «Ты что с ума сошла? Это же твой шеф!» или: «А вдруг это серийный убийца?» Поэтому лучше помалкивать. Не хочу думать о том, что она может оказаться права.

На часах без двадцати девять, и я в панике смотрю в шкаф.

Я не знаю, что надеть.

Хочу быть красивой, как он попросил, но дело в том, что вся моя одежда простая и функциональная. Костюмы для офиса и джинсы для встреч с друзьями. В конце концов выбираю подчеркивающий фигуру зеленый костюм с красивым декольте и восхитительные туфли на каблуке. Мой последний каприз.

Нервничая, снова смотрю на часы. Без десяти девять.

Не теряя времени, включаю фен, наклоняю голову вниз и быстро сушу волосы. Удивительно, но мне нравится результат. Обычно я не использую много косметики, поэтому только подвожу глаза, подкрашиваю ресницы и крашу губы. Ненавижу толстый слой макияжа на лице, оставлю это своей начальнице.

Звонит домофон. Смотрю на часы. Ровно девять. Немецкая пунктуальность. Взвинченная, хватаю трубку и перед тем, как успеваю что-то сказать, слышу:

– Сеньорита Флорес, я жду вас. Спускайтесь.

Робко пробормотав: «Иду», вешаю трубку домофона. Затем беру сумочку, целую Курро и говорю ему: «До скорого». Выйдя через две минуты из подъезда, я вижу, что он стоит, опершись на роскошный БМВ гранатового цвета. В темном костюме он выглядит еще шикарней. Увидев меня, Циммерман подходит и целомудренно целует в щеку.

– Вы прекрасно выглядите, – замечает он.

У меня два варианта: улыбнуться и поблагодарить его или промолчать. Выбираю второй. Я так нервничаю и так смущена, что если я что-то скажу, то кто его знает, что у меня слетит с языка.

Он открывает передо мной заднюю дверь машины, и я с удивлением вижу, что у нас есть шофер.

О, какая роскошь!

Я здороваюсь. Он тоже меня приветствует.

– Томас, у нас зарезервирован столик в ресторане «Moroccio», – говорит Циммерман, садясь в машину.

Затем он нажимает на кнопку, и между шофером и нами поднимается затемненное стекло.

Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. У меня потеют руки, и, кажется, сердце сейчас выскочит из груди.

– Вы в порядке?

– Да.

– Тогда почему вы такая молчаливая?

Гляжу на него и пожимаю плечами, не зная, что ответить.

– У меня никогда не было подобного свидания, сеньор Циммерман, – решаюсь произнести. – Обычно, когда я иду с мужчиной на свидание, я…

Не позволив закончить фразу, он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами.

– И со многими мужчинами вы ходите ужинать?

Меня удивляет его вопрос. Неужели этот тип считает себя единственной мужской особью на земле? Я глубоко вдыхаю, чтобы не выйти из себя.

– Всегда, когда мне хочется, – поясняю.

Гордо вздергиваю подбородок и, когда думаю, что не произнесу больше ни слова, выпаливаю:

– Единственное, что мне непонятно – это что я делаю здесь, в вашей машине, и зачем согласилась с вами ужинать.

Он не отвечает. Только смотрит на меня… смотрит… смотрит и доводит меня до истерики своим взглядом.

– Вы скажете что-нибудь или предпочтете смотреть на меня до конца поездки?

– На вас очень приятно смотреть, сеньорита Флорес.

Я ругаюсь и фыркаю. Во что я ввязалась? Но поскольку не могу промолчать, спрашиваю его:

– К чему этот ужин?

– Мне нравится ваша компания.

– А к чему тогда этот вопросик: хожу ли я обедать со многими мужчинами?

– Простое любопытство.

– Любопытство? – повторяю я, почесывая шею. – Может быть, такой мужчина, как вы, ведет монашеский образ жизни?

– Нет, сеньорита.

– Рада слышать, потому что я тоже не веду.

– Не чешите шею, сеньорита Флорес, – шепчет он мне, улыбаясь. – Пятна…

Устав от формализма, а еще больше от сказанного, я восстаю. К черту все!

– Пожалуйста… Называйте меня Джудит или Джуд. Оставим формальности для офиса. Конечно, вы мой начальник, и я обязана проявлять к вам уважение, но мне неловко ужинать с тем, кто постоянно называет меня по фамилии.

Он соглашается. Кажется, ему понравились мои слова. С его губ слетает улыбка, и он придвигается ко мне.

– Мне очень нравится, когда вы называете меня Эриком, – шепчет он. – Мне неловко и очень неприятно ужинать с женщиной, которая обращается ко мне по фамилии.

Еще раз вздохнув, я соглашаюсь и протягиваю руку.

– Согласна, Эрик, рада с тобой познакомиться.

Он берет меня за руку и, к моему изумлению, целует ее.

– Взаимно, Джуд, – добавляет он приторно сладким голосом.

Машина останавливается, и Томас открывает нам дверь. Сеньор Циммерман… ой, Эрик выходит и подает мне руку. Шофер садится в БМВ и уезжает. Эрик обнимает меня за талию, а я читаю вывеску: «Mоroccio».

Стоит войти в этот великолепный сияющий ресторан, и у меня поднимается настроение. Я всегда хотела здесь побывать. К тому же я такая голодная: я почти не ела во время обеда, и теперь у меня зверский аппетит. Я рассматриваю столики и в особенности блюда, которые подают официанты. Мама мия, как это все великолепно выглядит! Заметив моего спутника, метрдотель улыбается и идет нам навстречу.

– Следуйте за мной, – говорит он, поприветствовав нас.

Эрик берет меня за руку, и я повинуюсь. Вижу, как несколько женщин смотрят на него, отчего меня распирает гордость, что именно я иду с ним под руку. Пройдя через зал, где все ужинают, мы подходим к помещению, отделенному золотыми атласными шторами. И, когда метрдотель открывает один из занавесов, приглашая нас войти, не могу сдержать удивление.

Это шикарная, освещаемая свечами комната. Сбоку стоит удобное кресло, а в центре – круглый, красиво сервированный столик на двоих. Эрик улыбается, заметив мое удивление, и я вижу, как он взглядом дает понять метрдотелю, чтобы тот уходил. Он приближается ко мне, галантно отодвигает стул, приглашая сесть.

– Тебе нравится?

– Да…

Пока я устраиваюсь на стуле, он обходит стол и садится напротив меня.

– Ты никогда здесь не ужинала?

– Я тысячу раз проходила мимо дверей этого ресторана, но никогда не входила. По одному только внешнему виду понятно, что здешние цены недоступны для таких, как я, с месячной зарплатой в тысячу евро.

Эрик морщит нос и протягивает свою руку к моей. Берет ее и начинает рисовать кружочки у меня на запястье.

– Для тебя будут недоступными немногие вещи, – говорит он вполголоса.

Это меня смешит.

– Больше, чем ты думаешь.

– Сомневаюсь, малышка. Уверен, что ты сама себя ограничиваешь.

Меня пленит его хриплый голос, то, как он называет меня малышкой. По всему телу пробежала дрожь. Мой шеф, сеньор Циммерман, очаровывает меня каждую секунду.

Он нажимает на зеленую кнопку на торце стола, и через несколько секунд появляется официант с бутылкой вина. Пока он ему наливает, я читаю на этикетке: «Flor de Pingus. Rivera del Duero». О боже, а если я не люблю вино, а хочу холодную кока-колу? Эрик берет бокал, взбалтывает содержимое, вдыхает аромат и делает маленький глоток.

– Великолепное.

Официант снова ему наливает, обходит стол и наливает мне. Я чешусь. Вскоре он уходит, оставив нас наедине.

– Джуд, попробуй вино. Оно фантастическое.

Беру бокал, скорчив соответствующую мину. Но когда я подношу его ко рту, он кладет свою руку на мою.

– Что случилось?

– Ничего.

Циммерман наклоняет голову.

– Джуд, я мало тебя знаю, но вижу, что у тебя на шее появились пятна, – выпаливает он, к моему удивлению. – Ты сама мне однажды призналась, что это значит. В чем дело?

Не могу сдержать улыбку. Ох уж этот Циммерман, ничего от него не ускользнет.

– Я должна говорить правду?

– Всегда, – настаивает он.

– Мне не нравится вино, и мне очень хочется холодненькой кока-колы.

Открыв рот, он смотрит на меня так, словно я сказала, что мой любимый мультфильм – «Телепузики», а Губка Боб – мой жених.

– Тебе понравится это темно-красное вино, – говорит он приглушенным, но нежным голосом. – Сделай это ради меня и попробуй его. Если тебе не понравится, я, конечно, закажу кока-колу.

Не заставляя больше себя упрашивать, я быстро делаю глоток.

– Ну что?

– Вкусно. Лучше, чем я думала.

– Заказать кока-колу?

Улыбаюсь и отрицательно качаю головой. Через несколько мгновений снова открывается занавес и появляются два официанта с разными блюдами.

– Я позволил себе сделать выбор за нас двоих, ты не против?

Качаю головой. У меня нет другого выхода. И немного погодя, пока мы болтаем, я наслаждаюсь восхитительным креветочным коктейлем, нежным паштетом из баклажанов, а потом лососем с апельсинами. Эрик Циммерман вдруг превращается в мужчину с хорошим чувством юмора, и меня это завораживает.

И тут я замечаю, что в правой части комнаты загорается оранжевый свет.

– Что это?

Эрику не нужно туда смотреть, он знает, о чем я спрашиваю.

– Кое-что, что я, возможно, покажу тебе после десерта.

Я улыбаюсь и делаю глоток вина, которое, кстати, мне начинает нравиться.

– Почему после десерта?

Кажется, его рассмешил мой вопрос. Пробегает по мне глазами и откидывается на спинку стула.

– Потому что сначала я хочу поужинать.

Я больше не задаю вопросов, и, когда доедаю лосось, заходят официанты поменять приборы. Через несколько секунд официант ставит передо мной шоколадный торт с шариком розового мороженого.

– М-м-м, как вкусно… – И, видя, что ему ничего не принесли, спрашиваю: – Ты не будешь десерт?

Он не отвечает, только встает, берет свой стул и садится рядом со мной. Я улетаю. Он такой сексуальный, что в этот миг невозможно не думать о тысяче и одном грехе. Он берет ложечку, отделяет кусочек торта, добавляет мороженого и говорит:

– Открой рот.

Я удивленно хлопаю ресницами.

– Что?

Он не повторяет. Показывает мне ложку, и я автоматически открываю рот. Он будоражит меня. Медленно кладет ложку мне в рот, и я беру ее губами. Он смотрит на меня. Я краснею и робко улыбаюсь. Проглотив деликатес, собираюсь что-то сказать, но он прерывает меня:

– Вкусно?

До сих пор ощущая вкус шоколада с мороженым, я киваю. Он придвигается ко мне.

– Можно попробовать?

Говорю «да», и моему удивлению нет предела, когда он пробует на вкус мои губы. Мой рот. Его сочные губы смакуют мои. И затем, как утром в архиве, он облизывает мою верхнюю губу, нижнюю, потом покусывает и наконец его чувственный язык вторгается в рот, и я закрываю глаза от блаженства. Мое дыхание учащается, а когда его рука оказывается у меня на коленке, я не шевелюсь. Я хочу большего. Его рука медленно поднимается по внутренней стороне бедра, доходит до трусиков, и я чувствую, как под них проникают пальцы. Но вдруг он отстраняется и садится прямо.

У меня горят щеки. Горят, и я вся горю. Это интимное прикосновение так меня завело. Что со мной? Один поцелуй и простое прикосновение руки довели меня почти до оргазма. Сердце колотится с бешеной скоростью. Эрик наблюдает за мной. В его глазах желание.

– Я раздел бы тебя прямо здесь, – шепчет он.

Черт побери! Боже мой! С ума сойти!

Я хочу большего и сама на него бросаюсь и целую. Он принимает мои губы, но когда я хочу обнять его за шею, он сжимает мне руки и слегка отстраняет.

– На что ты готова пойти? – спрашивает он, почти касаясь губами моих губ.

Этот вопрос меня полностью выбивает из колеи. О чем это он? Но поскольку я сейчас так его хочу и изнемогаю от желания, то, завороженная, отвечаю:

– На то, чего захотим мы оба.

– Точно?

– Ладно, – бормочу я, разгоряченная. – На садо я не пойду.

Эрик улыбается. Проводит ладонями по моим ногам, затем обхватывает за талию и усаживает к себе на колени. Я сейчас взорвусь. Я оседлала своего шефа! Он упирается носом мне в шею, и я слышу, как он вдыхает мой аромат. Это «Aire de Loewe». Я закрываю глаза, а когда открываю, вижу, что он за мной наблюдает.

– Хочешь узнать, что это такое?

Эрик взглядом указывает на горящий свет, и я киваю. Он нажимает на одну из кнопок сбоку стола. Висящий под оранжевой подсветкой атласный занавес поднимается и открывает темное стекло. Что это? Эрик изучающе разглядывает меня. Через мгновение стекло светлеет, и я вижу двух женщин, сидящих на столе и занимающихся оральным сексом.

Ошеломленная, пораженная, смотрю на незнакомок, не веря своим глазам. Вдруг Эрик нажимает на другую кнопку, и в нашей комнате раздаются их стоны. Не знаю, как себя вести. Не знаю, куда спрятать глаза.

– Ты к этому готова? – спрашивает он.

Моя кожа пылает, а его пальцы щекочут мою талию. Я смущенно смотрю на него.

– Почему мы на это смотрим?

– Я возбуждаюсь, когда смотрю. А тебя это не возбуждает?

Я не отвечаю. Я не могу ответить. Я оцепенела и даже не знаю, дышу ли.

– В каждом из нас живет маленький любитель тайно смотреть эротические сцены. Само по себе наблюдение, якобы запрещенное, извращенное или возбуждающее, околдовывает нас, стимулирует и заставляет еще больше любить.

В комнате раздаются вздохи женщин, и я снова смотрю на стекло. И тогда Эрик нажимает на другую кнопку, и слева, где был зеленый свет, поднимается занавес. Через несколько секунд стекло становится прозрачным, и я вижу двух мужчин и женщину. Она лежит на диване, один мужчина проникает в нее, другой покусывает ей груди, а она наслаждается моментом.

– Такие сцены стоят того, чтобы на них смотреть, – продолжает Эрик. – Весь ее вид показывает, что она дает наслаждаться своим телом, и она умопомрачительно женственна. Посмотри на ее наслаждение… М-м-м-м-м… Ей нравится то, что они с ней делают. Она с удовольствием им отдается, как ты считаешь?

– Я… не знаю.

– Для меня женщина – это неиссякаемый источник страсти. Вы упоительны.

Мой пульс учащается до тысячи ударов в минуту. Я залпом выпиваю вино, потому что умираю от жажды, и вдруг слышу:

– Успокойся. Они нас не видят. Но они разрешили за собой наблюдать. Оранжевый свет позволяет смотреть, а зеленый приглашает присоединиться. Ты бы этого хотела?

– Чего?

– Присоединиться.

– Нет, – истерически лепечу я.

– Почему?

Сердце бешено колотится, и я еле выговариваю:

– Я… я не занимаюсь подобными вещами.

Он поднимает брови и спрашивает:

– Ты девственница?

– Не-е-е-е-е-е-е-е-ет! – слишком пылко отвечаю я. – Но я…

– Ладно. Я понял. Ты занимаешься традиционным сексом, не так ли?

Я киваю головой, как дурочка, а он берет меня за подбородок и поворачивает в сторону трио, которое продолжает свою страстную игру.

– Они тоже занимаются традиционным сексом, – добавляет он. – Только иногда играют и экспериментируют. Тебя и вправду это не привлекает?

Мне не хочется отводить от них взгляд, я наблюдаю за ними, вижу, как наслаждается эта женщина, и из меня бессознательно вылетает стон. Я возбуждена.

– Нет… я… – отвечаю.

– Тебе неловко говорить о сексе?

Я с удивлением на него смотрю. Почему он задает этот вопрос?

– Твои глаза выдают тревогу, а губы – желание, – продолжает он. – Ты не можешь отрицать, что то, что ты видишь, возбуждает тебя, и очень, ведь правда?

Я молчу. Не собираюсь на это отвечать. А он, контролирующий ситуацию, шепчет мне на ухо:

– Тебе бы понравилось. Очень, Джуд. Я сделал бы так, чтобы ты получила столько наслаждения, сколько захотела. Тебе стоит только попросить меня, и я подарю тебе это.

Я киваю, словно глупышка. Мне приходилось воображать нечто подобное. Не знаю, куда спрятать глаза. Я настолько возбуждена, что мне даже стыдно в этом признаться. Место, время и мужчина рядом лишают меня всякого разума.

– В этих кабинетах желающие могут попробовать не только изысканный ужин, но и нечто большее. Однако лишь некоторые обладают такими привилегиями. И, если ты захочешь после ужина поиграть, тебе стоит только нажать на эту кнопку, и стекла исчезнут.

Вдруг я впадаю в панику. Я на грани истерики. Я не хочу ничего из того, что он мне предлагает. Я пытаюсь встать, но Эрик меня удерживает. Он не дает мне пошевелиться, мое дыхание учащается, и я шепчу:

– Я хочу уйти отсюда.

– Сейчас только одиннадцать.

– Мне все равно… я хочу уйти.

– Почему, Джуд? – не услышав ответа, он добавляет: – Полагаю, тебе стоит напомнить: ты сказала, что готова на все, чего я захочу.

– Я не это имела в виду. Я… не занимаюсь подобными вещами.

