Константин Довлатов
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика

© Довлатов К., 2017

© Арефьев М., иллюстрации, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Эта книга меняет жизнь. Во всяком случае, моя жизнь изменилась кардинально. Я стал спокойнее, увереннее в себе, обрел тот баланс, который искал долгие годы. И как всегда, все важное и реальное намного проще, чем кажется. Нужен только хороший Наставник, который вдохновит на изменения, подскажет путь. Я благодарен Константину Довлатову за то, что через эту книгу он стал для меня Наставником.

Борис, менеджер по работе с клиентами, Сургут

Жизнь – это движение! Я как будто проснулась после зимней спячки, а вокруг весна! Жить, творить, любить, действовать. Эта книга дарит невероятный заряд бодрости, упражнения простые и очень эффективные.

Мария, дизайнер, Екатеринбург

Благодаря этой книге я познакомился с самим собой. Это нечто большее, чем просто роман, тренинг или пособие. Это определенная философия жизни, которая приводит к реальным изменениям!

Анатолий, технический директор, Санкт-Петербург

Пролог

В фойе офиса адвокатского бюро «Арсеньев и партнеры» блестела развешанная по стенам мишура, и небольшая пушистая елочка переливалась разноцветными огнями.

Все честь по чести, Новый год скоро! Однако праздничного настроения не ощущалось – все на рабочих местах, лица у сотрудников строги и озабоченны, атмосфера самая что ни на есть деловая.

Еще бы! Что поделаешь, если начальник – сухарь и зануда? Если он аккуратен и педантичен настолько, что иногда кажется, будто это не человек вовсе, а робот, оснащенный самым совершенным программным обеспечением и напрочь лишенный человеческих слабостей? Он не терпит никаких вольностей вроде предпраздничного укороченного рабочего дня или «пятничного» облегченного дресс-кода, безжалостно штрафует и увольняет за любое нарушение дисциплины, принципиально не «входит в положение» сотрудников по поводу личных и семейных дел. «Все свои проблемы надо оставлять за порогом!» – вот его жизненный девиз, и сотрудники это усвоили в полной мере. А кто не усвоил – оказался за бортом и с придыханием рассказывает знакомым о том, что Арсеньев – настоящий монстр и просто счастье избавиться от такого работодателя… Правда, внимательный слушатель легко смог бы уловить в голосе «счастливца» искреннее сожаление. Ведь у тех, кто работает под началом Арсеньева, и зарплата хорошая, и перспективы лучше, чем где бы то ни было. С сотрудниками и клиентами он безукоризненно честен, никогда не обещает невозможного, но если обещал – то выполнит непременно.

Такой уж человек… Вот сейчас, к примеру, – предпраздничный день, давно стемнело, переливается яркими огнями новогодняя Москва, все добрые люди давно уже настрогали «оливье» и сидят за столом, празднуют, а здесь работа кипит, как в любой другой день. Даже на корпоратив рассчитывать не приходится. Еще месяц назад начальник поставил коллектив перед выбором – или новогодняя вечеринка, или премиальный бонус по итогам года. Конечно, ответ был предсказуем – у всех дети, семьи, у кого-то ипотека не погашена, да и вообще, деньги всегда кстати, так что все справедливо. Но душа-то праздника просит!

И, как оказалось, совершенно напрасно.

– Маша, это все на сегодня? – Илья Арсеньев отложил стопку подписанных бумаг и строго посмотрел поверх очков в модной тонкой оправе на свою помощницу. Хорошенькая рыжеволосая Маша отчего-то смутилась. Вид у нее был потешный – брови поднялись домиком, ярко накрашенный рот чуть приоткрылся совсем по-детски, и даже веснушки как будто ярче проступили на белой коже.

– Ой, нет… Илья Петрович, еще договор с «Нью-стайл» на представительство в арбитражном суде по товарной марке… Извините, я забыла, сейчас принесу!

Маша опрометью вылетела из кабинета, громко стуча каблуками. Илья удрученно покачал головой, снял очки и потер переносицу. Как же надоело это вечное разгильдяйство, необязательность, лень, а порой – и откровенная глупость! Сотрудники вечно косячат, что-то забывают и путают, а лишь только представится удобный случай, норовят смыться пораньше по своим делам.

Взять ту же Машу. Давно стоило бы ее уволить, но нельзя – у девочки влиятельные родственники! Отец – зампрокурора, дядя – чиновник в правительстве Москвы, и даже дедушка – бывший высокопоставленный кагэбэшник. Пусть он уже давно на пенсии и, как говорят злые языки, пребывает в легком маразме, но связи и влияние у старика еще ого-го какие, и со счетов сбрасывать их никак нельзя. Вот и приходится ждать, пока девочка неспешно закончит институт, нарабатывая попутно юридическую практику…

И если бы она одна такая была! С некоторых пор Илья начал даже как-то философски относиться к несовершенству представителей рода человеческого. Можно хоть всех сотрудников уволить в один день – те, что придут на их место, будут ничем не лучше. Поэтому приходится терпеть тех, что есть, – в рамках разумного, конечно, пока неизбежная энтропия не достигает критических показателей.

Илья со вздохом взглянул на часы – неброский, но дорогой «Лонжин». Вот и последний рабочий день в этом году почти закончился… Время, время – вот чего всегда по-настоящему не хватает! Дураки придумали поговорку «Время – деньги», на самом деле время гораздо ценнее, потому что его нельзя ни купить, ни заработать, ни украсть, и каждая секунда, потраченная зря, пропадает безвозвратно.

Он вдруг вспомнил Хронофага, пожирателя времени, – уродливого монстра, похожего одновременно на кузнечика и на доисторического ящера. Этот милый зверек венчает собой экстравагантные часы, служащие главным украшением здания библиотеки знаменитого Корпус Кристи Колледжа в Кембридже. Увидев это существо впервые, Илья содрогнулся от отвращения – кому только понадобилось такой мерзостью любоваться! – а потом задумался и решил, что, пожалуй, мудрые англичане были правы, поместив его сюда… Задумываться о бесследно исчезающих минутах, днях и годах надо, пока человек еще молод, пока не проснулся однажды – и не обнаружил себя семидесятилетним.

Пожалуй, стоило бы и в офисе такие часы повесить. В назидание, так сказать, чтоб сотрудники понимали – время нужно ценить!

Сам Илья это интуитивно ощущал всю жизнь, сколько себя помнил. Всегда он будто бежал наперегонки с кем-то, сражался с неумолимым Хронофагом, словно средневековый рыцарь с драконом. Еще школьником он осознал – мать растит его одна и, кроме как на себя, рассчитывать ему не на кого! Потому и не тратил время на всякие глупости вроде телевизора, видеоигр или бесцельного шатания по улицам. Уроки, занятия в секции карате, хорошие книги – вот это другое дело! Дня на это не хватало, но Илюша очень старался и, когда удавалось выполнить все, что наметил накануне, засыпал почти счастливый.

Позже, когда стал вопрос выбора профессии, у него и сомнений не было – только юрфак! Профессия, конечно, престижная и денежная, но дело было не только в этом. Илья полюбил юриспруденцию за почти математическую точность, за лаконизм формулировок, за дерзновенную попытку построить красивый, стройный и упорядоченный мир…

В университет поступить было непросто, но даже минимальный шанс Илья сумел использовать с успехом. Учился он так же, как делал все остальное, – с полной самоотдачей. Студенческие компании, пьянки-гулянки и скоропалительные романы не вызывали ничего, кроме недоумения и даже презрения. Илья прилежно штудировал все предметы, включая латынь и римское право, и даже выписывал себе особенно понравившиеся изречения вроде «Audiatur et altera pars»,[1] «Dura lex, sed lex»[2] или «Omne hominum causa jus constitutum est».[3]

С тех пор прошло немало лет. На смену юношескому максимализму пришел здоровый взрослый прагматизм, а вместо романтических представлений о том, что законы должны создавать для человечества разумную и урегулированную жизнь, появилось трезвое понимание, что незнание закона не освобождает от ответственности, а вот знание иногда освобождает. Бывало, что клиенты не вызывали теплых чувств, но Илья старался не думать об этом. Он предпочитал просто делать свою работу наилучшим образом, не нарушая закон, а не рассуждать о моральных категориях – и, как показало время, это был верный выбор!

И вот сейчас, в тридцать пять, он достиг почти всего, о чем мечтал, – ну или почти всего, ведь желания имеют свойство возрастать по мере исполнения! Он считается одним из лучших специалистов в своем деле, сделал имя на нескольких громких процессах, и созданное им адвокатское бюро работает без сбоев. Нелегко, конечно, совмещать административную работу с юридической практикой, слишком много времени, сил, энергии уходит на то, чтобы организовывать нерадивых сотрудников, но ведь никто не обещал, что жизнь будет легка и приятна…

В общем, сделано немало, и впереди четкий план на дальнейшую жизнь – развитие карьеры, превращение адвокатского бюро в самостоятельный, стабильно функционирующий бизнес, а дальше, годам к сорока, можно подумать и о создании семьи, о выборе достойной спутницы жизни, о детях…

Только дураки женятся рано, чтобы потом погрязнуть в склоках, скандалах, разводах и алиментах. Порой ведь и до уголовщины доходит – ему ли не знать об этом! Конечно, именно эти неосмотрительные люди в известной степени обеспечивают его работой, но пополнять их ряды Илья точно не собирался.

– Вот, Илья Петрович! – Маша вихрем ворвалась в кабинет, – вот договор, подпишите, пожалуйста!

Илья бегло просмотрел бумаги. Да, все правильно…

– Спасибо, Маша! – Он размашисто расписался на последней странице. – Очень прошу вас впредь быть внимательнее. На сегодня это все.

Но Маша почему-то не уходила, словно ждала чего-то. Илья вскинул на нее удивленный взгляд.

– Что-то еще?

– С наступающим Новым годом вас, Илья Петрович! – звонко, словно на пионерской линейке, произнесла Маша.

– Да-да, конечно, и вас также… – рассеянно отозвался он. Странная привычка торжественно отмечать смену дат в календаре всегда казалась ему смешным и нелепым предрассудком, но, раз уж так принято, приходится играть по правилам – это как сказать «будь здоров», если кто-то чихает.

Но Маша, кажется, не собиралась останавливаться.

– Желаю счастья, здоровья, новых успехов, – продолжала она, словно проговаривая хорошо заученный текст, и вдруг, остановившись на мгновение, тихо добавила:

– И хорошо отпраздновать…

Маша покраснела до корней волос и выглядела при этом так потешно, что Илья не выдержал и улыбнулся.

– Да, непременно! – ответил он, – и вам хорошо повеселиться.

Маша опрометью вылетела прочь. «Странная она сегодня какая-то… Неужто девочка ко мне неровно дышит? – с удивлением подумал Илья, – черт, только этого не хватало!»

Впрочем, про Машу он скоро позабыл – пора было ехать домой. В новогоднюю ночь Илья собирался как следует выспаться. Отключить все телефоны, закрыть шторы поплотнее, улечься в постель – и спать, спать… часов десять, не меньше! Силы еще понадобятся – на эти долгие зимние каникулы у него давно запланировано мероприятие совершенно особого свойства.

На тренинг, носящий странное название «Духовная интеграционика» он записался еще в августе. Многие юристы прибегают к услугам психологов-консультантов, бизнес-тренеров, коучей… Известно ведь – в суде важно не только что ты говоришь, но и как!

Вслух об этом рассуждать не принято, потому что использование психотехнологий считается чем-то вроде запрещенного приема, но пользуются этим практически все адвокаты. Илья и сам неоднократно посещал подобные мероприятия, и для персонала регулярно заказывал корпоративные тренинги… Недавно и вовсе казус вышел – на одном семинаре столкнулся нос к носу с будущим оппонентом в обещающем быть громким процессе!

Вот и сейчас Илья решил потратить время с максимальной пользой. Про тренинг и его автора – ученики обычно называют его Наставником – Илья прочел много восторженных отзывов, и, если хотя бы половина из них соответствует действительности, результаты обещают быть весьма впечатляющими. Собрать в единое целое возможности духа и тела, повысить работоспособность, открыть в себе неизведанные доселе возможности и ресурсы – это действительно интересно! Правда, некоторые из бывших участников рассказывали вещи и вовсе фантастические, якобы там чуть ли не мысли читать учат или будущее предсказывать, но такого, конечно, не бывает…

Илья сложил бумаги, подхватил портфель и вышел из офиса. Как говорится, вперед и с песней!

