Евгения Барбуца
Сказка для волка

Никогда не думала, что буду скучать по солнечному свету. Нет, серьезно, раньше я многое дала бы за чашку кофе, сигарету, плеер с музыкой, а сейчас буду рада простому лучу солнца. Странно осознавать тот факт, что впала в уныние из-за невозможности взглянуть на звезду, сверкающую в небе. Сколько я уже тут? Не помню. Здесь нет времени, тьма окутывает бесконечными минутами боли. Даже если прошло всего несколько дней, для меня они давно превратились в вечность. Тяжелые оковы успели стереть лодыжки в кровь. Но боль в ногах ничто по сравнению с той, другой болью. Или другой боли нет? Есть одна сплошная, ломающая кости и рвущая связки? Не понимаю.

Наверное, надо сменить позу, иначе мышцы затекут. Не помню, почему затекшие мышцы – это плохо, но все же поднялась с ватного матраца, лежащего на бетонном полу. Подтянула к груди ноги и на согнутые колени положила тяжелую голову, мои распущенные волосы рассыпались, укутав меня словно одеялом. Они, наверное, грязные, я ведь давно не была в душе. Металлическая цепь привычно лязгнула во тьме. В моей камере было темно, сюда не проведено электричество, зато сухо и тепло. Ну да, он же заботится обо мне.

Я любила такие моменты. Время затишья, когда боль отступает. Когда мне не надо ломать себя, когда я не слышу треска собственных костей, когда не слышу, как лопаются натянутые до предела жилы. Первое время я кричала, умоляла помочь, сама не понимая, кто и как должен был это сделать. Наверное, пристрелить меня, чтоб не мучилась. Но потом я сорвала голос и кричать перестала. Он говорит, что ему больно видеть меня такой. Поэтому он не приходит ко мне? Я просила перестать, он же любит меня, и я его люблю, почему тогда он позволяет мне страдать? Так плохо и страшно здесь одной. Но он уходил. Всегда. Каждый раз обещая, что скоро все закончится. Все они обещают.

В последнее время все чаще приходит мысль о конце. Хочется уснуть и больше не просыпаться. Перестать существовать.

А ведь меня предупреждали.

Поначалу я злилась, потом стало страшно. Мне до сих пор страшно, когда это начинается. Он никого не пускает ко мне, говорит – это опасно. А я и рада, потому что сама прихожу в ужас от того, в кого превращаюсь. С одной стороны, монстр, с другой – малосильное существо, готовое унижаться, лишь бы перестали истязать слабое тело. А ведь раньше я и подумать не могла, что паду так низко. Что осталось от той гордой и сильной девочки? Как в свои двадцать три я докатилась до жизни такой? Пожалуй, пока меня вновь не скрутил приступ, я расскажу вам сказку. Страшную сказку о том, как злые волки выявили суицидальные наклонности у глупой Красной Шапочки.

Как же приятно вырваться наконец из городской духоты, вдохнуть полной грудью чистейший воздух сибирской тайги и просто расслабиться на девственном лоне первозданной природы. Вам, наверное, интересно, что я делаю на этом самом девственном лоне? Так отдыхаю в который уже раз. Есть у меня странность – очень сильно люблю природу, особенно лес. И откровенно терпеть не могу большие скопления людей. По этой причине дядя, по совместительству являющийся моим опекуном, каждое лето отправляет меня не на Средиземное море, как принято в наших кругах, а в глубокую сибирскую тайгу. В этой глуши не то что дорог нормальных нет, здесь и связи никогда не водилось, что, кстати, является пунктом «за». Вдобавок ко всему местное население радует своим малым количеством на один квадратный метр. Пункт «против» только один: сюда действительно трудно добраться.

– Руся, детка, ты чего без панамки? Обгоришь ведь, – вышла на крыльцо баба Клава.

Баба Клава – выдающаяся во всех отношениях женщина преклонных лет, у которой на протяжении пятнадцати лет останавливаюсь на лето. Точно не помню, кем она приходится дяде, но я к ней отношусь как к родной. Пожалуй, она одна из тех немногих избранных, рядом с которыми я чувствую себя комфортно и спокойно.

– Баб Клава, так я ненадолго, прогуляюсь в поселок и сразу домой! – задорно крикнула, отворив калитку.

Дело в том, что избушка бабы Клавы находится на отшибе маленькой таежной деревеньки. Местные жители промышляют охотой, рыбалкой и лесом. До районного центра далеко, шоссе или железная дорога также не близко, чужих здесь и вовсе нет.

В деревне мне нужно зайти в единственный на весь поселок магазин, потом вернусь домой переодеться, и можно будет отправляться в лес на прогулку. В предвкушении долгожданного уединения я сделала музыку в наушниках громче и глубоко вдохнула чистый воздух.

Знала бы, чем для меня обернется та прогулка, осталась бы дома, заперев одну-единственную дверь на замок, и ставни на окнах гвоздями забила. Да что там, первым же автобусом к дяде!

– Здравствуйте, – вхожу в прохладное помещение местного магазинчика.

Возле прилавка сегодня собралось довольно много народа и все сплошь женский пол. Подобное скопление людей откровенно нервировало. Показывать собственное напряжение толпе нельзя, так что рефлекторно расправляю плечи, выпрямив спину.

– Здрасте-здрасте, – закивали почтенные матроны.

Перспектива отстоять в очереди не радовала, но пришлось смириться с неудобным фактом и засунуть свое недовольство на пару с гонором куда подальше. Потерплю, ничего страшнее допроса с пристрастием со мной не случится.

– А ты чейная будешь? – вдруг обратилась ко мне одна из матрон.

Началось. Я подавила тяжкий вздох и натянула на лицо дежурную улыбку. Моя улыбка на людей действует невероятно расслабляюще.

– Я к бабе Клаве на лето приехала, – отвечаю максимально доброжелательно.

Нельзя злиться на людей за то, какие они есть… за то, что они вообще есть, тоже злиться не стоит.

– Внучка, что ли? – спрашивала все та же матрона.

– Валька, да ты чего? Нет у Клавки внуков, одна она, – заявила другая женщина.

И ведь они прекрасно знают, кто я, потому как деревня настолько маленькая, что каждый ее житель помнит своих односельчан по имени и дате рождения.

– Так это ж Руська, она каждый год к Клавке приезжает. Двоюродная она, – послышался еще один голос из толпы.

В этот момент от прилавка наконец отошла дородная женщина, давая возможность пройти следующей.

– Ишь какое имя нерусское, – нашла к чему придраться первая говорившая.

Я решила промолчать, хотя так и тянуло послать куда подальше беспардонных бабищ. Лишь улыбка переросла в оскал.

– Так к Нинке тоже кто-то приехал. Да на машине такой крутой заграничной, как только не побоялся по нашим-то дорогам? – Разговор с моей персоны перешел на светлый образ неизвестного мне человека, за что ему спасибо.

– А ты видала ту машину? На таких только богатые и ездят, я по телевизору видела. Чай, если у него денег куры не клюют, чего бы ему о машине беспокоиться, – слышу ворчливое заявление справа.

Странная у нас все-таки страна, связи телефонной нет, зато телевизоры исправно работают.

– Может, бандит какой. Кто еще на таких машинах разъезжать будет? – всплыло предположение.

Ну конечно, по разумению простого населения, у нас что ни обеспеченный, сразу вор и бандит. Интересно, а в чем разница?

– Да чего ты мелешь, старая, какой бандит-то? Вдруг бизнесмен какой? – внес кто-то из женщин нотку рациональности.

– Я тебе говорю, точно бандит. Ирка моя его как увидела, сначала, говорит, он ей красавцем показался, высокий, плечи широкие, а как в лицо заглянула, так чуть не померла со страху. Шрам у него через всю щеку. У нормального мужика шрамов на роже не будет, – не унималась очередная тетка.

Видела я ту «Ирку», это еще посмотреть надо, кто страшнее. Что-то мне подсказывает, что именно незабвенная Ирина, она же дочь выдавшей новую информацию тетки, в итоге окажется причиной испуга неведомого гостя.

– У твоего Ваньки тоже шрам на всю рожу, – возразила одна из теток.

– Мой Ванька этот шрам получил, когда на медведя ходил. А откуда у городского такое, поди разбери, – не унималась любительница сериалов про «ментов».

– Гошка мой говорил, Ванька волка поймал?

– Поймал, да решил его с сучкой нашей вязать. – Ленивое раздражение. – Как раз сейчас с мужиками у старого дуба сбор устроил. Бутыль первача умыкнул, паразит такой.

Старый дуб – местная достопримечательность, стоящая на окраине деревни, мощное дерево с двумя раскидистыми стволами. Он символизирует собой конец цивилизации и начало диких лесов. Потому как буквально в пяти метрах от него, сразу за неглубоким оврагом начинается тайга.

В этот момент я умудрилась добраться до продавщицы в обход очереди. Женщины были настолько увлечены разговором, что не обратили на меня никакого внимания.

Выходя из магазина, чувствовала себя настоящим героем, выдержать продолжительное время рядом с закоренелыми любительницами сплетен, да за такое надо медаль давать. Или молоко за вредность. Идя домой, я размышляла о прибывшем незнакомце. В столь отдаленном населенном пункте, где жителей можно по пальцам перечесть, новые лица становятся событием, которое будут обсуждать еще несколько месяцев. Ведь в это богом забытое место обычно ездят только родственники. Меня в расчет не берем, потому как случай отдельный.

Вскоре я забыла про неизвестного мне мужика и вспомнила о другой теме дня. Всеобщее собрание народа и пойманный волк. А ведь самый короткий путь к дому бабы Клавы лежал именно мимо старого дуба.

Честно признаюсь, я пыталась привести веские аргументы против подобного сокращения дороги. Но тут же отметала их все, упрямо шагая к примечательному месту. Заодно взгляну на дикого зверя.

Я сама сделала выбор, никто не толкал меня под руку, но и предупредить было некому. Интересно, если бы я пошла по длинной дорожке, изменилось бы мое будущее? Что-то неудержимо тянуло меня к злосчастному дереву. Я не была любопытной, с интуицией тоже не дружила, но в этот раз ноги сами несли бедовую хозяйку к цели.

Ярко светило солнце, разогревая воздух, накаляя дорожную пыль, принося радость окружающей природе. То тут, то там мелькали куры, напоминая о пропущенном завтраке.

Толпу мужиков увидела издали. Раз десять напомнила себе, что не любительница большого скопления людей, но упорно продолжала шагать. Я слышала, что иногда домашних собак скрещивали с дикими волками, дабы получить злую мощную полукровку, которую в будущем называли хорошим волкодавом. Дикость, ставшая обыденностью в этих краях. Пережитки прошлого неискоренимы в подобных глухих уголках. Чем ближе я подходила к толпе, тем отчетливее слышала выкрики и гогот мужиков. По спине пробежался табун мурашек, здравый смысл задавал логичный вопрос: на фига я туда иду?

– Да что ты жмешься? – выкрик. – Смотри, какая красавица! Найда, а ты чего скромничаешь? Быстро задницу подставила, а то получишь поперек хребта!

Я тихо и незаметно подошла к месту событий. Надо же, здесь и дети есть. А потом мой взгляд упал на животных. И я пропала. Даже сейчас не жалею о своих дальнейших действиях.

Сучка была не из породистых, средних размеров, испуганно таращилась на людей и жалобно скулила. Рядом с ней словно юла вертелся мощный серый красавец. Тем, кто не видел волка вживую, не объяснить испытанных мною чувств. И не надо мне говорить про зверинцы с зоопарками. Вскормленные на человеческих харчах заморыши, сломленные духом животные и рядом не стояли с этим образчиком дикой мощи, грации и красоты. Он не скулил, хоть и был напуган не меньше. Его низкий рык, ощеренная пасть, глаза загнанного в угол, но еще не сдавшегося зверя, прижатые к голове уши, мощная грудная клетка, сильные лапы, на которых он припадал к земле, все это предупреждало об угрозе. Но людская свора, вооруженная вилами и ружьем, с гиканьем и диким смехом, этой угрозы не чувствовала. А ведь мужики не совсем трезвые, похоже, упомянутый ранее первач уже канул в недра мужских организмов. Нехорошо.

– А ну занялся делом, – ткнули в волка вилами.

Дикость какая! Он же не может защититься, он привязан к старому дереву крепкой веревкой, которая только и позволяет, что до сучки дотянуться. Еще ведь и лапа ранена. Лично я в подобном состоянии, да при стольких свидетелях, ни о каком размножении думать не смогла бы.

Волк отпрыгнул, и в этот момент я поймала его взгляд. Меня словно под дых ударили, столько там было обреченности и злобы. Ты тоже пойман, так же обречен, и ты понимаешь, что это конец. Желтые глаза не скрывают твоей гордой сущности. Тебя унижают, угрожают и хотят сломать, но даже сейчас ты будешь драться до последнего. И сучку ты не тронешь, люди не видят, но я заметила, как ты не подпускаешь к ней прямоходящих зверей. Мне, выросшей рядом с ними, не понять твоего благородства, для меня ты глуп, ведь попал к ним в руки, но почему ее жалеешь? На щеках я почувствовала влагу. Да, я тебя понимаю. Ты скован людьми, потому что ты не человек. Я скована обществом, потому что отличаюсь от них.

Неужели приступ? Забыла упомянуть, я страдаю легкой формой аутизма. Ничего серьезного, если забыть о нестабильности эмоционального фона, я словно прыгаю с места в карьер, могу подолгу стоять на месте и рассматривать заинтересовавшую меня вещь. У меня нет истерических припадков, если что-то не нравится. Аутизм почти не мешает мне жить. От него даже плюсы есть – обостренное зрение, слух, обоняние. Впрочем, последнее плюсом назвать нельзя, в наших-то городах.

Вновь я выпала из реальности. Но это не приступ, скорее пограничное состояние, если успокоиться, то приступа можно будет избежать. И не сказать, что ухожу в себя, наоборот, я все слышу, все вижу, все понимаю. Словно впитываю в себя информацию из окружающей среды, и пока не впитаю достаточно, обратно не вернусь. В свое время я натерпелась от рода человеческого, это превратило меня в черствого человека с налетом цинизма. Что, естественно, не прибавляло мне любви к окружающему миру.

А толпа все веселилась. И пойти бы мне своей дорогой, не оглядываясь на человеческое стадо и его жертву, но, вопреки приказам, тело мозгу не подчинялось.

– Прекратите! – крикнул кто-то.

И только спустя мгновение поняла, что голос подала я. Ой-ей.

Как ни странно, народ умолк. Наверное, это и называют неловким молчанием.

– Ты вообще кто такая? – всплыл резонный вопрос.

По-вашему, о чем я думала в этот момент? В книжках пишут о несправедливости бытия, о злобе и беспощадности рода человеческого, о благородном восприятии главных героев. А я вот думала, как бы по морде не получить. По наглой, крашеной морде.

– Отпустите волка, – прежде чем осознала, что несу, громко ляпнула я.

И нет чтобы просто высказаться, я еще и вперед выбежала.

«Где мой мозг?!» – только и успела подумать я. Судя по всему, этим вопросом задались и мужики. Не то чтобы я была ярым борцом за права животных, но сейчас… что это сейчас вообще было?!

– Слышь, малая, шла бы ты отсюда, – посоветовали мне.

– Кто вообще бабу пустил?! – начали возмущаться мужики.

– Отпустите волка, – более твердо повторила я, пятясь спиной в сторону животного, наблюдая за толпой.

– Э, девушка, не подходила бы ты к нему, смотри, щерится, а ну как покалечит? – обратился ко мне немолодой мужик с бородой.

– Я заплачу, отдайте волка мне, – не унималась я.

На кой черт он мне сдался? Но почему-то очень хотелось защитить серого красавца. Я не стала распинаться по поводу бесчеловечности происходящего. Для чего? Чтобы устыдить народ? Очень смешно. Человеческий азарт можно сбить лишь таким же азартом, а не чувством стыда.

– Девочка, включи свой куриный мозг и подумай хоть раз, что ты с этим зверем делать будешь? – спросил мужик с ружьем.

Толпа загоготала.

Действительно, почему бы не последовать умному совету? Вот только голова не включалась. А не все ли равно? Чудить, так по-крупному.

Под прицелом множества глаз мне стало неуютно, но отступать уже поздно.

– Сколько вы за него хотите? – продолжала настаивать я.

– А ты типа богатая? – Мужик с ружьем начал заметно злиться.

Кажется, мне страшно. Вот только люди об этом не узнают. Не о чем им знать, потому что на самом деле я не боюсь. Честно говоря, я злилась. Злилась сама на себя за то, что вмешалась, за то, что мне не все равно.

– Сколько вы хотите за него? – Я не стала вестись на провокацию.

– Ванька, да что ты ее слушаешь, гони взашей блаженную, – опять кто-то умный высказался.

А я оглянулась и вновь посмотрела в глаза зверю. Это что я там только что увидела, неужели интерес и надежду? Правду говорят, животные – разумные твари. Серенький, миленький, учти: если сейчас меня покусаешь – отравишься, еще и пулю в лоб получишь.

– Назови сумму, – совсем обнаглев, начала командовать.

– Девочка, давай ты сейчас успокоишься и подумаешь. Зачем тебе дикий зверь? Раненый, озлобленный, он теперь для людей опасен, – обратился ко мне тот самый бородатый мужик.

«У него глаза добрые», – заметила я. Эх, дядя, кто б мне сказал, на кой черт я эту зверюгу защищаю. Но иначе не могу, не получится уже задний ход дать, собственное упрямство вперемешку с азартом не позволяет.

– Зачем он мне нужен – это мое дело, назовите цену и разойдемся каждый по своим делам, – уперлась я.

– Цену, значит? – сплюнул мужик с ружьем, который оказался тем самым Ванькой. – За дохлого пятнадцать, за живого двадцать пять тысяч, – надменно заявил он.

А харя у тебя не треснет? Откуда такие расценки? Но само собой возмущенные мысли озвучивать не стала.

– Пойдемте к бабе Клаве, деньги у нее дома. – Прям горжусь собой, тон твердый, командный.

Естественно, налички подобного размера я не имею, деньги на карте. Но наверняка у бабы Клавы припасено кое-что на черный день. Не думаю, что она мне откажет, я умею быть убедительной.

– Мне больше делать не фиг, как за тобой, писюха, таскаться. Пшла отсюда. Без денег и разговора нет, – махнул ружьем Иван.