Сжимая меня еще крепче, он заставляет смотреть на него и, пронзая меня взглядом голубых глаз, говорит вполголоса (его губы совсем рядом с моими):

– Ты будешь в восторге, если попробуешь.

– Эрик, я не…

– Джуд, секс – это весьма забавная игра. Стоит только решиться и поэкспериментировать.

Крайне взволнованная, я отрицательно качаю головой. Я не хочу экспериментировать. У меня достаточно нормального секса, мне хватает. Через несколько секунд, которые кажутся вечностью, Эрик нажимает на кнопки и стоны исчезают. Еще через мгновение стекла снова становятся темными и опускаются занавесы.

– Спасибо, – бормочу я.

Он поднимает меня со своих колен и говорит с серьезным выражением лица:

– Пошли, Джуд. Я отвезу тебя домой.

Спустя тридцать минут странного и неловкого молчания, прерванного лишь его коротким телефонным разговором с какой-то женщиной, подъезжаем к моему дому. Он выходит из машины и провожает меня. Он опять стал сдержанным и холодным. Мы поднимаемся на лифте и подходим к двери. Я хочу пригласить его зайти, но он меня прерывает:

– Это был приятный ужин, сеньорита Флорес. Спасибо за компанию.

Целует мне руку и уходит. Половина двенадцатого ночи, потеряв дар речи, стою в коридоре ошарашенная и возбужденная. Я снова стала сеньоритой Флорес?

5

На следующий день, когда захожу в кабинет начальницы взять кое-какие папки, я вспоминаю о вчерашнем, и по коже пробегают мурашки. Я почти не спала. Все мои мысли были заняты сеньором Циммерманом и тем, что между нами произошло. Вчера ночью, вернувшись домой, я посмотрела запись матча между Германией и Италией. Италия была просто великолепна! Мне хочется утереть нос этому прохиндею так же, как итальянцы утерли немецкой сборной.

Появляется Мигель, и мы отправляемся завтракать. Там к нам присоединяются Пако и Рауль, и мы весело болтаем. Я наблюдаю за входом в надежде увидеть Эрика, своего шефа, мужчину, который пригласил меня на ужин и завел меня, как мотоцикл. Но его нет. Я разочарована. Покончив с завтраком, мы возвращаемся на рабочие места.

Мигель отправляется в администрацию. Ему нужно решить кое-какие вопросы – накануне это поручил ему сеньор Циммерман.

Решительно настроенная начать новый рабочий день, включаю компьютер, и тут звонит телефон. Это из приемной: меня ищет некий молодой человек с букетом цветов. Цветы?! Взволнованная, встаю с места. Мне еще никто и никогда не присылал цветы, и я прекрасно знаю, от кого они: от Циммермана.

Мое сердце бьется со скоростью тысяча ударов в минуту. Вижу, как открываются двери лифта, выходит парень в красной кепке с прекрасным букетом и смотрит на номера кабинетов. Заметив, что я за ним наблюдаю, он ускоряет шаг.

– Это вы сеньорита Флорес? – спрашивает он, подойдя ко мне.

Мне хочется закричать: «Да! Бо-о-о-о-о-о-оже мой!»

Умопомрачительный букет. Прекрасные желтые розы. Божественные!

Парень в красной кепке смотрит на меня, и я наконец киваю головой. Он протягивает мне букет и говорит:

– Распишитесь здесь, пожалуйста, и передайте букет сеньоре Монике Санчес.

Челюсть падает на пол.

Это для начальницы?

Вот те на! Короткие секунды счастья, когда я поверила в то, что особенная, исчезли в один миг. Но, не желая показать свое разочарование, беру цветы и смотрю на них чуть не плача. Как было бы прекрасно, если бы этот букет был для меня…

Кладу букет на стол и подписываю протянутый парнем бланк. Как только курьер уходит, отношу чудесные цветы в кабинет начальницы. Оставляю их на столе и поворачиваюсь к двери. И вдруг любопытство берет вверх. Разворачиваюсь и ищу в цветах карточку. Открываю и читаю: «Моника, повторим в следующий раз? Эрик Циммерман».

Я прихожу в ярость. Что значит «повторим»?

Ради бога! Это похоже на рекламу йогурта «Natillas»: «Повторим?»

Я быстренько кладу записку на место и выхожу из кабинета. Настроение испорчено. Надеюсь, что никто не будет меня доставать в ближайшее время, иначе он за это поплатится. Я себя знаю. Когда я злюсь, я настоящая мегера.

Не в силах выбросить из головы это «Повторим?», начинаю составлять отчет, но вдруг появляется начальница.

– Доброе утро, Джудит. Зайди ко мне, – говорит она, даже не взглянув на меня.

Нет! Только не сейчас… Но я поднимаюсь и следую за ней.

Вхожу и закрываю за собой дверь. Она замечает букет цветов. Берет его, вытягивает карточку, и я вижу, как она улыбается. Какая же я глупая! У меня опять покалывает кожа на шее. Чертова сыпь.

– Я разговаривала с Роберто из отдела кадров, – говорит она мне.

Ах, мамочки! Она меня уволит?

– В компании произойдут изменения. Вчера у меня было интересное совещание с сеньором Циммерманом. Во многих испанских подразделениях изменятся некоторые правила.

Мне неприятно слышать, что у нее было интересное совещание. Но вот звонит телефон, и я быстро поднимаю трубку.

– Добрый день. Кабинет сеньоры Моники Санчес. С вами разговаривает ее секретарь, сеньорита Флорес. Чем могу помочь?

– Добрый день, сеньорита Флорес. – Это Циммерман! – Вы могли бы меня соединить с вашим руководителем?

С трепещущим сердцем я еле выговариваю:

– Один момент, пожалуйста.

Само собой разумеется, когда начальница слышит его имя, она чуть ли не хлопает в ладоши и приказывает мне выйти из кабинета. Не успев выйти, я слышу:

– Салю-ю-ю-ю-ют! Ты вчера вечером нормально добрался в свой отель?

Вечером? Вечером?! Как это вечером?

Я закрываю дверь.

Но вчера вечером он был со мной!

И тогда я быстро начинаю восстанавливать картинку случившегося. Это была она. Та женщина, с которой он разговаривал в машине. Он оставил меня дома, а сам уехал к ней. Может быть, он вернулся в «Maroccio»?

С каждой секундой я злюсь еще сильнее. Но почему? Между мной и сеньором Циммерманом ничего нет. Мы просто поужинали, он просунул руку мне под одежду, и мы вместе наблюдали сексуальное зрелище. Разве это дает мне право злиться?

Я сажусь за стол и продолжаю печатать отчет. Мне нужно работать. Не хочу об этом думать. Иногда думать слишком вредно, и сейчас один из таких случаев. В час начальница выходит из кабинета, перебрасывается взглядом с Мигелем, и они вместе уходят. Я знаю, что они будут делать. Будут два часа сношаться как кролики, даже не знаю где.

Работать, работать и еще раз работать. Сосредотачиваюсь на работе.

Я настолько взбешена, что начинаю работать с таким напором, что перелопачиваю гору документов. В полтретьего приходит Оскар, один из охранников.

– Это тебе оставил шофер сеньора Циммермана, – говорит он, вручая мне пакет.

Я разеваю рот – на пакете мое имя. Киваю, и Оскар уходит. Некоторое время смотрю на пакет и, не знаю почему, открываю ящик стола и прячу его туда. Я не собираюсь его вскрывать раньше понедельника. А сегодня пятница.

Мой рабочий день затянулся. Только в три часа я выхожу на обед.

Когда возвращаюсь, звонит телефон. Бросив все свои вещи, отвечаю на звонок и слышу на другом конце линии:

– Ты открыла пакет, который я тебе прислал?

Циммерман! Я молчу, и он добавляет:

– Я слышу, как ты дышишь. Отвечай.

У меня в голове проносится тысяча фраз, которые мне хочется ему высказать. Первая: «Властолюбец!» Вторая еще хуже.

– Сеньор Циммерман, я решила оставить его на понедельник, – наконец отвечаю.

– Это подарок для тебя.

– Я не хочу от вас никаких подарков, – ворчу я ледяным голосом, сама удивляясь своим словам.

– Почему?

– Потому что.

– Эй! Сеньорита Флорес, я не принимаю такой ответ. Открой его, пожалуйста.

– Нет, – упорствую я.

Я слышу, как он фыркает… Я его разозлила.

– Пожалуйста, открой его.

– И почему я должна его открыть?

– Потому что, Джуд, я покупал этот подарок, думая о тебе.

Обалдеть… Я снова стала Джуд?

И поскольку я слабохарактерная, глупая и к тому же крайне любопытная, я в конце концов открываю ящик, достаю пакет и, разорвав упаковку, смотрю на содержимое.

– Что это?

Слышу его смех.

– Ты сказала, что готова на все.

– И… Ладно… я…

– Они тебе понравятся, малышка, уверяю тебя, – перебивает он меня. – Один для дома, а другой носи в сумочке, чтобы ты могла им воспользоваться в любое время и в любом месте.

От его голоса и слов «в любое время» у меня перехватывает дыхание. О боже, опять он за свое!

– Я зайду к тебе в шесть, – заявляет он до того, как я успеваю ответить. – Я покажу тебе, как ими пользоваться.

– Нет, меня не будет дома. Я буду в спортзале.

– В шесть.

Звонок прерывается, и я замираю с глупым выражением лица.

Я слышу гудки, и тысячи проклятий готовы сорваться у меня с языка. Но, кроме меня, их никто не услышит. Он уже не на линии.

Злая, я вешаю трубку. Снова смотрю на пакет и читаю: «Вибратор Фея. Японская звезда». Мое тело откликается, и дыхание останавливается. Я прячу вибратор в сумочку, облокачиваюсь на стол и обхватываю голову руками.

– Я должна это прекратить, – тихо говорю я. – Прямо сейчас!

6

Дома меня встречает Курро. Это так приятно. Читаю записку сестры, в которой написано, что она дала ему лекарство, и улыбаюсь. Как мило с ее стороны.

Переодевшись, готовлю ужин. Варю макароны с соусом карбонара, насыпаю полную тарелку, сажусь на диван и, уплетая за обе щеки, смотрю телек.

Покончив с едой, устраиваюсь поудобнее на диване и не замечаю, как погружаюсь в глубокий сон, но вдруг просыпаюсь от резкого звука. Сонная, приподнимаюсь, и опять слышу пиликанье звонка. Домофон.

– Кто это? – спрашиваю, протирая глаза.

– Джуд, это Эрик.

Смотрю на часы. Ровно шесть. С ума сойти! Сколько же я спала? Я начинаю паниковать. У меня в квартире беспорядок. На столике – тарелка с остатками еды, в кухне – полный хаос, и у меня ужасный вид.

– Джуд, ты открываешь? – настаивает он.

Я хочу сказать «нет», но не осмеливаюсь и, глубоко вздохнув, нажимаю на кнопку. Быстро вешаю трубку домофона. У меня примерно полторы минуты до того, как он позвонит в дверь. Словно Спиди Гонзалес, я перепрыгиваю через кресло. Не надеясь на чудо, хватаю тарелку, снова перепрыгиваю через кресло, бегу в кухню и тут слышу звонок в дверь. Бросаю тарелку, включаю воду, чтобы смыть остатки еды.

Боже мой, она не отмывается!

Снова раздается звонок. Смотрюсь в зеркало. Поправляю спутанные волосы и несусь открывать дверь, проклиная Эрика за то, что заставил так побегать.

Он одет в джинсы и темную рубашку. Красавчик! Осматривает меня с ног до головы и спрашивает:

– Ты что, бегала?

Я устало опираюсь о дверь. Эта маленькая пробежка вывела меня из себя. Он окидывает меня взглядом. А я почти готова закричать: «Да, я знаю! Я ужасно выгляжу!» Но с удивлением слышу:

– Мне нравятся твои тапочки.

Я смотрю на свои тапки в форме Губки Боба, которые мне подарила племянница, и краснею как помидор. Эрик входит без приглашения. К нему подходит Курро. Эрик наклоняется и гладит его. С этого момента Курро становится его союзником.

Я закрываю дверь и опираюсь на нее. Курро такой милый, что не могу сдержать улыбку. Эрик смотрит на меня, поднимается и протягивает бутылку.

– Держи, дорогая. Открой ее и поставь в ведро со льдом. И возьми два бокала.

Я беспрекословно повинуюсь. Он уже мной командует.

Иду в кухню, беру ведерко, которое подарил отец, насыпаю в него лед, откупориваю бутылку и, поставив ее в лед, с любопытством смотрю на розовую наклейку. Читаю: «Moёt Chandon Rosado».

– Ты говорила, что тебе нравится клубника. – Чувствую, как он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. – В этом шампанском доминирует аромат земляники. Тебе понравится.

Взволнованная его близостью, закрываю глаза и киваю. Я завожусь. Вдруг он разворачивает меня, и я оказываюсь зажатой между ним и холодильником. Мне тяжело дышать. Он смотрит на меня, я на него. И он делает то, что так мне нравится. Наклоняется и проводит языком по моей верхней губе.

О боже, как он это делает!

Я открываю рот в ожидании, что теперь он проведет языком по нижней губе, но нет. Я ошиблась.

Он приподнимает меня и с ненасытной страстью целует.

Не в силах висеть, обхватываю его ногами за талию и, когда он упирается пахом в центр моего желания, таю. Чувствую его твердое и горячее возбуждение, и мне хочется его раздеть. Но он отстраняется:

– Где то, что я тебе сегодня подарил?

Я краснею.

Этот мужчина думает только о сексе? Хорошо, я тоже стану такой.

Однако, обезоруженная его настойчивым взглядом, отвечаю:

– Там.

Не отпуская меня, он поворачивает голову туда, куда я показала. Идет со мной на руках и только там опускает на пол. Открывает мою сумочку, достает содержимое, снимает пластиковую упаковку – сначала одну, потом вторую. Он не отрывает от меня глаз, пока это делает, и дышит еще чаще. Он меня возбуждает.

– Бери шампанское и бокалы.

Я слушаюсь. Этот тип знает, чего хочет. Достав штучки из упаковки, идет на кухню, моет их водой из-под крана и вытирает бумажным полотенцем. Снова подходит ко мне и берет меня за руку.

– Отведи меня в спальню.

Готовая отвести его, если потребуется, хоть к самому небу, веду его в коридор и подвожу к спальне. Открываю дверь, и перед нами предстает моя красивая белая кровать из «Икеи». Входим, он отпускает мою руку. Я ставлю шампанское и бокалы на столик, а он садится на кровать.

– Раздевайся.

Его приказ заставляет меня спуститься с клубничных облаков, куда он меня поднял, и я, до сих пор возбужденная, протестую:

– Нет.

Не отрывая от меня взгляда и не меняя тон, он повторяет:

– Раздевайся.

Сгорая от возбуждения, я качаю головой. Он кивает. Поднимается с недовольным видом. Бросает на кровать штучки, которые держал в руке.

– Отлично, сеньорита Флорес.

Ах та-а-а-ак!

Он опять за свое?

Видя, что он проходит мимо, я реагирую и хватаю его за руку. С силой дергаю.

– Отлично что, сеньор Циммерман? – спрашиваю, расхрабрившись.

Он свысока смотрит на мою руку. И тогда я его отпускаю.

– Когда захотите вести себя, как женщина, а не как девочка, позвоните мне.

Я вспыхиваю.

Он изводит меня.

Кем себя считает этот хвастун?

Я – женщина. Независимая женщина, которая знает, чего хочет. А ему я отвечаю его же словами:

– Отлично!

Ответ выводит его из равновесия. Это видно по его взгляду.

– Отлично что, сеньорита Флорес?

Смотрю на него с таким же серьезным видом и пытаюсь не упасть в обморок от накопившегося во мне напряжения.

– Когда вы захотите вести себя, как мужчина, и не будете мнить себя всемогущим, которому никто не может перечить, возможно, я вам позвоню.

Я сказала «возможно, я вам позвоню»?! Мама мия, откуда взялось это «возможно»?

Я хочу этого мужчину.

Хочу раздеться.

Хочу, чтобы он раздел меня.

Хочу чувствовать его в себе, а бросаю ему только: «Возможно, я вам позвоню».

Между нами повисает дьявольское напряжение. Кажется, никто не желает отступать, но моя рука ищет его руку, и он, к моему удивлению, хватает ее. Медленно, с сердитым выражением лица, он подходит и целует меня. Его серьезный вид меня заводит.

Обалдеть, как же он мне нравится!

Он упивается моими губами, и, поднявшись на цыпочки, я отвечаю на его поцелуй. Он снова отходит от меня и садится на кровать. Мы молчим, только смотрим друг на друга. Я снимаю тапки Губка Боб. Снимаю короткие штаны, затем майку. Я предстаю перед ним в нижнем белье. Я замечаю, что он стал глубже и чаще дышать, и чувствую себя всесильной. Мне это нравится. Меня это возбуждает. Я никогда не делала подобных вещей с незнакомцем, но это доставляет мне удовольствие.

Я приближаюсь к нему. Искушаю его. Он закрывает глаза и подносит нос к моим трусикам. Делаю шаг назад и замечаю, что он дуется. Я лукаво улыбаюсь, и он тоже. С чувственностью, о которой я даже не подозревала, опускаю одну бретельку бюстгальтера, затем вторую и снова подхожу к нему. На этот раз он крепко обхватывает меня за ягодицы, и я содрогаюсь, ощущая низом живота его дыхание и легкое покусывание.