* * *

Бомм, бомм, бомм… Бой курантов звучал тяжело и зловеще – не то шаги командора, не то бетховенские «удары судьбы».

Сидя по-турецки на полу перед телевизором, Вера пила шампанское и плакала. Мебель для гостиной должны были привезти еще три дня назад, но, как всегда бывает перед праздниками, кто-то что-то забыл, перепутал, запил раньше времени или отпросился на детский утренник в школе. Фирма принесла свои глубочайшие извинения – ну, вы же понимаете, праздники, столько заказов, мы просто не успеваем! – и в результате, пустая комната с белыми стенами и металлическими светильниками в стиле хай-тек выглядела как филиал психушки.

И если вдуматься, так оно и есть…

В эту квартиру – свежеотремонтированную двушку в новостройке – Вера переехала всего неделю назад и уже успела возненавидеть ее всей душой. Может, для кого-то это и неплохое жилье, но после просторного загородного коттеджа, двухуровневой квартиры в элитном доме в тихом центре Москвы и апартаментов на Канарах оказаться в этом унылом стандартном обиталище у черта на рогах, чуть ли не у МКАД, в бетонной высотке, заселенной ипотечниками и жителями снесенных пятиэтажек, было просто оскорбительно! Каждый раз, просыпаясь по утрам, она надеялась, что, открыв глаза, окажется дома, в привычной обстановке, а все события последних дней – просто дурной сон, и не более того.

Вера всхлипнула, налила еще шампанского и залпом выпила. Хотелось поскорее отключиться и не вспоминать тот вечер, когда Андрей, ее муж, – теперь уже бывший, подумать только! – вернулся домой раньше обычного. Она не придала этому особенного значения, только спросила, будет ли он ужинать… Он в ответ лишь покачал головой и холодно, спокойно, монотонным голосом сообщил, что подает на развод.

От неожиданности у Веры подкосились ноги. Первая мысль – этого просто не может быть! В браке они прожили больше двадцати лет, и за это время, конечно, всякое случалось. Бизнес – дело опасное, а в России – особенно! Были и бандитские наезды, когда ей с маленьким сыном пришлось полгода прятаться в деревне под Саратовом у дальних родственников, не зная, жив ли муж и что с ним, были подставы конкурентов и попытки рейдерских захватов, уголовное дело – к счастью, благополучно закрытое! – и проблемы с налоговой…

Все пережили, все преодолели! Из хозяина коммерческой палатки, торгующей пивом и сигаретами, Андрей превратился в преуспевающего бизнесмена. Неизвестно откуда появились у него и барские замашки, какая-то особенная вальяжность успешного мужика на пятом десятке, когда хоть и прожито немало, но впереди еще много чего, и вкус к красивой жизни – гаванским сигарам, дорогим костюмам, французским винам и хорошей еде. Вера и сама привыкла передвигаться по городу в автомобиле с водителем, давать указания домработнице, разбираться в модных тенденциях, посещать фитнес-клуб и поддерживать правильные знакомства. Чего еще желать? Дом – полная чаша, сын Митя вырос, в Лондоне учится, можно и для себя пожить, тем более что они с мужем еще не стары…

Конечно, чувства с годами притупились, но Вера утешала себя тем, что это неизбежно и так происходит у всех. Порой Андрей допоздна задерживался на работе, уезжал в командировки, а возвращался подозрительно свежим и отдохнувшим. Секретарши у него все как на подбор были молоденькие, хорошенькие и глуповатые. Менялись они как-то уж слишком часто. Вера подозревала, что у Андрея случались увлечения, но старалась не думать об этом слишком много, «не заморачиваться», как принято говорить сейчас. Не изводила вопросами, не копалась в телефоне в поисках подозрительных эсэмэсок, не искала на рубашках следы губной помады. Недаром ведь в народе говорят: «меньше знаешь – крепче спишь»! Тем более что и сама не без греха – был ведь и короткий роман с художником, считавшим себя непризнанным гением, и интрижка с инструктором по фитнесу, и еще тот красавчик-араб, аниматор в египетском отеле… Нужна ведь женщине какая-то разрядка, отдушина, так почему бы и нет?

Так и текла ее жизнь – спокойно, ровно и даже, наверное, почти счастливо, до того проклятого вечера, когда рухнул мир и оказалось, что она совсем одна и впереди – ничего, кроме подступающей старости.

В первый момент Вера даже не поняла, что происходит.

– Что значит – на развод? – спросила она, чувствуя себя на редкость глупо, – зачем?

– Развод значит развод, – терпеливо объяснил муж, – потому что я больше не хочу с тобой жить.

Вера опустилась в кресло и тихо выдохнула:

– А как же я?

– Что значит как? – пожал плечами Андрей, – квартиру я тебе куплю, машину тоже, денег выделю… Много не обещаю, но на жизнь хватит. На нормальную жизнь, – подчеркнул он, – так что можешь не беспокоиться!

И, чуть помедлив, добавил:

– Да, и кстати, не вздумай ерундой заниматься – ну там скандалить или по судам ходить на предмет раздела имущества. Адвокаты у меня опытные, так что давай лучше по-хорошему разойдемся, а то и этого не получишь!

Он был совершенно спокоен, холоден и деловит, а Вера чувствовала себя так, будто у нее живьем вынимают сердце.

– У тебя другая женщина? – спросила она.

Почему-то это казалось очень важным! Ведь, может быть, Андрей просто устал от семейной жизни, а значит – еще вернется, одумается, и все будет как раньше…

Но надежда оказалась тщетной. Заложив руки за спину и мерно расхаживая взад-вперед по комнате, Андрей принялся рассказывать, и его спокойный, монотонный голос отдавался пронзительной болью в висках.

Оказалось, что другая женщина у него появилась давно, почти год назад. Ей всего двадцать семь, она актриса, играет в театре и в сериалах снимается – Вера даже пару раз видела ее на экране, – безумно хороша собой, умна и образованна. А сейчас она беременна, да еще двойней, и поставила вопрос ребром: или-или.

Вопрос решился… Андрей с Наташей спешно зарегистрировали брак и улетели в солнечную Доминикану, а Вера оказалась в этой квартире, в пустой комнате, в полном одиночестве и без каких-либо дальнейших жизненных перспектив.

Даже Новый год встретить не с кем! Все бывшие подруги оказались вдруг очень заняты. Они, конечно, жалели ее, сочувствовали, охотно подтверждали, что все мужики – козлы, и выражали надежду, что все скоро наладится и как-нибудь образуется. Но в их глазах Вера видела совсем другое – страх и брезгливую жалость, а еще – желание отстраниться, словно они опасались, что она может заразить их своим несчастьем. «Сегодня – ты, а завтра – я, – говорили эти взгляды, – мужики падки на свежее тело, а вокруг полно молоденьких и хорошеньких. А мы между тем стареем, и с каждой может такое случиться в любой момент! Так что лучше иди мимо и не напоминай об этом, не заставляй бояться и тревожно вглядываться в зеркало по утрам».

Вера вполне понимала подруг. Ей и самой не очень-то хотелось веселиться… А портить людям праздник как-то невежливо. Сын звонил из Лондона, с ним она старалась говорить спокойно, даже весело, но получилось, кажется, не очень. Ревела потом два часа, еле успокоилась. Когда так плохо, что хоть в петлю лезь, хочется поговорить с кем-нибудь, но ведь не с кем! Мамы давно нет в живых, но даже, будь она рядом, непременно изрекла бы что-нибудь вроде «ты сама во всем виновата» или «а я тебе говорила!».

Остается только сидеть одной, пить шампанское и бессмысленно пялиться в телевизор.

– С Новым годом, дорогие друзья! С новым счастьем!

Голос популярного телеведущего вывел ее из задумчивости. «Ага, с новым счастьем, мать вашу! Старое бы расхлебать, да вот никак не удается». Вера мрачно посмотрела на экран и вдруг, неожиданно для себя самой, с силой швырнула бокал об стену. Раздался жалобный звон разбитого стекла… «Надо бы осколки замести, а то и порезаться недолго, – рассеянно подумала она, – но это потом, завтра! А до завтра еще дожить надо».

Вера допила остатки шампанского прямо из горлышка и попыталась рассуждать трезво. Делать этого, наверное, не следовало, потому что на душе стало так погано, что хоть за новой бутылкой беги.

По всему выходило, что ей теперь одна дорога – пропадать. Оказаться в сорок пять лет одной и начинать жизнь с нуля – такого и врагу не пожелаешь! Муж, с которым прожито столько лет, выбросил, как тряпку, как ненужную вещь. Да, за это время он стал богат, и по закону она имеет право на свою долю, но имущество и деньги наловчился прятать так, что не найдут ни налоговая, ни служба финансового мониторинга, так что подавать на раздел – дохлый номер, тут он совершенно прав. Придется довольствоваться тем, что согласился выделить добровольно. На ее счете в банке лежит неплохая сумма, и нищета в ближайшие двадцать лет ей точно не грозит, но ведь все равно обидно! Сын вырос, у него своя жизнь, он настоящий европеец, даже по-русски говорит с легким акцентом… Пусть он будет счастлив и живет в сытой спокойной стране, но на его поддержку – хотя бы моральную! – рассчитывать не стоит. Что еще? В своей жизни она не проработала ни дня, даже гордилась этим, глупая! Институтский диплом теперь можно разве что на стенку в рамочке повесить. Пусть она достаточно обеспечена, по крайней мере, на ближайшее время, чтобы не работать ради хлеба насущного, но что делать день за днем? Сидеть в этой проклятой конуре и пялиться на белые стены, пока с ума не сойдешь? Пойти работать в офис секретаршей? Так и туда не возьмут, опыта нет! Как говорится, молодость прошла, а глупость осталась.

Грустные мысли прервал телефонный звонок. Вера вскочила и кинулась к мобильнику. На миг появилась отчаянная, сумасшедшая надежда – вдруг это Андрей, он все понял и осознал, послал к черту свою беременную актрису и будет просить прощения и умолять, чтобы Вера вернулась к нему?

Но номер оказался незнакомый. С некоторой опаской Вера нажала кнопку «ответить». Даже если кто-то номером ошибся, это все равно лучше, чем просто сидеть одной, плакать и жалеть себя…

– Алло!

– Привет, дорогая! С Новым годом!

Услышав голос институтской подруги Марины, Вера неожиданно почувствовала, что на душе стало легче – пусть совсем чуть-чуть, но все же… Всегда, с самой юности Маринка была очень светлым человеком! Девочка-эльф с огромными распахнутыми синими глазами, добрая, чуть-чуть наивная, она казалась немного не от мира сего – и в то же время была не по возрасту мудрой, словно знала все наперед. В те времена Вера часто думала, что если бы у нее была сестра, очень хотелось бы, чтобы она была такой, как Маринка!

Когда бизнес Андрея пошел в гору, они как-то потеряли друг друга из виду, почти не встречались – разве что на очередной годовщине выпуска… Но все же, по старой памяти, перезванивались раз или два в году, поздравляли друг друга с праздниками, рассказывали о своем житье-бытье и собирались «непременно как-нибудь повидаться». Это «как-нибудь» растягивалось на неопределенно долгое время, но что поделаешь, у всех своя жизнь! У Марины уже трое детей, муж – не то журналист, не то режиссер, а может, и то и другое вместе, она сама пишет какие-то статьи, ездит по всему миру… Вера понимала, что в круг ее знакомых – успешных бизнесменов и их холеных жен – Марина совершенно не вписывается, и все же редкому общению с ней была рада, тем более что Маринка никогда ни о чем не просила. Это было особенно приятно – слишком уж часто Вера сталкивалась с тем, что прежние друзья, подруги, одноклассники или неизвестно откуда взявшиеся дальние родственники все время норовят занять денег, просят устроить их на работу, предлагают какой-нибудь «невероятно выгодный проект» или просто неожиданно оказываются в тяжелой жизненной ситуации…

– Верунь, ты слышишь меня? – голос в трубке вернул ее к реальности, – или у меня с телефоном что-то…

– Да, я слушаю… – тихо вымолвила Вера и вдруг расплакалась, горько и безутешно, как в детстве.

– Верунь, ты что? Случилось что-то? – встревожилась подруга.

– Андрей меня бросил! – еле выговорила Вера сквозь слезы.

Марина отреагировала неожиданно:

– Да… Дела. Знаешь что, Верунь? А приезжай-ка ты ко мне!