Лихорадочно соображаю, как уговорить охотника. Ненавижу свою беспомощность. Я прекрасно осознавала, что стоит мне уйти, как животное тут же пристрелят.

– Я заплачу за нее, – раздался голос за спинами мужиков. Народ примолк, обернувшись к новому лицу.

Это был высокий широкоплечий парень с рваным шрамом на правой щеке.

– А ты типа герой? – злобно спросил Иван, поддерживаемый тихим ропотом своих односельчан.

Внимательно прислушиваясь к разговору, я оставалась настороже и не спешила радоваться неожиданному спасителю. Да и на принца незнакомец не тянул.

– Типа да. Тебе-то что? Получишь свои двадцать пять косарей, я – благодарность барышни, ну а зверюга – второй шанс. Согласись, выгодный расклад, – усмехнулся незнакомец. Нехорошая то была усмешка, вот и мужики прониклись, потому как смолкли все разом и напряглись.

И долго здесь стоял сей субъект? Мне бы в его глаза заглянуть, но зеркальные очки не давали такой возможности.

– Ванька, соглашайся, где ты еще так легко бабок срубишь? – сощурился бородатый мужик. Не зря он мне с самого начала адекватным показался.

– Ну ладно, – сплюнул Иван. – Гони деньги.

И парень со шрамом достал портмоне.

– Мужики, сучку мою отвяжите да пошли ко мне, сегодня гуляем, – довольно гукнул Иван.

Собаку отвязали быстро, за этим процессом я наблюдала пристально, и вскоре народ разошелся. Я осталась один на один с диким зверем. И что мне теперь делать? Как-то не загадывала так далеко.

– Серенький, я хоть и дурная, но все понимаю, прошу, не кусайся сильно, – проблеяла еле слышно.

– Ты еще долго с ним разговаривать будешь? – раздался за моей спиной скучающий голос, заставивший меня вздрогнуть.

Разворачиваюсь на пятках и в упор смотрю на незнакомца.

Одет он был в черные джинсы, черные кроссовки и белую футболку. Погода стояла жаркая, так что надобности в верхней одежде не наблюдалось. Короткостриженый брюнет, на лице помимо очков двухдневная щетина, вкупе со шрамом смотрелось все это довольно устрашающе.

– Ему лапу надо обработать, а я не знаю, как подступиться, – напряженно выдаю первую пришедшую на ум мысль.

– Стой здесь. – И он отправился к машине, стоявшей неподалеку.

Ну надо же, я даже не заметила, когда он подъехал, поскольку не услышала шума двигателя. А машинка-то действительно не из простых. Терпеть не могу джипы, особенно такие большие.

Парень… хотя, какой он парень? Ему на вид глубоко за тридцать. Так вот, этот странный индивид принес аптечку и прямиком направился к волку.

Зверь вел себя странно. Если при охотниках он скалился и рычал, то сейчас начал скулить и сильнее припадать к земле, поджимая хвост. Мужчина снял очки и заглянул волку в глаза.

– Тихо. Сейчас ты будешь спокойно сидеть и даже не пискнешь, а когда я закончу, отпущу на волю. – Он говорил уверенно и властно.

И что странно, волк не посмел ослушаться. Все время, пока мужчина уверенно обрабатывал рану животного, тот не то чтобы рыкнуть, он дышать старался через раз. Под шумок и я решила присоединиться к процессу исцеления, прекрасно осознавая, что больше мешаю.

Когда я присела рядом со зверем на корточки, мужик бросил на меня быстрый взгляд. Тогда-то я и увидела его глаза, не похожие ни на чьи больше. Серые, словно грозовое небо, с золотистыми крапинками. Именно в тот момент меня пронзило в первый раз. Что пронзило? Черт его знает. Я ощутила некое шевеление под кожей. Гаденькое ощущение, стоит признаться. Именно из-за этого ощущения настороженность по отношению к нежданному самаритянину возросла. В общем, любовью с первого взгляда там и не пахло.

Мое же внимание резко переключилось на волка. Я почувствовала его запах так ярко и так сильно – у меня крышу на время снесло от ощущений. Неудержимо захотелось запустить в его шерсть руки. И прежде чем осознала что-либо, я уже шарила по его холке, и не только руками, между прочим, носом тоже поелозить успела. Да что со мной? И не только со мной, я воочию увидела довольную морду животного. В себя пришла, только когда почувствовала на лице мокрый волчий язык.

– Э… хороший мальчик, – смущенно кашлянув, я отчаянно покраснела. Вот это уже настоящий срыв. Стыдно-то как.

Парень лишь бросил на меня задумчивый взгляд. Закончив с лечением, он отвязал волка от дуба и, взяв его за шкирку, повел в сторону леса. А я стояла и смотрела, как некогда дикий и опасный зверь, словно ручной щенок, слушался приказов этого мужчины. Я чего-то не знаю о мире животных? Волк и человек уже давно скрылись за кустами и деревьями, а я все стояла. Но вот мужчина вернулся.

– Пошли к машине, отвезу тебя домой, – подошел парень, сейчас он показался моложе. – Как звать?

– Руслана, – буркнула я.

– Саша, – кивнул он. Ну надо же, никаких замечаний по поводу моего имени.

– Я пешком дойду, – попыталась быть скромной я.

– Ты со мной поедешь. В конце концов, я герой дня, – ухмыльнулся Саша.

Я не очень люблю наглых людей, хватит и меня одной, но на этот раз не стала отказываться. Вспомнив о необходимости вернуть ему деньги, решила подчиниться.

А шрам его совсем не портил. Странный шрам. Словно росчерк трех когтей, три рваных пореза от подбородка к уху. Не сказала бы, что они его уродовали, особенно если вспомнить его глаза. Его уже ничто испортить не могло, как в том анекдоте. Не красавец, далеко не красавец. Не было в нем той смазливости, что так активно пропагандируется индустрией развлечения. Но и отвращения он не вызывал. Было в нем что-то другое. Что-то, что воспринимается на подсознательном уровне. Взгляд то и дело возвращался к его лицу.

– Не нравится? – посмотрел он на меня в упор.

– Нравится, – пожимаю плечами, и ведь в голову не пришло смутиться.

Он вопросительно поднял бровь. Ну вот, теперь придется объяснять свои слова, а так не хотелось вступать с ним в беседу. Чего стоило промолчать? А все дядино воспитание виновато.

– Если вы не переживаете по этому поводу, то почему я должна? – Дядя всегда говорил, что шрамы украшают мужчину, а дядя врать не будет.

Мне действительно плевать на лицо, не оно выдавало его суть. Пугали глаза, глаза человека, видевшего в этой жизни все, человека, способного на многое.

– С чего взяла? – насмешливо спросил он.

На комплименты нарывается? Нет, он изучает меня, внимательно наблюдая через зеркало заднего вида. Ответа ждет вроде бы и с насмешкой, но взгляд серьезен.

Говорила же баба Клава, молчание – золото, почему я умных людей никогда не слушаю?

– Простейшая пластическая операция стоит раз в десять дешевле вашей машины. Если вы ее не сделали, значит, вас все устраивает, – пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Мне нетрудно ответить, тем более ему так хочется знать, но я не любитель разговоров на личные темы. А шрам – тема, без сомнений, личная.

– Умная, да? – все шире скалился он.

То есть сказку про страх перед уколами мне рассказывать не будут? Наверное, он понимает, что при общем наркозе на уколы как-то плевать.

– Честно? Нет, – обернулась к нему.

Уголки его губ приподнялись, выдавая веселую усмешку. Он меня пугал. Не внешностью, нет, само его присутствие давило. Так бывает, когда инстинктивно осознаешь превосходство человека над собой. Это даже не страх как таковой, скорее опаска и настороженность. Мои инстинкты если вдруг просыпались, то не обманывали.

– Вот мы и приехали, – сообщил Саша, тормозя у дома бабы Клавы.

Долго же мы. Тут минут десять ползком, а мы на машине целых пятнадцать двигались.

– Вы здесь подождете или со мной за деньгами пройдете? – Не люблю быть должной.

– Красавица, я, по-твоему, тварь последняя? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я должна отреагировать на «красавицу»? Вспомнив свой внешний вид, решила пропустить его слова мимо ушей. Ведь врет и не краснеет.

– А я, по-вашему, неблагодарная?

– Ну если ты настаиваешь. Отблагодарить можно более приятным способом. – И улыбочка такая масленая, что выслушивать его варианты резко расхотелось.

– Добрые дела на карме отражаются, так что мы в расчете, – буркнула я, выходя из машины. Все-таки он вывел меня из себя. Столько наглости и самодовольства еще поискать надо, а тут прямо гейзер.

Домой и не выходить на улицу – впервые за день меня посетила здравая мысль. Коей и придерживалась до утра следующего дня. Бабе Клаве ничего рассказывать не стала, все равно узнает, когда в магазин пойдет. Вместо этого активно создавала вид бурной деятельности, то грядку прополю, то двор подмету. Тут главное не переусердствовать, иначе баба Клава заподозрит неладное. Оттого и спать пораньше легла.

Проснулась в отличном настроении, что со мной в утреннюю пору случается редко. О вчерашних событиях и вовсе не вспоминала. Помогая бабе Клаве с домашними делами в очередной раз, я размышляла о своих планах на ближайшую неделю. Как таковых планов не было, но конкретно сегодня мне очень хотелось искупаться. Вариант был только один – река. Не слишком широкая, не слишком глубокая, обычная такая сибирская река, со всеми вытекающими в виде холодной воды, теплой гальки, а местами даже песочка, комарами и прочими москитами. Очередной приток одной из могучих сибирских рек.

Быстренько собрав вещи, я отправилась к желанной цели. Было у меня заветное местечко с песчаным бережком, течение не быстрое, а травка, словно перина, мягкая, да и от основной массы отдыхающих, коими являлись местные ребятишки, далековато. Так, под музыку любимого плей-листа из мп3 плеера я отправилась купаться. Погода отличная, птички поют, на моих губах блуждает идиотская улыбочка, а на лице выражение блаженства.

Придя на место, первым делом я развела костер, потому как, каким бы жарким солнце ни было, а водичка все же прохладная. Так что пришлось облазить весь берег в поисках сухих веток и прочего мусора. С огнем проблем не возникло: я всегда ношу с собой зажигалку – привычка заядлого курильщика. Добрая баба Клава дала мне с собой авоську, полную еды. Расстелив покрывало в стороне от маленького костерка, я отправилась к воде, плееру пришлось остаться в сторонке на покрывале вместе с шортами и маечкой. Травить себе душу постепенным погружением я не стала и бросилась в воду с разбегу. Тело обожгло холодом, легкие сдавило от непривычных ощущений. Выныриваю, делаю глубокий вдох, и понеслась. Гребок за гребком я сбрасывала напряжение, скопившееся за день, разогревая мышцы, гоняя кровь по венам, просто плыла, рассекая прозрачную гладь воды. В такие моменты чувствуешь себя дикарем, отчего на душе становится весело и легко. Кто бы мог подумать, что я – до мозга костей городской житель – с такой легкостью управлюсь с костром. Спасибо за это надо сказать дяде. Он у меня личность всесторонне развитая, даром что бывший военный, моим воспитанием он занимался особо тщательно.

Казалось, ничего не предвещало облома. Но у судьбы, как известно, дурное чувство юмора, и, судя по всему, она решила, что я оценю его по достоинству.

Наплававшись в прямом смысле до посинения, я решила, что пора бы мне к костру. Выбираясь на берег, смотрела себе под ноги, потому как сквозь крупную гальку местами проступал острый гравий, не хотелось бы наступить на него босой стопой.

– Привет, Руслана, – радостно поприветствовал меня мужской голос.

Чуть не споткнувшись, резко вскидываю голову и наблюдаю картину маслом. На моем покрывале вальяжно расположились трое парней! Одного из них я узнала сразу. Им оказался мой недавний знакомец – Александр. Он сидел посередине, на этот раз с обнаженным торсом и в просторных полотняных штанах, только очки на этот раз были на макушке. Двое его товарищей также были внешности устрашающей. Тот, что справа от Саши, – русоволосый мужчина, на вид лет двадцати восьми, коренаст, руки его бугрились мышцами, голубые глаза, не скрытые очками, лучились веселым задором. На его лице читалось явное любопытство. Брюнет, что находился по левую руку моего знакомца, прожигал меня черными глазами, губы тонкие, массивным телосложением не страдал, он казался скорее гибким, нежели накачанным. С постной рожей, он полулежал, опираясь на локоть.

В подобной ситуации нормальная девушка наверняка бы испугалась. Я же решила, что парней вряд ли заинтересует мое синее от холода тельце, с трясущимися конечностями, с кожей, покрытой пупырышками, и прочими последствиями купания в холодной воде.

– Здравствуйте, – спокойно ответила я, хотя сердце в груди заходилось в бешеном ритме, глухое раздражение требовало выхода.

И чего вам надо, господа хорошие? Или мне лучше не знать?

Саша плавно поднялся с покрывала, поразив меня нечеловеческой грацией. Он направился ко мне, держа в руках полотенце. Скажу прямо, непонятная ситуация вводила в ступор. Разумно решив не предпринимать пока никаких действий, я просто наблюдала за развитием событий. Дядя всегда говорил: не знаешь, что делать, – жди.

Александр между тем подошел ближе и накинул полотенце на мои голые плечи. Мне показалось или он специально провел пальцами по оголенной коже? Наверное, все же показалось.

Он плавно сделал шаг назад, не отрывая странного взора.

– Спасибо, – покраснела я.

Вообще-то давно пора. Покраснеть я имею в виду. Как-никак трое незнакомых мужиков пристально меня рассматривают. Но щеки заалели не от смущения, а от праведного гнева. Наглость гостей, посягнувших на мое покрывало, выводила из себя.

– Как вода? – задал Александр самый дурацкий вопрос из всех.

– Нормально, – ответила я.

– А мы тут мимо проходили, – ухмыльнулся он. Мне его улыбка не понравилась, добротой от нее не веяло.

– И решили заскочить на огонек? – понятливо киваю, продолжая стандартную историю.

Я стояла и почему-то не спешила шевелиться. Не то чтобы я замерла от испуга, просто мой мозг выдавал определенную команду собственному телу – «не двигайся». Это не было очередным приступом, скорее инстинктом. Я и не двигалась, даже растереться полотенцем, что было накинуто на мои плечи, не решалась. Спроси у меня кто на тот момент, почему я поступала именно так, а не иначе, я бы не ответила. Понимание пришло намного позже.

– Умная девочка. – Его оскал стал более ласковым.

Это вряд ли.

– А уходить не собираетесь? – не теряла я надежды.

– Мы – нет, – ответ был короток и ясен. – Ты – да.

О как. Я задумалась. А с чего вдруг такие царские замашки? Взрослые же вроде люди. Значит, должна быть взрослая причина? Я даже думать об этом боялась. Правильным решением будет подчиниться, по крайней мере сейчас. Хоть и одолевали меня растерянность и непонимание, инстинкты молили не перечить. Наверное, я все же сумасшедшая, раз решила не сопротивляться и не качать права. Псих психа за версту чует. И я чую. Вот он, напротив стоит.

– Огонек позволите затушить или сами гражданскую сознательность проявите? А я, пожалуй, и впрямь домой пойду, – поморщилась от звуков собственного голоса. Бравада выглядела совершенно ненатурально. Было обидно.

Вообще-то я уже замерзла так стоять, кожа покрылась противными мурашками, а волосы неприятно щекотали затылок. Рефлекторно передергиваю плечами и понимаю, что наконец-то могу двигаться, чем и воспользовалась, сделав шаг по направлению к своим вещам, рядом с которыми удобно располагались друзья Саши. Парни внезапно плавно поднялись на ноги и разошлись в разные стороны, и так у них это синхронно получилось, что мне стало не по себе. Не от страха, нет, скорее уж от странности ситуации.

– Я провожу, – шагнул ко мне виновник всех бед.

– А можно мне для начала одеться? – смотрю я на него выразительно.

– Конечно. – Не то чтобы ухмылка его была похабной, совсем нет, но все же столь пристальный взгляд можно было бы назвать неприличным. Какой-то он сегодня игривый.

Своим товарищам Саша послал странный взгляд, после чего те скрылись в ближайшем лесочке, оставив нас наедине. Меня же успокоило резкое уменьшение количества населения на один квадратный метр, отчего я редкостно подобрела душой. Но настороженность не исчезла, не нравился он мне, и все тут.

Ну что ж, поступим умно и просто наденем все поверх мокрого купальника. Вы можете спросить, почему мне и в голову не приходит возмущаться столь вопиющему поведению незваных гостей. Как же так, выгоняют с насиженного места, причем внаглую. Моим ответом будет нервный смешок. Посмотрела бы я на вас, если бы вы были один на один с тремя странными типами, от которых инстинкты приходят в особенный трепет. Мне не было страшно, но и суровые реалии нашего общества из виду выпускать не стоит. Не стоит о плохом думать, паника не лучший советчик.

Так вот, одевалась я молча, не отводя взгляда от нового знакомца. Как ни странно, он так же пристально смотрел на меня. Его серые глаза непрерывно следили за каждым моим движением. Прямо скажу, это напрягало. Меня беспокоили он, сама ситуация, его взгляд и моя реакция кролика перед удавом, что невероятно бесило. Тоже мне большой и страшный! Рожа наглая! И главное, не пойму, он пытается запугать или это у него нормальная линия поведения?

Быстро собравшись, бросила в сторону Александра взгляд исподлобья. Мой надзиратель с ничего не выражающим лицом подошел ко мне, взял из рук пляжную сумку и пошел вперед. Быстро же он серьезным стал. Мое возмущение достигло апогея. Вот только я никогда не была мастером истерик, мне ближе мирное решение проблемы, даже когда меня захлестывают эмоции.

– Чем я вас так не устраиваю? – задала я вопрос в широкую спину мужчины.

Мы шли сквозь лесок по тропинке, что вела к дороге. В лесу было прохладно, отчего различные кровососущие насекомые прибывали в радужном и голодном настроении. Так что я успела оценить галантность моего сопровождающего, без сумки намного удобнее отбиваться от комаров.

Но Александр внезапно встал как вкопанный, изрядно меня этим напугав. Носом я врезалась в его спину, не успев затормозить. Нельзя же так!

– С чего ты взяла? – обернулся он ко мне.

– Вы довольно грубо выпроводили меня с насиженного берега, – собравшись с силами, смотрю ему в лицо.