Он молча поднимает голову и снимает с левой груди бюстгальтер. Притягивает меня еще ближе и властно хватает ртом сосок. Боже! Я так возбуждена, что сейчас закричу. Он играет моим соском, а я взъерошиваю ему волосы и прижимаю к себе. Я снова чувствую себя всесильной. Сладострастной. Пьянящей. Сморю в зеркало и вижу интригующую картину. Порочную. Мне кажется, что я сейчас взорвусь. Отстраняюсь от него и, не ожидая, пока он попросит, снимаю бюстгальтер и трусики и остаюсь перед ним полностью обнаженная.

Его взгляд пробегает по моему телу.

– Ты очаровательна.

Низкий хриплый голос, полный эротизма, заставляет меня улыбнуться, и, когда он протягивает руку, я принимаю ее. Он поднимается. Целует, и я чувствую его сильные руки на всем теле. Я таю. Он бросает меня на кровать. Я кажусь себе такой маленькой. Крошечной. Эрик Циммерман смотрит на меня с высоты своего роста. С моих губ срывается стон, когда он разводит мои ноги.

– Спокойно, Джуд, ты этого хочешь.

Он снимает рубашку, и я снова не могу сдержать стон. Его сексуальный торс впечатляет. Оставшись в брюках, Эрик становится передо мной на колени и берет одну из подаренных им штучек.

– Когда мужчина дарит женщине подобный аппаратик, – шепчет он, – это значит, что он хочет поиграть с ней и доставить ей удовольствие. Желает, чтобы она изнемогала в его руках и в полной мере насладилась оргазмами, своим телом и собой. Никогда не забывай об этом. – Я снова киваю, как глупая кукла, а он продолжает: – Это вибратор для клитора. Теперь закрой глаза и раздвинь ноги. Уверяю, ты получишь невероятный оргазм.

Я не шевелюсь.

Мне страшно.

Я никогда не пользовалась вибратором, и мне стыдно, но в то же время я еще больше возбуждаюсь. Эрик видит мою нерешительность. Ласково берет меня за подбородок и целует. Затем, приподнявшись, спрашивает:

– Джуд, ты мне доверяешь?

Я несколько секунд смотрю на него. Это мой шеф. Должна ли я ему доверять?

Я боюсь неизвестного. Мне страшно! Я не знаю, что он собирается делать.

Но я настолько возбуждена, что в конце концов опять киваю. Он целует меня и через несколько мгновений исчезает из поля моего зрения. Я слышу, как он устраивается у меня между ног, и смотрю в потолок, покусывая губы. Я нервничаю. Я никогда не была такой, на все готовой, перед мужчиной. До этого момента мои отношения с мужчинами были самыми обычными, и теперь, вдруг, я оказываюсь в своей комнате голой, лежащей на кровати с разведенными ногами перед незнакомцем, который, ко всему прочему, – мой начальник!

– Мне нравится, что ты полностью депилирована.

Он целует внутреннюю часть бедра и медленно ласкает ноги. Я вздрагиваю от удовольствия. Затем он подгибает мне ноги, и я закрываю глаза. И вот его пальцы проникают в меня, и я снова вздрагиваю. А когда чувствую его горячий рот, подпрыгиваю от неожиданности. Эрик играет языком так, как играл с моими губами. Сначала одно движение, потом второе, и я еще шире развожу ноги. Его язык доходит до клитора, огибает его, возбуждает и, когда он наливается, берет его губами и тянет. Черт побери!

Слышу странное жужжание и понимаю, что это вибратор. Эрик проводит им по внутренней стороне бедра, и я вздрагиваю от возбуждения. А когда он касается половых губ, у меня вырывается стон, и я открываю глаза.

– Тебе понравится, малышка, – слышу его.

И он прав.

О да, как же мне это нравится!

Вибрация и покусывания сводят меня с ума. Он осторожно прикладывает вибратор. Я вздрагиваю. Это будоражит. Через несколько секунд он убирает вибратор и жадно облизывает меня. Затем я снова чувствую вибрацию – на этот раз не на клиторе, а рядом с ним. Огромная горячая волна начинает подниматься от живота вверх. Мне кажется, что я взорвусь от наслаждения, и вдруг понимаю, что вибрация усилилась. Она стала еще более быстрой, еще более разрушающей. Еще более интенсивной. Жар охватывает лицо и всю меня изнутри. Мое дыхание учащается. Я никогда не ощущала такого жара. Я никогда не чувствовала подобного. Я как бутон, который вот-вот откроется всему миру.

Я сейчас взорвусь!

Я не могу больше сдерживаться. Из горла вырывается вопль. Я сжимаю ноги и выгибаю спину, бьюсь в конвульсиях.

Что произошло?

Он наваливается на меня в поисках моих губ, я, распаленная, целую его. Я хочу его, кусаю его за губы в поисках большего.

– Попроси меня о том, что ты хочешь, – слышу я, пока он продолжает меня целовать.

Его вкрадчивый тон еще больше меня возбуждает. Беру его за пояс и говорю:

– Войди в меня!

Кажется, это превратилось в крайнюю необходимость.

– Ты принимаешь какие-нибудь контрацептивы? – спрашивает он.

– Да. Таблетки.

– Я все же надену презерватив, – бормочет он.

Он быстро снимает брюки и трусы. Остается передо мной полностью голый, и я испытываю невероятное наслаждение. Эрик великолепен. Сильный и мужественный. Возбужденный и твердый, он готов для меня. Протягиваю руку и трогаю его. Какой он нежный… Эрик закрывает глаза.

– Секунду, или я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

Слушаюсь. Вижу, как он зубами разрывает упаковку с презервативом. Проворно надевает его и без слов набрасывается на меня. Кладет мои ноги себе на плечи и, не отводя от меня взгляда, медленно и глубоко в меня проникает.

– Вот так, малышка, вот так. Откройся мне.

Не двигаясь, я расслабляюсь и позволяю ему войти в меня.

О, да, как хорошо!

Его твердый и жесткий пенис сводит меня с ума, и я чувствую, как он отчаянно ищет во мне укрытие. Он вонзается в меня, и у меня перехватывает дыхание, когда Эрик начинает двигать бедрами.

– Тебе так нравится?

Я киваю. Но он требует, чтобы я произнесла это вслух, и я говорю:

– Да.

– Хочешь, чтобы я продолжил?

Желая большего, вытягиваю руки, обхватываю его за шею и притягиваю к себе. Его глаза горят, он улыбается, и я изгибаюсь от наслаждения. Эрик бесподобен. Меня покоряют его взгляд, его тело, его мужественность. А когда он начинает двигаться быстрее и я ловлю на себе его пылкий взгляд, таю от наслаждения. Через несколько секунд он снимает с плеч мои ноги и обвивает их вокруг своей талии. Игра продолжается. Хватает меня сильными руками за бедра и требует:

– Посмотри на меня, малышка.

Открываю глаза и смотрю на него. Он просто бог, и в его объятиях я чувствую себя простой смертной.

– Я хочу, чтобы ты всегда на меня смотрела, понятно?

Снова киваю, как кукла, и, не отводя от него глаз, вижу, как он вновь и вновь в меня погружается. Его мужественный вид лишает меня чувств. Развожу ноги еще шире, чтобы он мог как можно глубже в меня войти, и у меня все сжимается внутри. После многочисленных разрывающих меня изнутри толчков Эрик закрывает глаза и достигает пика, издавая сексуальное рычание и прижимая меня к себе. И в конце концов падает на меня.

7

Обнаженная, прижатая его огромным телом, пытаюсь восстановить дыхание. То, что только что произошло, было фантастично! Ласково глажу его по голове и вдыхаю его аромат. Мне нравится его мужской запах, его губы на моей груди. Не хочу шевелиться. Не хочу, чтобы он шевелился. Хочу насладиться этим моментом. Но он скатывается на правую сторону кровати и смотрит на меня.

– Все в порядке, Джуд?

Я киваю. Он улыбается.

Через пару секунд он поднимается и идет в душ. Я хочу принять душ вместе с ним, но он меня не приглашал. Вспотевшая, сажусь на кровати и смотрю на часы: 7.30.

Сколько же времени мы играли?

Через несколько минут входит он, голый и мокрый. Аппетитный! С удивлением вижу, что он берет трусы и одевается.

– Вчера вечером вы проиграли матч с Италией. Сожалею! Вас послали восвояси.

– Мы умеем проигрывать, я уже говорил. Выиграем в другой раз.

И продолжает одеваться, не обращая внимания на мои слова.

– Что ты делаешь?

– Одеваюсь.

– Зачем?

– У меня встреча, – скупо отвечает он.

Встреча? Он уходит и оставляет меня?

Взбешенная его бестактностью после того, что между нами только что произошло, надеваю майку и трусики.

– Собираешься повторить с моей начальницей? – выпаливаю, не в силах прикусить язык.

Он удивлен.

О боже мой! Зачем я это сказала?

На его лице не вздрагивает ни один мускул. Эрик подходит ко мне в одних трусах и говорит, пронзая взглядом:

– Я знал, что ты любопытная, но не до такой же степени, чтобы читать чужие открытки.

Мне стыдно. Я только что подтвердила, что я любопытная. Но я все же не могу промолчать:

– Мне все равно, что ты думаешь.

– А стоило бы. Я – твой начальник.

С невероятной дерзостью смотрю на него и пожимаю плечами:

– А мне все равно, начальник ты мне или нет.

Встаю с кровати и иду в кухню.

Хочу воды, воды! Не шампанского с клубничным ароматом. Когда я поворачиваюсь, он стоит позади меня.

– Почему ты не одеваешься и не уходишь? – спрашиваю, подняв бровь.

Он молчит. Только вызывающе смотрит, прищурив глаза.

В ярости я толкаю его и выхожу из кухни.

Направляюсь в комнату и чувствую, что он идет за мной.

– Одевайся и убирайся! – кричу я, повернувшись к нему. – Вон!

– Джуд… – говорит он низким голосом.

– Ни Джуд, ни хрен тебе! Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома. Послушай: зачем ты пришел?

Он смотрит на меня с такой физиономией, что мне хочется по ней врезать. Но я сдерживаюсь. Он же мой шеф.

– Ты знаешь, зачем я пришел.

– Из-за секса?!

– Да. Я договорился с тобой, что научу тебя пользоваться вибратором.

Он и в ус не дует. Он кайфует!

– Ты считаешь меня такой глупой, думаешь, что я не знаю, как им пользоваться? – кричу я, выйдя из себя.

– Нет, Джуд, – поясняет он рассеянно, с улыбкой. – Просто я хотел быть первым, кто это сделает.

– Первым?

– Да, первым. Потому что я уверен, что с этого дня ты будешь часто им пользоваться, думая обо мне.

Эта нахальная уверенность меня убивает, и, поморщившись, я выпаливаю, готовая на все:

– Вы только посмотрите на него! Самовлюбленный! Тщеславный и хвастливый! Да кем ты себя возомнил? Пупом земли и самым неотразимым мужчиной на свете?

Спокойным тоном, который приводит меня в замешательство, он отвечает, надевая брюки:

– Нет, Джуд. Ничего подобного я не думаю. Но я был первым, кто играл с тобой вибратором. Нравится тебе это или нет, но ты никогда не сможешь об этом забыть. И даже если когда-то будешь забавляться с ним сама или с другими мужчинами, ты всегда… будешь знать, что я был первым.

От его слов я возбуждаюсь.

Мне становится жарко.

Что он со мной делает?

Но я не собираюсь сдаваться.

– Ладно, пускай ты был первым. Но у меня еще вся жизнь впереди, и уверяю тебя, что ты не будешь единственным. В нашей жизни секс – это нечто прекрасное, и я всегда им наслаждалась, с кем хотела, когда хотела и как хотела. И вы правы, сеньор Циммерман. Я должна вас поблагодарить. Спасибо, что вы подарили мне не банальные розы, а вибратор, который, я уверена, пригодится мне, когда буду заниматься сексом с другими мужчинами. Спасибо, что украсили мою сексуальную жизнь.

Он фыркает. Отлично. Я его разозлила.

– Один совет, – отвечает он вопреки всем ожиданиям. – Носи всегда в сумочке второй вибратор, который я тебе подарил. Он похож на губную помаду, и никто, кроме тебя, не будет знать, что это на самом деле. Уверен, ты воспользуешься им, оказавшись в уютном месте сама или с кем-то.

Я бледнею. Я думала, что он сотрет меня в порошок, но ничего подобного.

Сердитая, я готова выпустить рвущуюся изнутри фурию, как вдруг он обнимает меня за талию и притягивает к себе. Гляжу на него, и мне хочется поднять колено и врезать ему по самому больному месту. Но нет. Я не могу этого сделать. Это сеньор Циммерман, и он мне очень нравится. И тогда он берет меня за подбородок, так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза, и проводит языком по моей верхней губе. Посасывает нижнюю, и я чувствую, как напрягается его плоть.

– Хочешь, чтобы я тебя оттрахал?

Хочу сказать «нет».

Хочу, чтобы он ушел.

Я ненавижу то, как он меня использует!

Но мое тело отказывается меня слушать. Я могу лишь смотреть на него – и во мне вихрем поднимается желание, я не узнаю себя. Что со мной происходит?

– Отвечай, Джуд, – требует он.

Понимая, что могу ответить только «да», киваю, и он, не теряя ни секунды, разворачивает меня и ведет к шкафу. Наклоняет меня вперед, срывает с меня трусики, и у меня вырывается стон.

Я не могу пошевелиться и чувствую, как он достает из кармана бумажник, а из него презерватив. Одной рукой спускает брюки и трусы, второй гладит меня по попке. Закрываю глаза и представляю, как он натягивает презерватив. Не понимаю, что я делаю. Знаю только одно, что я в его власти, готовая на все, что он захочет со мной сделать.

– Раздвинь ноги, – шепчет он мне на ухо.

Мои ноги живут своей жизнью и выполняют то, что он просит, пока одной рукой он поглаживает мне зад, а второй хватает за волосы и крепко меня держит.

– Да, малышка, да.

И вдруг с бешеным напором он проникает в меня, и я слышу, как из горла вырывается стон. Я возбуждена. Он требовательно меня шлепает. Как же мне это нравится!

Я хватаюсь за шкаф и чувствую, как подкашиваются ноги. Он, наверное, чувствует мою слабость, потому что вдруг с силой обхватывает обеими руками мою талию и начинает с силой таранить меня, с невероятным напором входит и выходит из меня. Еще и еще. Еще и еще.

В этой позе и без каблуков я кажусь себе такой маленькой перед ним, и мне еще больше кажется, что я кукла, которую вертят в руках в поисках наслаждения. Вдруг напор спадает, его рука оставляет мое бедро. Теперь она у меня между ног. Его пальцы ищут мой клитор. У меня перехватывает дыхание.

– Когда-нибудь, – говорит он мне, – я оттрахаю тебя, пока ты будешь мастурбировать тем, что я тебе подарил.

Я говорю ему «да». Я хочу, чтобы он это сделал.

Я хочу, чтобы он это сделал прямо сейчас. Я не хочу, чтобы он уходил. Хочу… хочу…

Толчки с каждой секундой становятся медленнее, и я начинаю нервничать, хочу, чтобы он ускорил ритм. Он это чувствует. Его хриплый голос раздается рядом с моим ухом:

– Еще?

– Да… да… Хочу еще.

Еще один толчок вглубь меня. Я задыхаюсь от наслаждения.

– Что ты хочешь еще? – спрашивает он сквозь зубы.

– Еще больше.

Вскрикиваю от наслаждения и его нового проникновения.

– Я прекрасно это знаю, малышка. Ты такая горячая и влажная. Чего ты хочешь?

Мысли летят с бешеной скоростью. Я знаю, чего хочу, и, не волнуясь о том, что он обо мне подумает, умоляю:

– Я хочу, чтобы ты глубже в меня вошел. Я хочу…

Из меня вырывается крик, и я чувствую, как мои слова его возбуждают. Он тяжело дышит. Мои слова сводят его с ума. Он опять начинает мощные и глубокие толчки, я выгибаюсь, приготовившись к большему, и кончаю. Через несколько секунд он тоже взрывается, испускает блаженный стон и в последний раз меня пронзает. Изнуренная и удовлетворенная, я крепко хватаюсь за шкаф. Эрик прижимается к моей спине, и это придает мне сил.

Через некоторое время приподнимаюсь и вдыхаю полной грудью. Мне жарко. На этот раз я иду прямиком в душ, где в одиночестве наслаждаюсь тем, как вода струится по моему телу.

Я не тороплюсь. Жду, что его не будет, когда я выйду. Однако он спокойно сидит на кровати с бокалом шампанского в руке.

У меня на лице все написано. У меня нахмурены брови и поджаты губы.

Я смотрю на него, он смотрит на меня, и, когда вижу, что он собирается что-то сказать, прерываю его, подняв руку:

– Я в ярости. А когда я в ярости, лучше молчи. Если не хочешь увидеть, как проснется Круэлла Девиль, собирай вещи и выметайся из моего дома.

Он берет меня за руку.

– Убирайся!

– Нет. – Притягивает меня к себе так, что я стою между его колен. – Хочешь, чтобы я остался с тобой?

– Нет.

– Ты уверена?

– Да.

– Ты так и будешь отвечать – односложно?

Я пытаюсь испепелить его взглядом.

Хмурю брови и шикаю, желая стереть с лица мерзавца улыбочку:

– Какая часть фразы «я в ярости» тебе непонятна?

Он отталкивает меня. Делает глоток шампанского и, насладившись им, говорит вполголоса:

– Ох уж эти испанки и их чертов характер. Почему вы такие?