От удивления Вера даже плакать перестала. Идея сорваться с места и уйти куда-то в морозную ночь была, конечно, дурацкой… Но вместе с тем – неожиданно привлекательной!

– Ну, как-то неудобно… – вяло запротестовала она, – у тебя семья, вы, наверное, празднуете, а тут я!

– Ничего страшного! – усмехнулась Марина, – тем более я одна сейчас, работу работаю. Муж в командировке, дети в зимнем лагере…

– Ну… Если так, хорошо… – неуверенно сказала Вера, вытирая слезы.

– Здорово! – обрадовалась Маринка, – бери такси и вперед. Только не лови машину на улице, вызови через Яндекс. Не умеешь? Ладно, я тебе сама вызову, диктуй адрес. И мой запиши!

Через полчаса Вера вошла в подъезд самой обычной многоэтажки, построенной лет двадцать пять назад. Пожалуй, ее собственный дом выглядел значительно презентабельнее! Она поднялась на шестой этаж, нажала кнопку звонка… За дверью раздались быстрые легкие шаги и какие-то странные звуки – не то лай, не то похрюкивание.

– Привет! Проходи скорее, холодно, – Марина встретила ее так, словно они только вчера расстались, – вот, познакомься, это наша Чуня!

У ее ног топталась рыжая мохнатая собака, похожая на небольшого медведя. Сама Маринка, казалось, вообще не изменилась с их последней встречи лет пять назад – такая же легкая, порывистая, улыбчивая… Ну, несколько морщинок добавилось у глаз, и все. Странно даже, что женщина, не пользующаяся услугами дорогих косметологов и пластических хирургов, может выглядеть так молодо!

Они сидели на кухне, пили чай, ели невероятно вкусный кекс с орехами, а рыжая Чуня важно разлеглась у ног хозяйки. Вера успела уже рассказать все как на духу – про Андрея, про беременную актрису, про свое одиночество, про эту проклятую квартиру и даже про то, что диван, как назло, не привезли вовремя… Странно, но сейчас ситуация уже не казалась ей такой непоправимо ужасной, как несколько часов назад.

– И что теперь? – спросила Марина, наливая чай.

– Не знаю! – Вера беспомощно пожала плечами, – я вообще не знаю, что делать и как жить!

Марина задумалась ненадолго, постукивая по столу тонкими пальцами… А потом вдруг метнулась в комнату и вернулась с ноутбуком в руках.

– Сейчас-сейчас, посмотрим, – приговаривала она, барабаня по клавишам, – если я ничего не путаю, должно быть в ближайшие дни!

Вера удивленно уставилась на нее – такого она точно не ожидала! Вместо того чтобы сочувствовать и утешать, Марина что-то целенаправленно искала.

– А, вот! – просияла она, – всего через два дня, и места еще есть!

– Да объясни толком, о чем ты говоришь? – не выдержала Вера. Ей и самой стало любопытно.

– Ну, если толком – психологический тренинг. Семинар, – начала объяснять подруга, – а по сути…

Она мечтательно закатила глаза и выпалила:

– А по сути – полет в космос! Словами не объяснишь, это прочувствовать надо.

И, лукаво улыбнувшись, добавила:

– А главное – там ты можешь кое-кого встретить!

– Кого это? – недоверчиво фыркнула Вера, – неужели мужчину? Свободного, обеспеченного и симпатичного?

– Да нет, конечно, – Марина укоризненно покачала головой, – себя! Такой ты себя раньше даже не знала.

И, чуть помедлив, спросила:

– Ну что, записывать тебя?

Вера задумалась… А потом бесшабашно махнула рукой:

– А записывай! Где наша не пропадала…

Глава 1
Чего хочет душа и зачем нам нужен опыт

Утро выдалось морозным, под ногами хрустел снег. Вера торопливо шла от метро, поминутно сверяясь с картой, распечатанной из Яндекса. Брать машину она побоялась, понимая, что водит еще не слишком уверенно. Никогда не любила ездить за рулем! Раньше такой необходимости не было – зачем, если водитель всегда к ее услугам, – а теперь вот придется привыкать, сама-сама-сама! Наверное, надо будет инструктора нанять, чтобы как-то адаптироваться в городском потоке.

Но это будет потом, а пока – впереди ответственное мероприятие, и опаздывать никак нельзя. Ночью был сильный снегопад, весь город стоит в пробках, так что и на такси полагаться не стоит. Подземка, конечно, не самый комфортный вид транспорта – грохот, толкотня, бесконечно-длинные переходы – но, по крайней мере, можно быть уверенной, что доедешь вовремя! Счастье еще, что праздники, и потому народу не так уж много.

«Ага, кажется, вот этот переулок! – обрадовалась Вера, – значит, почти пришла…» Четырехэтажное здание с огромной надписью «Твой мир» над входом выглядело солидно, словно какой-нибудь банк или офисный центр. Правда, внутри оказалось все иначе – какие-то витрины с медной посудой и индийскими украшениями, китайские фонарики, огромные, до потолка, стеллажи с литературой эзотерического содержания…

«Куда это меня занесло? – с некоторой тревогой подумала Вера, – не хватало еще в секту попасть!»

Однако отступать было уже поздно. Вера сняла шубу и протянула ее пожилой гардеробщице. Та посмотрела на Веру испытующим и даже подозрительным взглядом. Прямо, ни дать ни взять, – майор КГБ из старого советского фильма!

– Вы на семинар? – строго спросила она.

– Да, – Вера кивнула, – именно туда!

Народу в зале собралось много, человек пятьдесят. Все с трудом уместились, однако Илья, по обыкновению, приехал заранее и успел занять место в первом ряду. Он поставил портфель в ногах, чтобы не мешал, достал блокнот и ручку, приготовился слушать… Но почему-то все ерзал и никак не мог устроиться поудобнее. Стул, что ли, с дефектом попался?

Однако дело было не в этом. Стул как стул, обыкновенный, офисный… Но позади, через два ряда, сидела молодая женщина, на которую Илья сразу обратил внимание. Выглядела она и в самом деле необычно – как-то вызывающе несовременно, словно сошла с полотен Тициана. Кудри медного цвета, разделенные прямым пробором, падали на плечи, прозрачно-серые глаза, взгляд внимательный и серьезный, длинное, почти до лодыжек, платье малахитово-зеленого цвета красиво облегало высокую грудь и тонкую талию… Не гламурная фифа, не офисная служащая и уж точно не скучающая домохозяйка! Прекрасное видение, La Bell Dame Средневековья, заблудившаяся во времени и пространстве и неизвестно как попавшая сюда.

Илья вдруг вспомнил, как когда-то давно мама слушала кассету Окуджавы. Была у нее любимая песня «Ваше величество женщина»… В тесной квартирке – двухкомнатной хрущобе, где в маленькую комнату надо идти через большую – на самом деле тоже маленькую! – низкий потолок чуть ли не на голове лежит, и все время темно от растущих под окном кустов сирени, негромкий голос, льющийся из магнитофона, казался чем-то совершенно неуместным, инородным и иномирным! Здесь – воняет кошками в подъезде, соседи ругаются за стеной, и старушки сплетничают на лавочке, а там…

Кто вы такая, откуда вы?
Ах, я, смешной человек…
Просто вы дверь перепутали,
улицу, город и век.

Слушая ее, мама всегда улыбалась, словно вспоминая о чем-то хорошем, светлом. А Илья – тогда еще мальчик Илюша – засыпая, мечтал, что когда-нибудь такая женщина непременно появится и в его жизни.

Давно это было. Мама все еще живет в той же квартирке и переезжать в другое жилье, поприличнее, отказывается категорически. Илья уже и уговаривать устал! На все доводы один ответ: я здесь привыкла, у меня здесь подруги, не хочу… Наверное, до сих пор Окуджаву по вечерам слушает. А сам Илья давно позабыл о романтике, стал расчетливым и циничным, о любви больше не мечтает, точнее – не верит в нее, и никакая Ваше Величество Женщина уже не постучится в его дверь.

А если и постучится – так, пожалуй, убежит.

От осознания этого стало обидно и горько… «Хватит, – одернул себя Илья, – я, вообще-то, не за этим сюда пришел! Размечтался, понимаешь… Нечего! Работать надо!»

К счастью, в этот момент на сцену вышел Наставник. Среднего роста, с заметной лысиной и короткой черной бородой, он вроде бы выглядел совершенно обычным человеком… Но только на первый взгляд. В его манерах, в лице, улыбке и особенно в глазах было что-то очень притягательное, располагающее, – то, что одни называют харизмой, другие – обаянием, а люди, продвинутые в эзотерике, обозначают словом мана, сочетающим в себе жизненную силу, ум и что-то еще, чему, может быть, даже нет названия в человеческом языке…

– Доброе утро, друзья мои! – На губах Наставника играла легкая улыбка, словно в предвкушении чего-то невероятно интересного и приятного. – Я рад видеть всех вас на нашем семинаре «Духовная интеграционика»! И для начала, думаю, стоит поговорить о том, что это такое.

Он сделал короткую паузу.

– Что такое интеграционика? Это методика, которая позволяет вам в любой момент доставать из себя то, что мешает принять правильное решение, сделать правильный выбор, совершить правильное действие, – и сделать это своей сильной стороной, ресурсом! Каждый раз, с каждым применением вы будете становиться все сильнее и сильнее! Наставник лукаво прищурился и обратился к залу:

– Хотите научиться этому?

– Да! – донеслось ему в ответ.

– Очень-очень-очень?

– Да!

– Отлично! – рассмеялся Наставник, – значит, научитесь.

– Сегодня будет очень много материала для ваших мозгов, – доверительно сообщил он и вдруг спросил: – Кто последний раз напрягал мозг после школы? А после института? Молодцы! – рассмеялся он.

– Сегодня вам довольно серьезно придется напрягать мозги, – пообещал Наставник, – поэтому для начала сделаем небольшую практику, которая поможет включить серое вещество в режим активного усвоения информации.

Он окинул взглядом зал.

– Кто сегодня не выспался?

Несколько рук робко поднялись.

– Это вы зря! – Наставник сокрушенно покачал головой. – Всем задание – в эти дни обязательно высыпаться. Чем больше вы спите, чем более бодрыми и свежими приходите на наш тренинг, тем лучше усвоите информацию!

Поэтому вначале мы сделаем практику, которая включит мозг и в ближайшие восемь часов позволит вам воспринимать все. Практика простая и даже забавная… Просьба не смеяться! Она работает!

Начало было многообещающее, и на лицах многих из присутствующих явственно читалось недоумение.

– Первое упражнение такое, – продолжал Наставник, – он вытянул руки перед собой, – большой палец каждой руки ставите под основание мизинца, а безымянным и мизинцем накрываете большой. Указательный и средний вытяните вместе. Отлично, почти у всех получилось!

И, доверительно понизив голос, сообщил:

– Пальцы – это такая сложная штука, вроде свои, но все равно не слушаются!

Располагаем руки, согнутые в локтевом суставе, перед грудью (рис. 1). Пальцы сложены, как описано выше. Вытянутые пальцы каждой руки направлены друг к другу. Если опасаетесь, что ударите своего соседа, просто встаньте через одного, упражнение можно выполнять и стоя! Задача очень сложная – на вдохе нужно располагать руки с вытянутыми пальцами друг к другу, а на выдохе – отводить от себя. Вытянутые пальцы при этом будут выставлены вперед (рис. 2). Плечо зафиксировано, движение происходит только в локтевом суставе! По опыту знаю, сколько ни показывай, непременно половина студентов сделают неправильно, поэтому я рассчитываю на ваш интеллект!

Нет-нет, не так. Там народ уже пытается совершать какие-то плавательные движения… Не нужно этого делать! Только в локтевом суставе, вот так. Угол девяносто градусов должен сохраняться все время. Вытягивая руки вперед, мы выдыхаем, наморщивая нос, а потом возвращаем обратно, вдыхаем, округляя рот буквой «О».

Наставник сморщил нос, став похожим на ежа, и очень потешно запыхтел. В зале послышались смешки, но его это совершенно не смущало. Он деловито посмотрел на часы и провозгласил:

– Выполняем в течение трех минут. Время пошло, начали!