Пожав широкими плечами, он продолжил свой путь.

– Волк, которого ты так великодушно пыталась спасти, был пойман рядом с деревней. А там, где один волк, будет и целая стая. – Он говорил спокойно и вдумчиво. – На большую компанию животное, может, и не нападет, но вот на одинокого отдыхающего вполне. Так что не ходи, пожалуйста, одна.

– Я не знала, – растерялась я.

На этом разговор угас, и повисла тягостная тишина. Я размышляла о своем, мой провожатый о своем.

– Зачем ты это сделала? – задал он неожиданный вопрос.

– Что именно? – уточняю на всякий случай.

– Зачем за волка заступилась? Такая жалостливая? – не видя его лица, все же можно определить изрядную долю ядовитого сарказма.

– Кто знает, – вздыхаю, задумавшись. – Сама еще не поняла.

Но если бы не Саша, спасти животное вряд ли бы удалось, данного факта отрицать не стоит.

Наконец мы вышли на дорогу, где стоял джип Александра. Я, уже ничему не удивляясь, забралась в автомобиль. Доехали мы быстро, молча и без домогательств.

Как ни странно, распрощались тоже довольно быстро и сухо. Я даже обиделась немного, поскольку не успела озвучить собственные мысли по поводу чужого нахальства.

Это там, посреди леса, у реки, в окружении трех амбалов я могла вести себя разумно, сейчас же среди людей вполне можно было сказать свое «фи» по поводу их резкого поведения. Что ему мешало объяснить все сразу? Я же, пока одевалась, успела всякого напридумывать.

Но подобной возможности мне не дали. Александр быстро загрузился в авто и укатил туда, где оставил приятелей. Стоп. Получается, мне по лесу не ходи, а ему можно, что ли?

Только я зашла во двор, как на крыльцо выступила баба Клава. А ведь она видела, кто меня привез. Ой.

И только я приготовилась к массированной атаке вопросами, как вместо этого сказали:

– Руся, ко мне тут соседка забегала. Предупредить. Волки за деревней. Не ходила бы ты больше на речку, а?

Говорила бабушка Красной Шапочке в лес не ходить? Но разве же старую кто слушать будет? Мы же, Красные Шапочки, народ не самый умный.

Первое время я вела себя довольно благоразумно, и в дальнейшем собираясь быть послушной девочкой. По большей части сидела дома, помогая бабе Клаве по хозяйству. И все бы было замечательно, если бы не проблема в лице самой бабы Клавы.

– Руся, – невзначай спросила она, когда мы лепили вареники на веранде, служившей нам летней кухней, – а чегой-то тебя за машина такая страшная привезла? Чай не приезжего ли хлопца? Со шрамом который?

И смотрит на меня так хитро-хитро. Я еле удержалась, дабы не скорчить рожицу. И ведь это она еще мягко, издалека, ласково выспрашивает. А может ведь и по-другому. Иногда я всерьез размышляю о молодых годах этой женщины. Подобные методы допросов наверняка использовали в КГБ.

– Его зовут Александр. – Очередной вареник был отправлен на противень, скрывая мое замешательство.

Кроме имени, я ничего больше не знала об этом мужчине. Не говорить же бабе Клаве, что данный индивид жутко властный, вредный и вообще навевает тоску на мою хрупкую нездоровую психику.

– Смотри, Руся. От мужиков все проблемы, – выдала умудренная жизнью женщина свою любимую фразу. – Хлопцам одно надо.

Я тоскливо вздохнула.

– Я буду осторожна. – Очередной вареник покидает мои руки. А это успокаивает, между прочим.

– Знаю я, как ты осторожничаешь, – ворчит баба Клава. – Ты зачем к волку пойманному полезла?

Вот этого вопроса я боялась больше всего. Откуда ж я знаю?

– Жалко стало, – тихо бурчу себе под нос, не поднимая на женщину глаз.

Та от возмущения перестала лепить вареники. Жаль, совсем ведь чуть-чуть осталось. И так мне курить захотелось, что даже пальцы подрагивать начали. Странно, в деревне я не курила вообще, отчего-то не хотелось.

– Дура девка. Волк – зверь, а зверь человеку не товарищ. Это хорошо, Сашка твой рядом был да от беды уберег. Мужики тоже дураки, это ж надо на уговоры твои поддаться. Совсем сбрендили, последние мозги пропили. Тьфу!

Я тихо лепила свои вареники дальше. Не то чтобы меня мучили угрызения совести, в конце концов я девочка взрослая и сама как-нибудь разберусь. И даже мой аутизм этому не помеха. Только дядя и баба Клава о моей самостоятельности постоянно забывают.

Вареники все же долепила и даже остальные дела доделала. Баба Клава в это время успела сходить в магазин и принести свежие новости.

– Сашка твой, чай, мужик основательный. К лесничему съездить успел да егеря привез, чтоб он народ от походов в лес уберег. Поставили ловушек за деревней да в лес ходить не велели. Хороший мужик.

Интересно, я одна задавалась вопросом, на фига ему это надо? Он не местный, и чужие проблемы обычно никого не заботят, а тут такие решительные действия.

– Я его встретила по дороге, – невзначай обронила баба Клава. И смотрит на меня хитро-хитро. – Про тебя спрашивал.

Все, моему терпению пришел конец. На нем свет клином сошелся, что ли? Спасу от него нет. Последние дни баба Клава об Александре только и говорила! А у меня, как у птицы говорун из известного мультика, «держаться нету больше сил».

Вот только я не отличалась ни умом, ни сообразительностью, поэтому и сглупила. Потому как после данной отправной точки все пошло совсем наперекосяк и повернуть назад мне уже никто бы не дал. А ошибкой моей стало то, что я позволила себе лишние волнения и как следствие – поход в лес. Да, мне раз десять повторили, что нельзя этого делать. Да, я знала об опасности. Да, если бы могла, надавала бы сама себе подзатыльников, чтоб мозги на место вставить.

Но было одно большое и непреодолимое «но». Я все-таки больная на голову особа. Причем в прямом смысле этого слова. Короче говоря, легла я вечером спать в своей кровати, а ночью проснулась на прохладной лесной траве, поедаемая таежными комарами-мутантами. Я и раньше лунатила, но чтобы так…

– Перенервничала, – вынесла я вердикт. Ибо лунатизмом страдала в моменты стресса. Когда подобные казусы случались в квартире, это еще куда ни шло, но… стоит признать, сейчас я переплюнула саму себя.

В короткой льняной сорочке на голое тело, босиком и без фонаря. Чего там, без фонарика я еще могла прожить, но без противокомариного крема нынче никак. Пусть меня и не устраивал его запах, но расчесы от укусов противных насекомых радовали еще меньше.

После того как я окончательно пришла в себя и поняла, что активно бодрствую, решила осмотреться. Увиденное не порадовало. Вокруг были деревья, что неудивительно, тайга как-никак, кустарники и буреломы. К горлу подступил ком. Посмотрела наверх. Небо ясное… с полной луной. И тишина. Перевела взгляд на ноги – ступни изранены и исколоты. Шла я, судя по всему, долго.

– Мама, – раздался в ночной тайге мой тихий писк.

Тело сковала судорога. Холодный ночной воздух не прибавлял комфорта, бросая в дрожь. И уже непонятно, замерзла я или просто сильно испугалась, а может, все сразу. Меня трясло, губы скривились, а из глаз градом покатились слезы. Одна, в лесу, далеко от людей. Страаашно. Действительно страшно. А вдруг волки? Или медведи? Я даже не знаю, кто хуже. В любом случае будет больно. И никто не спасет, потому что мою пропажу обнаружат только наутро. А если не успеют? Я ж не доживу до утра здесь. Мамочки, помогите кто-нибудь. Паника затопила разум.

Почувствовала себя маленькой девочкой, оставленной на растерзание невиданным тварям из страшного леса, и разревелась пуще прежнего. В голос, с подвываниями и всхлипами. Я совсем одна. Совсем. Никто меня не спасет. Вообще.

Но долго так развлекаться не получалось, со слезами уходил страх, такой вот парадокс. Я действительно одна, и спасать меня никто не будет, а значит, рассчитывать могу только на себя. Как всегда – сама вляпалась, сама выплыла. Из груди вырвался нервный смешок. И как только истерика утихла, мой уставший разум начал лениво размышлять. Где ж ты раньше был? Естественно, мозг не ответил. Я же не сумасшедшая. У меня всего лишь аутизм, ну и лунатизмом страдаю под шумок, а это не шизофрения, хоть раньше эти две болезни и считали одной. Правда, теперь аутизму приписывают все, что не могут приписать ни одному другому диагнозу.

Слезы всегда помогали успокоиться, так что своим истерикам я предавалась с радостью, ибо после них в голову приходили гениальные идеи. Вот и сейчас, почувствовав облегчение и легкую апатию, я поднялась на ноги, а ведь не прошло и получаса. Истерики действительно кончались довольно быстро, и чем бурнее они протекали, тем короче были. Голова чуть кружилась, но я стоически проигнорировала данный факт.

Взглянула на небо. Ага. Закон подлости все же работает – ни черта не видно. Впрочем, я не сдаюсь и продолжаю пристально всматриваться. Полнолуние там, не полнолуние, а Полярную звезду увидеть можно всегда. Значит, север справа. Деревня на юге, следовательно, мне налево. Отлично. Разворачиваюсь и приглушенно матерюсь от боли. Не буду озвучивать все то, чего когда-то набралась от дяди и его друзей, так как тихой интеллигентной девушке подобного знать не положено. В общем, передвигаться ночью босиком по глухому лесу еще то удовольствие, скажу я вам.

Тут во мне взыграло раздражение на саму себя. Нет бы обуться, прежде чем отправиться лунатить! В следующий раз лягу спать в кроссовках. Сейчас же мне только и остается, что идти и материться, материться и идти. Как любил говорить мой дядя, мыши плакали, но жрали кактус. Больно-то как. Раз сто пообещала себе купить наручники и каждую ночь приковывать себя к кровати, еще одной подобной ночки я просто не переживу.

Естественно, скорость моего передвижения была минимальной. И это притом, что я даже не знаю, сколько сейчас времени, ибо не имела привычки носить часы на руке. Надеюсь, к утру доберусь. Ох, и влетит же мне от бабы Клавы. Что печалит, так тот факт, что лес был мне не знаком. То ли из-за темноты, то ли действительно далеко забрела в беспамятстве. Я ведь с детства окрестности хорошо знаю, лично облазила, а сейчас не признаю, и все тут.

Ситуация удручала. Ночь. Хорошо хоть не кромешная, иначе сломала бы я себе шею, несмотря на хорошее зрение. И плевать на то, что полная луна мешает ориентироваться по звездам. Переживу. Но было еще два минуса, которые не просто печалили, они убивали во мне всю надежду на лучшее. Первое – это мои босые ноги, в последнее время я только и делала, что поскуливала от боли из-за впившейся в ступню очередной занозы и иголки. А второе – мое скудное одеяние. Вопреки ночному холоду приходилось идти, все чаще и чаще мечтая о фуфайке и валенках. Я держалась исключительно на адреналине, и, словно в насмешку, вокруг бурлила ночная жизнь. То треснет что-то вдалеке, то птица голос подаст. Ночной лес, скажу я вам, еще тот аттракцион ужасов.

Черт, как же мне страшно и больно. И очень хочется в свою кроватку.

Долго ли, коротко ли продолжались мои страдания в виде насилия над собственным телом, но в один далеко не прекрасный момент я осознала, что близится приступ. Тело перестало мне подчиняться, оно просто замерло. Так я и застыла в позе буквы зю, в процессе преодоления очередного буерака в виде особо буйного кустарника. И как всегда в подобный момент мои шесть чувств заработали с бешеной силой. Уши вдруг начали улавливать странные шорохи вокруг. Глаза заметили непривычные тени, мелькающие неподалеку. И это в темноте-то! По коже бродили мурашки. Нос ничего не чуял. Бывает так, живешь себе, живешь, занимаешься обычными делами, а потом вдруг замираешь и понимаешь, что продолжать так больше нельзя. Хуже того – нужно бежать.

Вот и мой инстинкт вопил о необходимости спасаться. Но тело по-прежнему не двигалось, и бесконтрольный ужас овладевал сознанием.

Не сразу до меня дошла причина собственного страха. Тишина. Полнейшая. Ни ночных птиц, ни привычных лесных шорохов, только те, что были вокруг. Неестественные. Словно зверь крадется. Но обычная жертва не способна уловить звуки приближения хищника. И уже не важно, что мои босые ступни изрезаны и исколоты, даже холод перестал беспокоить. Лес молчит, когда хищник рядом, – эту истину знали все деревенские, ею поделились и со мной. И еле слышное дыхание за спиной. Свет луны заливает глаза. Белый, невероятно белый свет отдает металлическим вкусом на языке.

Тело начинает двигаться, само, без команды пораженного мозга. Вперед, только вперед.

В мозгу билась одна мысль – бежать. Так быстро я не бегала даже в свои лучшие годы. Я ломилась через лес, не замечая, как начала скулить и повизгивать в голос. На что мне ответил довольно близкий вой. Волки. Они поняли, что я знаю о них. А я поняла, что меня сейчас будут есть. Долунатилась, убогая. Где ж от серых спрячешься? Волки перестали скрываться, они загоняли меня, как свою добычу. Почему «как»? Я и есть добыча.

Добыча, у которой стук сердца в ушах заглушает остальные звуки. Воздух уже не казался таким холодным, скорее наоборот, он обжигал, врываясь в легкие и разрывая их на части. В боку кололо, в ушах шумело, ноги нестерпимо жгло. И все же я прекрасно видела стаю. И мне было страшно, страшно настолько, что иногда я забывала дышать. Они загнали меня. Нет, не так. Чтобы загнать, нужно бежать на равных, они же просто окружили меня, поймали в ловушку неуклюжий ужин. Посреди небольшой поляны стояла я и пять волков.

Они чувствуют мой страх, не просто видят, они его чуют, как запах. Ноги дрожат, грудь ходит ходуном, исцарапанное ветками лицо кровоточит, а волки лишь скалятся и рычат. И самое отвратительное чувство жгло мне душу. Ожидание. Ожидание броска одного из них. Они знают, что я не противник, поэтому позволяют себе роскошь игры. Совсем оборзели. Я сделала шаг назад.

Треск. Сердце екнуло, а я полетела вниз, нелепо раскинув руки. Последнее, что я увидела, была белая луна и напряженный взгляд волков. Желтый, горящий и недоумевающе удивленный.

Не сказала бы, что летела долго, но эти мгновения были длиною в мою жизнь, с рождения и до нынешнего момента. Падала я спиной, жесткий удар выбил воздух из легких, а в глазах потемнело. Ненадолго.

Вскоре зрение вернулось, в отличие от воздуха. Я по-прежнему безуспешно пыталась сделать хотя бы маленький вдох, с широко открытым ртом и выпученными от усердия глазами. Накатывающая из-за нехватки воздуха паника никак не способствовала процессу поступления кислорода. С большим трудом, но мне таки удалось вдохнуть. О это сладкое чувство, о этот прекрасный запах сырой земли. Я дышу!

Но долго разлеживаться на холодной земле не стала, быстренько ощупав себя, убедилась в отсутствии внешних повреждений. Я ударилась головой – это плохо, потому как она у меня и так в плачевном состоянии, но переломов нет – это хорошо. Кряхтя и постанывая, медленно перевернулась на бок, после чего встала на четвереньки. Изрядно пострадавшие конечности противились любому действию с моей стороны, но сила воли победила. А вокруг кромешная темнота, лишь над моей головой сквозь кроны могучих деревьев светила луна.

– Мамочки, Божечка, вернусь домой, обязательно лягу в больницу. Элитную, швейцарскую, пусть и будут там мягкие стены, но лишь бы не было волкоооооов, – простонала я, поднимаясь на ноги.

Невероятное обещание с моей стороны, поскольку любое медицинское учреждение рождало во мне неконтролируемое чувство паники и отвращения.

Меня ощутимо шатало, колени не просто дрожали, они ходуном ходили. Невольно вскинув руки, я уперлась в стену. Земляной колодец? Нет, волчья яма. Она была замаскирована, свидетельство этого валяется вокруг меня в беспорядке. Я даже побледнеть нормально не смогла, потому как и так за эту ночь натерпелась с лихвой. А ведь обычно на дне таких ям находятся либо колья, либо еще какая охотничья бяка. Подняла валяющуюся у моих ног палку и принялась тыкать в пол вокруг себя. Вроде ничего, кроме маскировочного мусора, натыкать не удалось.

Неширокая, но достаточно глубокая яма была бы идеальной ловушкой для дикого животного. Судя по запаху прелой листвы – яма довольно старая. Как часто охотник, сделавший ее, проверяет свои угодья? Как скоро меня найдут? Неделя? Две?

Обессиленно рухнув на кучу мусора, я обхватила голову трясущимися руками и взвыла. Выть долго у меня не получилось, вскоре горло охрипло, захотелось пить, есть и в туалет. А волки сидели вокруг ямы и смотрели на меня разочарованными глазами. Н-да… так мы и играли в гляделки.

Они не прыгнут. Но и я вылезти не смогу, и не из-за них, а потому что слишком высоко, а зацепиться не за что.

Вскоре мне надоело молча наблюдать темные силуэты лесных хозяев на фоне светлого пятна поверхности, и я начала истерично напевать веселую песенку о расчлененной барышне. И грустной судьбе ее конечностей. Я безбожно фальшивила, но собственный голос успокаивал. В голову пришла гениальная идея: а почему бы не покидаться в злых волков палками? На втором куплете я явно распелась, посему, на мой взгляд, он удался больше, нежели первый.

– Боже, дай сил дожить до утра, – вырвалось у меня в процессе пения, ибо волки начали рычать. Наверняка им не понравились вылетающие из ямы предметы. Хоть и были они не тяжелыми и трухлявыми до безобразия, но раздражали ощутимо.

В третий куплет я вложила всю душу, ибо палки у меня кончились. И волки взвыли. Натурально.

– Не поняла, вам понравилось, что ли? – выпала я в осадок.

В общем, я умудрилась допеть, чем изрядно нервировала волков. За все время сидения в яме я успела согласиться с утверждением некоторых людей о своем психическом здоровье. Раз десять пообещала продать душу за пачку сигарет. И раз …дцать клялась уехать в Швейцарию на лечение, хоть дядя и не заикался о клинике. Причем откровенно врала, потому что лучше сдохнуть здесь, чем попасть в руки деятелей науки.