Я его сейчас… Я его сейчас тресну.

Клянусь, что если бы он сказал еще хоть словечко, то впечатала бы бутылкой с розовой этикеткой ему по голове, несмотря на то что он мой начальник.

– Ладно, малышка, я уйду. У меня встреча. Но я вернусь завтра в час. Приглашаю тебя пообедать, а ты взамен покажешь мне Мадрид. Как ты на это смотришь?

С серьезным видом, на какой не способен даже сам Роберт де Ниро, я ворчу:

– Я никак на это не смотрю. Пусть тебе показывает Мадрид какая-нибудь другая испанка. У меня есть дела поважнее, чем разгуливать с тобой, как гид.

А он опять за свое. Подходит ко мне, приближает свои губы к моим, высовывает язык и облизывает мою верхнюю губу:

– Я заеду за тобой завтра в час. Это не обсуждается.

Остолбенев, открываю рот и фыркаю. Он улыбается.

Мне хочется послать его куда подальше, но я не могу. Меня останавливает его гипнотический взгляд. В конце концов он меня отпускает и, направляясь к двери, говорит:

– Спокойной ночи, Джуд. И если будешь по мне скучать, игрушка у тебя уже есть.

Он уходит, а я стою, как дурочка, глядя на дверь.

8

Я сплю как убитая, но вдруг слышу, что открывается входная дверь. Вскакиваю с постели. Который час? Смотрю на часы: 11.07. Снова падаю на кровать. Мне совсем не хочется знать, кто пришел. Внезапно на меня падает маленькая бомбочка и кричит:

– Тетя, приве-е-е-е-е-е-е-е-е-е-т!

Это моя племянница Лус.

Мысленно ругаюсь, но затем сжимаю малышку в объятиях и с любовью целую.

Я обожаю свою племяшку. Но когда я смотрю на сестру, мой взгляд не такой уж приветливый. Через двадцать минут, приняв душ, захожу в кухню в одной пижаме. Сестра готовит завтрак, а моя маленькая Лус, расплющив в объятиях бедняжку Курро, смотрит мультфильмы.

Сажусь на столешницу и спрашиваю:

– Могу ли я знать, что ты делаешь у меня в субботу в одиннадцать часов утра?

Сестра ставит передо мной кофе.

– Он мне изменяет, – шепчет она.

Удивленная, я собираюсь ответить, но она понижает голос так, чтобы Лус ее не услышала, и продолжает:

– Я только что обнаружила, что мой бессовестный муж мне изменяет! Я полжизни сижу на диете, хожу в спортзал, слежу за собой, чтобы безупречно выглядеть, а этот неблагодарный мне изменяет! Но я это так не оставлю. Клянусь, я найму самого лучшего адвоката и выведу на чистую воду этого подонка. Клянусь тебе, что я…

Мне нужна одна секунда. Тайм-аут. Поднимаю руку и спрашиваю:

– Откуда ты знаешь, что он тебе изменяет?

– Знаю, и все.

– Это не ответ, – настаиваю я.

В кухню забегает малышка.

– Мамуля, я в туалет.

Ракель кивает:

– Эй, не забудь вытереть свое сокровище, хорошо?

Малышка исчезает из виду.

– Вчера Пили, мать подружки Лус, призналась мне, что догадалась об измене мужа, когда тот начал сам покупать себе одежду. А два дня назад он купил себе рубашку и трусы!

Я ошеломлена. Не знаю, что и сказать. И вправду, говорят, что именно так проявляются первые признаки мужской измены. Но, конечно же, нельзя утверждать, что у всех это происходит одинаково. Тем более речь идет о моем зяте. Я просто не могу себе это представить.

– Но, Ракель, это ни о чем не говорит…

– Наоборот. Это говорит о многом.

– Да ладно тебе, ты преувеличиваешь! – смеюсь, чтобы снять напряжение.

– Ничего я не преувеличиваю, Булочка. – Она как-то странно на меня смотрит, словно желая что-то сказать… – А когда мы занимаемся любовью, он…

– Я больше не хочу ничего знать, – прерываю ее. У меня вовсе нет желания представлять своего зятя в порыве страсти.

И тут в кухню врывается племянница и спрашивает:

– Тетя… а почему эта помада не красит, а дрожит?

Я чуть не проваливаюсь сквозь землю. Малышка держит подаренный Эриком вибратор в форме губной помады. Спрыгиваю со стола и молниеносно выхватываю его у Лус из рук. Сестра, занятая своими мыслями, ничего не замечает. Тем лучше. И тогда я прячу эту чертову помаду в первом попавшемся месте: в трусики.

– Это испорченная помада, кнопочка. Разве ты не видишь?

Девочка хохочет, и я вместе с ней. Сама невинность. Сестра смотрит на нас, а племянница говорит:

– Тетушка, не забудь, что во вторник у нас праздник.

– Ни за что, милая, – шепчу, ласково гладя ее по голове.

Племянница кривит губки и говорит:

– Я поссорилась с Алисией. Она глупая, и я больше не хочу с ней дружить.

Алисия – лучшая подруга племянницы. Но они настолько разные, что постоянно ссорятся, хоть и не могут жить друг без друга. Я выступаю между ними посредником.

– Почему вы поссорились?

Лус фыркает и закатывает карие глазки.

– Потому что я дала ей фильм, а она говорит, что это вранье, – бормочет она. – Она обозвала меня глупой и еще всякими ужасными словами, и я разозлилась. Вчера она принесла фильм, попросила у меня прощения, но я не простила ее.

Я улыбаюсь. Моя крошка со своими большими проблемами.

– Лус, я ведь всегда тебе говорила, что, когда ты любишь человека, нужно стараться решать проблемы, разве нет? Ты любишь Алисию?

– Да.

– И если она извинилась за свою ошибку, почему ты ее не прощаешь?

– Потому что я злюсь на нее.

– Конечно, ты злишься, но теперь ты должна определить, что для тебя важнее: перестать злиться или потерять подругу, которую ты любишь и которая к тому же попросила прощения. Подумай об этом, хорошо?

– Хорошо, тетя. Я подумаю.

Через несколько секунд малышка теряется в квартире.

– Можно узнать, что ты спрятала в штанах? – спрашивает Ракель.

– Я же сказала. Испорченную помаду, – смеюсь, вспомнив, что у меня в трусиках.

Верит она или нет, но принимает сказанное и больше не просит объяснений. Вот и отлично. После получасового разглагольствования о выходках моего зятя сестра и племянница уходят и оставляют меня в покое.

Смотрю на часы. Пять минут первого.

Вспоминаю, что скоро придет Эрик, и чертыхаюсь. Я никуда не собираюсь с ним идти. Пусть гуляет с той, с которой у него вчера было свидание. Иду в спальню, беру мобильный и с удивлением читаю сообщение от Эрика: «Помни. Я зайду за тобой в час».

Это приводит меня в ярость.

Да кем он себя считает, что может вот так просто забирать у меня время? Отвечаю: «Я не собираюсь выходить».

Отослав сообщение, с облегчением вздыхаю, но мой покой длится недолго, так как раздается сигнал телефона и я читаю: «Малышка, не зли меня».

Не злить его?

Этот тип выводит меня из себя. И раньше, чем я успеваю ответить, опять звучит сигнал: «Для твоего же блага жду тебя в час».

Я улыбаюсь.

Вот нахал!.. И решаю ответить: «Для вашего же блага, сеньор Циммерман, не приходите. Я не в настроении».

Моментально приходит ответ: «Сеньорита Флорес, вы хотите меня разозлить?»

Открыв рот, смотрю на экран телефона и отвечаю: «Я хочу, чтобы вы забыли обо мне».

Оставляю телефон на столе, но он снова звонит. Быстро хватаю: «У тебя два варианта. Первый – показать мне Мадрид и насладиться со мной днем. Второй – разозлить меня, то есть своего ШЭФА. Решай».

Я в замешательстве. Его злоупотребление властью меня злит, но возбуждает.

Он что, дурак?

Дрожащими руками кладу телефон на стол. Я не собираюсь ему отвечать. Но мобильный опять пикает, и я, сгорая от любопытства, читаю: «Выбирай вариант».

В мыслях проклинаю его.

Я представляю, как он улыбался, набирая это сообщение. И от этого злюсь еще сильнее. Бросаю телефон. Не буду отвечать! Но через три секунды опять раздается сигнал сообщения. Читаю: «Я жду, но мое терпение не бесконечно».

Отчаявшись, соглашаюсь на все его условия и наконец отвечаю: «Буду готова к часу».

Жду ответ, но безуспешно. Уверенная, что он затянул меня в игру, в которую мне не следовало бы играть, готовлю еще один кофе, а когда сморю на часы на микроволновке, вижу, что уже без двадцати час. И тут я начинаю бегать как ошпаренная по квартире.

9

Что мне надеть?

В конце концов натягиваю джинсы и черную майку с изображением «Guns N’ Roses», которую подарила моя подруга Ана. Завязываю на макушке хвост, и ровно в час звонит домофон. Какая пунктуальность! Уверенная, что это он, не отвечаю. Пусть перезвонит. Через десять секунд так и происходит. Беру трубку домофона и рассеянно спрашиваю:

– Да?

– Спускайся. Я тебя жду.

Оле! Ни тебе добрый день, ни так далее.

Дон Приказ вернулся!

Чмокнув Курро, выхожу из квартиры, думая о том, что я не понравлюсь Эрику в джинсах и он не захочет со мной гулять. Но у меня от изумления чуть челюсть не отваливается, когда, выйдя на улицу, вижу его, одетого в джинсы и футболку, рядом с умопомрачительным красным «феррари». Вот это да!

Я расплываюсь в улыбке. Какой он классный!

– Он твой? – спрашиваю, подходя к нему.

Он пожимает плечами.

Наверное, взял напрокат. С первого взгляда я влюбляюсь в эту шикарную машину. Я нежно ее поглаживаю и чувствую, что он за мной наблюдает.

– Дашь прокатиться?

– Нет.

– Ну, да-а-а-а-а-а-а-а-ай, – настаиваю я. – Не будь брюзгой и дай порулить. У моего отца автомастерская, и, уверяю тебя, я знаю, как обращаться с машиной.

Эрик смотрит на меня, я на него.

Он фыркает, а я улыбаюсь. Наконец он отрицательно мотает головой.

– Покажи мне Мадрид. Если будешь хорошо себя вести, может быть, потом и разрешу. – Я волнуюсь, а он продолжает: – Я буду за рулем, а ты мне будешь показывать дорогу. Итак, куда едем?

Я на секунду задумываюсь.

– Как ты смотришь на то, чтобы поехать в самое сердце Мадрида? На самую большую площадь, Пуэрта-дель-Соль, в королевский дворец? Знаешь, где это?

Он молчит, тогда я указываю ему направление, и мы вливаемся в поток машин. А пока он рулит, я наслаждаюсь тем, что еду в «феррари». Какая тачка! Делаю музыку громче. Обожаю эту песню Хуанеса. Эрик делает тише. Я увеличиваю громкость. Он снова ее уменьшает.

– Мне что, нельзя послушать музыку? – возмущаюсь я.

– Ты глухая?

– Нет… не глухая, но немного помешанная на музыке, особенно в машине.

– И тебе обязательно петь?

Этот вопрос настолько меня изумляет, что я отвечаю:

– А что такое? Ты что, никогда не поешь?

– Нет.

– Почему?

Корчит гримасу и думает… думает… думает.

– Откровенно говоря, не знаю, – отвечает он в конце концов.

– Но ведь музыка – это что-то чудесное. Мама всегда говорила, что музыка усмиряет даже хищников, а слова многих песен могут быть очень значимыми, даже могут помочь разобраться в чувствах.

– Ты говоришь о матери в прошедшем времени. Почему?

– Несколько лет назад она умерла от рака.

Эрик прикасается к моей руке и тихо говорит:

– Сочувствую, Джуд.

Я понимающе киваю и, не желая оставлять разговор о матери, добавляю:

– Она обожала петь, и я вся в нее.

– И тебе не стыдно передо мной петь?

– Нет, а с чего бы это? – спрашиваю я, пожимая плечами.

– Не знаю, Джуд, может быть, ты стесняешься.

– Еще чего! Я с ума схожу от музыки и целый день что-нибудь напеваю. Кстати, и тебе рекомендую.

Я снова увеличиваю громкость и, ни капельки не стесняясь, начинаю двигать плечами и подпевать:

Я стою в рубашке черной, пока разум полон мрака,
Потерял покой я и почти дошел до края.
Ложись, ложись в кровать, детка,
                                       шепчу тебе украдкой,
Стою в рубашке черной,
                            ну а сердце мое, как тряпка.[2]

В конце концов уголки его губ поднимаются. Это придает мне уверенности, и я продолжаю напевать песню за песней. Приехав в центр Мадрида, ставим «феррари» на подземную стоянку. Удаляясь, смотрю на него с тоской. Эрик замечает это и шепчет мне на ухо:

– Запомни: будешь хорошо себя вести, дам порулить.

Мое лицо озаряется, и вдруг я слышу, что он смеется. Опля! Да он умеет смеяться! У него очень приятный смех. Мне не нравится, когда смеются по любому поводу. Выйдя со стоянки, он уверенно берет меня за руку. Я удивлена, но поскольку я этому рада, не одергиваю ее. Мы шагаем по улице Кармен и выходим на Пуерта-дель-Соль. Поднимаемся по улице Майор и доходим до площади Майор. Вижу, что его восхищает все вокруг, и мы продолжаем прогулку к королевскому дворцу. Но оказывается, что он закрыт, и, поскольку у нас начинает урчать в животе, я предлагаю Эрику пообедать в итальянском ресторанчике своих друзей.

Они радостно нас встречают. Быстренько усаживают в уютном месте, отдаленном от всех остальных, и, приняв заказ, приносят напитки.

– Здесь вкусная еда?

– Лучшая. Джованни и Пепа великолепно готовят. И я тебя уверяю, что все продукты поставляют прямо из Милана.

Десять минут спустя он сам в этом убеждается, пробуя необыкновенно вкусную моцареллу ди буфала с помидорами.

– Очень вкусно.

Берет один кусочек и предлагает мне. Я принимаю.

– Вот видишь, – проглатываю я. – Я же тебе говорила…

Он кивает, отделяет еще кусочек и опять меня угощает. И я опять его съедаю, включаясь в игру. Теперь я отламываю кусочек и предлагаю ему. Мы кормим друг друга с ложечки, не заботясь о том, что о нас подумают. Покончив с моцареллой, он вытирает рот салфеткой.

– Хочу тебе сделать одно предложение.

– Мммммм… Зная тебя, уверена, что оно будет неприличным.

Он улыбается. Дотрагивается пальцем до кончика моего носа и говорит:

– Я пробуду в Испании некоторое время, а потом возвращаюсь в Германию. Я полагаю, тебе известно, что три недели назад мой отец скончался… Я поставил перед собой задачу посетить все филиалы компании, которые находятся в Испании. Мне нужно знать, в каком они сейчас положении, а также я хочу завязать сотрудничество с другими странами. До этого всем занимался мой отец, и… в общем… сейчас этим управляю я.

– Сочувствую. Помню, как твой отец говорил…

– Послушай, Джуд, – прерывает он меня, не позволяя вмешиваться в его личную жизнь. – У меня назначены многочисленные собрания в разных городах Испании, и я хотел бы, чтобы ты меня сопровождала. Ты прекрасно говоришь и пишешь по-немецки, и мне нужно, чтобы после собраний ты отправляла документы и отчеты в наш центральный офис в Германии. В четверг я должен быть в Барселоне…

– Я не могу. У меня куча работы и…

– Не волнуйся за свою работу. Здесь я начальник.

– Ты просишь, чтобы я все бросила и сопровождала тебя в путешествиях? – спрашиваю его, разинув рот.

– Да.

– А почему ты не попросишь об этом Мигеля? Ведь это он был секретарем твоего отца.

– Я предпочитаю тебя. – И, увидев мою мину, добавляет: – Ты поедешь в качестве секретаря. Ты отложишь свой отпуск до возвращения. И, кстати, гонорар за поездку установишь сама.

– Уфф!.. Не соблазняй меня гонораром, или я воспользуюсь этим.

Он облокачивается на стол, сводит руки, кладет на них подбородок и говорит вполголоса:

– Воспользуйся мной.

У меня дрожат губы.

Не хочу слышать то, о чем он меня просит. Или, как минимум, не хочу слышать то, как я это поняла. Но поскольку я не умею держать язык за зубами, спрашиваю:

– Ты будешь мне платить за то, что я буду с тобой?

Он резко отвечает:

– Я буду тебе платить за твою работу, Джуд. За кого ты меня принимаешь?

От волнения у меня сводит желудок, и я снова спрашиваю, только на этот раз шепотом, чтобы никто не услышал:

– И какая же у меня будет работа, хочется знать?

Не пошевелившись, он пронзает меня своим удивительным взглядом и поясняет:

– Я тебе только что объяснил, малышка. Ты будешь моей секретаршей. Той, которая будет заниматься пересылкой в центральный офис всей информации после собраний.

У меня голова идет кругом, и до того, как я успеваю что-то сказать, он берет меня за руку и говорит:

– Не буду отрицать, что ты меня привлекаешь. Я возбуждаюсь, удивляя тебя, а еще больше, когда заставляю тебя стонать. Но поверь мне, то, что я тебе предлагаю, совершенно невинно.

Это будоражит меня, и я улыбаюсь. Я чувствую себя, как Деми Мур в фильме «Непристойное предложение».