Рис. 1

Рис. 2

В первый момент Илья почувствовал, как все внутри просто вскипает от возмущения. Хотелось крикнуть: я пришел сюда не для того, чтобы клоуна из себя строить! Может быть, даже стоит уйти, хлопнув дверью, и деньги потребовать назад…

Но раздражение скоро прошло. Действия профессионала не всегда понятны непосвященным, особенно вначале, ему ли не знать об этом! Сколько раз попадались строптивые клиенты, которые пытались его учить, как вести защиту? С такими он расставался без сожаления, и результат, как правило, оказывался плачевным для них…

Вместе со всеми Илья начал выполнять упражнение. Это было совсем непросто, и, пытаясь синхронизировать движения и вдохи-выдохи, он чувствовал себя полным идиотом. «Хорошо еще, никто из знакомых не видит меня сейчас!» – подумал он.

Тем временем Наставник расхаживал взад-вперед по сцене, наблюдая за происходящим в зале.

– Работаем, работаем! Локти не опускаем, лопатками не двигаем, вот вы, девушка… Выше локти! Смотрю, операторы у нас тоже талантливые, подключаются… Делай, Макс, делай!

Пока мы морщим носики, буду объяснять, зачем это нужно. Дело в том, что лицо представлено в двигательной зоне мозга чуть ли не половиной нейронов. Если взять сто процентов двигательных нейронов, из них сорок восемь процентов управляют лицом, сорок пять – пальцами, а остальные семь процентов отвечают за все остальное. Поэтому мы закрываем каналы специальным образом и, приводя в движение мышцы лица, накачиваем энергией двигательную зону мозга.

Наморщивание носа нужно для того, чтобы поднять все древние инстинкты, которые управляют нами, которые регулируют питание мозга. Думать мы стараемся лобными долями мозга, а они новые, свежие, им всего-то несколько сотен тысяч лет, а всем остальным зонам – несколько миллионов!

Наконец время истекло. Наставник посмотрел на часы.

– Заканчиваем. Глубокий вдох! Все мышцы напрягли до дрожи, чтобы все тряслось! Те, у кого ноги на полу, сами себя обманывают. Если напрягать все мышцы, ноги от пола отрываются! И – выдох резко, сильно, как выстрел из пушки! Еще раз вдох – выдох! Еще раз… И еще… Отлично.

Илья от души пожалел, что пришел на семинар в костюме и галстуке. Пожалуй, джинсы со свитером были бы гораздо уместнее, ведь приходится выполнять физические упражнения! Он надеялся, что производственная гимнастика окончена и наконец-то можно приступить к занятию, но не тут-то было.

– Второе упражнение проще, – неумолимо продолжал Наставник, – локти опущены и неподвижны, пальцы держим вытянутыми вверх около плеч и делаем вращательные движения рукой от локтя, так чтобы вытянутые пальцы описывали круги в горизонтальной плоскости. Правая рука движется по часовой стрелке, левая – против. И не надо делать вид, как будто вы стекла протираете!

Рис. 3

– А делать по часовой стрелке или против? – спросила серьезная девушка в очках.

– Одна рука – по часовой, другая против. Пальцы двигаются в горизонтальной плоскости, вот так… На каждое движение надо издать глубокий, изнутри идущий звук «хо». Дыхание из глубины, как будто мы древние люди или стадо бабуинов, которые закидывают кого-то бананами. Начали!

Второе упражнение действительно оказалось легче. Зал гудел странными звуками, и казалось, что все люди, собравшиеся здесь сегодня, непостижимым образом превратились в мощный организм с единым дыханием, единой волей, единой сущностью…

Вера с удивлением почувствовала, что душевная боль, постоянно терзающая ее в последние месяцы, куда-то отступила – пусть ненадолго, но все же. Не было больше ни Андрея, ни его актрисы, ни даже ее самой – только дыхание, только звук, только движение…

Голос Наставника послышался откуда-то издалека:

– Резкий выдох, снова вдох… Напряглись, все должно дрожать! И – пушечный выдох. Еще раз вдох – и выдох! И еще… Молодцы!

Теперь те, кто стоит, должны сделать небольшой поворот по часовой стрелке на тридцать градусов, – деловито продолжал Наставник. – Почему? Потому что нужно поменять положение пальцев, теперь большой палец накрывает безымянный и мизинец, а не находится под ними, как это было в предыдущих упражнениях. Расставили руки в стороны, так чтобы ладони смотрели в потолок и подлокотные ямки тоже, словно вас растянули за пальчики в стороны… (рис. 4). И в таком положении стоим три минуты! А я расскажу вам, зачем мы это делаем, ибо ничто так не успокаивает, как знание «зачем», – усмехнулся он.

Рис. 4

Раскинув руки в стороны, видимо из солидарности с собравшимся, Наставник заговорил голосом университетского лектора:

– Дело в том, дорогие дамы и господа, что наш мозг устроен довольно сложно. В нем есть древние зоны, которые им управляют, – это ретикулярная формация, представляющая собой своего рода энергетическую станцию мозга. Упражнениями, которые мы сейчас выполняли, мы активировали все древние, инстинктивные части мозга. Они поднимают именно инстинкт, а инстинкты, включившись, говорят организму: «Так, дружок, нам тут, видишь ли, энергия нужна… Давай ее нам скорее!» А мы с вами ее надышали. Энергия пошла в мозг! Так какая же часть мозга получит эту энергию?

Если мы будем чего-то бояться, то энергию получат древние зоны мозга, так называемый палеокортекс. Если же мы создаем себе большую нагрузку (когда нам хочется опустить руки, но нельзя), то активируем волевые зоны мозга. Это лобные доли, те же самые, которые отвечают за мышление! Поскольку сейчас мы преодолеваем именно это желание – просто опустить руки, лобные доли активизируются, получают большой приток крови и большой приток энергии.

Держать всего три минуты, за это время еще никто до сих пор не умер! Долгое время я был тренером кундалини-йоги, там это упражнение использовалось для разминки. Держим, не сдаемся… Держим! – рявкнул Наставник, состроив нарочито зверскую физиономию, и зачем-то пояснил:

– Я злой тренер!

Многие действительно чувствовали усталость. Илья и сам держался еле-еле, «на характере», как говорил когда-то сосед дядя Коля. «В зал ходить надо! – укорил себя он, – а то абонемент второй год лежит неиспользованный, скоро закончится, а у меня все времени нет. Работа – это, конечно, важно, но и собой надо заниматься, а то так недолго и вовсе в дохляка превратиться… Стыдно! Вон, Наставник – бодр и свеж, все ему нипочем, хотя ведь не мальчик уже… Черт, никогда не думал, что три минуты – это так много!»

К счастью, как известно, все когда-нибудь заканчивается.

– Пять, четыре, три, две, одна… Глубокий вдох, не опуская рук, напрягаем все мышцы… И пушечный выдох, с силой! И снова вдох – и выдох! И еще раз… Поздравляю! Вы смогли.

Слушатели снова рассаживались, занимая свои места, но теперь для многих что-то неуловимо изменилось – порозовели лица, заблестели глаза… И друг для друга они были уже не просто посторонними людьми, пришедшими на семинар, чтобы потом разойтись и никогда больше не встретиться, но в чем-то близкими, пережившими вместе особый опыт. Илья не выдержал и снова обернулся, взглянув на рыжекудрую красавицу. Раскрасневшаяся, она стала еще прелестнее! «Надо будет непременно с ней познакомиться, пригласить куда-нибудь… В театр? В ресторан? – размышлял он, – знать бы еще, что она любит!»

– Итак, возвращаемся к духовной интеграционике! – произнес Наставник, – сегодня у нас будет много теории, а практики пока мало, но это будет весьма интересно, – пообещал он, – а завтра и послезавтра количество теории будет уменьшаться, а количество практических занятий, соответственно, возрастать.

Наставник обратился к залу.

– Есть ли такие люди, которые считают, что, пройдя этот тренинг, смогут «исцелить» все в своей жизни?

Ответом было настороженное молчание.

– Нет? Отлично, значит, все разумные люди собрались, – резюмировал он, – этот тренинг инструментальный, здесь вы только изучите методику! Как ее применять в дальнейшем – мы обязательно расскажем. Но здесь вы не успеете исцелить все жизненные недуги, вы успеете только попробовать, что это такое. Вам нужно потренироваться и научиться использовать… Кстати, если не будете использовать – считайте, что нигде не были. Применять надо сразу, буквально с сегодняшнего дня!

Наставник принялся мерно расхаживать по сцене.

– Итак, что такое духовная интеграционика? Почему духовная? Почему интеграционика? Некоторые считают, что это какая-то волшебная таблетка, примешь ее – и станет хорошо! Нет, дорогие мои. Будет ли хорошо, зависит только от вас и от того, насколько часто вы применяете методику. Чтобы не превращать ее в нечто волшебное, я хочу сказать сразу, что это – не религия, не секта, здесь нет никаких эзотерических задвигов!

Наставник помолчал недолго и, словно спохватившись, уточнил:

– Единственный задвиг будет про душу. В душу верим или нет? – деловито осведомился он, – кто не верит, что душа есть?

Ответом было молчание. Спорить с Наставником по поводу существования души никто почему-то не решился.

– Все верят. Отлично! Значит, говорим на одном языке.

«Вот это я попал! – думал Илья, – душа, интеграционика, упражнения эти дурацкие… Что дальше? Карму чистить, чакры пылесосить, приставать к прохожим с предложением поговорить о Боге? Ну, как говорится, и на старуху бывает проруха! Надо было сразу уходить. Хотя, может, лучше перерыва дождаться? Взять у рыжей красотки телефончик… И, считай, уже не зря пришел!»

Несколько успокоенный этой мыслью, он откинулся на спинку стула и приготовился слушать дальше. Как говорится, иногда лучше расслабиться и получить удовольствие!

– Интеграционика – это инструмент, необходимый для того, чтобы вернуть себе способность, которая есть у каждого из вас! Просто вы не научились ею пользоваться раньше. И каждый из вас активирует эту способность прямо сегодня! – бодро пообещал Наставник.

Интеграционика – это инструмент, необходимый для того, чтобы вернуть себе способность, которая есть у каждого из вас! Просто вы не научились ею пользоваться раньше. И каждый из вас активирует эту способность прямо сегодня!

– Это способность влиять на свою жизнь легко и непринужденно. Базируется она на том, что у каждого из нас есть много разных частей. Нас учили, что человек стоит в такой раскоряке, потому что разные части нас хотят разного!

Наставник принял странную позу, похожую на косую «ласточку», – видимо, для того, чтобы проиллюстрировать смысл своих слов. Выглядело это довольно забавно, но Илья невольно отметил, что для того, чтобы удерживать эту позу, надо быть весьма тренированным человеком!

Насладившись эффектом, Наставник принял нормальное положение и продолжал:

– Сознание хочет одного – денег, любви, похудеть, шубу… Чего еще оно может хотеть? Путешествия, машину, квартиру… Список можете продолжить сами! Он практически бесконечен.

– А подсознание? – спросила молодая женщина в темном платье, увешанная эзотерическими амулетами. Видно было, что этот вопрос очень важен для нее.

– Чего хочет подсознание? Спокойствия, безопасности, отсутствия напряжения. Оно хочет отдохнуть, восстановить тело. Тот, кто живет в городе, уже в зоне риска! Жить в городе нельзя, но мы живем и даже думаем, что это круто.

Смотрите, какая дилемма возникает: сознание требует – действуй, твори, достигай своих целей! Делай больше! Работай! А подсознание говорит: не-а, не хочу! Сознание не унимается: да нет, мы сможем, выпьем какой-нибудь энерджайзер, глаза у нас будут выпученные, но мы сможем! А подсознание говорит: нет, не хочу. Давай лучше мы заболеем и отдохнем! Подсознание обычно сильнее, поэтому мы заболеваем и отдыхаем.

Наставник усмехнулся, словно вспомнив что-то забавное.

– Встретил тут недавно одну знакомую, говорю ей: классно выглядишь! А она: а то! Только из больницы! Ну, я удивился, конечно. Оказывается, у нее проблемы со здоровьем серьезные, она регулярно ложится в больницу, и каждый раз, когда выходит, все спрашивают: ты что, в отпуск ездила? А больничный просто купила, да? Я, говорит, и так уже в больнице отказываюсь от всех ультрафиолетовых процедур, чтоб потом не говорили, что я загорелая!