Сидение на сырой земле явно не шло мне на пользу, я продрогла, зубы уже давно выбивали мотивы чечетки, тело окаменело от сырости и промозглого холода, слезы кончились. Меня не беспокоили мерзкие насекомые, копошащиеся в земле, не терзал задушевный вой волков. Я даже бояться перестала. Наступило тупое оцепенение. Психика не выдержала, и меня накрыл спасительный приступ. Краем ускользающего разума успела удивиться запоздалой реакции. Я просто мычала себе под нос мелодию колыбельной, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, находясь в своем мире, где не было волков и страшной темной ямы. В том мире не было никого, кроме меня и белой луны.

Тогда впервые произошло обострение моей болезни. Первая психологическая ломка, которая затянулась на довольно долгое время. Несознательно, но я отмечала происходящее вокруг. Люди ошибаются, когда думают, что такие, как я, не видят реальности. Мы видим, мы замечаем, но мы не реагируем, потому что она не важна, есть наш мир, который реальнее того, другого, что перед глазами. И они меняются местами: теперь то, что было важно, потеряло свою приоритетность. Есть только мы и то место, куда мы прячемся. Вот и я из своего укрытия равнодушно наблюдала рассвет, а потом настал жаркий удушливый день, который сменился прохладными сумерками, и наконец, очередная ночь. Но волки не уходили, они до странного спокойно сверлили меня взглядами. Это неправильно, но мне уже все равно, я успела спрятаться. И только звуки колыбельной окружали меня.

– Черт! – ворвался голос в мой мир. – Леха, кончай давить этих придурков! Игорь, прыгай к ней.

Рядом рухнуло нечто большое. Волки. Пахнет кровью и волками. Напали. Меня выбросило из моего тайного укрытия, и неподготовленное сознание окунулось в неконтролируемый ужас реальности. Опасность.

Как поведет себя любое загнанное в угол животное? Атакует. Человек тоже животное, а я так особенно. И я атаковала. Кусалась, дралась, царапалась, вырывалась, брыкалась. Чтобы удержать меня, потребовалось бы как минимум три санитара с известной сноровкой.

– Черт, – простонал кто-то.

Меня ударили под дых, а потом я полетела вверх. От удивления сделала глубокий вдох, что секундой ранее казалось невозможным. Ощущение полета полностью переключило мои чувства. Мозг механически отметил, что лечу я благодаря мощному броску сильных рук. А потом мое тело поймали другие руки. Знакомый запах, знакомое тепло, именно в него я вцепилась, как коала в ветку, всеми конечностями. Обвила ногами талию, руками обхватила шею, голову же опустила на грудь, и плевать на весь остальной мир. Иррациональное чувство защищенности окутало меня, когда большая горячая рука опустилась на мой затылок. Тело сотрясали рыдания, воя в голос, я размазывала сопли со слезами на чьей-то горячей коже.

– Шшш. – Большие руки с нежностью гладили растрепанные волосы.

– Хорт, у нее с крышей не все в порядке, она чуть не убила меня в той яме, – проворчал кто-то за моей спиной. – Чокнутая.

У меня словно красный занавес перед глазами опустили. Я не сумасшедшая, не сумасшедшая!

– Сам ты больной, – прошипела я, резко развернувшись в сильных руках, и ногтями полоснула говорящего по лицу. – Я не сумасшедшая.

– Дрянь, – прохрипел пострадавший от моего произвола, но почему-то вдруг заткнулся, побледнев лицом и испуганно глядя поверх моей головы.

Возвращаюсь в исходное положение. Новая истерика поглотила с головой, но теперь я видела лицо человека, в чьих объятиях оказалась. Александр. «Да хоть сам Сатана, лишь бы в его руках было так же тепло и безопасно», – подумала тогда я.

Последней моей ошибкой был именно тот момент. Я доверчиво прижалась к его горячей груди, так и не выпустив из своей мертвой хватки. Меня абсолютно не насторожил звук, вырвавшийся из его горла, так похожий на звериный рык. Мало ли у кого какие недостатки, я вон, например, с головой не дружу. Я же не знала, что этот псих все для себя решил именно тогда. В момент моей слабости.

– Ру, все хорошо. Маленькая моя. – И он поцеловал меня в мокрые от слез веки.

Я лишь поудобнее устроилась у него на руках, усиленно сопя в его шею. Хорошо, тепло, безопасно. Сейчас я не была готова расстаться с теплом и силой этого человека, доверчиво к нему прижимаясь, все крепче и крепче его обнимала. Меня как-то не заботило, что сорочка давно изодрана в клочья, что из одежды на мне лишь трусики, что на моем теле засохли куски грязи, что кровоподтеки и порезы с царапинами также благопристойности не добавляют.

Единственное, что раздражало, – это стойкий запах крови. Поддавшись любопытству, я все же высунула голову из своего надежного убежища и попыталась рассмотреть окружающую среду. К несчастью, мне это удалось. Вокруг нас были разбросаны изломанные и окровавленные тела волков.

– Не смотри! – рыкнул Саша.

А я все же повернулась чуть в сторону. Там я увидела другого Сашиного товарища. Да, я помню. Давно, на речке, был Саша и два его наглых друга. Один сказал, что я сошла с ума. Второй сейчас идет к нам, рот и грудь у него в чем-то темном. Оно стекало по подбородку, капая на густую поросль на груди. От него пахнет кровью даже на расстоянии. А волки мертвы. У мужчин нет оружия, они вообще полуголые, на них только свободного покроя штаны. А волки мертвы. И парень этот в крови.

– Черт, что с ней?! – воскликнул кто-то.

А я улыбалась. Смеяться просто не было сил.

Очнулась я с жуткой головной болью. Помимо многострадальной головушки болело все тело. Первое время я даже глаза боялась открывать, но острый слух уловил голоса, а природное любопытство, проснувшись вдруг, решило поиграть в мазохиста.

Повернувшись на бок, упала с кровати, приземлиться умудрилась мягко и даже вскрикнуть от боли не успела. А боль была, скажу я вам. Вместе со мной рухнуло одеяло, внимательно его осмотрев, замерла в удивлении. Это же мое любимое лоскутное одеяло, то самое, что сшила для меня баба Клава на Новый год. Я дома. Огляделась. В комнате было довольное темно, но чуть поодаль сквозь шторы в спальню проникал электрический свет. На дрожащих от бессилия руках и ногах я подползла к косяку, стараясь не издавать звуков вовсе. Вставать на ноги не решилась, ибо болели они адски.

– Как она вообще оказалась в волчьей яме? – цедил сквозь зубы Александр. По его тону можно было понять, что он жутко недоволен и очень раздражен.

Да здравствуют деревенские дома, где вместо дверей шторы! Видимость хоть и страдает, зато все недостатки покрывает слышимость.

Александр сидел на табурете посреди кухни бабы Клавы. Сама хозяйка восседала у стола, волосы растрепаны, руки нервно мнут платок на коленях, мне даже стыдно стало, заставила же я ее поволноваться. Кажется, и седины прибавилось.

– Она особенная девочка, – уклончиво отвечала баба Клава.

– Я задал достаточно простой вопрос. – Его тон похолодел на несколько градусов. Даже меня проняло.

Видя поникшие плечи хозяйки дома, я заволновалась. Между прочим, это медицинская тайна! И Клавдия Семеновна не имеет права ее разглашать как врач! Да, баба Клава в молодости своей была заведующей психиатрическим отделением одной закрытой больницы. Что-то у нее случилось в жизни, и она бросила карьеру, городскую квартиру и переселилась в деревню. Правда, с тех пор минуло много лет, но не просто же так меня дядя к ней на все лето сплавлял. И пусть ни Клавдия Семеновна, ни дядя моей персоне ничего не сообщали, это не помешало мне навести справки всеми доступными способами. Поводом стал очередной тест, подсунутый якобы как развлекательная игра. Как будто я в тестах ничего не смыслю, столько уже на них налюбовалась.

И тут я наблюдаю картину маслом – мой спаситель вернулся в свое прежнее хамское состояние и напирает на мою бабу Клаву! А та под давлением чужого мужика начала сдавать позиции. Самое печальное заключалось в том, что позиции были как раз мои. Промолчать мне не позволила гордость. Она же заставила меня встать на израненные ноги.

– Я страдаю лунатизмом, – шатаясь и дрожа от усилия, все же сделала шаг. И еще один, а потом меня схватили сильные руки и усадили на колени.

Быстро. Я даже опомниться не успела.

– Кто разрешал тебе вставать? – сердито спрашивает он, но удивленным не выглядит.

– Кто разрешал тебе меня трогать? – не менее сердито вопрошаю я.

Отбиваться не стала, ибо сил не было вообще.

– Как себя чувствуешь? – И его взор внимательно прошелся по моему телу.

Я таки тоже решила себя осмотреть. Ой, да я голая, из одежды на бренном тельце только любимое одеяло, которое предательски оголило правую грудь.

Нервно поправляю кусок ткани и отвожу взгляд в сторону, ощущая, как щеки заливает краска стыда.

– Нормально, – буркнула я.

– Зачем ты встала? – Вот упертый.

– Если хочешь что-то знать, спроси у меня. Не допрашивай пожилую женщину.

Баба Клава сдавленно закашлялась. Я видела ее недовольство, ей очень не понравилась мое самовольство, а еще больше ей не понравилась та уверенность, с которой меня захватил Александр.

– А ты ответишь? – На меня смотрели внимательно, словно пытались разглядеть нечто неведомое.

– А ты спроси, – недовольно заворочалась я.

Тут Александр поднялся со мной на руках и отправился в комнату, из которой я только что выползла. Одеяло при этом подозрительно часто соскальзывало со стратегически важных частей родного тела, и, по-моему, не по своей воле. Одна радость – я оказалась на удивление чистой. Чего таить, даже мои раны были обработаны, где зеленкой, где йодом, а где и перебинтованы. Нужно будет поблагодарить бабу Клаву. Кстати, куда она пропала?

Пока я тихо радовалась заботливости Клавдии Семеновны, Саша оккупировал узенькую панцирную койку, ни на минуту не выпуская моей драгоценной особы из рук. Чувствую себя любимой мягкой игрушкой избалованного ребенка. Свет Александр решил не включать, на меня же полумрак комнаты навевал не самые радужные мысли.

– Так как ты оказалась в яме? – Мое тщедушное тельце крепче прижали к широкой груди. Не сказала бы, что было некомфортно. Наоборот, очень даже уютно и приятно, ибо до сих пор я помнила чувство тепла и защищенности, исходящее от этого странного мужчины. Но природная вредность и настороженность не давали расслабиться в его объятиях.

– Ну… я шла. Потом появились волки. Я побежала. Меня окружили. А там яма. Как-то так, – неуверенно произнесла я.

– А лунатизм? – вкрадчиво спросил он.

– Иногда… я ложусь спать в одном месте, а просыпаюсь в другом. Редко.

Умолкла, потупив взор, говорить на тему своих странностей я не любила. Кому вообще захочется добровольно сознаваться в собственной неполноценности? Особенно если знаешь, какой будет реакция окружающих на такое признание. Это больно – наблюдать брезгливость и опаску в чужих глазах.

– И всегда твои прогулки заканчиваются столь печально? – тихо осведомился он.

Я не смотрела ему в глаза. По правде сказать, я вообще на него не смотрела, с остервенением пялясь в стену напротив. Не сказала бы, что стена меня чем-то привлекала, особенно если учесть отсутствие нормального освещения, но взора отвести не смела, боялась выдать собственное недовольство. Поэтому и реакцию на свои слова не видела.

– Чтобы так… впервые, – прошептала я, вспомнив все свои нестандартные пробуждения.

Все же нескромность ситуации начала доходить даже до меня. Сижу на коленях у взрослого мужика хмурой наружности, прикрытая одним одеялом, и даже стыда не ощущаю – определенно, у меня не все дома.

– Что ты помнишь? – помолчав, вдруг спросил он.

Я поняла, о чем он.

– Не все. Помню тебя. Тех двоих, что были на реке. Мертвые волки. И твой друг в крови. Что с ним? – Только сейчас до меня дошло, что, возможно, этот человек был ранен. Собираю волю в кулак и смотрю на Александра.

Кстати, когда это мы успели перейти на «ты»?

– Ты что-то говорила о дежавю. – Мой вопрос был нагло проигнорирован.

– Да? – изумленно смотрю на него.

Я вообще ничего не помню, после того как имела сомнительное удовольствие узреть кровавую картину.

– Да. Ты улыбнулась и сказала, что в тот раз вместо волков были люди.

– Возможно, – задумчиво отвечаю, чувствуя, как подо мной напрягается его тело, – во сне. Не обращай внимания на мои слова. Я была в шоке, в подобном состоянии люди говорят откровенные глупости.

Все, теперь он точно решит, что я сумасшедшая. Впрочем, что мне до его мнения? Уеду. Завтра же уеду к дяде. Хватит с меня дикой природы, полуголых мужиков посреди тайги и наглых персонажей на моем пути. Никаких нервов на них не хватит.

– Руслана, ты ничего странного не заметила в волках? – поинтересовался он между делом.

Единственный странный персонаж тут ты.

– Например? – непонимающе смотрю на него.

– Может, глаза? Или поведение? – Его горячая ладонь незаметно оказалась на моей талии, обжигая своим жаром сквозь ткань одеяла.

– Откуда мне знать, я же не зоолог, – нервно отвечаю, чувствуя, как мужская рука медленно, но верно скользит по пояснице.

– Понятно. – И он умолк, размышляя о чем-то своем. При этом руки его пустились во все тяжкие, путешествуя одна по моей ноге, другая по спине.

Но тут мою голову посетила одна вполне здравая мысль.

– А что вы там делали? – с подозрением уставилась на него.

Не сказала бы, что имела отличную возможность рассмотреть его черты, но того, что уже узрела, хватило. В частности, его жесткий упрямый взгляд.

– Тебя весь поселок искал. Ну и мы, конечно, – усмехнулся он.

– А почему босиком и полуголые? – Данный вопрос меня волновал довольно сильно. А вдруг они больные на голову? Или извращенцы? Мне компания не нужна.

– Тебе показалось, – просто ответил он.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли.

– Правда, что ли? – прокашлявшись, спросила я.

– Шок – мало ли что люди видят в подобном состоянии, – пожал он плечами.

Меня за дуру держат. Хуже того, из меня дуру делают. Но я же не сумасшедшая, я точно видела, на них был самый минимум одежды. Психи. И меня пытаются с ума свести. А вот фиг им на постном масле! Но показывать свое недовольство я не собиралась, он спокоен, даже несколько расслаблен, мне это на руку. У меня еще остались вопросы.

– Но почему в лес пошли именно вы? – продолжала я расспросы. – В деревне достаточно охотников.

– Потому что этот лес принадлежит мне, – последовал спокойный ответ.

– Что? – только и смогла выдать я.

– Я купил здесь землю, – сказал он. – Много земли. Много леса.

Мама…

– Зачем? – не успев подумать, спросила я.

– Чтобы было, – сумничал он. – Руслана, кто твои родители? – А вот это уже вопрос не по теме. Из-за резкой смены темы я не сразу уловила смысл последних слов.

Ему не обязательно знать о наличии широко известного в узких кругах дяди, данную истину в меня вдолбили еще в детстве. Несомненно, моя благодарность за спасение собственной персоны не имеет границ, но сопутствующие спасательной операции странности благодарственный пыл уменьшали в разы. Я рывком вырвалась из жарких объятий и отползла подальше, насколько позволяла кровать.

– Я благодарна за спасение моей жизни, но думаю, вам пора домой. – Поплотнее укуталась в одеяло, опуская ноги на пол.

– Всем спасибо, все свободны. Выгоняешь, значит? – спросил он. От его тона по коже побежали мурашки. И не было в его голосе явной угрозы, лишь насмешливый сарказм, но что-то меня насторожило.

– Я переоценила свои возможности, – вполне искренне призналась я. – Подобные приключения не проходят даром.

Только после собственных слов поняла, что жутко хочу пить, спать и курить.

Он окинул меня долгим пристальным взглядом, но промолчал. Потом так же молча поднялся, но у входа все же обернулся.

– Ты мне понравилась, – вкрадчиво произнес он. – Интересная девочка. И пахнешь вкусно.

И вышел. А меня начало трясти, потому как в тот момент я видела его глаза. У волков, что гнали меня, взгляд был приятнее, да и голода в нем было меньше. Чувство самосохранения не просто встрепенулось, оно билось в истерике. Впрочем, вскоре оно было задавлено чувством голода и дикой усталости.

Позже я предупредила бабу Клаву, а рано утром, невзирая на жуткую боль в ногах, уехала с первым автобусом. Клавдия Семеновна была недовольна, в конце концов, состояние моего здоровья оставляло желать лучшего, но она промолчала. Ей Александр тоже не нравился. Да и заживало на мне как на собаке.

– Помни, Руся, от мужиков все проблемы, – сказала она мне на прощанье перед посадкой на автобус. Вдохновляющее напутствие.

В аэропорту меня встречал дядя. И этим все сказано.

Прямо скажу, чувствовала я себя после перелета неважно. Не успевшие зажить после памятной ночки раны давали о себе знать, дорога в подобном состоянии была действительно тяжелым испытанием. Но мне к трудностям не привыкать.

И вот я, забрав свой багаж, пытаюсь собраться с мыслями, чему активно мешает привычный шум аэропорта. Снующие туда-сюда люди не обращают на меня никакого внимания, в этом и заключается вся прелесть большого города. Несмотря на мою откровенную нелюбовь к многолюдным местам, здесь всем на все плевать. Толпа меня попросту не замечала, несмотря на мой несколько нестандартный облик.

Нервно поправляю большие, вполлица, солнцезащитные очки, все же я переоценила собственные силы. С ненавистью смотрю на немаленький чемодан с биркой о собственной фамилии. И тут меня довольно ощутимо пихают в бок. Лишь хорошее воспитание не позволило разразиться отборной бранью.

– Прошу прощения. – Сильные руки не дают упасть.

Поднимаю взгляд и вижу перед собой Аполлона. От красоты держащего меня мужчины дух перехватило настолько, что болезненные ощущения в родном теле отошли на второй план.

– Аккуратнее, – ворчу скорее для порядка, нежели из вредности.

– Готов загладить свою вину чашечкой кофе. – Обаятельная улыбка озаряет правильные черты лица незнакомца.