– А у нас будут разные номера в отеле? – спрашиваю я.

– Конечно. У каждого из нас будет личное пространство. У тебя есть время подумать – до вторника. В этот день мне нужен ответ, или я буду вынужден искать другую секретаршу.

Появляется Джованни с огромной пиццей, ставит ее в центре стола и уходит. От ароматных приправ у меня текут слюнки, и я расплываюсь в улыбке. Эрик тоже улыбается, и мы больше не возвращаемся к этому разговору. Вот и славно. Мне нужно подумать. А пока можно насладиться великолепной едой.

10

Выйдя из ресторана, Эрик властно берет меня за руку, и я позволяю ему себя вести. С каждым разом мне все больше нравятся чувства, которые он во мне вызывает, хотя я немного растеряна из-за его предложения. Одна часть меня хочет отклонить его, но другая – хочет его принять. Мне нравится Эрик. Мне нравятся его поцелуи. Мне нравятся его прикосновения и его игры.

Мы бродим по саду королевского дворца в поисках тени и болтаем обо всем и ни о чем.

– Хочешь, поедем ко мне? – внезапно спрашивает он.

– Сейчас?

Он пробегает похотливым взглядом по моему телу и хриплым голосом шепчет:

– Да, сейчас. Я остановился в отеле «Вилла Магна».

У меня все сжимается внутри. Пойти с Эриком в его номер предполагает только то, что предполагает! Секс… секс… и секс. И, посмотрев на него пару секунд, киваю, убежденная в том, что именно этого я от него хочу. Секса. Держась за руки, мы направляемся к стоянке.

– Дашь порулить?

Он смотрит на меня волнующими голубыми глазами и, наклонившись, говорит на ухо:

– Ты хорошо себя вела?

– Очень хорошо.

– И ты опять будешь петь.

– Безусловно.

Он хохочет, но не отвечает. Когда мы приходим на стоянку, он оплачивает чек и вручает мне ключи.

– Твои желания – для меня закон, малышка.

В восторге я подпрыгиваю, как Рокки Бальбоа, отчего он снова улыбается. Встаю на цыпочки и целую его в губы. На этот раз именно я хватаю его за руку и тяну искать «феррари».

– Юху-у-у-у-у-у-у-у-у! – кричу я, и эмоции захлестывают.

Эрик садится в машину и пристегивает ремень.

– Хорошо, Джуд, – говорит он. – Все в твоих руках.

Сказано – сделано.

Завожу двигатель и включаю радио. Сразу же салон автомобиля заполняет музыка радиостанции «Maroon 5», и до того, как Эрик успевает прикоснуться к регулятору громкости, я цежу сквозь зубы:

– Даже не думай об этом.

Он закатывает глаза, но улыбается. Он в отличном настроении. Выезжаем со стоянки, и я, сидя за рулем этой великолепной машины, ощущаю себя воинствующей амазонкой. Я знаю, где находится «Вилла Магна», но сначала хочу сделать кружок по трассе М-30. Эрик молчит, он просто наблюдает за мной и стойко выносит громкое радио и мои песнопения. Тридцать минут спустя, когда я чувствую, что удовлетворена, сбавляю скорость и съезжаю с трассы по направлению к отелю.

– Ты довольна прогулкой?

– Очень, – отвечаю я, взволнованная тем, что вела такую машину.

Его руки поднимаются по моим ногам к венериному холму. Он делает круговые движения, и я мигом возбуждаюсь. В негодовании хочу свести ноги.

– Надеюсь, что через полчаса ты получишь еще большее удовольствие, – говорит он.

Я смеюсь, а его шаловливые руки гладят меня через джинсы. Я завожусь еще больше, и, когда мы подъезжаем к главному входу отеля «Вилла Магна» и выходим из машины, он берет меня за руку и вручает ключи швейцару. Затем тянет меня к лифту. Внутри лифтеру нет необходимости спрашивать о чем-либо: он прекрасно знает, куда должен нас доставить. На последнем этаже двери лифта открываются, и я читаю: «Королевский люкс».

Вхожу, и у меня перехватывает дыхание от окружающего гламура. Мебель цвета кофе, японский сад… Я замечаю, что в люксе две двери. Открываю их и обнаруживаю две фантастические комнаты с огромными кроватями.

– Зачем тебе двойной номер люкс?

Эрик подходит и опирается о стену.

– Потому что в одной я играю, а в другой сплю, – говорит он вполголоса.

Кто-то стучит в дверь, и в номер входит мужчина средних лет. Эрик поворачивается к нему:

– Принесите нам клубнику, шоколад и хорошее французское шампанское. Выберите на свой вкус.

Мужчина кивает и уходит. Я до сих пор в шоке, хотя с нескрываемым удовольствием осматриваю эксклюзивный номер. Мы проходим вглубь комнаты, я иду прямо к террасе, открываю двери и выхожу.

Вскоре чувствую, что Эрик позади меня. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе. Нежно целует в шею. Закрываю глаза. Его руки ныряют мне под майку, и он с силой сжимает мои груди, массируя их. По мне пробегает дрожь. Он затягивает меня в комнату, снедаемый желанием обладать. Он как будто торопится.

– Эрик, я могу тебя о чем-то спросить?

– Да.

Я становлюсь все влажнее и влажнее.

– Почему ты так торопишься?

Он смотрит… смотрит… смотрит и наконец отвечает:

– Потому что не хочу ничего упустить, особенно когда речь идет о тебе. – У меня вырывается стон, и он спрашивает: – Вибратор у тебя в сумочке?

Я ругаюсь про себя.

– Нет, – отвечаю.

Он молчит и, не давая мне пошевелиться, расстегивает на моих джинсах пуговицу и молнию. Засовывает руку мне в трусики, направляется в мое влажное лоно и начинает ласкать клитор.

– Я же сказал, чтобы ты всегда носила его с собой, ты помнишь?

– Да.

– Эх, малышка!.. Ты должна запомнить мои советы, если хочешь полностью насладиться со мной сексом.

Киваю, а когда он медленно вытаскивает палец из моих трусиков, собираюсь попросить, чтобы он не останавливался. Он подносит палец к моему рту:

– Я хочу, чтобы ты знала, какая ты на вкус. Я хочу, чтобы ты поняла, почему я теряю рассудок, когда снова и снова целую твою киску.

Недолго думая, поворачиваю голову и беру его палец в рот. Он соленый на вкус.

– Сегодня, сеньорита Флорес, – снова шепчет он мне на ухо, – ты заплатишь за то, что не взяла с собой вибратор и испортила одну из моих игр.

– Мне жаль и…

– Нет. Тебе не жаль, малышка, – тихо говорит он. – Поиграем в другую игру. Осмелишься?

– Да… – выдыхаю, возбуждаясь все больше.

– Ты уверена?

– Да…

– Без границ?

– Без садо.

Он хмыкает. Стук в дверь прерывает нас. Эрик отходит от меня, и я, придя в себя, вижу официанта, который принес нам на стеклянном столике все, что мы заказывали. Эрик откупоривает бутылку шампанского, наливает в два бокала и, подав мне один, чокается со мной.

– Поднимем бокалы за то, как мы сейчас хорошо поиграем, сеньорита Флорес.

Я смотрю на него, он – на меня.

Мое тело отзывается на слово «поиграем». Если бы я увидела такой взгляд в Фейсбуке, то обязательно бы лайкнула. Я улыбаюсь и со всей уверенностью, на которую способна, произношу:

– Так выпьем же за это, сеньор Циммерман.

11

Между смешками, игривыми прикосновениями и намеками мы выпиваем почти полную бутылку шампанского, сидя на огромной красивой террасе. Перед нами открывается вид на Мадрид.

Я все еще не дала ответ на предложение, которое он сделал в ресторане. Должна ли я его принять или отказаться, что бы оно ни означало?

Я немного опьянела, я ведь не привыкла пить, особенно шампанское. Эрик разговаривает с кем-то по мобильному, а я за ним наблюдаю. Он такой обалденный в джинсах и черной футболке! Его сильное атлетическое тело сводит с ума! Невозможно пройти мимо этого голубоглазого мужчины с короткой стрижкой. Я удивлена, что у него нет ни одной татуировки. В наше время почти у всех мужчин его возраста хоть одна, да есть. Хотя это даже к лучшему: мне нравится татуаж, и тогда я бы съела Эрика живьем.

Я окидываю его взглядом. На джинсах расстегнута верхняя пуговица. Это меня заводит, возбуждает, подстегивает. Через несколько мгновений он бросает телефон и направляется к подносу. Смотрит на меня и улыбается. Мне жарко! Я вся пылаю. Он наливает в бокалы остатки шампанского и оставляет бутылку в ведре горлышком вниз. Подходит ко мне, подает бокал и тихонько говорит, целуя меня в лоб:

– Пойдем в спальню.

По телу снова пробегает дрожь, и внизу живота все сжимается. Хочу надеть туфли, но он делает знак, что не стоит, и я покорно соглашаюсь.

Настает момент, которого я желала, о котором мечтала и который представляла с той самой секунды, когда увидела Эрика возле своего дома рядом с «феррари». Мы входим в одну из шикарных просторных спален, и мой взгляд останавливается на огромной кровати. Эрик на что-то нажимает, и вдруг нас обволакивает приятная музыка. Он садится и опирается о кровать. Отпивает глоток шампанского:

– Ты готова поиграть, малышка?

В предвкушении наслаждения моя киска становится влажной. Он такой сексуальный, такой мужественный… Я согласна на все, что он хочет, и с трудом выговариваю:

– Да.

Он кивает.

Поднимается. Выдвигает ящик. Вынимает два черных шелковых платка, видеокамеру и перчатки. Я удивлена и напугана. Не в силах пошевелиться, жду, что он ко мне подойдет. Он приближается, вызывающе проводит языком по моим губам и сжимает рукой ягодицы.

– У тебя прекрасная попка. Я хочу ее.

В испуге я делаю шаг назад.

Я никогда не занималась анальным сексом!

Эрик понимает мой безмолвный ответ. Снова обхватывает меня за ягодицы, прижимает к себе и возбуждающе шепчет:

– Тихонько, малышка. Я сегодня не буду входить в твою хорошенькую попку. Меня возбуждает одна только мысль, что я буду первым. Но я хочу, чтобы тебе это понравилось. Будем учиться, чтобы ты почувствовала наслаждение, а не боль. Доверься мне.

Глотаю комок в горле, не в силах произнести ни слова.

– Сегодня поиграем с ощущениями, – продолжает он. – Я поставлю камеру на ту полку. Потом мы сможем вместе посмотреть запись. Как ты на это смотришь?

– Мне нравятся видеозаписи… – решаюсь сказать я.

Он обворожительно улыбается. Его глаза блестят, он смотрит на меня сверху вниз.

– Спокойно, Джуд. Никто не увидит, чем мы здесь будем заниматься. Из нас двоих я наиболее в этом заинтересован, не так ли?

Несколько секунд обдумываю его слова и прихожу к выводу, что он прав.

Эрик богат и влиятелен. Кому из нас больше терять? Я киваю, он ставит камеру на полку и нажимает кнопку. И снова подходит ко мне:

– Я завяжу тебе глаза платком. Потрогай его!

Повинуюсь и чувствую нежную шелковую ткань.

– То, что ты почувствуешь, когда ляжешь обнаженной на кровать, будет таким же нежным, как этот платок.

На меня снова накатывает волна возбуждения. Я киваю.

– Меня завораживают твои глаза, – бормочу, не в силах удержаться. – Твой взгляд.

Эрик смотрит на меня несколько секунд и, не обращая внимания на мои слова, продолжает:

– Кроме того, я завяжу тебе глаза, я знаю, что ты мне доверяешь. Я также свяжу тебе руки и привяжу их к изголовью кровати, чтобы ты не могла прикасаться ко мне. – Я хочу возразить, но он прикладывает палец к моим губам: – Это, сеньорита Флорес, наказание за то, что ты забыла вибратор.

Я улыбаюсь и с любопытством смотрю на перчатки. Он надевает их и касается моей руки. Мне нравится это нежное прикосновение. Я не чувствую его пальцы, лишь нежное прикосновение шелка.

Он молча садится на кровать, не отрывая от меня взгляда. Я догадываюсь, чего он ждет. Раздеваюсь. Снимаю джинсы и майку. Повторяю вчерашний ритуал. Оставшись в нижнем белье, подхожу к нему. Он прислоняется лбом к моему животу и прижимается губами к трусикам. От его теплого дыхания по моей киске пробегает волна наслаждения. Он снимает перчатки, кладет их на кровать. Обхватывает мою талию и усаживает меня к себе на колени. Я чувствую его упругое возбуждение. Дыхание Эрика щекочет мне грудь. Сиплым от желания голосом он спрашивает:

– Ты готова играть в мои игры?

– Да, – отвечаю, охваченная желанием.

– Точно?

– Точно.

– Что бы это ни было? – шепчет он, приближаясь к моим губам.

– Все, кроме…

– Садо, – уточняет он, и я улыбаюсь.

Он расстегивает бюстгальтер, освобождает мои набухшие груди и с жадностью на них набрасывается. Сначала ласкает языком одну, потом другую. Он теребит твердые как камешки соски, заставляя меня стонать от удовольствия.

– Дай мне грудь, – просит он хриплым голосом.

Сидя у него на коленях, обхватываю грудь руками и приближаю к его губам, но когда он собирается лизнуть, откидываюсь назад. Он возмущенно шлепает меня. Наши взгляды мечут искры, кажется, даже видны вспышки. Эрик опять шлепает меня. Ай, жжет. Не желая получить третий шлепок, приближаю к нему грудь, и он с жадностью ее покусывает и посасывает.

Я смотрю на камеру.

Кажется невероятным, что я это делаю, но не могу и не хочу останавливаться. Мне нравится это ощущение. Сильная личность Эрика управляет мной, и я готова абсолютно на все, что он попросит.

Вдруг я чувствую, как его пальцы скользят мне под трусики, и становлюсь еще горячее.

– Встань на ноги, – приказывает он.

Слушаюсь, а он сползает на пол и оказывается у меня между ног. Медленно стягивает с меня трусики, затем разводит мне ноги, кладет руки мне на бедра и заставляет немного согнуть колени. Моя киска полностью перед ним открыта.

Он улыбается и взглядом требует, чтобы я прижалась киской к его губам. Я так и делаю, и от одного прикосновения у меня перехватывает дыхание. Эрик сжимает мои бедра и еще сильнее прижимает к себе. Я как-то странно чувствую себя в этой позе. Какой-то развратницей.

Эрик садится на пол, а я оказываюсь над его ртом. Мне это нравится. Меня это сводит с ума. Подхлестывает меня. Я чувствую, как нарастает оргазм, а он, удерживая меня за бедра, самозабвенно ласкает меня. Его язык то входит, то выходит из меня, затем идет вокруг клитора и снова продолжает свои безумные движения, а потом Эрик кусает его. Мое тело окунается в море ощущений. Я не сопротивляюсь им. Я отдаюсь им. Мое тело принадлежит Эрику. Я полностью в его власти. И когда он аккуратно берется за клитор зубами, дергает его и рычит, я чуть не теряю сознание.

Пламя разносится по всему телу. Я ощущаю, как жар приливает к лицу, и мне кажется, что я сейчас улечу.

– Джуд, ложись на кровать, – говорит Эрик, остановившись на мгновение.

Дыхание мое прерывается. Я выполняю его приказ. Я хочу, чтобы он продолжал.

– Приподнимись повыше… еще. Раздвинь ноги, чтобы я мог видеть то, что желаю. – Я покорна, а он, обезумев от желания, тяжело дышит. – Вот так, малышка… Вот так… покажи мне все.

Он снимает футболку и бросает на край кровати. У него великолепные бицепсы. Он снимает брюки, и, раздвигая ноги, я вижу, как он рассматривает открывшуюся перед ним влажную лагуну. Рядом со мной лежат перчатки и открытая коробка с презервативами.

Уверенным движением он берет шелковый платок и садится на меня сверху.

– Дай мне руки.

Даю.

Он связывает платком запястья.

Целует меня и платком привязывает мои связанные руки к изголовью кровати. Я с трудом дышу.

Я впервые позволяю связать себе руки, поэтому немного нервничаю. Убедившись, что я крепко привязана, Эрик приближает свое лицо к моему, целует меня в один глаз, затем в другой. Мгновение спустя он берет второй темный платок и завязывает мне глаза. Я ничего не вижу, лишь слышу музыку свинг и представляю, что происходит.

Обнаженная и полностью раскрытая перед ним, чувствую его поцелуй. Хочу пошевелиться, но не могу – мешают связанные руки. Его рот опускается к моей груди. Задерживается на сосках, возбуждает их пальцами, пока они не твердеют. Продвигается к пупку, и мне снова становится трудно дышать. Достигает моей киски, целует ее. Эрик еще шире раздвигает мне ноги. Его пальцы играют и скользят в моей влажной плоти. И снова его рот набрасывается на нее. Посасывает, засасывает мою киску, а я все больше развожу ноги, чтобы он взял все, что хочет.

– Ты такая вкусная… – шепчет он, облизывая мой клитор.

Теперь я ощущаю его дыхание на бедрах, а поток нежных поцелуев спускается к щиколоткам.

Кровать шевелится, и музыка становится громче. Эрик покинул меня. Я взволнована. Я хочу продолжения, но мне страшно оттого, что я не знаю, что сейчас произойдет. Проходит всего несколько секунд, он возвращается и, судя по движениям, снова надевает перчатки. Точно. Легкими прикосновениями его руки пробегают по моим ногам.