В зале послышался смех. Засмеялся и Наставник. Однако через пару секунд он заговорил совершенно другим тоном, очень серьезно:

– Чего хочет душа? Она хочет совсем другого. Не достижения каких-то целей, не денег, не машин, не квартир… Душа хочет опытов эмоциональных, преодоления каких-то ситуаций, умения открыться кому-то навстречу, умения принять человека, стать выше каких-то бытовых дрязг и склок. Но нам не до этого. – Наставник беспомощно развел руками и, скорчив нарочито зверскую физиономию, рявкнул:

– Цели! Деньги! Вперед! Достигай!

Илья слушал его – и не переставал удивляться. Он привык, что вся жизнь подчинена достижению каких-то целей – образование, карьера, и деньги тоже… Правда, тратить их стало как-то некогда, но это тоже вопрос решаемый. Если тело – ну или там пресловутое подсознание! – начинает проявлять непозволительные слабости, надо с ним работать, лечить своевременно, а если такой возможности нет – преодолевать «на характере», как говорил когда-то сосед дядя Коля, светлая ему память. Илья вспомнил, как однажды разболелся не вовремя, а тут как раз очень важный процесс. И ничего, выступал в суде с температурой тридцать девять с чем-то – и выиграл! Правда, потом не мог вспомнить, как это сделал, все тонуло в зыбком и жарком тумане, но сделал же! Победил!

О том, что у него есть душа и эта душа тоже чего-то хочет, он вообще никогда не задумывался, но сейчас вдруг почувствовал смутное беспокойство – а что, если она и вправду есть где-то там, в глубине его существа? Вдруг он действительно упускает что-то важное?

– В итоге мы сами себя раздираем во все стороны, – неумолимо продолжал Наставник, – на что уходит наша энергия? Энергия тратится на то, чтобы себя не порвать. То есть часть энергии затрачивается на то, чтобы себя порвать, а часть – на то, чтобы себя восстановить!

Эта раскоряка и бесполезные затраты энергии приводят к тому, что на реализацию целей души тратится совсем чуть-чуть, капелюшечка! На какие-то бизнесовые цели – тоже капелюшечка, но другая. На здоровье тела, – он бесшабашно махнул рукой, – да, пропади оно пропадом! Тридцать лет прожил, еще двадцать протяну, и ладно. А там разберемся. Ну, в конце концов, на таблетки заработаю…

– Уже заработал! – послышался чей-то голос из задних рядов.

– Уже заработал? Молодец! – похвалил Наставник. Конечно, он говорил шутливо, но почему-то это прозвучало совсем невесело.

– Так вот – что такое интеграционика? Это процесс, когда вы отдаете приоритет духовной части себя над социальной и биологической. Мы говорим: мы следуем за тобой, дорогая душа! Чего изволишь? И именно под это мы подстраиваем свое мышление, самочувствие, состояние. И в результате мы интегрируемся! Все наши части собираются вместе.

Наставник чуть усмехнулся.

– Бывает, что интеграция происходит случайно, спонтанно – например, человек убегает от собаки, перепрыгивая трехметровый забор. Или вот рассказывают, как летчик на Севере чинил свой самолет, приземлившись на льдине, его сзади белый медведь по плечу похлопал – так он с испугу на крыло запрыгнул! А там, между прочим, три с половиной метра. Или хрупкая женщина поднимает самосвал, чтобы вытащить своего ребенка… Правда, кости у нее поломались, но сил хватило на то, чтобы оторвать машину от земли!

Зал притих. Видно было, что духовно развиваться такой ценой готов далеко не каждый…

– Мы будем действовать гораздо мягче, без собак и белых медведей, – успокоил собравшихся Наставник, – будем учиться жить в состоянии интегрированности! Что же происходит, когда мы интегрированы? У нас все начинает складываться. Все получается – приходят нужные люди, нужные события, все происходит само собой. То самое состояние потока, о котором много говорят и якобы в котором многие умеют жить, но на практике не всегда так, как объясняют. Интеграция – это объединение, и когда вы интегрированы, вы испытываете безмятежность бытия. Позже мы будем подробнее говорить про это состояние…

Когда мы интегрированы, у нас все начинает складываться, все получается – приходят нужные люди, нужные события, все происходит само собой!

– А как связаны дух, душа и тело? – спросила молодая женщина в эзотерических амулетах.

– Это то, чем мы будем заниматься, – охотно отозвался Наставник, мы будем восстанавливать эту связь! Дух – это частица Бога в нас, можете в это не верить, но в моей парадигме это так. Мы все связаны с чем-то большим, с чем-то высшим! Можно долго на эту тему дискутировать, но у нас с вами не так уж много времени.

Душа – это та часть нас, которая переходит из воплощения в воплощение, накапливает опыт, и для духа это то самое тело, которое позволяет ему познать себя. То, чем мы думаем, чем эмоционируем, это телесное воплощение, одежда для души. Души сюда приходят для того, чтобы познать опыты в самых разных ипостасях. Из воплощения в воплощение мы приходим в разных ролях, и если оказались настолько туповаты, что не поняли опыта, то мы и в следующем воплощении столкнемся с ним, и в следующем, и в следующем тоже… И так иногда по многу тысяч раз, пока наконец не осознаем, что опыт нужен нам не для того, чтобы его проживать, а для того, чтобы научиться из него выходить.

Опыт нужен нам не для того, чтобы его проживать, а для того, чтобы научиться из него выходить.

Вот это очень важный аспект! – подчеркнул Наставник, – часто мы приходим за опытом, например, предательства. Кого из вас в жизни предавали?

Он поднял руку, оглядел зал и весело резюмировал:

– Всех! Если по-честному – всех. А кого предают регулярно? Уже меньше. А вот интересно – те, кого перестали предавать, – что вы сделали, чтобы этого больше не происходило?

– Сама перестала предавать! – подала голос девушка с длинными темными волосами.

– Да, действительно, – согласился Наставник, – либо перестала провоцировать людей на предательство.

– Перестала общаться! – выкрикнула полная блондинка.

– Ну, тоже вариант… – кивнул он, хотя по лицу было заметно, что этот выход он не считает самым лучшим, – то есть вы нашли способ выхода из этой ситуации, из этого опыта! Вы этот опыт прожили, вы его пережили, вы сделали выводы, и они позволяют вам избегать повторения данного опыта. А если подобный опыт намечается, вы заранее знаете, что делать, чтобы он не развился. Так? А может быть, в вас есть то, что вызывает предательство… Конечно! Предают тех, кто провоцирует. Слово «провокация» имеет много значений… Ну и реализуются провокации тоже по-разному! Есть, например, такая история: решил отправиться рыцарь в дальние странствия. Позвал он своего друга, дал ему ключ и сказал:

– «Дорогой друг! Этот ключ я могу доверить только тебе. Он от пояса целомудрия моей жены».

Не успел рыцарь отъехать на пол-лье, за ним скачет друг и кричит:

– «Подожди! Ключ не подходит!»

В зале послышался дружный смех. Рассмеялся и Наставник.

– В общем, не надо подставлять людей, не надо их провоцировать! Провоцируешь – получаешь результаты, – заключил он и заговорил уже другим, совершенно деловым тоном:

– Итак, для нас важно не столько проживание опыта, сколько умение выйти из него, сделав навык выхода частью своей личности, своим автоматическим поведением, своим качеством. И в реинтеграциях мы достигаем именно этого качества!

Реинтеграция – это процесс восстановления целостности, если она была нарушена в силу каких-либо причин.

Для этого требуется несколько измененное состояние сознания, и сегодня мы будем учиться его изменять, учиться испытывать новые ощущения. Может быть – совершенно новые, неожиданные, в которых ваша реальность становится пластичной. Из нее можно буквально лепить что угодно – менять себя, менять события…

Наставник улыбнулся открыто и светло.

– В общем, станете волшебниками! То, что раньше называлось магией и колдовством, сейчас легко объясняется с научной точки зрения.

– Ну, это, наверное, сложно и долго, – протянула полная блондинка в первом ряду.

Наставник только головой покачал.

– Это процесс, который занимает одну-две минуты. Можем себе позволить! Не верите? Скоро поверите – и все будет красиво! Кстати, давайте сразу сделаем реинтеграцию на освобождение от того, что заставляет вас не верить в это и сопротивляться. Кто-то из вас наверняка думает: «Я пришел сюда за деньги просто послушать, ни в коем случае не взять…» Есть такие? – Он обвел глазами зал, словно отыскивая странных людей, желающих потратить время и деньги просто так.

Илья опустил голову. «Черт, это же про меня! – подумал он, – в самом деле, ведь как-то глупо…»

– А если честно? – не унимался Наставник, – у нас бывали люди, которые приходили и говорили: я пришел посмотреть, как вы будете людей на деньги разводить. Чувак, а зачем ты сам заплатил? Ну, видимо, чтобы смотреть было интереснее.

Он покачал головой, словно удивляясь, насколько причудливым и странным бывает человеческое мышление.

– Давайте сразу сделаем реинтеграцию на освобождение от блокировок. Сядьте с прямой спиной, закройте глаза, сделайте глубокий вдох, медленный спокойный выдох… – Наставник говорил неторопливо, и его голос словно обволакивал, навевая дремоту, – и снова вдох – и выдох… Опустите внимание в сердце. Почувствуйте ту любовь и благодать, которая в нем. Наполните себя этой любовью. В центре пространства сердца вы можете увидеть маленькую белую точку. Начните приближаться к ней! По мере приближения она становится все больше и вот заполняет собой все доступное пространство. Оно светится кристально-белым светом божественной любви. Погрузитесь в этот свет! Позвольте ему окутать вас снаружи и наполнить изнутри. Позвольте себе раствориться в этом свете. Растворите свое тело, эмоции, мысли… И даже свое «Я». И сейчас, когда вы растворены в божественной любви, вы сможете отпустить все заряды, которые блокируют для вас усвоение духовной интеграционики и возможность взять из этого курса все сто процентов того, что вы можете взять.

Закрыв глаза, слушая голос Наставника, Вера словно покачивалась в теплых ласковых волнах. Когда-то на Мальдивах она чувствовала нечто подобное… Но сейчас ощущение было гораздо острее. Белый свет, о котором говорил Наставник, словно растворил все ее существо, она слилась с ним, и это было прекрасно! Все осталось далеко позади, вся прошлая жизнь, есть только белый свет, ощущение счастья… И голос.

– Из белого света создайте свое новое «Я». «Я», которое умеет прекрасно учиться и готово все усвоить. Создайте для этого «Я» эмоции радости, игры, создайте подходящие мысли – о том, что вы можете все усвоить, что у вас все получится, легко и с первого раза, и свое здоровое крепкое тело, энергичное и молодое. Почувствуйте единство тела, мыслей, эмоций, своего «Я»… Потянитесь вверх или в сторону, открывайте глаза, возвращайтесь в «здесь и сейчас».

Вера снова увидела зал, людей вокруг, Наставника на сцене… Трудно было поверить, что прошло всего несколько минут! Она с удивлением оглядывалась. Вроде бы все осталось прежним, но все же стало немножко другим!

Потому что изменилась она сама.

– Ну, как ощущения? – весело спросил Наставник.

– Хорошо… Отлично! – донеслись голоса из зала.

– А почему нельзя все сразу интегрировать? – выкрикнула девушка в очках.

Наставник улыбнулся.

– Было бы здорово, конечно – вот так, раз! – он прищелкнул пальцами, – и жизнь прекрасна и удивительна!

– Тогда почему нельзя?

Наставник задумался.

– Тут необходимо сделать небольшой экскурс и поговорить о целях души. Мы уже говорили, что наша душа живет ради того, чтобы испытать какой-то опыт, пережить его – поиграть в различные опыты, если угодно. Поэтому если одним махом исцелить все-все-все… Ну представьте – вы начали играть в какую-нибудь игру, ну, там… в «Ферму» кто-нибудь играл? Или в танчики, или еще во что-нибудь? Вы начали играть, вам подсовывают какую-нибудь таблетку, вы съедаете ее, и вдруг раз – и конец игры. Скучно же, правда? Весь кайф сломали! Так вот, чтобы не ломать кайф, такой методики у нас нет. Поэтому, когда мы делаем коллективную реинтеграцию, мы выбираем только то, с чем душа уже готова расстаться. Ну, грубо говоря: опыт получен, ложечки нашлись, осадочек остался. Вот эти осадочки можно сливать оптом. Чтобы они не мешали жить, а их много, и они замутняют наше восприятие. Вот мы их оптом через коллективную реинтеграцию и можем убирать. Но! То важное, что вы должны освоить сами, что должно стать вашим опытом, коллективно не исцеляется! Индивидуальная интеграция – это всегда подъем опыта, исцеление опыта, нахождение нового ресурса. Этот ресурс становится вашим опытом души. Почему можно это делать в своем сознании? Честно говоря, нашему мозгу все равно, где произошла ситуация, – он ее испытал наяву, во сне, в сознании. Во всем этом участвуют одни и те же цепи! И мы можем нарабатывать опыт тяжело и долго, а можем вот так, – Наставник прищелкнул пальцами, – в виртуальности. Только гораздо быстрее и гораздо эффективнее.