Вор? Карманник? С чего вдруг мужику с подобной внешностью разоряться перед измученной мной? Цинизм прогрессирует.

– Спасибо, но я не пью кофе с незнакомыми мужчинами, – собравшись с силами, отстраняюсь от красавца. Надеюсь, он не услышал тяжелого вздоха сожаления.

– Тогда давайте знакомиться. – Уровень его обаяния зашкаливал.

«Мошенник», – подумала недоверчивая я, ощутив ноющую боль в области всех своих царапин.

– Мне дядя не разрешает с мужчинами знакомиться. – Включим дурочку, авось сам отстанет.

Но парень моей вежливости не оценил.

– Вы очень красивая девушка, – нагло врал он.

Интересно, как он умудрился разглядеть мои небесные черты под слоем ссадин, синяков и маскировки?

– Послушайте, – тяжко вздохнула я, – у нас с вами такие замечательные отношения, вы меня не знаете, я вас не знаю, давайте не будем их портить.

– Но я готов рискнуть, – уперся рогом незнакомец.

– Предпочитаю перестраховаться, – поведала я нравоучительным тоном.

– А если это судьба?

– Тогда вам не повезло, – зло отрезала я и, развернувшись, споро похромала к выходу из аэропорта.

– Судьба сводит людей дважды на жизненном пути. До встречи, детка! – крикнул он мне в спину.

Везет же некоторым на странных личностей.

– Руслана! – окликнули меня совсем рядом.

Ой.

– Дядя, – разворачиваюсь медленно и предельно осторожно.

Меня тут же заключают в крепкие медвежьи объятия. В целом я была не против, но ответить тем же рвением не могла по чисто физическим параметрам.

И как узнал-то? Я вроде качественно замаскировалась. Безразмерная кофта с капюшоном скрывает большую часть лица и верхние округлости, те, которые ну явно не девяносто. Джинсы по последней неформальной моде не дают понять о наличии нижних почти девяноста. Образ подростка-неформала заканчивали ярко-желтые кроссовки известной фирмы. Я бы вряд ли себя узнала в этом странном бесполом существе, а дядя смог. Но и странный незнакомец девушкой обозвал. Значит, не так хороша моя маскировка, как я о ней думала.

Впрочем, вспоминая любимую присказку родственника, удивляться перестала.

– Задушишь, – пыхчу в попытке освободиться из семейного захвата.

Я бы не сказала, что дядя сжал меня настолько сильно, но нынешнее состояние собственного тела требует более нежного обращения с организмом.

Меня тут же отстранили от себя и на вытянутых руках, крепко держа за плечи, пристально осмотрели.

– В машину, – только и сказал он.

Второй раз – ой.

Слишком хорошо я знала это выражение лица.

Дядя зол. Он дураком никогда не был и уже давно понял, что причина моего раннего приезда должна быть как минимум веской. Но даже представить боюсь, что будет, когда он увидит меня без маскировки. А ведь он заметил скованность моих движений, вон уже под ручку ведет, багаж забрал и глядит на всех зверем.

Наверное, надо было все-таки позвонить перед приездом, как баба Клава советовала, и все объяснить. Радовало одно – дядя прибыл без подкрепления в лице подручных и прочих малознакомых личностей. Кстати, почему? А как же верный Сергей?

Так мы и перемещались, он крепко держал меня за руку выше локтя, шел широким, уверенным шагом, прорезая себе и мне заодно путь сквозь толпу, словно раскаленный нож сквозь масло, а я трусила рядом. Надо признать, дядя у меня что надо. Чуть выше среднего роста, статный. С густой шевелюрой, покрытой серебром седины поверх темно-русых волос, с гордым профилем, спортивной фигурой, широкими плечами и уверенным взглядом. В общем, дядя Боря – мужчина хоть куда, на что часто велись женщины всех возрастов. Наивные, они просто не знали его характера.

Мы выгребли на улицу, где быстро нашли дядин автомобиль, после чего меня заботливо усадили на заднее сиденье, предварительно уложив багаж.

– Кто это сделал? – усевшись за руль и развернувшись ко мне лицом, абсолютно равнодушно на первый взгляд поинтересовался дядя.

Это он перед своими сослуживцами может лицом играть, я-то знаю, что в душе его кипит гнев. Вон как морщины резко прорезались.

– Несчастный случай, дядя Боря, – тихо призналась я, снимая капюшон и очки. – Я опять ходила во сне.

Прозвучало это жалко. Дядя положил свою широкую ладонь на мои судорожно сжатые руки. Стало легче. Семья – самое лучшее лекарство. Вот только дядин взгляд противоречил заботливому жесту, в нем сквозило непривычно сильное беспокойство. Нужно срочно менять тему.

– Дядя Боря, а где Сергей? – невинно похлопав глазами, осведомилась я.

Лицо любимого родственника исказила кислая гримаса. Не сразу, но до меня дошло, что произошло нечто из ряда вон.

– Руслана, давай поговорим об этом дома, – криво улыбнулся родственник.

– Дядя, – гляжу на него исподлобья. – Что случилось?

– Сергей погиб, – не выдержал он моего пристального взгляда.

Целую минуту я глупо хлопала глазами, силясь осмыслить слова любимого родственника. Как это «погиб»? Бессменный за последние года три дядин телохранитель, всегда улыбчивый Серега… погиб?

– Как? – Голос вмиг охрип.

– Его загрызла стая бродячих собак. – На меня дядя уже не смотрел, взгляд его устремлен вдаль.

– Разве так бывает? – удивилась я.

Глупо. Смешно. Меня чуть не загрызла стая диких волков.

– Бывает, дочка. И не такое бывает, – грустно усмехнулся он.

– Но как это случилось? Когда? – продолжала я задавать неумные вопросы.

Других в моей голове на тот момент просто не было.

– Дома, Руслана. Хорошо, что приехала, – сказал он и развернулся к рулю. – Семья найдет, семья поможет.

А вот и любимая дядина присказка. Согласна, звучит жутковато.

Я не была близка с Сергеем, но за три года как-то привыкла к его молчаливому присутствию за дядиной спиной. И сейчас, узнав о его кончине, тем более о столь жестокой, мне стало невыносимо грустно.

Дядя Боря не любил лихачить, человеком он был основательным и дела делал обстоятельно. Посему под звуки размеренной тишины и собственные мысли я уснула.

– Руслана, просыпайся, – кто-то осторожно тряс меня за плечо. Впрочем, вариантов не было, будил меня дядя.

Я сонно похлопала глазами, напялила опостылевшие очки, натянула капюшон и ласково улыбнулась родственнику. В квартиру мы поднялись довольно быстро, и любопытная консьержка проводила нас пристальным взглядом.

– Дядя Боря, – обратилась я к родственнику, стоило нам переступить порог, – честно говоря, самочувствие у меня паршивое, но Серега нам был не чужой. Рассказывай.

– А не наглеешь ли ты, дочка? – задрал он бровь.

– Никак нет, товарищ генерал! – рявкнула я, вытянувшись по стойке «смирно». При этом тут же пожалела о содеянном, тихо охнув от боли.

– Неугомонный ребенок! – засуетился любимый дядя. – Быстро села.

– Дядя Боря, – предупреждающе смотрю на него.

– Тебе нужно отдохнуть, – упрямо возразил он.

– Так значит, твоего телохранителя загрызли собаки. Когда? Есть свидетели? – перешла я в наступление.

– Неделю назад. Его обнаружили утром на автостоянке, где он обычно ставил свою машину. Ни свидетелей, ни камер слежения. Эксперты обнаружили на теле следы зубов и когтей, – сдался дядя.

– Но у Сереги был пистолет, он даже мусор выносил с кобурой под мышкой! – вспомнила я. – Он мог бы отбиться!

– Ты права, он отстреливался. Рядом были найдены гильзы от пуль, но самих пуль и следов их попадания не обнаружили.

– Чертовщина какая-то, – нахмурилась я. – У него же мать старенькая осталась и сестра младшая еще в университете учится.

– Похороны я оплатил, – ссутулился дядя Боря. – Открыл на имя его матери счет, но ты же их знаешь.

Да, я знала. Семья Сергея считала его бандитом потому, что он работал на моего дядю. Глупые люди, они думали, что у простых телохранителей таких зарплат не бывает. Не понимали его мать и сестра, что дядя предпочитал перестраховываться с людьми, которых допускал близко к себе, через деньги.

– Дядя Боря, ты сделал все, что мог, – улыбаюсь ласково родному человеку.

– А меня не это беспокоит, – строго возвестил он. – Твоя очередь рассказывать.

– Со мной не произошло ничего страшного, – скривилась я. – Прости, не могу больше, давай поговорим позже? Что-то мне нехорошо.

Благо шаталась я вполне натурально, ибо боль в ногах зашкаливала. Выдержав пристальный дядин взгляд, в котором читалась явная тревога, сумела даже улыбнуться, увидев, как разглаживаются морщинки между бровей родного человека. Я видела, каких усилий ему стоило обуздать свое беспокойство и жажду деятельности.

– Иди, Руся. Поспи. – Он привычным жестом взъерошил мои волосы. – Ты уверена, что тебе не нужен врач?

Вопрос не был для меня неожиданностью, так уж у нас повелось, что мое здоровье было темой болезненной.

– Все в порядке, – улыбаюсь я. – Это всего лишь синяки, они не смертельны. Ты уже нашел кого-нибудь на место Сергея?

– Пока нет.

Дядя всегда трудно сходился с людьми. Пожалуй, Сергей единственный, кого мой родственник был способен терпеть достаточно долго. Оно и понятно, на редкость флегматичный парень… был.

Несмотря на то что мы практически не общались, меня потрясла новость о его смерти. Но усталость взяла свое.

Я обняла дядю Борю, после чего с чистой совестью отправилась к себе в комнату, размышляя о странностях жизни.

Дом, милый дом. Милая сердцу кровать, родной компьютер, а главное – любимые сигареты. Открыв окно своей комнаты, я вытащила из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурила. Сделав глубокий вдох, блаженно улыбнулась, терпкий запах дыма расплылся по комнате. Выдох. Привычная горечь на языке и лениво текущие мысли, а самое главное, никаких волков и странных мужчин. Докурив, я отправилась в душ, находившийся недалеко от моей комнаты. После чего с чистой совестью и прочими частями тела я завалилась в свою кровать.

Жаль Сергея, хороший был парень, спокойный, неразговорчивый и к моим странностям относился с философским пофигизмом. Честно говоря, он меня вообще не замечал. И дядя тот еще молодец, мог бы сообщить, что у него проблемы.

Странно, очень странно. Молодой, сильный, а главное, тренированный парень не смог отбиться от стаи собак, которые скрылись, не оставив никаких следов. А может, и не странно, кто их знает, этих животных. Но я бы не пожелала подобной смерти даже врагу. Невольно поежившись, вспомнила, что и сама чудом подобной смерти избежала. Кому-то везет, кому-то нет.

Под такие мысли я и заснула.

Снился мне откровенный бред. Воющие на луну деревенские мужики и баба Клава, вновь и вновь повторяющая одну и ту же фразу. «Мужикам нужно только одно – кормить скотину надо!» – трясла она указательным пальцем перед моим носом.

Тем радостнее было мое пробуждение, причиной которого оказался телефонный звонок. Мобильный телефон я обычно держу в беззвучном режиме, но сейчас, зная свою любовь к продолжительному и крепкому сну, решила отказаться от давней привычки.

На дисплее отобразился незнакомый номер. Мой затуманенный со сна взгляд переместился на окно. Спала я долго, ибо за стеклом серели сумерки, а на настольных электронных часах, когда-то подаренных мне дядей, высвечивалась цифра пять. Спала я о-очень долго.

– Да, – хрипло ответила я. В голосе моем недовольство не просто сквозило, оно буквально фонтаном извергалось. В конце концов – пять утра! – нормальные люди в это время спят.

– Здравствуй, Руслана, – услышала я.

– Кто это? – Голос не дрогнул. Один Бог знает, чего мне это стоило.

Вопрос был уместным и неуместным одновременно. Я догадывалась, но нестерпимо хотелось услышать ответ от него. А вдруг я ошиблась? На планете шесть миллиардов человек, из них чуть больше половины мужчин, наверняка нашлись бы люди с похожим тембром голоса. А эта язвительная насмешка могла мне просто показаться.

– Это Саша.

Я буквально воочию увидела его ухмылку, язвительную, кривую, полную сарказма. Он знает – я его узнала. Как только я услышала это его «здравствуй, Руслана», у меня перехватило дыхание. Говорят, что телефон искажает звук, голоса звучат чуть иначе. Не знаю, может, и так, но даже связь на расстоянии не смогла исказить то, что впиталось в мою кровь и врезалось в память. Голос моего странного спасителя забыть невозможно, как и глаза. Я многое отдала бы за подобную возможность, с радостью выкинула бы из памяти и его самого, желательно вместе с той ночью.

– Супер, – чувствуя, что пауза затянулась, выдала я.

– Я соскучился. Ты знала? – Как-то отчаянно это прозвучало.

– Что? – ошарашенно осведомилась я.

– Руслана, не беги. Не надо.

Он сбросил вызов. Сказал все, что хотел, и просто отключился.

В комнате повисла непроницаемая тишина. С минуту я тупо пялилась в противоположную стену, потом осознание накрыло с головой. Сигареты я все-таки нашла. Дрожащими пальцами умудрилась справиться с зажигалкой, пара глубоких затяжек, и вот я уже взяла себя в руки.

Больше я спать не ложилась, в голове крутилась уйма вопросов. Что это было? Как он узнал мой номер, ведь прошло лишь чуть больше суток? Зачем позвонил? Что означают его слова? Ничего не понимаю.

Мне не было страшно, да, волнительно, да, жутковато, но не страшно. Страшно мне было в яме, а сейчас меня обуревали другие чувства. Непонимание, легкая паника, любопытство, напряжение и, наконец, нервное возбуждение. Раздражение по причине раннего пробуждения потерялось среди всей этой гаммы чувств.

Оставшееся время я промучилась над жизненной дилеммой. Что там Гамлет с его «быть или не быть». Говорить или не говорить дяде Боре о странном индивиде – вот в чем вопрос.

Тут мне вспомнилось, что в перспективе у меня долгий разбор полетов по поводу моего внешнего вида. Если я еще и про Александра в подробностях распишу, то век воли не видать. Однозначно, дядя про моего ненормального спасителя не услышит.

Однако в моей жизни события происходят по принципу, кабы знал, где с коня упаду, соломку б подстелил. Заодно и поели бы.

Часов в семь я все же выбралась из своей комнаты. Ноги болели, но голод придал моральных сил. Переминаясь с одной искалеченной ступни на другую, я умудрилась приготовить сносный завтрак, аппетитные запахи которого привели дорогого родственника на кухню.

– Доброе утро, дядь Боря, – улыбаюсь как можно радостнее. – Сейчас накрою.

– Ты зачем встала? – ужаснулся он. – Ты же знаешь, Анна Михайловна приходит в десять.

Анна Михайловна – наша домработница и кухарка в одном лице во время моего отсутствия дома. Женщина она довольно приятная и тайно влюбленная в дядю, о чем тот, по-моему, даже не догадывается.

– Дядя Боря, прекрати, я не умирающая лебедь, – возмутилась я, накрывая на стол.

В нашей маленькой семье имелась традиция трапезничать на кухне, а не в столовой комнате, поскольку дядя был из той породы людей, что воспитывалась в стране, где вся жизнь проходила вот на таких вот кухнях. Став богатым, уважаемым человеком, своим привычкам он изменять не собирался.

Наконец мы расселись за маленьким уютным столиком в центре и принялись за еду. Ели мы в гробовой тишине, потому как дядя считал, что разговоры во время трапезы излишни. Мол, болтовня за столом портит аппетит. Как будто сегодняшнее напряженное молчание способствует моему насыщению! У меня ведь кусок в горло не лезет, но я упорно сижу давлюсь.

– Ну а теперь можно поговорить, – отложил вилку глава семьи.

А вот и еще одна его привычка. Если я не успела поесть до того, как он откладывает столовый прибор, то это мои проблемы. Вот и позавтракала, мило улыбаясь, следую дядиному примеру, молча глядя на родственника самыми честными в мире глазами.

– Понятно. В несознанку уходим, значит? – грозно нахмурился он.

– Я все скажу! – испуганно пролепетала я. – Но ты должен помнить, что чистосердечное признание является смягчающим обстоятельством и уменьшает размеры наказания.

– Тьфу, тоже мне юридически подкованное поколение, – ворчит дядя Боря. – Говори уже.

– Легла спать, проснулась в лесу. А там волки. Я побежала, упала в яму. Потом помню плохо. Очнулась у бабы Клавы. Чуть оклемалась, и домой, – отрапортовала я.

Дядя Боря не любил, когда рассказчик затягивает свое повествование. Доклад должен быть кратким и по факту, другого варианта дядя не приемлет.

– Как у тебя все просто, – задумчиво сказал он. – Ни тебе подробностей, ни имен спасителей. Руслана, кого я благодарить должен за твое благополучное водворение в родные стены?

И тут я поняла – меня кто-то сдал. Точнее, догадывалась я уже давно, в конце концов, тотальный допрос по прибытии учинен не был, что доказывает мою теорию, но получать прямое подтверждение довольно неприятно.

– Баба Клава выбиралась в город? – удивилась я.

– Ну что ты, Клавдия Семеновна, как ни странно, промолчала, а вот глава сельсовета знатно перетрухнул, когда ты пропала, и даже специально поехал в город, дабы доложить мне по факту твоего возвращения.

Вот же плешивый хрыч. Глава сельсовета, человек не молодой и не старый, этакий плюгавенький мужичок без возраста, с вечно вороватыми глазенками и довольно шустрыми ручонками. Ходили достоверные слухи, что именно он стоял за незаконной вырубкой леса в своем районе.

Не удивителен тот факт, что сей презренный доносчик так стремился угодить дяде Боре. Как-никак дядя у меня человек в области не последний, и его покровительство спасает от многих проблем. Нетрудно догадаться, чего добивается глава сельсовета маленькой таежной деревушки. Особенно если вспомнить, что земля была выкуплена. Крыша мужику нужна, знакомая уже проверенная крыша в лице моего дяди. А то поди разбери, что из себя представляет новый владелец территорий. Кстати, нужно будет уточнить по поводу владения землей, разве лес не является природным ресурсом, всецело принадлежащим государству?