Мне тяжело дышать…

Я задыхаюсь!

Он сгибает мне ноги и разводит колени… О боже! Его требовательный рот снова впивается в мою влажную плоть в поисках разбухшего клитора. Он кусает его, и я вскрикиваю. Он теребит его языком, и я задыхаюсь. Я чувствую, как он опять захватывает его зубами, но на этот раз он его не дергает. Нежно зажав его зубами, касается кончиком языка, и я опять вскрикиваю. То, как он сжимает меня руками, и то, что он вытворяет языком, просто сводит меня с ума.

Я задыхаюсь… задыхаюсь… задыхаюсь и пытаюсь свести ноги.

Он не разрешает.

Он кусает мою киску, и мне кажется, что я умираю. Я изгибаюсь, безумный крик вырывается у меня, и я еще больше развожу ноги. Игра захватывает и возбуждает меня. Я хочу еще большего, и он мне это дает. Вдруг я чувствую, как в меня что-то входит. Что-то приятное, холодное и твердое. Он осторожно это вводит, вращает им, выводит и снова повторяет. Кажется, я схожу с ума от наслаждения, и мои бедра поднимаются все выше. Его рот возвращается к моей киске, но он одновременно двигает этим во мне.

Некоторое время мое тело полностью принадлежит ему. Я его сексуальная рабыня. Я хочу, чтобы он не останавливался, и, когда его рот снова набрасывается на мой разбухший клитор и дергает его, я кричу от удовольствия. Как же мне это нравится! Он проводит рукой по моей попке. Хватает меня за ягодицы и прижимается ко мне ртом, поигрывая пальцем возле ануса. Я сейчас взорвусь… Он делает круговые движения, и я умоляю:

– Еще!

Тот предмет, который раньше был во мне, теперь касается моей дырочки, невероятно возбуждая. Эрик не вводит его, как будто дразнит, хочет показать, что однажды не ограничится только прикосновением. Вдруг волна оргазма захватывает все мое тело, и оно бьется в судорогах. Эрик освобождает мои ноги.

– Ты такая вкусная, – говорит он, и я слышу, что он надевает презерватив.

Разгоряченная самым невероятным желанием, я вся пылаю. Я чувствую его мощное мускулистое тело.

– Откройся мне.

Его тон для меня – как неземная музыка. Его тело накрывает меня. Его твердый орган упирается в мою влажную киску.

– Проси у меня то, что хочешь, – говорит он.

Боже! Эти слова!!! Я балдею, когда он говорит это.

От нетерпения я мечусь на кровати. Я не отвечаю, и он требует:

– Проси у меня то, что хочешь. Говори, или я не буду продолжать.

Я с трудом дышу, и из-за платка ничего не вижу.

– Войди в меня! – наконец выдыхаю я, повинуясь его приказу.

Он смеется и прикасается руками к моей киске. Я вся горю! Он входит до упора. Я изгибаюсь. Он не двигается, но я чувствую, как пульсирует его член. Эрик шепчет мне на ухо:

– Тебе так нравится?

Я киваю, потому что не могу говорить. У меня так пересохло во рту, что я не в силах произнести ни слова.

– Ты кончила?

– Да.

– Тебе было хорошо?

– Да…

Он фыркает и шлепает меня.

– Отлично, малышка… Теперь моя очередь.

Я сдерживаю крик и чувствую, как мое тело снова воспламеняется. Он нежно пощипывает мои соски.

– Ты такая влажная и жаждущая… Мне это нравится.

Не выходя из меня, он становится на колени. Обхватывает руками мои бедра и начинает неистовую бомбежку. Входит… выходит… входит… выходит.

Сильнее… сильнее…

Мне кажется, что я расколюсь надвое от наслаждения.

– Тебе нравится, как я тебя трахаю? – спрашивает он сквозь зубы.

– Да… да…

Входит… выходит… входит… выходит.

Мое тело снова принадлежит ему. Я не хочу, чтобы он останавливался. Он овладевает мной, его руки, уже без перчаток, сжимают мои бедра, и я развожу ноги еще шире. Я кончаю. Представляю себе нас двоих и от этого еще больше схожу с ума. Я словно кукла в его руках и наслаждаюсь этим. Он склоняется надо мной, и после последней дикой атаки я слышу его удовлетворенное рычание.

Он крепко меня целует. Его дыхание все еще прерывисто. Он развязывает мне руки и ласково целует запястья. Снимает с меня платок, и мы смотрим друг на друга.

– Все в порядке, малышка?

Погруженная в свои мысли и немного шокированная таким глубоким проникновением, киваю:

– Да.

Я вдруг понимаю, что говорю одно только «да… да… да…», но дело в том, что не могу произнести ничего, кроме слова «да!».

Он улыбается. Встает с кровати, снимает презерватив и идет в душ.

– Рад это слышать.

Холодность в такой момент приводит меня в замешательство. Он исчезает, а я осматриваю комнату. Мой взгляд останавливается на видеокамере. Мне так хочется посмотреть запись… Встаю и нагишом иду в ванную комнату. Слышу, как работает душ.

Я хочу принять душ!

Эрик видит, как я вошла в ванную. Он стоит напротив несессера, и увидев мое отражение в зеркале, сердито закрывает шкафчик.

– Что ты здесь делаешь?

Его голос меня парализует. Что это с ним?

– Мне жарко, и я хочу принять душ.

Нахмурившись, он спрашивает:

– Я приглашал тебя принять со мной душ?

Я с удивлением смотрю на него.

В чем дело?

Я, разозлившись, разворачиваюсь. Да ну его! Вдруг его мокрая рука хватает мою, я выдергиваю руку и рычу:

– Знаешь что? Я ненавижу, когда ты перегибаешь палку. Я знаю, что между нами только секс, но не понимаю, почему ты ведешь себя нормально, а потом за долю секунды все меняется и ты становишься бесчувственным! Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне?

Эрик закрывает глаза и притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь.

– Извини, Джуд… Ты права. Прости меня.

Я все еще рассержена.

Пытаюсь вырваться, но он не позволяет. Поднимает меня и переносит в просторную душевую кабинку. Пока нас обволакивает теплая вода, он говорит:

– Развернись.

Мне понятны его намерения.

– Нет!

Он улыбается. Наклоняет голову и снова приподнимает меня:

– Ладно.

Я ощущаю, как его твердый пенис упирается в меня. Он приближает свои губы к моим. Я резко отклоняюсь назад.

– Что ты делаешь?

– Кобру.

– Кобру? – удивленно переспрашивает он.

У него растерянное лицо. Плохое настроение улетучивается.

– В Испании «играть в кобру» означает, что ты уклоняешься, когда кто-то хочет тебя поцеловать, – объясняю я.

Он развеселился, и его улыбка меня успокаивает. Я обхватываю его ногами.

– Если я поцелую тебя, ты снова увернешься? – спрашивает он, не приближаясь ко мне.

Делаю вид, что задумываюсь, но, снова почувствовав его напряженный член, шепчу:

– Нет… если ты меня трахнешь.

Боже! Что я сказала?

Я произнесла слово «трахнешь»?! Если бы меня услышал отец, он бы целый месяц мыл мне рот мылом.

Чувствую себя такой недалекой, но это чувство вмиг исчезает, когда я вижу улыбку Эрика. Он берет в руку член и проводит им по моей киске. Развратница… Я чувствую себя развратницей. Плохой. Дрянной. Он наклоняет меня, и я берусь за металлический поручень.

– О чем ты попросила меня, малышка?

Моя грудь вздымается от возбуждения.

– Трахни меня!

Ему нравятся мои слова. Распаляют его. Я вижу это в его глазах.

Его член становится еще тверже. Еще неистовей.

Я уменьшаю напор душа и чувствую, как открывается моя плоть, чтобы принять восхитительный мокрый член. Да! Впервые его кожа встречается с моей, и это изумительно. Поразительно.

Я еще больше возбуждаюсь, когда чувствую, как его яички бьются об меня, и крепко обхватываю его за плечи, пытаясь продлить наслаждение. Но Эрик, как всегда, не позволяет мне перехватить инициативу. Кладет руки на мои ягодицы, крепко сжимает их, слегка шлепает, чтобы я на него посмотрела, и продолжает двигаться во мне.

Звук наших сталкивающихся в унисон тел доводит меня до экстаза. Закрываю глаза и улетаю.

– Смотри на меня! – требует он. – Если тебе нравятся мои глаза, смотри на меня.

Открываю глаза и впиваюсь в него взглядом.

Голубые глаза околдовывают меня. Его лицо напряжено, рот приоткрыт. Я еще больше возбуждаюсь. Он меняет ритм движений, и я кричу, запрокинув голову.

– Смотри на меня. Всегда смотри на меня, – требовательно повторяет он.

Крепко хватаюсь за плечи и смотрю на него. Его взгляд говорит со мной. Он просит меня, чтобы я кончила. Требует, чтобы я показала ему это, и, когда больше не могу сдерживаться, я впиваюсь ногтями в его плечи, и у меня вырывается крик отчаянного, невероятного наслаждения.

– Да… вот так… кончай для меня.

Моя киска сжимается и достигает желаемого. Он упивается тем, что дарит мне экстаз. Он выводит из меня пенис и, тяжело дыша, кусает меня за плечо.

Вода обливает наши тела. Это был настоящий секс. И я сознаюсь, что мне он понравился так же, как и ему.

Эрик добавляет немного холодной воды. Я взвизгиваю, и мы дурачимся под душем.

12

Спустя час мы смакуем клубнику, лежа на кровати. Я была приятно удивлена, когда рядом с шампанским, кстати, уже второй бутылкой, обнаружила вазу с горячим шоколадом. Макаешь клубнику в шоколад, кладешь ее в рот и чувствуешь, как она тает.

Райское наслаждение!

Эрик наблюдает за мной и улыбается. Он расслаблен, получает удовольствие от момента, и мне спокойно на душе. Ему нравится слизывать с моих губ остатки клубники и шоколада. Это прикосновение похоже на нежный поцелуй. На то, что Эрик никогда мне не давал. Его поцелуи всегда были дикими и властными.

На его мобильный приходит сообщение.

– Он у тебя всегда включен? – спрашиваю.

Эрик кивает.

– Да. Я всегда должен быть в курсе дел компании.

Встает, просматривает сообщение и возвращается в кровать. Я кладу в рот клубнику. Восхитительно.

– Судя по всему, тебе нравится шоколад.

– Да. А тебе нет?

Он пожимает плечами и не отвечает.

– Тебе не нравится сладкое?

– Если это ты, то нравится.

Мы смеемся.

– У тебя дома нет сладостей?

– Нет.

– Почему?

– Потому что сладкое не сводит меня с ума.

– Ты живешь только в Германии?

Он не отвечает.

Но по его выражению лица понимаю, что вопрос ему не понравился.

Я хочу знать о нем больше: есть ли у него собака, или кошка, или еще что-нибудь, – но он не подпускает меня к себе. Как только я начинаю о нем говорить, он полностью закрывается. Я взволнованно осматриваюсь, и мне на глаза попадается видеокамера.

– Она до сих пор снимает?

– Да.

– Можно посмотреть, что там есть интересного?

– Ты думаешь, интересно смотреть, как ты ешь клубнику в шоколаде?

Мы снова смеемся.

– А можно посмотреть, что было раньше?

Эрик кивает.

– Да. Только нужно подключить камеру к телевизору.

Я никогда не снимала себя, когда занималась сексом, и меня распирает любопытство.

– Ты не против посмотреть?

Эрик делает глоток и приподнимает бровь:

– Ты хочешь?

– Да.

Он решительно встает.

Берет из кейса шнур, подсоединяет камеру к телевизору и, взяв маленький пульт дистанционного управления, говорит, усаживаясь на кровати и прижимая меня к себе:

– Готова?

– Конечно.

Он нажимает на кнопку, и через несколько секунд я вижу себя на экране. Забавно. Мой голос как-то странно звучит, и его голос тоже. Макаю еще одну клубнику в шоколад и смотрю запись. Эрик завязывает мне руки, и мы смеемся. И тут я заливаюсь румянцем: вижу, как Эрик стоит на полу у меня между ног и целует мою возбужденную киску.

– Боже мой, какой стыд!

Эрик улыбается и целует меня в шею.

– Почему, дорогая? Может, тебе тогда не понравилось?

– Конечно, понравилось. Просто…

Но продолжить не могу. Смотрю, как Эрик привязывает меня к изголовью кровати, завязывает глаза платком и скользит вдоль моего тела, задерживаясь губами на сосках и пупке. Это меня заводит. Эрик спускается к моей киске. Он наслаждается ею, и я вижу, как открываюсь перед ним. Он опускается еще ниже, до щиколоток, даря мне нежные поцелуи.

Я улыбаюсь, упиваясь увиденным.

Не могу оторвать взгляд от телевизора, когда вижу, что он встает с кровати. Я по-прежнему лежу с завязанными руками и глазами, а он подходит к музыкальному центру и добавляет громкость. Через несколько секунд открывается дверь комнаты.

Я хлопаю ресницами.

Входит рыжеволосая женщина с короткой стрижкой и направляется к кровати, где лежу я со связанными руками.

Я еле дышу.

Эрик идет за ней. Женщина одета в нечто похожее на черную рубашку. Эрик лижет ей сосок, а она дает ему что-то металлическое. Затем берет с кровати перчатки и надевает их.

– Что?.. – пытаюсь пролепетать, но мне не хватает воздуха.

Эрик не дает мне продолжить.

Он прикладывает к моим губам палец и заставляет смотреть на экран.

Оцепенев, я наблюдаю, как женщина опускается на кровать, а Эрик стоя наблюдает за нами. Женщина разводит мне ноги и начинает целовать мою киску.

Я сейчас лопну от возмущения.

Что она делает?

У меня пропадает дар речи. Я могу лишь смотреть, как извиваюсь на кровати и издаю стоны наслаждения, пока незнакомка играет с моим телом. И я ей это позволяю! Раз за разом я развожу ноги и выгибаюсь, моля о продолжении, и она дарит мне желаемое. Эрик наслаждается зрелищем.

Спустя некоторое время он дает ей то, что она принесла, и я вижу, что это металлический фаллоимитатор. Женщина берет его в рот, облизывает и вводит в меня. Я с трудом дышу от наслаждения, а она снова и снова осторожно вводит и выводит его из меня, а пальцем водит вокруг моего ануса.

Через несколько минут Эрик жестом просит у нее фаллоимитатор. Он снова указывает ей на мою киску, одновременно поглаживая свой твердый пенис. Она продолжает меня ласкать – сначала руками, а потом ртом. Я схожу с ума от наслаждения. Развожу ноги и приподнимаю таз в поисках ее ласк, а она руками в перчатках крепко хватает меня за ягодицы и прижимается ко мне, содрогаясь в волнах оргазма.

Эрик легко касается ее плеча. Она поднимается, снимает перчатки и кладет их на кровать. Эрик целует ее в губы.

– Ты такая вкусная, – шепчет он.

Я в шоке от увиденного.

Эрик устраивается у меня между ног, надевает презерватив и целует меня. Разводит мои ноги в стороны и одним резким движением врывается в меня. Я выгибаю спину. Он движется очень быстро, а я кричу от наслаждения.

Когда он выходит из меня, дыхание мое все еще прерывисто. Я молча наблюдаю за ним. Я рассержена, возмущена, и мне хочется его убить. Не знаю, что думать. Не знаю, что сказать.

– Почему ты позволил это?

– Что «это», Джуд?

Вскакиваю с кровати и кричу:

– Женщину! Незнакомку… Она… Она…

– Ты сказала, что готова на все, кроме садо, помнишь?

С каждым мгновением я чувствую себя все более растерянной. Глядя на него в упор, рычу:

– Но… на все между тобой и мной… а не между…

– На все, кроме садо. Это… на все, малышка.

– Я никогда тебе не говорила, что хочу заниматься сексом с женщиной!

Эрик снова ложится на кровать.

– Я знаю…

– И?

– Я никогда не говорил, что не хотел, чтобы ты занялась сексом с женщиной. Более того, это было великолепно, и я хочу повторить. Мы просто немного поиграли, малышка. Не понимаю, почему ты так реагируешь.

– Поиграли? Это ты называешь «поиграть»? Для меня «поиграть» – значит делать это только с тобой, пусть даже с твоими любимыми штучками, но… Ты сказал – повторить?

– Да.

– Значит, это будет с кем-то другим, милый, потому что насчет себя я все ясно объяснила! Боже! Целовался с ней, а потом со мной… Какая гадость!

Эрик неподвижен. Выражение его лица изменилось. Он снова стал серьезным.

– Джуд… мои игры такие. Я, наверное, вообразил, что ты это поняла. Когда мы гуляли, я показал тебе, что мне нравится. В офисе, когда мы увидели твою начальницу с дружком, была первая подсказка. В «Moroccio», во время ужина, я дал тебе вторую. Дома я научил тебя пользоваться вибратором, и это был третий намек. Ты умная женщина и…

– Но… это развратно. Секс – это игра для двоих. А то, что делаешь ты…

– То, что делаю я, – это секс. И мой взгляд на секс не развращенный. – Он повышает голос. – Конечно, это игра между двумя людьми. Я всегда об этом помнил, именно поэтому спросил, готова ли ты на все. Или я не спрашивал тебя?

Он ждет ответа, и я киваю головой.

– Ты сказала «да». Вспомни. Меня утомляет традиционный секс, а тебя – нет?

Я молчу. Не хочу говорить.