Мы можем нарабатывать опыт тяжело и долго в реальной жизни, а можем делать в виртуальности – гораздо быстрее и эффективнее.

– Скажите, а я смогу реализовать те цели, с которыми приехал сюда? – мужчина средних лет, крупный, широкоплечий, похожий на медведя, которого зачем-то привели в комнату, наверное, в обычной жизни был грозен, как лесной хищник, но сейчас заметно волновался.

– Нет, не реализуете, – безжалостно отрезал Наставник, – почему? Потому что девяносто процентов целей, с которыми вы сюда приходите, это, извините, как говорят англичане, «брэд оф сив кэбэл». Бред сивой кобылы, по-русски говоря. Ну не наши это цели! Мама нам их поставила. Партия нам их поставила. Коллектив или кто-то еще. А мы ими живем! Как мы их поставили себе? Мы подумали, что у нас есть проблема, мы придумали решение этой проблемы – и решение проблемы поставили целью. Чаще всего мы называем целью избавление от своей боли! Когда начинаем смотреть на эту боль с другого ракурса, сверху, то мы замечаем, что это – вообще не боль, а мотиватор к действию, который прежде попросту не хотели видеть. И в этот момент мы понимаем, что это вовсе не та цель, которая позволит снять эту боль, и двигаться нужно совершенно в другую сторону! Поэтому то, с чем вы сюда пришли, скорее всего, это не то, с чем вы отсюда уйдете. Так что цели ваши, наверное, не реализуются! У большинства людей эти цели изменятся.

Итак, друзья мои, – Наставник посмотрел на часы, – сейчас у нас с вами будет небольшой перерыв, а потом мы продолжим и перейдем к новой интереснейшей теме!

– А про что она будет? – робко спросила совсем юная девушка.

– Про счастье, – улыбнулся Наставник, – про то, что это такое, где оно живет и от чего зависит!

Практика, раскрывающая потенциал мозга

Глава 2
Вибрации счастья

Во время перерыва Вера вышла из аудитории. Хотелось немного размяться, подышать воздухом. А главное – осмыслить происходящее и попытаться переварить поток новой информации, новых чувств и эмоций, обрушившихся на нее столь неожиданно.

Отправляясь на тренинг к Наставнику, она совершенно не представляла, с чем придется столкнуться, и сейчас чувствовала себя совершенно растерянной. Связь души и сознания, странные упражнения, медитация – от всего этого голова пошла кругом! Но вместе с тем появилась и надежда – маленькая, робкая надежда на то, что ее жизнь еще не кончена и все может измениться…

Обстановка здесь была странная и непривычная – какие-то переходы, лестницы, длинные коридоры. Милая девушка продавала травяные чаи в пакетиках, бегали дети, строя пирамиды из разноцветных подушек, а чуть поодаль, перед большим зеркалом, мускулистый худощавый мужчина средних лет с длинными волосами, собранными в хвостик, сосредоточенно отрабатывал приемы владения самурайским мечом. «Просто сумасшедший дом какой-то! – думала Вера, с любопытством оглядываясь вокруг, – но как интересно…»

Посмотрев на часы, Вера поняла, что надо поторапливаться – перерыв заканчивается! В зал она почти вбежала и, заняв свое место, стала ждать, что же будет дальше…

Наставник поднялся на сцену.

– Итак, друзья мои, – начал он, – как я и обещал, начнем мы с того, что поговорим о счастье!

И, расхаживая по своей привычке взад-вперед, продолжал:

– Итак, счастье… Многих из нас – да что там многих, наверное, всех! – волнует и занимает вопрос о том, что такое счастье, как его достичь и что счастьем не является… Как правильно заметил Далай-Лама, «все мы люди, все мы стремимся к счастью и стремимся избежать страданий». И с этим не поспоришь!

Наставник улыбнулся и развел руками. Что, мол, поделаешь, если так и есть…

– Давайте попробуем во всем этом разобраться. Хотя некоторые несознательные граждане утверждают, что счастье не компот, его стаканами не меряют, нам необходимы будут две шкалы.

– Ими измеряют счастье? – удивилась девушка с короткой панковской стрижкой.

– В общем, да! – согласился Наставник, – а точнее, уровень энергии, который нам позволяет быть счастливыми – либо не позволяет. Обе шкалы мы будем активно использовать в духовной интеграционике. Одна из них разработана Дэвидом Хокинсом…

За спиной у Наставника на экране проектора появилась таблица, разделенная на два поля.

Пока слушатели с любопытством разглядывали ее, Наставник продолжал:

– Дэвид Хокинс был очень талантливым человеком – психиатром, философом, писателем… Да что там талантливым – гениальным, я бы сказал! Хокинс поставил себе целью сопоставить эмоции и духовное состояние и на основе своих наблюдений создал такую шкалу, описывающую все эмоции человека. Исследованиям этой шкалы он посвятил несколько книг, вы их можете найти в Интернете и прочитать… Например, «От отчаяния к просветлению», «Сила vs Насилие» и другие.

ВИБРАЦИОННАЯ ШКАЛА ХОКИНСА

Итак, что мы видим на шкале Хокинса? В левой стороне вы видите названия эмоций, а рядом с ними стоят какие-то цифры.

Эмоции располагаются в двух блоках. Слева от первого блока написано слово «уменьшение», слева от второго блока стоит слово «увеличение». Что это за эмоции? Цифры рядом показывают некий параметр, который Дэвид Хокинс назвал «вибрационной частотой души человека».

Наставник посветил лазерной указкой.

– Вот, видите, если человек пребывает в состоянии позора, частота у него всего 20. Чувство вины – 30, апатия – 50, горе – 75, страх – 100, желание – 125, гнев – 150, гордыня – 175, и только смелость имеет частоту 200. Что это значит? Все, что попадает в красную шкалу, показывает неосознанные состояния человека. Состояния, в которых душа не может себя осознать!

Поговорим, например, о гордыне. Она многим знакома, ведь правда? – Наставник лукаво прищурился. – Гордыня овладевает нами каждый раз, когда мы начинаем думать, что мы лучше кого-то. Например, идем по улице, видим кого-то, кто не так модно одет, как мы, и начинаем про себя думать что-то вроде «Ха-ха, я-то лучше! Я-то крутой, у меня деньги есть! А это чмо чмошное…». И вот у нас – 175.

Вере вдруг стало как-то не по себе, и она почувствовала, что краснеет до самых корней волос. Сколько раз она сама испытывала нечто подобное!

Особенно в последние годы, когда Андрей из человека довольно обеспеченного стал по-настоящему богатым.

Сколько раз она смотрела на плохо одетых и плохо выглядящих людей (в основном женщин, конечно!), испытывая при этом смешанное чувство жалости и презрения? Сколько раз восклицала про себя или вслух что-то вроде: «Ну как можно так запускать себя! Разве сложно сходить в парикмахерскую лишний раз, записаться на фитнес, посетить косметолога, купить приличную одежду вместо этих жутких тряпок… Сейчас ведь все это доступно!»

Вспомнив себя, ревущую, с бутылкой в руке, с опухшими глазами, в старой толстовке и тренировочных штанах, Вера покраснела еще сильнее. Если бы Маринка не позвонила ей тогда, чтобы поздравить с Новым годом, она и сейчас оставалась бы такой! Так что гордиться пока особенно нечем.

– Не надо думать, что гордыня относится только к вопросам материальным, – продолжал Наставник, – помните, что присутствовать она может абсолютно в любой сфере человеческой жизни. Что это значит? К примеру, вот я на семинаре – я развиваюсь, а сосед не пошел – значит, я лучше соседа! Умнее его. Духовнее! Знакомое состояние? Подозреваю, что да. Это означает, что мы находимся в состоянии 175.

Он на всякий случай еще раз посветил лазером на таблицу, указывая на искомую цифру.

– Итак, понятно, – в состоянии гордыни человеку свойственно сравнивать себя с другими. Но что же произойдет с нами, как только сравнение окажется не в нашу пользу, – например, другой человек лучше выглядит, лучше одет, на более дорогой машине, добился в чем-то больших успехов? В нас просыпается гнев! Мы не просто сравнили себя с кем-то, мы в этом сравнении еще и проиграли! Вот беда-то какая, – усмехнулся Наставник и, картинно выпучив глаза, рявкнул:

– Как он смел, этот мерзавец, купить машину лучше моей? Как эта негодяйка имела наглость купить себе платье дороже, чем у меня? И еще оно на ней, заразе такой, лучше сидит… Как они смели!

Выглядело это довольно комично… Но в то же время и страшно. Многие в зале почувствовали себя как-то не в своей тарелке.

Наставник усмехнулся и продолжал обычным тоном:

– Понимаете, да? Механизм гнева очень простой – мы проиграли. Каждый раз, когда происходит не то, что мы запланировали, или происходит не так – мы впадаем в состояние гнева. И, находясь в нем, автоматически попадаем на уровень вибраций 150, а это означает, что счастье нам может только сниться!

Он помолчал недолго и мрачно добавил:

– И то не каждый день.

Илья посмотрел на Наставника с уважением. Все-таки дело человек говорит! Среди всех туманных идей про душу, предназначение и прочую фигню для неудачников нашлось-таки здравое зерно… Сколько раз во время судебного заседания – особенно в начале карьеры! – он ловил себя на том, что просто закипает от гнева по отношению к представителю противной стороны, так что аж задушить хочется! Особенно если оппонент умудрился найти какие-то аргументы, чтобы склонить чашу весов богини Фемиды в свою сторону.

И сколько раз именно в таком состоянии ему самому случалось совершать досадные ошибки… Сейчас, конечно, усвоил твердо – суд есть суд, процесс есть процесс, ничего личного! И то, бывает, раздражение проскакивает иногда.

– Дальше, – продолжал Наставник, – опустившись на 150, мы чувствуем себя не особенно хорошо. И естественно, начинаем думать о том, что хотим снова вернуть себе комфортное состояние! И тут появляется вожделение. «Я хочу, чтобы было лучше, чем сейчас! Я хочу, чтобы я мог гордиться собой, своей одеждой, своей машиной…»

Он сделал паузу и с придыханием произнес:

– Гордиться своим интеллектом! Да собственно, чем хотите – гордиться своей женой, мужем, детьми… Гордиться, гордиться, гордиться, гордиться, хочу, хочу, хочу, хочу…

Вера тяжело вздохнула. Это правда! После того как Андрей заявил, что уходит, разве не хотела она вернуть его? Даже к гадалке ходила, стыдно вспоминать! Та заявила, что на ее муже черный приворот, что-то неразборчиво приговаривая себе под нос, сожгла на свечке пучок сушеной травы (судя по виду и запаху – обыкновенного сена), взяла за это пятьсот долларов и пообещала, что теперь все будет в порядке.

А она, взрослая и вроде бы неглупая женщина, без слов отдала деньги и надеялась потом, что Андрей вернется, поймет, осознает… И все у них будет как раньше, даже еще лучше!

– И вот со всеми этими «хочу» у нас уже состояние 125, – безжалостно продолжал Наставник. – Когда мы попадаем в состояние этого «хочу»? Да когда угодно! Например, так: «Я недостаточно хорош, у меня нет счастья, мне надо пройти семинар, и счастье будет!» С какой вибрацией вы пришли сюда? В состоянии вожделения.

Дело в том, что мы не замечаем этого вожделения! Мы считаем, что вожделение – это норма, нас учат этому. Просто включите телевизор, дождитесь рекламной паузы, и вас будут активно пичкать призывами немедленно купить какую-нибудь штуку. Так ведь? И это вожделение нам впихивают со всех сторон. «Купив новую машину, ты получишь комфорт! Ты получишь безопасность!» или «Ты получишь статус, ты получишь еще что-то…» Рядом с машиной поставили красивую девушку, и появляется ощущение «куплю машину – и в моей жизни сразу появятся красивые девушки».

Наставник скептически усмехнулся.

– Ага. Это вряд ли!

Он снова повернулся лицом к таблице.