– Дядя, ты же должен понимать, в каком состоянии я находилась. Сам видишь, – сокрушенно вздыхаю. – Я бы не хотела заострять внимание на произошедшем.

Голосок мой был тонок и дрожал, что тот осиновый листок на холодном ветру.

– Эх, Руся. – Дядю явно проняло. – Все будет хорошо. – Он встал из-за стола и, подойдя ко мне, крепко обнял. – Сейчас приедет доктор, осмотрит тебя, пропишет лекарства. Ты, главное, честно ему на вопросы о самочувствии отвечай. Посидишь дома, все равно у тебя отпуск, отдохнешь.

Ненавижу докторов. Всеми фибрами души ненавижу.

– Ты же не отправишь меня в больницу? – с ужасом спрашиваю я.

Он взглянул на меня с болью.

– С чего ты взяла, дочка? – В его глазах промелькнула тень стыда. Помнит. – Я же обещал, больше никаких больниц.

– Честно-честно? – не унималась я.

– Честно-честно, – улыбнулся дядя Боря. Его улыбку я скорее почувствовала, нежели увидела, поскольку он уткнулся лицом в мои волосы.

– Тогда зачем тебе говорить с теми, кто меня нашел? Не думаю, что они действительно рассчитывали на вознаграждение, когда вытаскивали меня.

Тут дядя отстранился и пристально посмотрел в мои по-прежнему наивные глаза. Спалилась.

– Значит, все-таки помнишь, – сам себе кивнул он. – Андрей Федорович кое-что поведал. Поименно перечислил. – Тут дядя улыбнулся, и улыбка его отнюдь не блистала благодарностью.

Представляю, что именно мог наболтать Андрей Федорович, он же глава сельсовета.

– Да? – равнодушно пожимаю плечами. – Мне это не интересно, я пережила ту ночь и вспоминать о ней не желаю даже в разговорах.

– Я понимаю, дочка, но все же герою твоему спасибо сказать стоит. А то не по-людски получается.

– Хорошо, – отворачиваюсь. – Делай как знаешь. В любом случае это меня уже не касается.

Я попыталась встать.

– Сиди, сиди, – спохватился дядя. – Я сам со стола уберу.

Вот так и прошел мой первый семейный завтрак с той памятной ночи.

Странный разговор, правда? Жутко хотелось курить.

Дядя Боря решил навести справки о Саше. В принципе я не против, самой интересно, что же это за фрукт такой, который полуголым спасает юных дев от лап злых волков и звонит в пять утра, чтобы поболтать. Смысл его сегодняшнего звонка я так и не поняла. Зато догадалась о другом: если Александром заинтересовался дядя Боря, значит, человек он далеко не простой.

Дядя убрал со стола, после чего помог мне перебраться в свою комнату. Там я уже самостоятельно добралась до компьютера, где с помощью Интернета разузнала кое-какую информацию.

Приход семейного врача оторвал меня от занимательного чтива. По результатам осмотра мне был прописан постельный режим на целую неделю. Данное сообщение ввергло меня в уныние, что не укрылось от дядиного взора.

– Доктор сказал, на твоей психике пережитое никак не отразилось, – неуверенно начал он, стоя в дверях.

– Дядя Боря, я не сахарная, от воды и мелких жизненных неприятностей не растаю, – вырвалось наружу раздражение. Но здравый смысл упорно твердил, что пережитое мною мелкой неприятностью никак не было.

– Руслана, ты сутки провела в тайге! Тебя чуть не загрызли дикие звери! После этого ты пытаешься сделать вид, что ничего не произошло? Такое ощущение, будто ты каждый день в охотничьих ямах ночуешь. Я должен убедиться. Ты моя семья. – Похоже, я задела его за больное. Он даже в комнату вошел.

Дядина отповедь привела меня в чувство, но заострять на случившемся внимание я ему не позволю.

– Я тоже люблю тебя, дядь Боря, – сдалась я.

Кто-нибудь пытался провести в кровати неделю? Причем не по своей воле, а по причине пошатнувшегося здоровья?

Нет, в периоды завала на работе я, бывало, мечтала лечь спать и не просыпаться неделю, а коли очнулась, то с койки не вставать даже под угрозой ожирения. Но когда подобного желания и в помине не возникало, забота близких откровенно в печенках сидит. И постель начинаешь дико ненавидеть. На мой взгляд, отдых несколько затянулся. Первый день прошел еще куда ни шло, а вот на второй меня начало тошнить от Интернета. На третий день я поняла, что зверею.

На мне всегда все заживало как на собаке, и утром четвертого дня я почти не ощущала дискомфорта в ступнях при ходьбе. Но разве ж дядю этим убедишь? Нет, ему подавай анализы, мнения именитых светил медицины и мой здоровый внешний вид до кучи!

– Дядя Боря, прекрати, пожалуйста, – ругалась я, стоя в дверях его кабинета. – В конце концов, ничего страшного не случилось! Я жива, здорова, и мне до чертиков надоело сидеть в четырех стенах.

– Руслана, это для твоего же блага, – поднял он голову от документов, которые просматривал вот уже битый час. – Ты чего встала? Немедленно отправляйся в постель!

Я шагнула в святая святых, нервно сложив руки на груди. Кабинет был прост в обстановке. Массивный стол из красного дерева, офисное кресло, которое явно не вязалось с общим интерьером, но так полюбилось дяде, вдоль стен стеллажи с книгами. В углу невероятно огромный сейф, который дядя даже скрыть не пытался, ибо взломать его практически невозможно. Его и открыть-то без труда не получалось, уж я-то знаю. Окна были, но всегда плотно зашторены тяжелыми портьерами, дяде привычней электрический свет, нежели солнечные лучи.

– Дядя Боря, мне надоело постоянно лежать. Надоели бесконечные посещения врача. Владиславу Игоревичу впору прописываться в нашей квартире, он у нас бывает чаще, чем дома, и все исключительно по твоей милости! – сдала я доктора, еще час назад жалующегося на деспотичность дяди.

– Ему за это платят. – Дядя Боря был непреклонен. – А ты никуда не пойдешь, и точка.

– Пойду, и ты об этом знаешь, – невозмутимо парировала я.

Проблема выеденного яйца не стоит, а он упрямится. Мне всего лишь хотелось прогуляться по городу, пройтись по городскому парку, по магазинам, в конце концов. Панацеей от всех болезней является мороженое, съеденное в парке на лавочке, в конце концов.

– Сегодня вечером у нас гости, – попытался воззвать к моей совести дядя.

– Это их проблемы, – посочувствовала я несчастным.

– Руслана! – проревел дядя.

Ой.

– Я вернусь до их прихода, – перестала я паясничать. – Чего уж там, я даже ужин порядочный приготовить успею. Коньяк в баре, водка в кабинете, вино на кухне, закуска в холодильнике. Сигары в гостиной не курить, в прошлый раз довольно сильно пострадал лакированный столик.

– Дочка, ты меня в гроб вгонишь, – возмутился он.

– А то я твоих гостей не знаю, – фыркнула я весело.

– Руслана, – нахмурил дядя брови, – возьми хотя бы охрану.

Этот раунд я выиграла, но чего мне это стоило. Вот и дядя смотрел обреченно, будто смирился с моим своенравием. Ну не всегда же мне быть послушной девочкой!

– Дядя Боря, – радостно подбежала к нему и крепко обняла, – ты лучший! Я возьму Машку.

И дабы он не передумал, быстренько ретируюсь за дверь. Немедленно вернувшись в свою комнату, нашла мобильный и набрала номер приятельницы. Мария была девушкой нежной, из состоятельной семьи, хорошо образованной и несколько мечтательной.

– Привет, Маня, – глупо улыбаюсь динамику телефона.

– Руська!!! – слышу в ответ. – Ты вернулась из своей ежегодной дыры?! Когда?

Я закатила глаза к потолку. Маня хоть и была девицей хорошего воспитания, но такта и прочих добродетелей предпочитала не иметь.

– Недавно совсем, – отмахнулась я от лавины вопросов. – Давай встретимся?

– Запросто, – ухмыльнулась Мария. – Собирайся, через час подъеду.

Машка – девушка исключительно городская, этакая современная принцесса. Моя ровесница, она предпочитала нигде не работать, ожидая того момента, когда отец найдет ей подходящего мужа. Вполне такая среднестатистическая дочка богатых родителей.

Себя же я к подобному кругу не относила. Принцессой мне не быть, даже с дядиными деньгами и влиянием, потому что принцесс с дефектом не бывает. Но роль принцессы периодически играть приходилось, дабы дядино окружение не догадалось, что я не такая, как все.

От Марии данный факт скрывался очень тщательно, меня она считала этакой кисейной барышней с нежной натурой и прочими закидонами меланхоличной девицы. Откровенно недоумевала над моим местом работы, искренне веря, что не барское это дело, бухгалтером трудиться. А мне нравилось, меня цифры успокаивали.

Через час, как и было оговорено, прибыла Маня, в квартиру она подниматься не стала. Говоря откровенно, она дядю Борю побаивалась, по этой причине старательно его избегала. Я же, быстренько натянув легкие босоножки, крикнув «пока» дяде Боре, вырвалась на свободу.

– Я смотрю, за три недели, что мы не виделись, ты не изменилась, – сокрушалась Маня, внимательно осматривая меня, после того как я удобно расположилась в ее «мазде».

Представляю, что именно она увидела. Непонятное нечто субтильного вида, с глазами, сверкающими лихорадочным блеском.

– Зато ты минус на плюс поменяла, – не менее ядовито отозвалась я, намекая на увеличившуюся в размере грудь.

– Ого, порядком же тебя дома достали, коли ты огрызаться начала, – присвистнула Маня.

Почему-то мою природную молчаливость она воспринимает как характерную забитость.

Она завела мотор, насмешливо улыбаясь, и мы направились прочь от моего дома.

– Есть предложения? – поинтересовалась Мария, наблюдая за тем, как я достаю из сумочки сигареты.

– На твое усмотрение, – отмахнулась я, прекрасно понимая, что Мане мои предложения до одного места. У нее на все есть свое мнение.

Одно радует, сейчас как минимум полдень, а значит, в неприятности она меня втравить не сможет, потому что неприятности днем спят.

Как же я ошибалась.

Так вот о выборе Марии. Эта крашеная блондинка с синими глазами решила, что мне просто необходимо посетить новый бар.

– Неделю назад заведеньице открыли… Закачаешься, – уверяла она. После чего окинула меня долгим взглядом еще раз и нахмурилась. – Может, ко мне заедем, подберем тебе что-нибудь поприличнее?

– На дорогу смотри, – напряглась я, потому как прекрасно знаю, какой из Машки водитель. – К тебе мы не заедем, и так сойдет. Ты только представь, как выгодно будешь смотреться на моем фоне.

Не думаю, что днем будет уделяться большое внимание дресс-коду, посему и напрягаться лишний раз не стоит. В целом я оказалась права. Кто бы знал, как я была рада скорому прибытию на место. Манина трескотня, даже в такую солнечную погоду, способна вогнать меня в тоску. Еще и духи эти. Дело в том, что я чувствительна к запахам, а Мария нет. И чтобы просто не сойти с ума от обилия и силы ароматов, мне приходится довольно часто курить. Запах сигарет не вызывает у меня головной боли и удачно притупляет мое слишком острое обоняние. Когда от самой дымом постоянно воняет, не так на чужой запах реагируешь.

Впрочем, я отвлеклась.

– Это что? – смотрю я на скромную вывеску.

– Бар, – воодушевилась Мари. – Работает круглосуточно, ночью здесь просто шикарно, а днем тихо и мило. На днях я познакомилась с их барменом, у него как раз сегодня смена.

Все ясно. Тяжко вздыхаю, направляясь в глубь здания. Сам бар оказался полуподвальным помещением, снаружи выкрашенным ничем не примечательной бежевой краской, и только ярко-красные резные двери давали намек на неординарность помещения.

Нырнув в темноту, я тут же сфокусировала зрение, глаза довольно быстро привыкли к скудному освещению. Темные тона различной цветовой гаммы. Сильные запахи трав. Кстати, а вот и травы развешаны под потолком. Мебель и прочие поверхности стилизованы под дерево. Из динамиков доносились мелодии лирических английских баллад, что приятно поразило.

– Костя, – радостно помахала Мария ладошкой смазливому парню, активно протиравшему стаканы за мраморной барной стойкой.

Машиной прыти оставалось только позавидовать, она резво и грациозно пробиралась к своему знакомому, в то время как я осторожно ступала, смотря себе под ноги.

– Костя, знакомься – это Руслана, – и меня невежливо схватили за руку, дабы ускорить процесс моего перемещения.

Помогло.

– Очень приятно, – вымученно улыбнулась я.

Парень так же вымученно улыбнулся мне. Ну надо же, а тут у нас налицо очередная жертва Машкиных симпатий! Сочувственно усмехаюсь парню, вопросительно кивая на Марию, пока та не видит. Улыбку Константина заметно перекосило. Пока мы с несчастным парнем играли в гляделки, Маша самозабвенно щебетала о своем, о девичьем, о совершенно непонятном.

– Чего-нибудь хотите? – бестактно прервал Марию Костик. А парень-то смел, я бы не решилась ее в этот момент затыкать. А то вдруг отдохнет и с новыми силами тараторить начнет?

– Кофе, – устало вздохнула я.

– Мне как обычно, – отмахнулась Мария.

Ого, да налицо активное соблазнение в исполнении незабвенной Мари. «Как обычно» – стадия серьезная и ответственная.

Впрочем, находиться здесь я была даже рада, ибо не сидела в квартире одна и не вспоминала раз за разом печально известную ночку.

Нас усадили за уютный столик у широкого окна-витрины, принесли заказ и даже поинтересовались: не нужно ли нам чего-нибудь еще, после чего удалились со спокойной душой.

– Ну и зачем ты меня сюда привела? – спросила я.

– Я хотела, чтобы ты его оценила, – заговорщицки прошептала Маша.

– Кого? – прикинулась я дурочкой.

– Костю, – нетерпеливо прошипела Мари.

– Маня, – осторожно начала я, – он бармен.

– Знаю. – На меня посмотрели как на умственно отсталую.

– Маня, а на фига он тебе? – не выдержала я.

– Нравится, – погрустнела добрая девочка Маша.

– Сочувствую, – кивнула я. – Вот только это ненадолго. Ты наиграешься, а парень потом страдать будет.

Не будем уточнять, что страдать парень будет в основном от пристального внимания отца Марии. Вот кого действительно стоит опасаться.

Меня окинули возмущенным взглядом. Ну прям сама невинность.

– А вдруг это серьезно? – шикнула она на меня. – Может, я влюбилась?! Ты, между прочим, поддержать должна была! Тоже мне подруга.

Я что, устыдиться должна? С каких это пор меня из разряда приятельниц перевели в разряд близких подруг? Решив даже потуги на подобное чувство не изображать, перехожу сразу к делу.

– Маша… – Но тут меня прервала ввалившаяся в помещение компания молодых людей.

Пятеро. Веселые, шумные, наглые, сильные особи, четыре парня и одна девушка. Уже тогда меня пронзила стрела беспокойства. Может, оттого, что не люблю толпу, может, потому, что интуиция проснулась, а может, все вместе взятое, но вот только Мари пристально наблюдала за активной компанией. Не сказала бы, что они вели себя слишком вульгарно или развязно. Стандартно для их возраста. Кстати, стоит заметить, что выглядят они не старше меня.

– Маша, – помахала я рукой перед ее глазами, – Земля вызывает.

– Руська, ты была права, – переводит она на меня лихорадочный взгляд. – Костик, конечно, парень милый, но сегодня я хочу вон того, – и еле заметный кивок в сторону шумного сборища. – Блондинистого.

В этот момент я точно поняла, что хочу к дяде Боре.

Сидеть рядом с Марией, активно сигнализирующей всему мужскому населению бара и блондину, в частности, о своем добром расположении духа, мне стало откровенно неловко. Она просто напрашивалась на хорошую взбучку, и я в который раз обещала себе, что она ее получит.

– Маша, прекрати на них пялиться, – в который раз за последние полчаса повторяла я. – Пошли домой.

– Руся, будь человеком, – отмахивалась она. – Сиди и не дергайся, кажется, я ему понравилась.

Мой тоскливый взор переместился в сторону молодых людей. Стоит признать, блондинистый индивид действительно посматривал в нашу сторону заинтересованно, а девушка, что была среди парней, ехидно ему что-то нашептывала.

Молодые люди имели симпатичный внешний вид, парни как на подбор здоровые, крепкие, хорошо одетые, все разной масти. Брюнет с длинной челкой, блондин, которого заприметила Маня, кудрявый шатен и еще один шатен с хвостиком. Девушка же была длинноволосой, черногривой, русалкой не иначе, с большой такой грудью, и, глядя на всю эту красоту, во мне поднималась волна неприятия. Что поделать, даже я не чужда зависти. Да, мне не повезло с телом, оно было скорее подростковым, угловатым, нежели женственным, вследствие чего имели место всевозможные комплексы.

Так вот, блондин рассеянно слушал девицу, все чаще и чаще поглядывая в нашу сторону. Причем взгляд его постепенно озарялся интересом и неким предвкушением. Где-то я подобные глазки видела… где?

Ладно, блондин, но как же Костик? Взглядом нахожу спокойного как танк бармена. Этого товарища сейчас больше интересовали стаканы, нежели Маша.

– Руська, он идет сюда, – встрепенулась Мария. – Я тебя умоляю, молчи.

Я закатила глаза к потолку, тем самым выражая свое отношение к ситуации в целом и к ее просьбе в частности.

Парень действительно встал из-за стола, что заставило умолкнуть галдящих спутников, и направился в нашу сторону вальяжной, расслабленной походкой. Маня же в свою очередь поскучнела, будто и не она вовсе всего минуту назад пронзала его жаркими взглядами, всей своей позой намекая на страстное желание познакомиться поближе.

Я фыркнула: тоже мне брачные игры. Однако прекрасные очи Марии обещали мне все десять казней египетских в том случае, если я открою рот. Вряд ли Маша знает, что такое «египетские казни», но небо в алмазах устроить, пожалуй, может. Смотрит на меня как удав на кролика, а я терпи весь этот цирк.

– Привет. – Стоит признать, его улыбка била все рекорды обаяния. – Меня зовут Артем.

– Мария, – счастливо улыбнулась Маня. – А это молчаливое и скромное создание, – кивок мою сторону, – Руслана.