– Джуд, секс – это игра. Игра, в которой может быть страсть, чувства и все, что ты захочешь. Мне нравится доставлять тебе наслаждение. Я упиваюсь твоим наслаждением и схожу с ума, когда вижу, как ты распаляешься желанием. И я прихожу в ярость, когда ты говоришь, что то, что я делаю, – извращение. Мне это очень неприятно. Твои детские убеждения и недостаток хорошего секса – это все…

– Недостаток хорошего секса? – вскрикиваю я. – К твоему сведению, мой секс всегда был просто фантастическим! Мужчины доставляли мне столько же или даже больше удовольствия, чем ты!

– Позволь тебе не поверить, – холодно смеется он.

– Конечно же!

Я сжимаю кулаки – так и хочется его стукнуть!

– Ладно, Джуд. Я не сомневаюсь, что другие мужчины тебя удовлетворяли. Я лишь говорю, что твой секс никогда не был таким, как со мной. Черт возьми, разве ты когда-нибудь говорила: «Трахни меня!», покраснев от страсти?

– Это вульгарное слово. Грубое.

– Нет, малышка. Ничего подобного. Просто за тебя это сказала страсть. В определенных ситуациях страсть делает людей раскованными. Страсть – это когда хочешь смотреть, как другая женщина или другой мужчина терзают тело твоей женщины, а ты наслаждаешься увиденным или участвуешь. Джуд, в ду́ше ты полностью отдалась страсти. Ты сказала то, что хотела. Ты попросила трахнуть тебя, потому что хотела этого.

– Я не хочу тебя слушать.

– Нравится тебе или нет, но ты такая же, как и бо́льшая часть человечества. Проблема в том, что человечество делится на тех, кто не довольствуется традиционным сексом и наслаждается им без всяких табу, и на тех, кто воспринимает секс как грех. Для многих секс – это опасность! Для меня же секс – развлечение! Наслаждение! Блаженство! И знаешь, что бесит меня больше всего? Тебе понравилось то, что ты испытала. Ты наслаждалась вибратором и женщиной, и ты даже сказала слово «трахнуть». Твоя проблема в том, что ты это отрицаешь. Ты обманываешь сама себя.

Рассерженная и возмущенная, я не отвечаю. Он прав, но я не собираюсь в этом признаваться. Я скорее умру.

Не глядя на него, надеваю трусики и бюстгальтер. Мне хочется поскорее уйти отсюда. Исчезнуть из этого отеля и из его жизни. Эрик, лежа на кровати с видом всемогущего бога, молча за мной наблюдает. Я ищу джинсы и майку, одеваюсь, становлюсь в центре комнаты и говорю:

– Уже ничего нельзя изменить. Но с этой минуты вы снова сеньор Циммерман, а я сеньорита Флорес. Я хочу вернуться к нормальной жизни, и для этого вы должны исчезнуть.

Я разворачиваюсь и ухожу.

Мне нужно проветриться и забыть о происшедшем.

13

Воскресенье.

Я обессилена.

Хочу забыть об Эрике, но по-прежнему болят мышцы внизу живота после его сумасшедших атак, и поэтому я постоянно вспоминаю вчерашний день. Это ужасно. Я до сих пор не могу поверить, что какая-то женщина играла с моей киской в его присутствии.

В начале двенадцатого я наконец встаю с постели и звоню папе. Я делаю это каждое воскресное утро. К тому же сегодня финал чемпионата Европы по футболу. Представляю, как он переживает. Кому нравится футбол, так это моему отцу. Я слышу два гудка и затем:

– Привет, смугляночка.

– Привет, пап.

Поговорив минут десять о Курро и чемпионате, отец меняет тему разговора:

– С тобой все в порядке? У тебя грустный голос.

– Все нормально, пап. Я просто немного устала.

– Смугляночка, – он старается развеселить меня, – у тебя две недели до отпуска, не так ли?

Действительно. У меня отпуск с пятнадцатого июля. Настроение улучшается.

– Точно, папа. Это уже так скоро… Мне не терпится.

Он смеется. Я рада за него. Папа тяжело перенес смерть мамы два года назад, и я счастлива слышать, что он в порядке.

– Ты приедешь ко мне на несколько дней? Здесь уже тепло, и я наполнил бассейн, чтобы ты могла расслабиться.

– Конечно, папа. Даже не сомневайся.

– Ах, да… Лусена, Бичаррон и я записались в Пуэрто-Реаль. Ты их порвешь.

Мне становится весело. Отцу и двум его лучшим друзьям нравится участвовать в этом поединке, и я не могу и не хочу от него отказываться. Это то, что мы делаем с самого моего детства. Они весь год обсуждают его, и, когда я летом приезжаю в Херес, у них начинает кипеть в жилах адреналин.

– Отлично, папа. Поедем.

– Кстати, я вчера разговаривал с твоей сестрой.

– И?

– Знаешь, дочка, она показалась мне удрученной. Ты не в курсе, что с ней?

– Откуда я могу знать, папа? Ты же знаешь, как она любит нервничать по пустякам, – говорю с напускным спокойствием и пытаюсь сменить тему: – Где ты будешь смотреть матч?

– Дома. А ты?

– Я договорилась встретиться с Асу и парочкой друзей в баре.

– У тебя так и не появился парень, смугляночка?

– Нет, папа.

– Я рад это слышать, доченька. Потому что если он будет похож на твоего бывшего с серьгой в носу и в брови, я этого не вынесу.

– Па-а-а-а-а-а-а-а-апа… – еле выговариваю я, задыхаясь от хохота.

Каждый раз, когда вспоминаю, как он смотрел на Лоло, моего бывшего, когда я их знакомила, не могу удержаться от смеха. Во многом мой отец очень консервативен, особенно если это касается моих парней. Но мы снова возвращаемся к футболу.

– Слушай, доченька, я организовал на заднем дворе гриль-барбекю. Как ты понимаешь, придут закадычные друзья. Кстати, пару дней назад Бичаррон сказал, что скоро в Херес приедет Фернандо. Кажется, он сейчас в Мадриде и может навестить тебя.

Опять Фернандо!

Практически всю мою сознательную жизнь отец и Бичаррон добиваются, чтобы между мной и Фернандо завязались серьезные отношения. В восемнадцать лет с Фернандо я потеряла девственность. Это были мои первые отношения с мужчиной, и я вспоминаю о них с улыбкой. Как же я нервничала, и каким же он был внимательным… В постели он нежный и спокойный, и другие мужчины возбуждали меня намного сильнее – хотя он вполне нормальный парень.

Поговорив немного о чудесной работе Фернандо в полиции Валенсии и о том, какой он классный парень, я вновь перевожу разговор в другое русло, и мы в который раз возвращаемся к футболу. Отец оживляется, и мне становится весело, когда представляю отца и его верных друзей, напевающих что-то типа «Я испанец… испанец… испа-а-анец…».

Минут через пять прощаюсь с ним и кладу трубку. Смотрю на лежащего на полу Курро и беру к себе на диван. Он тяжело дышит, и у меня сжимается сердце. Два месяца назад ветеринар сказал, что ему осталось совсем немного, он старенький и кроме поддерживающего лечения я могу подарить ему лишь свою ласку и любовь.

Звонит мобильный телефон. Сообщение. Фернандо!

«Я в Мадриде. Давай зайду за тобой, и мы посмотрим матч вместе».

Отправляю ему «Договорились!» и падаю в кресло.

В половине третьего решаю разогреть в микроволновке рис с сосисками. Нет настроения готовить. Наевшись, устраиваюсь в кресле и сразу же погружаюсь в объятия Морфея. Но меня будит телефонный звонок. Сестра.

– Привет, Булочка, чем занимаешься?

Потягиваюсь.

– Спала, пока ты меня не разбудила.

– Ну что, ты вчера повеселилась?

Вспомнив вчерашний день, киваю и отвечаю:

– Да. Можно сказать, что да.

– С кем?

– Ты его не знаешь.

– Это серьезно?

Я улыбаюсь.

– Нет. Ничего существенного, – отвечаю.

Она держала меня на телефоне целых тридцать минут. Какая же Ракель невыносимая… Не проходит и двух дней, чтобы мы не пообщались. Я в этом плане очень сдержанная и, если бы она меня не навещала, потеряла бы ее как сестру. Как всегда, разговор крутится вокруг ее несчастливой семейной жизни. Когда наконец вешаю трубку, Курро по-прежнему рядом со мной. Он даже не пошевелился. Он смотрит на меня. Целую его в голову, и мне хочется плакать. Сдерживая слезы, говорю ему ласковые слова и иду за кока-колой. Она мне сейчас просто необходима.

Вернувшись в гостиную, захожу с мобильного на Фейсбук. Обмениваюсь смайликами с несколькими виртуальными друзьями. У меня высвечивается сообщение о новом электронном письме, и я решаю просмотреть почту. Пятнадцать писем. Многие из них от друзей, приглашающих попутешествовать летом. И, наконец, адрес, от которого я цепенею.

Эрик.

Как он нашел мою личную почту?

От: Эрик Циммерман

Дата: 1 июля 2012 4.23

Кому: Джудит Флорес

Тема: Подтверждение предложения

Уважаемая сеньорита Флорес,

мне очень жаль, если вам было неприятно мое общество несколько часов назад и все, что произошло. Но мы должны вести себя как профессионалы, поэтому помните, что мне нужен ответ, касающийся моего предложения.

С уважением,

Эрик Циммерман

Открыв рот, я перечитываю письмо. Да этот тип смеется надо мной!

Я на грани. Собираюсь нажать на «Удалить» и стереть письмо, но природная импульсивность заставляет меня ответить.

От: Джудит Флорес

Дата: 1 июля 2012 16.30

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Re: Подтверждение предложения

Дорогой сеньор Циммерман,

как вы говорите, будем профессионалами. Мой ответ на ваше предложение – НЕТ.

С уважением,

Джудит Флорес

Отправляю письмо, и мной овладевает странное ликование. Браво мне!

Но через две секунды сердце екает.

От: Эрик Циммерман

Дата: 1 июля 2012 16.31

Кому: Джудит Флорес

Тема: Будьте профессионалом и подумайте об этом

Дорогая сеньорита Флорес,

иногда поспешные решения не могут быть полезными. Обдумайте мое предложение еще раз. Оно будет в силе до вторника. Надеюсь, вы хорошо проведете воскресенье и ваша сборная выиграет в чемпионате Европы по футболу.

С уважением,

Эрик Циммерман

Я в ступоре смотрю на экран.

Почему он не может просто принять мой отказ?

Мне так хочется написать ему письмо с кучей ругательств, но сдерживаюсь. Объяснять свое решение тому, для кого я – лишь партнер по сексу, не стоит.

Разозлившись, выключаю мобильный и решаю постирать.

Выкладывая грязное белье из корзины, нахожу разорванные Эриком трусики. Я закрываю глаза и вздыхаю. Сердце колотится при мысли о том, что мы с ним здесь вытворяли.

Открываю глаза, поднимаюсь и направляюсь в спальню. Передо мной лежат его подарки – вибраторы. Несколько секунд смотрю на них и затем резко закрываю ящик. Возвращаюсь к стиральной машине, открываю и загружаю в нее вещи. Насыпаю стиральный порошок, бальзам и выбираю программу.

Стиральная машина заработала, но даже десять минут спустя я по-прежнему смотрю, как крутится барабан – с такой же скоростью, как моя голова. У меня учащается дыхание, и я в сердцах кричу:

– Ненавижу тебя, Эрик Циммерман!

Однако ноги сами несут меня в спальню.

Вибратор с пультом управления, которым он играл со мной.

У меня все ноет между ног.

Я сдерживаюсь!

Но в конце концов, не в силах выбросить Эрика из головы, а тем более из своего лона, снимаю трусики и сажусь на кровать с вибратором в руках.

Теперь я сама говорю это слово – «играть».

Поворачиваю колесико и включаю скорость 1.

Затем 2, 3, 4 и максимальную – 5.

Я вращаю в руках вибратор, а моя киска изнывает от желания. Падаю на кровать. Выключаю вибратор и провожу им по телу. Я такая влажная!

О, Эрик!

Маленький вибратор скользит по мне. Я готова принять его. Включаю первую скорость. Он начинает вибрировать, и я закрываю глаза. Вторая скорость. Раздвигаю пальцами складки, чтобы поласкать вокруг клитора. Меня охватывает жар. Трудно дышать. Убираю вибратор и свожу колени. Я вся горю. Но мне хочется еще.

Эрик!

Развожу ноги, включаю третью скорость и прикладываю его туда, откуда хочет вырваться желание. Мои мысли – об Эрике, о его губах, о его прикосновениях. Закрываю глаза и вспоминаю видеозапись. Я возбуждаюсь, вспоминая его лицо, то, как он смотрел, когда меня ласкала та женщина. Я начинаю учащеннее дышать при воспоминании о том, что испытала вчерашним вечером. Это было самым безумным, что случилось со мной в жизни. Я, раздвинув ноги, лежала на кровати, а какая-то незнакомка делала со мной, что хотела. Я отдавалась ей, а он наблюдал за нами. О, Эрик!

Я вся горю. Пылаю. Включаю четвертую скорость, жар становится невыносимым. Я ощущаю страстное желание и больше не могу сдерживаться. Я заливаюсь жаром, и когда чувствую, что сейчас кончу, у меня в голове витают мысли о нем. О, Эрик!

Меня охватывает оргазм, и я изгибаюсь на кровати, мурлыкая от удовольствия. Это пожар. Я в конвульсиях, тяжело дышу. Открываю глаза, и меня накрывает волна наслаждения. Вибратор влажный, я с силой сжимаю ноги, отдаваясь этому волшебному моменту. Тысяча новых чудесных ощущений. Жар. Возбуждение. Страсть. Восторг…

Не хватает только Эрика!

С трудом восстановив дыхание, усаживаюсь на кровати. С любопытством смотрю на вибратор и улыбаюсь. Я думаю об Эрике?!

В половине восьмого за мной заходит Фернандо. Он, как всегда, в хорошем настроении. Чмокает меня в губы, я не возражаю. Это любовь.

В восемь мы приходим в бар, где я договорилась встретиться с друзьями и посмотреть финал Еврокубка «Испания – Италия». Мы должны выиграть. Веселье начинается, и я, как сумасшедшая, распеваю песни. У меня на шее трехцветный флаг испанской сборной, а на щеке – красно-желто-красные полосы.

Появляется мой друг Начо, татуировщик. У нас особая дружба, и мы все рассказываем друг другу. Он улыбается, увидев Фернандо. Он в курсе наших отношений, и ему забавно. Он не понимает, почему Фернандо до сих пор за мной бегает – после всего, что я вытворяла.

Без четверти девять начинается матч. Мы переживаем. Это мировой чемпионат. Испания, давай!

Не бывает двух без трех![3]

На четырнадцатой минуте Сильва забивает гол, и мы подскакиваем от радости. Фернандо обнимает меня, а я его. Мы в восторге. Атака Италии становится жестче, но на сорок первой минуте Жорди Альба забивает второй гол, из-за которого мы опять кричим во все горло, как одержимые. Фернандо целует меня в шею, и я не возражаю. Наступает передышка. Фернандо уже обнимает меня за талию.

Начинается второй тайм, и я ору, чтобы на поле вывели Торреса.

Запускайте Эль Ниньо!

Страсти накаляются, и тренер Дель Боске запускает на поле Торреса. Я кричу, хлопаю в ладоши и прыгаю от счастья. Фернандо пользуется ситуацией и усаживает меня к себе на колени. Я не сопротивляюсь. И когда на восемьдесят четвертой минуте Торрес, мой любимый Торрес, забивает третий гол, моему восторгу нет предела!

Ура! Ура!

Фернандо поднимает меня на руках и дарит мне чемпионский поцелуй. А когда на восемьдесят восьмой минуте благодаря пасу Торреса Мата забивает гол, я буквально умираю от счастья! И теперь я сама запрыгиваю на Фернандо и целую с испанской страстью.

После завершения игры мы с друзьями хорошенько празднуем победу. Фернандо не отходит от меня ни на шаг, и на пике возбуждения мы ускользаем в мужской туалет. Я позволяю себя целовать. Мне это нужно. Его руки ласкают все мое тело. О боже! Я не могу выбросить из головы своего шефа! Больше не существует Фернандо. Есть только Эрик!

Я хочу, чтобы он был властным и вызывающим, но Фернандо вовсе не такой. В конце концов мне надоедает, и я вытаскиваю его из туалета. Он взбешен, но меня это не волнует. Он приглашает меня к себе в отель, но я отказываюсь, он уходит, а я, откровенно говоря, абсолютно счастлива. Вернувшись домой в три часа ночи, падаю на кровать и с улыбкой засыпаю, вспоминая, что мы – чемпионы!

И все остальное не важно.

14

Понедельник, семь тридцать, и я уже на ногах. С Курро все в порядке, даю ему лекарство и завтрак. Затем отправляюсь в душ, одеваюсь и делаю макияж.

В восемь тридцать захожу в офис. В лифте встречаюсь с Мигелем, и мы поздравляем друг друга с победой в Еврокубке. Мы полны впечатлений. Шутим насчет выходных и, как всегда, хохочем от души. Поднимаемся в кафетерий и там перекрикиваемся с другими сотрудниками: «Не бывает двух без трех!»

Наконец мы садимся за свой столик выпить чашечку кофе. Через десять минут у меня из рук выпадает кекс. Я вижу Эрика, входящего в кафе в компании моей начальницы и еще пары руководителей.