– И совершенно закономерно, что с уровня вожделения мы легко падаем вот сюда, на уровень 100. Это уровень страха. Если обладание чем-то (или даже кем-то!) становится невероятно важным для нас, то мы всегда будем бояться это потерять. Ну или не получить никогда – тоже вариант…

Наставник сверкнул глазами и весело провозгласил:

– И тогда в дело вступает страх! Рассказывать о нем можно бесконечно. Это один из древнейших инстинктов, доставшихся нам от предков, и именно боязнь чего-либо или кого-либо, по сути, управляет большей частью человечества…

Он подумал недолго и добавил:

– И порождает бесконечную деятельность.

– А как это? – подала голос девушка, неуловимо похожая на плюшевого медвежонка.

– Очень просто, – объяснил Наставник, – разнообразие страхов очень велико, оно ограничено только пределами человеческого воображения – то есть, по сути, не ограничено ничем! Человек боится войны, преступников, террористов, посягательств на свою жизнь, здоровье и имущество – и создает армию, полицию, спецслужбы, суды, тюрьмы; боится болезней и смерти – появляется медицина, боится старости, боится утратить привлекательность – и вот вам громадная индустрия красоты! Ботокс, силикон, пластические операции… Есть организации, которые борются с угрозой глобального потепления, с бедностью (но почему-то бедных становится больше, чем было!) и даже, говорят, с угрозой нашествия инопланетян!

Проблема в том, что количество страхов от этого не уменьшается. И как только человек фиксируется на своем страхе, он будет находить все новые и новые подтверждения тому, что мир опасен, что люди – сволочи и, чтобы выжить, надо все время быть начеку! То есть – все время бояться. Пугающие события будут подкармливать его страх снова и снова, и так – до бесконечности.

Как только человек фиксируется на своем страхе, он начинает находить все новые и новые подтверждения тому, что мир опасен.

Да уж! Вот тут Илья снова был совершенно согласен с Наставником. Собственно говоря, страх – его хлеб, он этим живет и на этом зарабатывает! Чем больше напуган клиент, тем он щедрее на гонорар, тем охотнее оплачивает дополнительные услуги, без которых, положа руку на сердце, вполне можно было бы обойтись. До откровенного вымогательства он, конечно, никогда не доходил – все-таки кодекс надо чтить, да и репутация дороже! – однако иногда достаточно лишь сделать значительное лицо и сказать: «Хм, вот этот вопрос стоило бы проработать дополнительно… Хотя, конечно, вам решать!» – чтобы клиент потянулся за кошельком.

– И что происходит дальше? – продолжал Наставник, – если человек потерял нечто, значимое для себя (или думает, что потерял, а это одно и то же!), он проваливается в эмоциональном плане еще ниже и начинает переживать горе. Энергии у него становится еще меньше – это уровень 75, – и потому чувствует себя еще хуже. Это уровень грусти, ощущения потери, опустошения и непрерывных сожалений о прошлом… В горе человек склонен видеть печаль во всем, его мир окрашен в серо-черные тона. Он чувствует себя неспособным заменить то, что утеряно, и страдает от этого еще больше. Такое состояние может положить начало тяжелой депрессии и даже привести к смерти – в особо тяжелых случаях, конечно.

Вера почувствовала, как слезы подступают к глазам. Ей хотелось крикнуть – это про меня, все про меня! Когда в одночасье рухнул ее мир, на руинах не осталось ничего хорошего… Или она просто этого не замечала?

– Да уж, хуже не бывает, – вздохнула пожилая женщина.

– Бывает-бывает! – отозвался Наставник, – горе – процесс весьма тяжелый и неприятный. И потому, переживая горе какое-то время, человек устает и опускается еще ниже, в апатию, когда ему, в общем-то, уже все равно, что будет дальше. Он утрачивает волю к жизни и желание что-то изменить! Как мы видим, уровень энергии в состоянии апатии составляет всего 50, и этого недостаточно не только для поиска каких-то ресурсов для выхода из этого тяжелого состояния, но и для того, чтобы воспользоваться тем, что доступно в данный момент. Это уровень беспомощности. Что-то типа «да ешьте меня мухи с комарами…».

Он картинно уронил руки, изобразив на лице выражение вселенской грусти – видимо, для иллюстрации своих слов. Когда аудитория вполне прониклась, Наставник моментально сбросил с себя личину страдальца и деловито продолжал:

– Но и это еще не все! Опустившись еще ниже, человек попадает в чувство вины, на уровень 30. Ведь если случилось нечто плохое, значит, кто-то в этом виноват, не так ли? Если виновным назначен кто-то другой, вы уходите в гнев. Это состояние более энергетичное (еще какое!), но и более опасное для себя и окружающих.

Тоже не поспоришь… Илья вспомнил, как когда-то давно, вскоре после окончания университета, ему пришлось быть дежурным «назначенным» адвокатом – из тех, что по закону бесплатно предоставляются тем обвиняемым, кто не может оплатить свою защиту самостоятельно. О качестве этих услуг лучше умолчать… Недаром ведь говорят «лечиться даром – это даром лечиться», и к адвокатской деятельности эта невеселая поговорка относится в полной мере!

Его подзащитным оказался тихий невысокий мужчина лет сорока (тогда он казался Илье ужасно старым), которого обвиняли в нанесении тяжких телесных повреждений. Поначалу Илья очень удивился – вид у клиента был такой, будто он ни разу в жизни улицу не перешел в неположенном месте, а тут вдруг избил до полусмерти врача роддома. История оказалась грустная – их с женой первенец, единственный и долгожданный, умер во время родов, а врач еще как-то нетактично выразился… По-человечески клиента было жаль, и Илья, тогда еще не отрастивший толстую шкуру профессиональной деформации, старался на совесть. Притащил кучу характеристик подзащитного с работы и по месту жительства, добился психиатрической экспертизы, произнес в суде прочувствованную речь… В результате все дело свели к состоянию аффекта и условному сроку. А его самого тогда заметил сам знаменитый адвокат Фильчиков, сказал: «Из вас, молодой человек, выйдет толк!» – и пригласил работать к себе в контору.

Давно это было. Илья даже позабыл этот случай, а теперь вдруг почему-то вспомнил – очень ясно, во всех подробностях.

– Если же человек назначает виновным себя самого, он может долгие годы сожалеть о некогда совершенном поступке и сам себя наказывать. Чувство вины может приводить к множеству психосоматических заболеваний, аварийным ситуациям и даже суициду. По сути, человек сам себя казнит, уничтожает!

Илья поймал себя на том, что проникается все большим и большим уважением к Наставнику. В его адвокатской практике было и такое. Редко, правда, обычно люди склонны себя оправдывать, но встречаются иногда персонажи с таким обостренным чувством совести, что сами себя судят гораздо строже, чем любая коллегия присяжных заседателей. Один такой – помнится, его обвиняли в убийстве малолетнего хулигана при превышении необходимой обороны – так себя истерзал, что до суда не дожил, умер от инфаркта. Вряд ли ему грозил большой срок, хотя и прокуратура встала на дыбы, и тетка-следователь все время повторяла «он убил ребенка»… Ага, ребеночек! Даром, что всего шестнадцать лет было балбесу, а вымахал под метр девяносто, и пойди разбери в темноте, кто перед тобой.

– Если человек не выходит из чувства вины, переживая его снова и снова, то его состояние переходит на уровень позора, вот сюда, на частоту 20. – Наставник говорил, сдвинув брови, и видно было, что говорить об этом тяжело даже ему. – В этом состоянии человека охватывает глубочайшее отчаяние. Ну, что сказать, ребята… Это ад!

Наставник провел рукой по лбу и тряхнул головой, словно отбрасывая что-то.

– Зачем я так подробно рассказываю об этом? – спросил он и сам же ответил:

– Хочу, чтобы вы поняли – на низких вибрациях, вот в этой красной зоне, счастье не живет! Нет его там, понимаете? Есть только его заменители, суррогаты.

На низких вибрациях счастье не живет! Есть только его заменители, суррогаты.

Какие суррогаты счастья нам доступны на низких вибрациях? Ну, например, на уровне гордыни – это счастье победы. «Я лучший! Я победил! Я справился!» И гордыня такая – а-а-а! У меня все сложилось!

Наставник выпрямился во весь рост и принялся стучать себя в грудь кулаками, подражая самцу гориллы. Выглядело это довольно комично, и многие в зале заулыбались.

– Как вы думаете, это счастье? – осведомился Наставник, – отчасти – да. Но на уровне гордыни! Как вы думаете, как долго продлится это счастье достижения? Может быть – час, может быть – день, может быть – даже неделю. Но, думаю, вряд ли больше. И как только вы наткнетесь на кого-то, кто чуть-чуть лучше вас, кто, условно говоря, вас победил, вы падаете – и счастья уже нет.

На уровне вожделения – это счастье обладания. Берете деньги, идете в магазин с этими денежками, тратите их там, и вот в момент, пока вы покупаете, у вас наступает это счастье обладания. Вожделение, – Наставник сделал жест рукой, напоминающий пасть голодного хищника, – на время успокаивается. И вам так хорошо, вы поднялись чуть выше по вибрациям! Вам стало лучше. Но, покрутив только что приобретенную вещь (как говорится, «дорогой, ты не понимаешь – я это покупаю не для того, чтобы носить, а для того, чтобы купить»), вы тут же утрачиваете чувство удовлетворенности, связанное с этой покупкой. Ведь если мы покупаем ради того, чтобы купить, понятно, что вещь висит на вешалке в шкафу и не используется. А удовольствие от приобретения проходит очень быстро.

Страх – еще более низкотоновая вибрация. Как вы думаете, какое счастье имеет обладатель страха? Счастье перестать бояться хотя бы на время. Как обрести это счастье? Либо найти себе защитника, за которого можно спрятаться и почувствовать это самое состояние, либо просто выпить, на время блокировать страх и с бешеными глазами пойти реализовать силу.

Горе. Как можно блокировать горе? Можно, конечно, залить глаза – и на время забыться. Но и в горе есть свое счастье! Состоит оно в том, чтобы нас пожалели. В состоянии апатии нам хуже всех на свете! Можно ли найти счастье в апатии? Да! Мне так плохо… Мне ТАК плохо, что хуже меня только мне!

В чувстве вины мы настолько начинаем себя унижать, что находим в этом счастье. Я во всем виноват, я самый несчастный в этом мире…

– Я самый больной в мире Карлсон! – выкрикнул кто-то с места.

– Да, что-то вроде того, – согласился Наставник. – Но вот что я хочу сказать вам, друзья мои… Из каждой точки мы можем выбирать либо движение вниз, либо движение вверх. Если мы ничего не делаем – нас тянет вниз. Если что-то делаем, прикладываем усилия – мы можем подняться наверх. Выбор только за нами.

Большинство людей всю жизнь болтаются в этих низкотоновых вибрациях, и им кажется, что счастье близко – стоит лишь в чем-то кого-то переплюнуть, или что-то приобрести, или найти себе безопасное убежище, или вызвать жалость у окружающих… Но все это, друзья мои, всего лишь иллюзии – и не более того. Повторюсь еще раз – на низкотоновых вибрациях счастья не бы-ва-ет!

Он произнес это с такой глубокой убежденностью, что в зале повисла тишина.

– А что же тогда делать? – пискнула девушка, похожая на плюшевого медвежонка.

– Ответ очень простой: хочешь быть счастливым, перебирайся в высокотоновые состояния сознания и создай привычку находиться в них. Вы прекрасно знаете все эти состояния – состояние смелости, нейтралитета, готовности, принятия, разума, любви, радости… Но! Вы редко в них удерживаетесь надолго. А удерживаться в данных состояниях – это такая же привычка, как любая другая. Вначале требуется определенная работа над собой, а потом как-то само собой идет!

Хочешь быть счастливым, перебирайся в высокотоновые состояния сознания и создай привычку находиться в них!

Наставник улыбнулся, словно предвкушая нечто приятное.

– Итак, переходим к описанию высокотоновых состояний! Что такое состояние смелости? Смелость – это когда ты смотришь на ситуацию и понимаешь, что можешь с ней справиться. Друзья, в какой бы провальной позиции вы ни находились, даже если вы упали на самое дно, вы можете сказать себе «Все, хватит, надоело! Я справлюсь». И это – уровень 200, это – Рубикон, перейдя который вы попадаете в область высокотоновых вибраций и можете подниматься по ним все выше и выше. В этот момент у вас появляется сила для того, чтобы двигаться вверх! И вы переходите из состояния «Меня окружает ужас-ужас-ужас» в состояние нейтралитета: «Я еще не знаю, что меня окружает. Я сейчас разберусь».