Я невольно вдохнула полной грудью и довольно сильно удивилась. Мальчик не пах. То есть пах, конечно, но не парфюмом, коим сейчас пользуются все особи обоих полов. А ведь Саша тоже не пользовался парфюмом. С чего вдруг я вспомнила об этом психе?

И тут Артем еле заметно повел носом в мою сторону. Тотчас же появилось иррациональное желание обнюхать себя, несмотря на то что я и так знаю: от меня исходит запах табачного дыма. И все. Я также не пользуюсь какими-либо духами, да что там, открою маленькую тайну, я даже дезодорантами и теми не пользуюсь. Не то чтобы я не потела, потею, куда ж без этого, но не так, как нормальные люди. Во время жары у меня начинается обильное слюноотделение, а потовые железы работают по самому минимуму. По этой причине мне не нужно маскировать свой природный аромат другими запахами, он у меня не настолько сильный, чтобы человеческий нос мог что-то почувствовать. Дядя говорит, это все из-за моего мозга. Он работает не так, как у других людей, поэтому функционирование моего тела тоже слегка отличается.

– И почему же столь красивые девушки проводят день в одиночестве? – прервал мои размышления Артем.

Парень оригинальностью не страдал, по-видимому веря в то, что внешность покроет скудность его фантазии. А внешность, стоит признать, была. Пухлые губки в капризном изгибе, синие глазки с этакой хитрецой, художественный беспорядок на голове, дорогие шмотки и легкий флер игривости. Вот только мне его игривость не нравилась, была она несколько напускной, а под ней пряталось нечто другое. Что-то жесткое, острое, то, что можно было бы разглядеть на дне его глаз, если бы мне это позволили. Но мне не дано было залезть в дебри чужого разума, он то и дело окидывал Мари восхищенными взглядами.

– А почему она все время молчит? – услышала я.

Судя по всему, я опять ударилась в размышления, из-за чего пропустила большую часть беседы.

– Я же говорю, она очень скромная и стеснительная девушка, – притворно вздохнула Маня.

Меня вновь окинули задумчивым взглядом.

– В городе я совсем недавно. – Смотреть на мою скучную персону парню, видимо, надоело, и он вновь любовался прекрасными чертами Марии. – Приехал навестить друзей, и, судя по всему, – удачно. Мне повезло встретить на своем пути потрясающую красавицу.

Последовал долгий откровенный взгляд, от которого далеко не невинная Машка зарделась аки маков цвет. Невольно почувствовала себя зрителем дешевой мелодрамы с эротическим подтекстом.

– Уверена, ты говоришь это каждой девушке, – хихикнула Маня.

– Обычно с девушками я бесед не веду. – Его губы расплылись в сладкой улыбке. – С тобой, Мари, я готов говорить часами, но, к сожалению, нам с друзьями уже пора.

Ого, вот это самомнение. Или скрытое хамство?

– Но как же так? – растерялась Маша.

– Я позвоню тебе сегодня. – Он коснулся ее ладони, после чего достал мобильник, и Мария продиктовала свой номер.

Пошленький пикап нынче в моде, я смотрю.

Парень же, не прощаясь, встал и направился к своей притихшей компании.

– Маня, – задумчиво поглядела вслед блондину, – я что-то пропустила?

– Руся, ты мне скажи, как можно сидеть рядом и абсолютно ничего не слышать?! – рассерженно прошипела Мари.

– Ну я же могу, – жалобно ответила ей.

Как-то мне не хотелось признаваться Марии в том, что я намеренно погружалась в мыслительный процесс, активно игнорируя реальный мир, лишь бы не слушать Манины беседы.

– Зорина, иногда я понять не могу, ты умственно отсталая или как? – и смотрит на меня так подозрительно-подозрительно.

– Если понять не можешь, значит, мыслительный процесс – не твое, – пожала я плечами.

– Объясняю специально для тебя, – округлила она глаза. – Я влюбилась.

Приплыли.

– Сочувствую, – кивнула я.

Компания во главе с Артемом довольно быстро ретировалась наружу. Маша проводила молодых людей тоскливым взглядом. Я же тихо радовалась избавлению.

– Поехали домой, – устало вздохнула я. – Твой принц укатил восвояси, нам стоит последовать умному примеру.

Маня на меня явно обиделась, потому как молча встала, предоставив мне возможность заплатить по счету, так же молча пошла к машине, да и в пути не произнесла ни слова. Честно говоря, ее молчанию я была искренне рада, ибо голова начала нещадно болеть.

– Привет дяде, – пробормотала Маша, когда я уже захлопывала дверцу ее «мазды».

Вдохнув полной грудью привычные запахи родного двора, я осмотрела свою новостройку. Пять часов вечера, не так уж я и задержалась.

Дома меня ждал дядя Боря.

– Ты почему телефон отключила? – нахмурился он.

– Батарейка села, – испуганно соврала я.

На самом деле я отключила трубку совершенно осознанно, не желая каждые полчаса отчитываться перед неугомонным родственником.

– Долго, – проворчал он.

– Ты же знаешь Машу, – легкомысленно улыбнулась, изо всех сил делая вид, что прогулка пошла мне исключительно на пользу.

– Вот именно, – еще больше нахмурился дядя.

– Э… дядь Боря, может, ты наконец впустишь меня в квартиру? – жалобно проскулила я, переминаясь с ноги на ногу, продолжая стоять на пороге родного дома.

– Кхе, – смущенно кашлянул дядя.

Была у него привычка начинать допрос с порога, встанет в прихожей, перегораживая своими далеко не маленькими габаритами проход в дом, и начнет выспрашивать. И ведь на танке не объедешь, пока на все вопросы не ответишь.

– Я тоже рада тебя видеть. – Сбросив босоножки с уставших ног, подошла к дяде и поцеловала его в гладковыбритую щеку. – Я на кухню, пора заняться ужином.

А ступни-то болят, похоже, я себя переоценила.

– Может, не стоит? – неуверенно начал дядя. – Тебе лучше пойти отдохнуть, в конце концов, ты еще не оправилась.

– Дядя Боря, я целый день отдыхала, – возмутилась я. – Сколько гостей намечается?

– Один. – Он последовал за мной в глубь квартиры.

– Значит, рыба, – кивнула я своим мыслям.

– Может, закажем еду из ресторана? – предложил он.

Я чуть не упала, услышав подобное. Дядя считает, что если в доме есть женщина, то питаться полуфабрикатами или заказной пищей просто неприлично. Именно поэтому я – племянница не бедного человека – дам сто очков любой поварихе. Что уж говорить, домашнее хозяйство полностью на мне. Но почему-то сейчас дядя вдруг идет наперекор своим… принципам.

Внимательно посмотрела на родственника, благо солнечного света хватает. На лице его лежит печать беспокойства. Устыдившись, улыбнулась родному человеку.

– Все в порядке, я не устала. Самочувствие тоже отличное.

– Хорошо, – сдался он.

А я направилась в свою комнату, дабы переодеться.

Ровно через два часа сорок минут в дверь нашей квартиры позвонили.

– Я открою! – крикнула я говорящему по телефону дяде.

Поскольку гости у нас бывали редко, а если случалось сие счастье, то посещавшие наш дом люди имели определенный статус, мне пришлось вновь переодеться. Сегодня один из тех дней, когда приходится играть принцессу. Легкое развевающееся платьице, минимум макияжа и босые ноги. Дома я всегда ходила босиком, ничто и никто не мог заставить меня обуть даже тапочки.

Привычным жестом повернула щеколду замка. Главное – улыбаться, этикет, будь он неладен. Массивная, навороченная дверь бесшумно отворилась, и полоска света озарила гостя. Синие джинсы, белая рубашка, широкие плечи и до боли знакомое лицо.

– Привет, красавица, – хрипло усмехается Саша.

Я могла бы захлопнуть дверь перед его носом. Я могла бы устроить истерику дяде. Я могла бы уехать к Маше. Но вместо этого я вежливо пригласила гостя в дом. Ни один мускул на моем лице не дрогнул, улыбка так же озаряла мои перекошенные черты. Так вот чем объясняется усиленное дядино беспокойство. А вот и он сам, внимательно следит за моей реакцией. Ну, дядя, ну, любитель проверок и психологических игр, ну ты у меня дождешься.

– Здравствуйте, Александр, – радостно щебечу я. – Какой сюрприз.

Чтоб ты провалился и твои сюрпризы вместе с тобой.

– Сюрприз? – поднял правую бровь мой спаситель. – Здравствуй, Борис Витальевич.

– Здравствуй, Александр. Я не стал говорить Руслане о твоем прибытии. – Мужчины обменялись рукопожатием. – Решил, пусть девочка приятно удивится.

Куда уж приятнее.

Мне был вручен огромный пакет, а дяде бутылка коньяка.

– Я смотрю, вы уже перешли на «ты»? – продолжая по-идиотски улыбаться, заметила я.

– С Александром мы знакомы давно, пусть и заочно. Пару раз сферы наших интересов пересекались, – ответил мне дядя. – В довершение он спас твою жизнь, какие после этого могут быть политесы?

– За что я, несомненно, ему благодарна. Чай, кофе? – От милой улыбки у меня болели скулы.

– Коньяка, дочка, – хмыкнул дядя. – Все свои.

– Честно признаться, Борис Витальевич, не ожидал я, что ты сам позвонишь, – посерьезнел Саша.

Мужчины удобно расположились в креслах, я же суетилась между ними.

– Что ж я, понятий не имею? – возмутился дядя.

– Я за закуской, – пискнула, удаляясь.

Все с тобой, дядя Боря, понятно. Интересы, значит, пересекались? Просто шикарно. С меня глаз не сводишь, реакции ожидаешь. Зная дядю, могу предположить, что от моего дальнейшего поведения зависят последующие дядины действия. Похоже, Саша когда-то перебежал дорожку дяде Боре. Или наоборот? Сейчас делать поспешные выводы не будем, ибо дядину сферу влияния я знаю, а вот Сашину нет. Но если дядя так стремился завязать с Александром тесное знакомство, то почему воспользовался мной? Вывод напрашивался только один – Саша дяде Боре не по зубам. Иначе мой родственник нашел бы способ подобраться к нему уже давно. И раз выдался удобный случай, то почему бы и нет? Я бы поступила точно так же.

Жутко хотелось курить, но вместо этого я стояла посреди кухни с тарелкой, полной закусок, погруженная в размышления. Передернув плечами, сделала шаг по направлению к гостиной.

– Теперь я тебе должен, – невесело усмехнулся дядя Боря.

– Мы можем сделать вид, будто ничего не было, – равнодушно отозвался Саша. – И тогда ты вновь будешь честным бизнесменом под крышей конторы, а я тем, кто есть.

Я остановилась, не дойдя пары шагов до комнаты, в которой расположились мужчины.

– Я боевой офицер, мне честь мундира не позволит замять дело, – твердо сообщил дядя. – Руслана – единственное, что у меня осталось, ее спасение дорого стоит. И я в долгу не останусь, ты меня знаешь.

– Ну, раз ты настаиваешь, – лениво отвечал Саша. – Только это не армия, Борис. И контора сотрудничества со мной тебе не простит.

– Рано или поздно это должно было случиться.

Я прям-таки вижу скучающую рожу родного дяди. Ну жук, ну интриган.

– Странно, что я не слышал о твоей племяннице раньше, – задумчиво произнес гость.

– Руслана не выходит в свет, – сдал меня дядя Боря. – Ее интересы несколько отличаются от увлечений нынешней золотой молодежи.

– Я заметил. Где ее родители? – ни с того ни с сего спросил Саша.

Э нет, братец, так не пойдет. Тема родителей для меня слишком личная.

– Простите за задержку. – Шумно топаю к мужчинам.

– Мы заждались, – засмеялся дядя.

– Дядя, а я ведь до сих пор не знаю полного имени-отчества своего спасителя, – приторно сокрушаюсь. – Согласитесь, Александр, с моей стороны это большая бестактность.

– Назаров Александр Сергеевич, – шутливо поклонился он. И взгляд такой… веселый-веселый.

Ой.

Тот самый негласный владелец области, и не ее одной. Многое про него говорят, практически ничего не пишут, но никто не желает попасть в поле его зрения. Образ жизни ведет уединенный, про преданность его людей легенды ходят. Особенно в узких кругах. Но приличной девочке вроде меня данных подробностей знать не положено, значит, будем делать вид, что не знаем. Пусть для меня он будет просто Сашей, странным мужиком, спасшим мою жизнь.

– Вот и познакомились, – кивнула я. – А то в прошлый раз как-то не получилось.

– Ты же ничего не помнишь, – подозрительно покосился на меня дядя.

– Не помнишь, значит? – задумчиво посмотрел на меня Саша.

– Как это произошло? Она все больше отмалчивается, – активизировался дядя.

А вот и цель.

– Мы случайно наткнулись на нее во время поисков. Ты, возможно, слышал, мы приобрели там землю, а на своей территории я привык поддерживать порядок. Новость о ее пропаже распространились довольно быстро, – пожал он плечами.

Я перерыла все, что только можно, но выяснить информацию о той сделке удалось не сразу и с большим трудом. Земля оформлена не на него. В документах стоит некая фирма, владельцем которой, как я теперь понимаю, является подставное лицо.

– Почему бы не помочь, раз уж я имею такую возможность. Можешь гордиться собой, Борис Витальевич, племянницу воспитал хорошо. Стойкая девочка: сутки просидеть в окружении волков, а потом еще и домой уехать самостоятельно, – осуждающе покачал головой гость.

Он откровенно издевался, делая подобные намеки.

– Ты знаешь, почему она там оказалась? – А вот и вопрос дня.

– Она сказала, что лунатит иногда.

– И все? – расслабился дядя.

Как будто этого мало. Действительно, что такое лунатизм против других моих проблем. Но именно моей болтливости о своих проблемах, подстегнутой шоковым состоянием, дядя боялся больше всего. Подобная осторожность была продиктована отнюдь не страхом перед сплетнями.

– Господа, я удалюсь накрыть на стол, – встала с дивана.

Что дядя Боря, что Саша – оба поднялись как по команде. Что-то было похожее в их движении. Выучка… Выправка! Ну надо же, никогда бы не подумала. Значит, бывший военный…

Над этим стоит поразмыслить.

В столовой я быстро накрыла на стол, после чего позвала мужчин.

Ужин прошел в тихой, почти семейной обстановке, полной моего напряжения, Сашиного ленивого спокойствия и дядиных расспросов. Дядя Боря решил убить двух зайцев, выяснить, что же конкретно произошло тогда в лесу с моей психикой, и уладить наконец некоторые деловые вопросы.

Но за это дяде придется ответить, потому как Александра я боялась. Я боялась его откровенных взглядов, боялась его уверенности, боялась его предыдущих странностей, в конце концов. И пусть сейчас, сидя в уютной гостиной, события в лесу казались нереальными, а утренний звонок всего лишь сном, беспокойство не покидало меня.

– Что ж, Александр, пройдем в кабинет, обговорим дела. – После ужина дядя предпочитал проводить время в своем кабинете.

Флаг им в руки обоим. Я же убрала со стола, помыла посуду и отправилась в свою комнату, где просидела до того времени, как меня позвал дядя.

– Руслана, попрощайся с гостем! – подал дядя командирский голос.

Пришлось вставать и напяливать на лицо милую улыбочку радушной хозяйки, в то время как хотелось рвать и метать.

– Всего доброго, Александр. – А вот теперь улыбка стала искренней, ибо провожать незваного гостя всегда приятно.

Он нахмурился. Его серые глаза смотрели на меня чуть дольше положенного. И взгляд у него был такой… многообещающий.

– Это моя визитка, – протянул он мне прямоугольный кусок картона, на котором записан всего лишь один короткий номер.

– Всего доброго, – еще раз повторила я, сунув визитку дяде, и невежливо ретировалась к себе.

Я слышала, как дядя прощался с Сашей, слышала, как закрывалась входная дверь. Я слышала, как дядя неуверенно топтался около двери в мою комнату, но упорно молчала.

Стук.

– Руслана… – Он открыл дверь и неуверенно вошел в полутемную комнату.

– Дядя Боря, я просила тебя не ворошить это дело? – зло спросила я.

– Я должен был убедиться, – твердо ответил он.

– Убедился? Я не съехала с катушек, у меня не было приступа, и я не бросалась на людей! – взвилась я.

– Дочка, – растерялся он.

– Твои дела с этим человеком – это твои дела, – зло прошипела я. – Не впутывай меня в свои игры!

– Ты знаешь – иначе нельзя. – Дядя невольно ссутулился и покинул мою комнату.

Я же, выкурив три сигареты, улеглась спать. Сашин подарок я не распаковывала, задвинув его в самый дальний угол гардероба.

В час ночи меня разбудил звонок. Он не был зловещим, но и неожиданным тоже не был.

– Да, – раздраженно ответила, забыв посмотреть на дисплей.

– Сегодня ты была обворожительна, – хмыкнули по ту сторону динамика.

– Тебе ночью заняться нечем? – возмутилась я.

– Ты бы все равно не позвонила, – парировал Саша.

– Потому что не хочу иметь с тобой ничего общего, – собравшись с духом, ответила я.

– У тебя нет выбора, Ру, – и сбросил вызов.

Недолго думая я подорвалась с кровати, подбежала к окну, открыла пластиковую створку и выкинула телефон. На улице было темно, посему процесс полета я не увидела. Закрыв окно, я отправилась спать с мыслью о том, что давно собиралась купить новый мобильный.

Проснулась я в скверном настроении. Причиной этого стал глупый сон, который еще долго не выходил у меня из головы. А снилась мне яма, и я в ней. На поверхности вместо волков стоял Саша. Он протягивал мне руку, и этот жест пугал больше всего.

Стоит ли говорить, что после подобных сновидений никакие нервы не выдержат? Еще и дядя перед глазами маячил, раздражая подавленным видом. Я держалась как могла, с дядей только так и надо, а то дашь слабину, потом устанешь отбиваться от его интриг. Завтрак приготовила довольно быстро, сама же не смогла проглотить ни кусочка. После чего так же молча отправилась в свою комнату, где полезла в Интернет, дабы разжиться кое-какой информацией.

– Руслана, – постучал в дверь дядя, – хватит на меня обижаться, ты же не ребенок.

Устыдить меня пытается. Ох, дядя, не в первый уже раз, а все по-прежнему не любишь, когда тебя за руку ловят. Осторожно приоткрывается дверь, из-за которой появляется виноватое дядино лицо.