В темном костюме и светлой рубашке он великолепен. Судя по серьезному выражению лиц, они говорят о работе. Когда они подходят к бару и заказывают кофе, Эрик замечает меня. Я продолжаю разговаривать, наслаждаясь компанией коллег, хотя краем глаза наблюдаю, как они садятся за дальний столик. Эрик усаживается как раз напротив меня. Он смотрит на меня, а я на него, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Как и следовало ожидать, мое тело моментально на это реагирует.

– Опля. Уже начальство пришло, – говорит Мигель. – Кстати, мне сказали, что ты как-то застряла в лифте с новым шефом.

– Да. И еще с кучей народа, – отвечаю, потеряв аппетит. Но, желая больше разузнать о шефе, спрашиваю: – Послушай, ты был секретарем его отца, отчего он умер?

Мигель с любопытством смотрит на дальний столик.

– По правде говоря, он был странным и неразговорчивым типом. Умер от сердечного приступа. – И, увидев, как смеется начальница, шепчет: – Похоже, ей нравится новый шеф. Только посмотри, как она хохочет и поправляет волосы.

Снова наталкиваюсь на ледяной взгляд Эрика.

– А у сеньора Циммермана были еще дети?

– Да. Но жив только Айсмен.

– Айсмен?!

Мигель смеется и, придвинувшись ко мне, шепчет:

– Айсмен – это Эрик Циммерман! Ледяной человек. Ты разве не заметила, что он постоянно не в духе? – Я хохочу, а Мигель добавляет: – Судя по тому, что мне сказала начальница, это крепкий орешек. Покрепче, чем его отец.

Меня это вовсе не удивляет. Говорят, что лицо – это зеркало души, а выражение лица Эрика постоянно угрюмое. А вот прозвище меня позабавило.

– А почему ты говоришь, что он единственный живой ребенок?

– У него была сестра, но пару лет назад она умерла.

– А что случилось?

– Не знаю, Джудит… Сеньор Циммерман никогда об этом не распространялся. Я узнал, что она умерла, только когда он сказал, что ему нужно срочно уехать в Германию на похороны дочери.

Печально. Две смерти за такой короткий период – это очень больно.

– Сеньор Циммерман разведен, – продолжает Мигель. – Он не очень-то ладил с отцом, поэтому никогда не приезжал в Испанию.

Это немного тревожит. Мне хочется узнать больше.

– А почему они не ладили?

– Не знаю, дорогая. – Мигель заправляет прядь моих волос за ухо. – Сеньор Циммерман был достаточно замкнутым, особенно, если это касалось его личной жизни. Кстати, когда мы с тобой выпьем чего-нибудь?

Я улыбаюсь и кладу голову на руки:

– Думаю, что никогда. Не люблю смешивать работу с удовольствием.

Меня забавляет этот разговор. Мигель придвигается ко мне еще ближе и мурлычет:

– Какое удовольствие ты имеешь в виду?

– Послушай, красавчик. Ты конфетка, которой хочет полакомиться бо́льшая часть девушек в нашем офисе, а я очень ревнива. Поэтому… поищи кого-нибудь другого, потому что со мной ничего не выйдет.

– Ммммм… Я люблю трудности!

Я хохочу, и Мигель вместе со мной. Эрик встает и выходит из кафетерия. Я с облегчением вздыхаю, потому что мне тяжело, когда он рядом. Через десять минут мы возвращаемся в офис.

Дверь в его кабинет открыта. Вот черт! Я не хочу его видеть. Сажусь, и вдруг на мобильный приходит сообщение: «Наконец-то пришло время работать?»

Мне неловко, но я улыбаюсь.

По правде говоря, мне нравится юмор Эрика. Я и не думаю отвечать и, как всегда, начинаю нервничать и чесать шею. Опять звонит мобильный. «Не чешись, а то пятна станут еще больше».

Он наблюдает за мной.

Я смотрю в сторону кабинета и вижу его сидящим за столом отца. Он чувствует себя всесильным. Он провоцирует меня, но я не собираюсь попадаться на его удочку. В ярости прищуриваю глаза, пытаясь выразить все, что о нем думаю, а он приподнимает уголки губ и расплывается в улыбке.

Вдруг появляется начальница и, став между нами, говорит:

– Джудит, если мне кто-то позвонит, переведи звонок в кабинет сеньора Циммермана.

Я молча киваю, а Моника, покачивая бедрами, входит в кабинет Эрика и закрывает за собой дверь. Я приступаю к работе. Около десяти дверь открывается. Начальница выходит с папкой в руках.

– Джудит, меня не будет в офисе около часа. Если сеньору Циммерману что-нибудь понадобится, реши это. – И, повернувшись к Мигелю, добавляет: – Вы поедете со мной.

Он улыбается, и я тоже. Вот парочка!

Ах, если бы они знали, о чем я знаю!..

Когда они исчезают, звонит внутренний телефон. Я проклинаю его, потому что знаю, кто звонит. Наконец беру трубку.

– Сеньорита Флорес, вы могли бы зайти ко мне в кабинет?

Мне так хочется сказать «нет», но это непрофессионально, а я, прежде всего, профессионал.

– Сейчас, сеньор Циммерман.

Вхожу в кабинет и спрашиваю:

– Чего желаете, сеньор Циммерман?

Он сидит, откинув голову на подголовник высокого кожаного кресла.

– Закройте, пожалуйста, дверь, – отвечает, всматриваясь в меня.

Глубоко вздыхаю и чувствую, как начинает гореть кожа. Проклятая шея сейчас меня выдаст, и это раздражает. Но я повинуюсь и закрываю дверь.

– Мои поздравления. Вы выиграли Еврокубок.

– Спасибо.

Пауза становится невыносимой.

– Ты хорошо провела вчерашний вечер?

Я не отвечаю.

– Что это был за тип, с которым ты целовалась и пробыла семнадцать минут в мужском туалете?

От удивления я открываю рот.

– Я спрашиваю, – настаивает он. – Кто это?

Я взбешена. Хочется бросить ему в голову ручкой так, чтобы она пронзила его череп, но я крепко ее сжимаю, подавляя порыв.

– Это не ваше дело, сеньор Циммерман.

Невероятно. Он шпионил за мной? Это уже слишком.

– А что у тебя с дружком твоей начальницы? – продолжает он.

Ах, вот куда мы уже дошли! Моргаю.

– Послушайте, сеньор Циммерман, не хочу быть невежливой, но ответы на такие вопросы не входят в мои обязанности. Так что, если вам больше ничего не нужно, я возвращаюсь на рабочее место.

Не дожидаясь ответа, выхожу, хлопнув дверью. Да кем он себя возомнил?

Как только сажусь в кресло, звонит внутренний телефон. Ругаюсь про себя, но отвечаю.

– Сеньорита Флорес, зайдите ко мне в кабинет. Сейчас же!

В его голосе звучит ярость, но я тоже на грани. Кладу трубку и, взбешенная, снова вхожу в кабинет, готовая послать его к черту.

– Принесите мне кофе, черный.

Отправляюсь в кафетерий и, вернувшись, ставлю кофе ему на стол.

– Я не пью кофе с сахаром. Принесите мне сахарин.

Я проделываю тот же путь, вспоминая всех его предков, и вручаю ему баночку сахарина.

– Насыпьте пол-ложки и перемешайте.

Что?!

Меня возмущает такое обращение. От одного только высокомерного взгляда у меня внутри все переворачивается.

Да этот немец просто идиот! Я хочу выплеснуть ему кофе в лицо, послать его куда подальше, но беспрекословно делаю то, что он просит. Ставлю перед ним кофе, разворачиваюсь и иду к выходу.

– Останьтесь, сеньорита Флорес.

Услышав, что он встает, я поворачиваюсь к нему. Его брови нахмурены. Мои тоже. Он рассержен. Я тоже.

Он обходит стол, садится на край, скрестив руки и расставив ноги. У него устрашающая поза. Расстояние между нами уменьшилось. Это заставляет меня еще больше нервничать.

– Джуд…

– Для вас я – сеньорита Флорес, если вы забыли.

Он смотрит на меня с присущим ему мрачным выражением, и воздух становится таким густым, что его можно разрезать ножом. Ну и напряжение!

– Подойдите, сеньорита Флорес.

– Нет.

– Подойдите.

– Чего вы хотите? – спрашиваю я.

Не меняя строгого выражение лица, он цедит сквозь зубы:

– Подойдите, пожалуйста.

Я фыркаю, показывая ему, таким образом, свое настроение, и делаю шаг вперед.

Его жесткий взгляд требует, чтобы я подошла ближе, но я не поддаюсь.

– Сеньор Циммерман, ближе я не подойду. Вы можете уволить меня, если это позволит вам чувствовать себя королем Вселенной. Но я не намерена приближаться к вам, и вам не советую это делать.

Он встает со стола, делает два шага ко мне, а я отступаю на шаг назад. Он фыркает, берет меня за руку, притягивает к себе и открывает двери в архив. Заталкивает меня туда и, когда мы оказываемся вдвоем в таком узком пространстве, захватывает мое лицо руками, приближает к себе и властно целует. На этот раз он не касается моей верхней губы языком, не спрашивает моего разрешения. Просто прижимает к себе и целует. Толкает меня к стеллажам и, когда чувствует, что мне больше некуда отступать, отрывается от моих губ.

– Я едва мог спать, думая о тебе и о том, что ты делала с этим типом вчера вечером.

Его слова затуманивают мне рассудок, и я еле слышно отвечаю:

– Я ничего не делала.

Эрик прижимается ко мне бедрами, и я чувствую его возбуждение.

– Он обнимал тебя за талию. Его взгляд гулял по всему твоему телу. Ты разрешала ему себя целовать и пошла с ним в мужской туалет. Как ты можешь говорить, что ты ничего не делала?

Я теряюсь от его слов и близости.

– Я делаю все, что хочу, со своей жизнью и со своим телом, сеньор Циммерман.

С силой отталкиваю его и отступаю на шаг.

– Я не одна из кукол, которым вы, я полагаю, привыкли приказывать. Не смейте меня трогать, или…

– Или?! – спрашивает он хриплым голосом.

– Или я готова на все, – отвечаю.

Его челюсти напряжены, и, снова приблизившись ко мне, он шепчет:

– Джуд, ты меня хочешь так же, как я тебя. Не отрицай этого.

Я молчу. Я не могу говорить. Его близость пробуждает во мне тысячу ощущений.

Мои глаза искрятся то ли от возмущения, то ли от страсти, точно не знаю. Но гигант с угрюмым лицом нависает надо мной, и я теряю всякое самообладание.

– Я не готова к…

– Садо? Я знаю, малышка.

Его ответ застает меня врасплох, я не знаю, что ответить. Его взгляд меня парализует.

– У тебя разыгрались нервы?

Он опять меня смущает. Как он может помнить то, что я рассказывала в лифте? Прикасаюсь к шее в порыве высказать ему все, что думаю, и вижу, как он кривится.

– Джуд, не чешись.

Не дав мне пошевелиться, наклоняется и дует мне на шею. Я закрываю глаза. Мое возмущение рассеивается. Он к этому стремился, и он этого добился.

– Мне жаль, что заставил тебя нервничать, – вдруг шепчет он мне на ухо. – Прости, малышка.

Он имеет надо мной полную власть и делает со мной все, что хочет. Я словно пластилин!

Он снова меня целует. На этот раз отчаянно. Я покоряюсь и отвечаю на его поцелуй.

Теперь мои мысли только о его поцелуе и о том, как он меня целует.

Что со мной?

Я пытаюсь себя сдерживать, но ничего не получается. Я никогда не была игрушкой ни для одного из мужчин, а сейчас не могу себя контролировать. Я хочу его, как воздух, и меня это пугает. Мое тело, моя киска горят, я чувствую, как трусики становятся мокрыми, и единственное, чего я хочу, – чтобы он раздел меня и овладел мною.

Я пристально на него смотрю. Обожаю его серьезное и заносчивое выражение лица. Я просто схожу от него с ума. Он такой сексуальный и умопомрачительный, что я не в силах ему отказать. Я первый раз себя так чувствую и, кажется, ничего не смогу с собой поделать. Он расстегивает мои брюки, его рука быстро ныряет ко мне в трусики.

– Это ты для меня такая мокренькая? – шепчет он.

Что он собирается делать? Он что, разденет меня прямо здесь, в архиве?

Нет. Он просовывает руку еще глубже, и один его из пальцев входит в меня, а через секунду еще один. Эрик берет меня за волосы, притягивает к себе, и я поднимаю голову. Он снова жадно меня целует, раздвигает мне ноги, а его пальцы движутся все быстрее и быстрее. Его поцелуи заглушают мои стоны, я почти на грани блаженства.

– Кончи для меня, Джуд.

Мое тело сразу же отзывается на его слова.

Он еще сильнее разжигает во мне желание. Чувственный блеск в его глазах сводит меня с ума, и мне жутко хочется, чтобы он раздел меня, положил на пол и играл во мне своим «дружком». Я закусываю губу, иначе я закричу и весь офис сбежится посмотреть, что случилось.

– Давай, Джуд, расслабься.

Колени подгибаются, я покоряюсь наслаждению. Я хочу сильнее чувствовать в себе его пальцы, а когда мне кажется, что вот-вот взорвусь, снова целую его, чтобы заглушить стон. У меня внутри все сжимается от его ласк. Он постепенно останавливается, а когда убирает руку, я хочу возразить. Он это понимает, обхватывает мое лицо руками и шепчет:

– Ты должна мне один оргазм.

Я не в силах ответить.

Я могу лишь открыть рот и сплестись с ним языком. Я упиваюсь его волнующим и опасным вкусом, снова забывая обо всем окружающем и о своем возмущении. Не хочу думать о том, что он использует меня, как игрушку. Не хочу думать о том, что он – мой шеф. Я просто хочу забыться.

Скоро наше дыхание становится размеренным, он больше не прижимает меня к стеллажам, и я снова контролирую свое тело. Черт побери…

Что я опять натворила? Почему я становлюсь такой идиоткой каждый раз, когда его вижу?

Кажется, он догадывается, о чем я думаю. Теперь у него обычный ледяной взгляд.

– Ты подумала над моим предложением? – спрашивает он.

Пытаюсь посмотреть на Айсмена и чувствую, как теряю самообладание.

– Я вчера тебе ответила, что не согласна.

Он сжимает губы, а я глубоко вдыхаю.

Удивленно смотрю на него.

– Почему ты такая упрямая? – спрашивает он. – То, что я предлагаю, принесет тебе денежную выгоду.

– Только денежную?

Эрик улыбается.

– Все зависит от того, что ты хочешь. Джуд, тебе решать. Сейчас мне нужен секретарь. Если захочешь, будет и секс.

– А если я не захочу, чтобы он был? – отвечаю, пытаясь поверить в собственную ложь.

Эрик застегивает мне брюки.

– Я приму твой отказ, – спокойно говорит он. – Согласится другая.

Самонадеянный и нахальный идиот!

Он выходит из архива и оставляет меня одну. Я на несколько секунд зажмуриваюсь и браню себя. Почему я такая мягкотелая? Наконец поправляю блузку, волосы и следую за ним. Он сидит за столом и, хмурясь, смотрит на монитор. Я спокойно направляюсь к двери и перед тем, как выйти, слышу:

– Я сказал, что ты должна дать ответ до вторника. Теперь можешь возвращаться на рабочее место. Если ты снова мне понадобишься… я тебе позвоню.

Я краснею как помидор.

Выхожу из кабинета, закрываю дверь и, опершись на нее, некоторое время осматриваюсь. Все вокруг работают. Кажется, никто ничего не заметил. Беру сумочку и направляюсь в дамскую комнату. Мне срочно нужно привести себя в порядок.

Двадцать минут спустя возвращаюсь и вижу, что начальница и Мигель снова здесь. Я больше не разговариваю с Эриком. В два часа дверь его кабинета открывается, и он выходит вместе с Моникой. На меня он не смотрит. А начальница сообщает:

– Джуд, мы идем обедать.

Киваю и вздыхаю с облегчением. Вижу, как Мигель собирает вещи, и вдруг звонит мой телефон. Это сестра.

– Джуд… ты должна приехать домой. Сейчас же!

Закрываю глаза и опускаюсь на стул. У меня дрожат ноги. Ей не нужно продолжать. Я знаю, что произошло.

Сглатываю застрявший в горле комок и сдерживаю слезы. Не хватало еще расплакаться при всех. Ни за что. Я сильная, и такие номера со мной не проходят. Ищу взглядом Мигеля – он разговаривает с Евой. Вероятно, между ними что-то есть. Подхожу к нему и сообщаю, что у меня случилась неприятность и после обеда я на работу не выйду. Он кивает, почти не обращая на меня внимания. Возвращаюсь к своему столу, сажусь, выпиваю немного воды и наконец собираю вещи.

У меня дрожат руки и пылают щеки. Мне нужно поплакать. Делаю над собой усилие, чтобы выключить компьютер, подавляю боль и спешу к лифту. Выйдя из него, бегу на стоянку и только теперь даю волю слезам.

Дома меня встречает сестра с распухшими от слез глазами. Курро еле дышит, и, не теряя ни секунды, я звоню ветеринару, с которым мы знакомы уже несколько лет. Он говорит, что ждет меня в клинике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Перевод с испанского песни «Blanco y negro», Malú. (Здесь и далее примеч. пер.)

Вернуться

2

Перевод с испанского песни «La camisa negra», Juanes.

Вернуться

3

Из испанской песни о футболе «Не бывает двух без трех!» Давида Бисбаля, речь идет о счете голов.

Вернуться