– Ты, дядя Боря, определись, либо я «слишком молода, чтобы жить отдельно», либо я «уже не ребенок».

– Руслана, прекрати паясничать, – возмутился он, полностью входя в спальню.

– Отлично, – развела я руками, предварительно выключив компьютер. – Перестала. Можешь быть спокойным. Кстати, я ухожу.

Поднимаюсь с любимого кресла.

– Куда? – опешил родственник.

– За новым телефоном, – невозмутимо отвечаю.

– А что со старым? – Дядя явно был растерян.

Он не любил, когда не понимал, к чему я клоню.

– Сломался, – просто отвечаю я.

– Так давай за ним ребята с фирмы съездят? – воодушевился дядя.

– Не получится. Телефон сломался при ударе о землю, выпав из окна, так что покупать нужно не только трубку, но и симку.

Дядя завис.

– Руслана, – он довольно долго подбирал нужные слова, – как это вышло?

О, он знал, о чем спрашивал. Так и слышу его лихорадочное размышление, звонить доктору или не стоит пока.

– Он просто упал, – вдохновенно врала я. – Неудачно.

Дядино лицо разгладилось, пропали морщинки беспокойства, это не приступ. Впрочем, я вполне могла бы сказать ему правду, вот только последствия были бы столь же плачевными, как и при приступе. Другими словами, выход за порог дома мне был бы возможен, как рыбке из аквариума.

– Я вызову машину, – засуетился дядя.

Вот и отлично, мне остается только переодеться, что я быстренько провернула.

– Дочка, машина подъехала, – слышу голос дяди.

Целую родственничка в гладковыбритую щеку и отправляюсь за покупками. В последнее время меня все чаще посещает мысль, что отпуск затянулся. Хочу на работу. Хочу хоть куда-нибудь, лишь бы дома не сидеть.

Телефон себе выбрала из простых, посему и цена была воистину смешной. Но как уверял продавец, данная модель была на удивление прочна и связь находила даже там, где большинству марок и не снилось.

Как только я обзавелась новеньким средством связи, решила продлить удовольствие и прогуляться. Всего пара остановок, и моему взору предстал городской парк, по случаю жаркого летнего дня переполненный людьми. Где-то шумели дети, плескающиеся в фонтане, где-то молодежь под гитару распевала, повсюду гуляли беременные мамочки, красота, да и только. Купила большой рожок мороженого и направила свои стопы вдоль парковых аллей. Бродила, думала о своем, ела мороженое, слушала музыку, в общем, расслаблялась, как могла. А когда нашла свободную лавочку в тени, поняла – жизнь прекрасна.

Глядя на прогуливающихся владельцев собак, вспомнила и про дядиного охранника. Жаль Сергея, ужасная смерть. Но близким он мне никогда не был, тут скорее дядя страдать будет, нежели я, – никогда не отличалась особенным человеколюбием.

Из-за печальных размышлений настроение упало. Позвонить, что ли, Мари, поделиться своим маленьким счастьем? Память на номера телефонов у меня была почти абсолютной.

– Алло, – раздалось из динамика новенького мобильника.

– Привет. Это Руслана, – сразу уточнила я.

– Руська! Зараза ты мелкая, я тебе все утро названиваю! Ты какого фига телефон отключила? – доносились до меня ее вопли.

– Я его выбросила.

– Кого?

– Телефон.

– Так, – она ненадолго умолкла, – потом расскажешь, что там у тебя произошло. Где ты сейчас?

– В парке.

– Жди там, скоро подъеду, – скомандовала Мария. – Сейчас звони своему дяде и отпрашивайся ко мне с ночевкой.

Я ненавижу, когда мне приказывают. Но на этот раз решила потерпеть, очень уж Маша возбуждена. Любопытно, что на этот раз у нее случилось?

– Маш, мы не в школе, – растерялась я. – Какая ночевка?

– Руслана, не тормози, – застонала Маня. – Скажешь дяде, что поедешь со мной на дачу. Давай в темпе!

– Маня, – начала я ласково, – а ты не хочешь для начала объяснить все мне?

– Нас с тобой пригласили отдохнуть в приятной компании, – нетерпеливо и даже несколько раздраженно ответила Мария. – И ты не откажешься.

В ее голосе послышались сталь и угроза. Пожалуй, я действительно не стану отказываться. Машка в гневе бывает страшна.

– А с кем хоть отдыхать будем? – обреченно спросила я.

Проводить время с Машиной тусовкой откровенно не хотелось, но иногда я соглашалась на ее уговоры. Порой нужную информацию можно было раздобыть бесплатно, всего лишь пообщавшись с детками богатых родителей.

– С моими хорошими друзьями, – легкомысленно отозвалась Мария. – Звони уже дяде, – закончила она разговор.

И зачем я этой сумасшедшей позвонила? Потерпела бы денек-другой… А потом Мари набралась бы смелости, заявившись к нам домой, и мне пришлось бы выслушивать все, что она способна высказать. Как представлю, так в дрожь бросает. С другой стороны, пора уже втягиваться в привычный образ жизни, и свежие новости из уст представителей местного бомонда мне в этом помогут.

Пришлось звонить дяде.

– Дядя Боря, – тяжко вздохнула я, – домой не жди.

– Вот это новости, – хохотнул он. – С чего вдруг?

– Решила провести ночь вне дома.

– Будешь ночевать у мужчины? – вроде и в шутку спросил, но вот веселость была явно неестественная.

Это на какого мужчину он намекает? Ох, дядя, ты явно что-то задумал.

– Нет, Маша пригласила к себе на дачу. Поболтаем с ней о своем, о девичьем.

– Руслана, – голос его мягок и ласков, – посиделки можно устроить и у нас.

Поводок из рук дяди можно вырвать лишь одним способом.

– Ты пытаешься меня запереть? Как тогда, да? – Чуть больше нервозности в голос, и суровое мужское сердце не выдерживает.

– Нет, дочка, что ты? Езжай, конечно, – ласково говорит он. – Только позвони, как доберетесь.

– Пока, – сбросила вызов.

Если бы я знала тогда… если б знала… пожалуй, убилась бы… да хоть об стену. Или выпила бы яду. Но я не знала и даже предчувствия никакого не было. Я спокойно дождалась Машу, так же спокойно села к ней в машину и, абсолютно ничего не подозревая, отправилась в то будущее, которое не пожелала бы даже врагу.

– Привет, – улыбается Мария. – Твой дядя звонил. Проверял.

Она весело фыркнула. Маню чрезмерная дядина забота веселила.

– Так куда мы? – спросила устало.

– Помнишь Артема, с которым мы познакомились в баре? – Она уверенно влилась в плотный поток машин.

– Помню, – обреченно ответила, понимая, к чему она клонит.

– Вчерашний вечер мы провели вместе, тогда-то и договорились о совместном отдыхе. – Ее счастью не было предела. – За городом на сто двадцатом километре у него дача, вот туда мы и направляемся.

– Маш, у меня с собой никаких вещей нет. – Неудачная попытка отмазаться.

Собственно, мне никакой выгоды данная поездка не сулит.

– Я обо всем позаботилась, – отмахнулась она.

– Мне эта идея не нравится, – честно призналась я. – Мы их не знаем.

Одно дело, когда приходится терпеть уже знакомых тебе личностей во благо собственных меркантильных интересов, и совсем другое, когда попусту теряешь время с ненужными людьми.

– Хватит ныть, – возмутилась Маня. – Ребята приличные, не придурки какие-нибудь.

Спорить не хотелось. Честно признаться, тогда я была в довольно подавленном состоянии. Странные звонки от Саши, непонятные дядины игры, неприятная новость о смерти дядиного телохранителя, да еще такая мучительная, и наконец, постоянное чувство напряжения сделали свое дело. Моя воля ослабла, спорить и отстаивать свою свободу в очередной раз уже просто не было сил.

Всю дорогу до дачного поселка, а она была достаточно длинной, я слушала Машину трескотню на тему «какой Артем хороший». Не сказала бы, что ее речи меня раздражали, я попросту не обращала на нее внимания. Как радио, оно болтает себе, болтает, а ты в это время занимаешься своими делами, воспринимая его как монотонные и неинтересные шумы. Вот и я воспользовалась свободным часиком, дабы подумать, тем более что мои ответы Маше не нужны, ей себя хватает.

Итак, начнем с вопроса дня. Какого черта я согласилась ехать с Мари к каким-то непонятным личностям, да еще и за город?

– Маня, – невежливо прервала разглагольствования приятельницы, – мне эта затея не нравится.

Она непонимающе уставилась на меня, отвлекшись от дороги. У меня сердце екнуло.

– На дорогу смотри! – шикнула я.

– Не нервничай, – легкомысленно отмахнулась она. – Что именно тебе не нравится? – уже более спокойно спросила Маша.

– Может, то, что ни я, ни ты этих людей не знаем? А вдруг они маньяки? – равнодушно озвучила предположение.

– А-ха-ха-ха. – Мари залилась переливчатым смехом. – Маньяки, скажешь тоже, а-ха-ха-ха-ха-ха. Руська, ну и странная ты. Сама подумай, кто нас тронет? Вся область знает, чья я дочь и что будет с тем, кто посмеет на меня косо взглянуть. Да и твой дядя Боря, между прочим, далеко не последний человек, хоть и скрывает тебя по мере сил от общества, фамилия-то у тебя его и отчество Борисовна. Ты думаешь, найдется у нас смертник, который даже за большие деньги пожелает умирать в муках и по частям? А Артем явно на нуждающегося не похож. Шмотки фирменные, и, кстати, я видела его тачку. Не из дешевых, я тебе скажу.

И она считает, что это аргумент. Я скорчила скептическую рожицу.

– Ну а если все же что-то пойдет не так? – Я замялась на секунду, испытывая некоторую неловкость. – Может, нас изнасиловать захотят.

Вот тут Машка не просто смеялась, она откровенно ржала над моими словами.

– Кого-кого? – веселилась она. – Руська, да на тебя взглянуть без жалости нельзя, а ты про эротический тур по-взрослому. Ха-ха. А я Артему уже сейчас готова добровольно отдаться, так что не забивай себе голову глупыми мыслями. Ведь он такой… – И здесь мы вернулись к прежнему Машиному монологу.

Вот поэтому я и согласилась на данное сомнительное мероприятие. Не потому, что Манины аргументы были убедительны, а потому как ее вновь понесло. Мозг отключился, зато активировались нижние девяносто, которые жаждали приключений. С ней такое случалось периодически.

Мы, может, и не были подругами, но я питала к Мари некую слабость. Скорее из-за того, что последние три года со мной общается только она. Она же по большей части являлась моим источником информации. Подруг у меня не было, зато была веселая и бесшабашная Машка. Я дорожила ею, как частичкой той жизни, которая у меня могла бы быть без тотального дядиного контроля, без периодических приступов и собственной патологической замкнутости.

Я знала Машиного отца, действительно человек серьезный. Среди Маниных приятелей меня он привечал особенно, часто повторяя: «Береги мою дочку, Руслана, ты девочка спокойная, рассудительная».

Кстати, о птичках.

– Маш, а ты отцу сказала, куда отправилась? – опять перебила ее я.

– Руська, ну что за глупые вопросы?! – возмутилась Мари. – Если бы я ему сказала, меня бы никуда не выпустили!

Идиотка. Не Машка – я. Долго роюсь в своей сумочке, нахожу сигареты, после чего с наслаждением прикуриваю. Выкурив пару сигарет, я успокаиваюсь и пытаюсь рассуждать более-менее логически. Может, я зря себя накручиваю? Может, и зря. А может, и нет. Ладно, на месте разберемся.

Мы как раз подъезжали к дачному поселку.

Коттедж, к которому Мари держала курс, был виден издалека, окружающие дома не были столь же громадны. Он находился у кромки леса, чуть поодаль от дороги. Рядом с двухметровым забором стояли две машины. Наша стала третьей. Мари нажала на клаксон, оповещая всех о нашем прибытии. Через некоторое время отворилась зеленая калитка, и к нам вышел Артем. Машка тут же выпорхнула из своего автомобиля. Вылезти пришлось и мне.

– Девочки, как добрались? – Он страстно обнял Мари, я в свою очередь была удостоена короткого кивка.

– С ветерком, – хихикнула Маня, беря Артема под локоток.

– Пойдемте, поздороваетесь с остальными. – Нас провели на территорию особняка.

Меня очень интересовало количество этих самых «остальных».

Территория вызывала уважение размером, но печалила некоей заброшенностью. Пожалуй, первым колокольчиком моего беспокойства стал нестриженый газон. Не бывает такого, когда особняк большой, явно для не бедных людей строенный, а газон выглядит так, будто в доме никто не живет. Если, конечно, в доме и правда никто не живет. Вторым колокольчиком беспокойства были окна. Большие пластиковые окна не имели ни штор, ни жалюзи. Простеньких занавесок и тех не было. Наш народ отличался любовью к данному виду интерьера. Какая хозяйка позволит окнам пустовать?

Тем временем мы бодро шагали по дорожке, усыпанной гравием, сквозь который то и дело прорастали пучки сочной зеленой травы.

Что мы имеем? Мы имеем заброшенного вида особняк. Посмотрим, что будет внутри. Вход в дом зиял черным провалом, дверь была нараспашку. Поднявшись на небольшое крыльцо, мы шагнули в темноту.

На улице ярко светило солнце, гулял свежий ветерок, погода была просто отличной. Мне так хотелось обратно, но вместо этого я ждала, пока глаза привыкнут к полутьме. И они привыкли довольно быстро, я успела заметить, как пытается проморгаться Мария и как по-прежнему приторно улыбается Артем.

Помещение, в которое мы попали, стоило нам переступить порог, выглядело скорее как темный склад различной рухляди, нежели как приличный коридор, но тут моему взору открылся новый проем, и наконец мы вошли в достаточно просторную комнату. Она была выдержана в светлых тонах: белые стены, черное кресло-качалка, полиэтилен на полу, устланный в несколько слоев, поэтому имевший такой же белый цвет, как и туман утром над рекой. Светлые, неопределенного цвета подушки на полу и столик в японском стиле, уставленный всевозможными яствами и алкоголем.

– Это дача одного моего знакомого, – начал Артем. – Сейчас здесь ремонт, поэтому второй и третий этажи закрыты для посещения.

На подушках вольготно восседала все та же четверка знакомых Артема, которую я видела в баре в прошлый раз.

– Привет, – бодро поздоровалась с народом Маня.

Я же предпочла лишь улыбнуться.

– Ну что, девочки, давайте знакомиться? – улыбнулась та самая брюнетка, красоте которой я успела позавидовать. – Я Алиса.

– Мария, а это скромное создание – Руслана, – представила нас обеих Мари.

– Так Руслана или Руслан? – хохотнул кудрявый шатен, сделав вид, будто не расслышал.

Довольно грубый намек на мой внешний вид. Джинсы, кроссовки и ветровка, пусть и дорогие, но в сочетании с общей субтильностью тела придавали мне мальчишеский вид. Лишь копна довольно длинных волос противоречила образу подростка-акселерата.

– Есть сомнения? – продолжала улыбаться только уже во все тридцать два зуба.

Мария схватила меня за руку и довольно ощутимо сжала мою кисть.

– Уже нет, – хмыкнул шатен. – Егор, – представился он.

– Кир, – кивнул брюнет с длинной челкой.

– Николай, – шатен с хвостиком.

– Приятно познакомиться, – опять же за нас обеих ответила Маня.

– Присаживайтесь, – лениво указала на свободные подушки Алиса.

– С радостью. – Мари была сама вежливость. Я предпочитала молчать. – Какая у нас на сегодня развлекательная программа?

– Сегодня у нас нечто особенное, – оживился Артем. – Сначала мы подождем еще пару ребят, а потом у меня для вас сюрприз.

– Ну, Артё-ом, ну скажи-и. – Терпеть не могу, когда Машка блондинку включает.

– Ладно. – Он подсел к Мари поближе. – Это будет игра. Особенная игра, – многозначительно поднял он бровь.

На грани слуха я уловила ехидный смешок. Голова рефлекторно дернулась в сторону звука, источником оказалась Алиса. Ее улыбка мне не понравилась, было в ней что-то неестественное.

– Ну что, девочки, давайте выпьем за знакомство? – Мне подали бокал, наполненный вином. Бокал я приняла и даже чокнулась с остальными, но пить не стала. В отличие от Мари, алкоголь я не любила.

Далее потек стандартный в таких случаях разговор. Кто, откуда, чем занимается? Я молчала, говорила в основном Машка и в основном о себе.

Рядом со мной сидел Кир, довольно часто он поводил носом в мою сторону, что заставляло меня нервничать. А мне нервничать нельзя.

– Я плохо пахну? – шепотом спросила у него.

– Как раз наоборот, – нахмурился брюнет с длинной челкой. Глаза у него были такими же черными.

С ответом я не нашлась, ибо что на это можно сказать? Вот и я не знала.

Маша, подозрительно притихнув, млела под боком у Артема. Ребята тихо переговаривались о своем, я же все больше нервничала.

– А чем занимается Руслана? – довольно громко спросил Кир.

– Она у нас бухгалтер, – начала вещать Маня. – Девочка скромная, несмотря на то что является единственной и горячо любимой родственницей Зорина Бориса Витальевича.

Она многозначительно посмотрела на Кира. Прозвучало как реклама. Сватает меня, что ли? Впрочем, парень никак не отреагировал на всплывшие факты моей биографии.

– И что же? Родилась и выросла в этом городе? – продолжил Кир.

– Да, – раздраженно ответила я, не позволив Мане и дальше нести чушь.

Сидеть мне надоело, и я поднялась на ноги.

– Ты куда? – отлепилась от Артема Мария.

– В туалет, – невежливо ответила я.

Сама же направилась на улицу, потому как невыносимо хотелось курить. Ребята были заняты приятной беседой на тему: кто, где, когда в последний раз отдыхал, а я решила побродить по территории. Зайдя за угол, я подкурила и с наслаждением затянулась.

Мне было скучно, веселье народа я абсолютно не поддерживала, ибо праздные разговоры в ожидании еще кого-то меня никак не привлекали. Сигарета давно истлела, но я упорно продолжала стоять, подпирая плечом красную кирпичную стену. Внезапно я услышала шаги. Внимание к себе привлекать не хотелось, и так уже устала дальше некуда, потому я затаилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.