Нейтралитет – уровень 250 – это когда вы говорите: «Я уже не являюсь заложником ситуации, но я еще не знаю, что с ней делать». И как только появляется такое восприятие, вы поднимаетесь в состояние готовности. «Я уже вижу, что происходит, я готов с этим что-то сделать». Как только появилась готовность и вы начали контактировать с тем, что для вас было сложно, у вас появляется принятие этого, и после принятия включается разум. Вы уже знаете, что с этим делать!

Наставник снова посветил указкой на таблицу.

– Вот уже у вас есть принятие того, что с вами происходит, и включается разум, который говорит, что нужно попробовать сделать так, чтобы ситуация изменилась. И вот вы начинаете менять ситуацию, как-то влиять на нее… Большинство людей тут и останавливаются, именно поэтому вы видите вторую черту, отделяющую разум от любви.

– А что, если ситуацию нельзя изменить?

Женщина средних лет с жестким, суровым лицом и коротко стриженными волосами вся подалась вперед. Чувствовалось, что ее слова – просто крик души!

Наставник нахмурился на мгновение.

– Если ситуацию невозможно изменить? Друзья, давайте я расскажу вам про невозможное анекдот, и мы эту тему закроем навсегда. Лежит, умирает старый еврей. Умирает – и смеется! Родственники подходят, говорят: «Изя, чего ты смеешься, ты же скоро умрешь! Обычно люди печалятся, а ты ржешь, как сивый мерин». А он говорит: «Друзья, смотрите, какой странный парадокс: я вот умираю. Я либо умру, либо не умру. Если я не умру, все понятно – есть повод радоваться! Если умру, то я попаду либо в рай, либо в ад. Если попаду в рай – повод радоваться, а если в ад, то меня черт либо съест, либо не съест. Если черт не съест – понятно, можно радоваться, а если съест – то тоже есть два выхода!»

Наставник рассказывал так эмоционально, с характерными интонациями, что мало кто в зале смог удержаться от улыбки. «Ему бы в театре выступать! – подумал Илья, – в зале бы свободных мест не было. Хотя, вообще-то, их здесь тоже нет».

– Когда вы говорите, что ситуацию невозможно изменить, это означает только одно – вы не хотите менять ситуацию. Это не какое-то экспертное мнение, я просто еще ни разу не видел ситуацию, где ничего невозможно изменить. Посмотрите на человека без рук, без ног – все время забываю его имя…

– Ник Вуйчич! – донесся чей-то голос из зала.

– Да, точно, Ник Вуйчич… Согласитесь – в худшей ситуации, чем он, сложно оказаться! Посмотрите видео одного дня его жизни. После этого человеку, у которого есть две руки, две ноги, способность говорить, видеть… жаловаться на судьбу «я ничего не могу сделать» – по меньшей мере странно. У Вуйчича семья, жена, дети… Он плавает! Ребята, ему вообще-то грести нечем, но он плавает!

– А физически здоровый человек может взять пивка и изо всех сил жалеть себя! – подал голос взлохмаченный парень в клетчатой рубашке.

– М-да, острый на язык товарищ… – покачал головой Наставник, – совершенно верно – если мы себя жалеем, мы начинаем скатываться по этой лесенке вниз, вплоть до состояния позора. А уж когда сам себя опозорил, там и говорить не о чем!

Он покосился на таблицу и продолжал:

– Дальше. Вот поднялись мы до состояния разума. В состоянии разума у вас уже есть какое-то количество счастья, оно небольшое, но тем не менее присутствует. Чтобы счастья стало больше, надо перейти к любви, радости и гармонии. Там счастья значительно больше, просто экспоненциальный рост начинается! Вопрос – как этого достичь?

Чтобы от разума перейти в любовь, необходимо получить результат – результат действия! При этом если у вас что-то не получается и вы пока еще не достигаете результата, разум находится в адекватном состоянии и не пытается себя сравнить с теми, у кого все получилось! Почему? Потому что это сравнение моментально опускает вас в состояние позора. Так, со свистом – шлеп, и счастья нет! – Наставник сделал движение рукой, напоминающее траекторию пикирующего бомбардировщика. – Поэтому разум начинает придумывать иной способ достижения той цели, которую он себе поставил, начинает действовать более эффективно, не позволяя сравнивать себя с кем-то другим и огорчаться, падая при этом по эмоциям.

И когда вы наконец-то перестаете париться по поводу того, что у вас не получилось, вы начинаете любить то, что вы делаете. А начав любить то, что вы делаете, – вы испытываете радость. А когда понимаете, что уже и так все хорошо (на самом деле, в мире все идеально, и ничто не требует исправления), вы переходите в состояние гармонии. В состоянии гармонии радости очень много. Больше радости только в просветленном состоянии… Но там уже не только радость, не только счастье, там уже такой экстаз, из которого не хочется возвращаться в реальный мир!

– Наверное, этого трудно добиться? – протянула полная блондинка в первом ряду.

Наставник решительно покачал головой.

– Друзья мои, я очень хочу, чтобы вы поняли – счастья добиться нельзя! Счастливым можно только стать. Для этого нужно всего лишь перейти вот сюда, – он посветил указкой на таблицу, – на уровень любви, на уровень радости, на уровень гармонии…

Счастья добиться нельзя! Счастливым можно только стать!

Как подняться на этот уровень? Что для этого нужно? Каждый раз, когда вы понимаете, в какой эмоции находитесь, нужно сделать движение вверх на один шаг по эмоциональной шкале. А сделав этот шаг – сделать следующий шаг вверх. Потом еще один… ну и так далее. И эти шаги необходимо делать каждый день. Каждый раз, когда вы нашли себя опустившимися в нижний диапазон!

– А как шагнуть по шкале вверх? – волнуясь, спросила рыжекудрая красотка. Илья нарочно обернулся, чтобы полюбоваться ею еще раз…

– Сначала необходимо осознать, на каком уровне вы находитесь! Нашли себя в горе – переведите себя в страх. Оказались в гневе – шагните в гордыню. Как это сделать? Очень просто – вы осознали, что вы в гневе, и можете погордиться собой, что вы сумели это осознать!

Наставник оживился, словно его вдруг посетила очень интересная идея.

– Давайте пройдемся по тонам! – предложил он, – допустим, вы находитесь в состоянии позора, вы понимаете, что жизнь не удалась, все отвратительно, все плохо и так дальше жить нельзя. Каким будет шаг вверх? Сказать себе, что «я виноват в своем позоре!». У вас появилось чувство вины. Вы не можете перепрыгнуть через один шаг, вы можете совершать только по одному шагу!

«Я виноват в своем позоре». Когда вы это осознали, то можете начать чувствовать апатию по этому поводу. Потом можете по этому поводу погоревать, затем испытать страх, что вы из этой ситуации никогда не выберетесь, начать вожделеть выхода, разгневаться на себя за то, что не можете выбраться, погордиться собой за то, что вы все поняли и поднялись почти что до смелости, и создать смелость, которая позволит вам из этой ситуации выйти. Затем нейтрально посмотреть вокруг, «поставить» себя на паузу, оценить, что, собственно, происходит, понять свои потребности и определить, какими ресурсами вы располагаете… А дальше – перейти в состояние готовности исцелить самую большую боль – принять факт, что с этой болью надо работать, и включить разум для ее преодоления, чтобы понять, что же конкретно необходимо сделать.

Наставник улыбнулся.

– Ну а там – рукой подать до любви и радости! Хотя это еще один волевой шаг, он не делается автоматически, это шаг от состояния мозга к состоянию души. Именно душа впускает нас в состояние любви. Для большинства людей это состояние очень энергозатратное. Поэтому они стараются использовать его дозированно. Кого люблю – того люблю, а остальные… Ну не трогают – и хорошо. Я их не трогаю, у нас состояние нейтралитета и хорошо – мы друг другу не мешаем. Понимаете, да?

Наставник обвел взглядом зал, словно хотел убедиться, что все его поняли. Видимо, результатом он остался доволен и бодро продолжал:

– Вот, собственно, цепочка эмоций, через которую нужно приучить себя проходить каждый раз, когда ловишь себя в чувстве позора – да, собственно, в любой из низкотоновых эмоций! Думаю, что все уже убедились: в состояниях ниже двухсот счастье невозможно, хотя большинство людей пребывают именно там. Поэтому, если мы хотим быть счастливыми, необходимо выработать привычку справляться с эмоциями – и, столкнувшись с любой эмоцией, осознав себя в ней, переходить на более высокую!

– А как изменить привычку? – спросила серьезного вида женщина средних лет.

– Привычка изменяется путем последовательного проделывания любой практики и установления обратной связи, позитивной или негативной, – ответил Наставник. – Например, почувствовал себя глубоко провалившимся эмоционально. Осознал. Похвалил себя за то, что осознал, – это непременно! Начал подниматься по эмоциям – похвалил себя за то, что поднимаешься. Поднялся до разума – похвалил за то, что сумел подняться до разума. Сделаете так раз двадцать – после этого появится привычное состояние подъема по вибрациям. В общем, счастье – это привычка, такая же, как и любая другая!

Если мы хотим быть счастливыми, необходимо выработать привычку справляться с эмоциями – и, столкнувшись с любой эмоцией, осознав себя в ней, переходить на более высокую!

Наставник посмотрел на часы и провозгласил:

– Итак, друзья мои, сейчас у нас с вами будет обеденный перерыв, а после него нас ждет еще много интересного! Увидимся через час.

Вибрационная шкала Хокинса

Глава 3
В какой тональности вы живете?

Кафе оказалось просторным, стильно оформленным в черно-белых тонах, с абстрактными картинами на стенах и хорошенькими, как на подбор, юными и стройными официантками, выглядевшими удивительно органично в этом интерьере.

Правда, на этом достоинства заведения заканчивались – у шеф-повара, вероятно, были свои представления о духовном росте, выражающиеся в стремлении отвратить клиента от чревоугодия и направить его мысли к чему-нибудь возвышенному. К тому же строго вегетарианское меню и весьма своеобразный набор продуктов сочетались с ценами неплохого ресторана…

Поедая макароны с гарниром из замороженных овощей, приготовленных на пару, Илья беспокойно оглядывался по сторонам. Рыжекудрая фея, как назло, куда-то подевалась, и поговорить с ней он так и не сумел… Но не только это было причиной тому, что уходить с семинара после перерыва, как собирался ранее, Илья передумал. Несмотря на то что с Наставником он по-прежнему был во многом не согласен и с удовольствием поспорил бы с ним, если бы представилась такая возможность, появилось ощущение, что здесь и сейчас он может узнать нечто важное, то, что потом пригодится в жизни не раз и не два!

И потому отказываться было бы просто глупо.

Илья с тоской посмотрел в тарелку. Он был все еще голоден, но доедать этот кулинарный шедевр до конца – просто свыше сил человеческих! «Надо бы столик заказать на вечер в “Зеленой ладье”, – подумал он, – свинину в брусничном соусе там чудесно готовят… И красотку рыжую пригласить».

Ободренный этой мыслью, он подозвал официантку, расплатился за обед и направился обратно в зал. Вошел он как раз вовремя – Наставник поднялся на сцену, оглядел слушателей и весело предложил:

– Ну что же, продолжим? Итак, друзья мои, мы с вами достаточно подробно поговорили о шкале Хокинса, и теперь я предлагаю познакомиться с другой шкалой эмоциональных тонов, разработанной Роном Хаббардом.

Картинка на экране сменилась.

Наставник покосился на нее, словно хотел удостовериться, что все верно, и принялся объяснять:

– Рон Хаббард был личностью неоднозначной, про него говорят всякое, и в том числе много нехорошего, но у него, бесспорно, есть очень полезные находки. Мы будем здесь использовать только одну – шкалу эмоциональных состояний.

Что мы видим на этой интересной картинке? – осведомился Наставник и сам же ответил:

– Итак, перед нами – шкала соответствия энергетического состояния и эмоций. Цифры, которые вы видите слева, обозначают уровень энергии. Стоит заметить, что здесь эмоции расписаны гораздо более детально, чем в шкале Хокинса, их больше, а также больше промежуточных состояний, которые можно отметить. В этом, собственно, ценность этой шкалы.

С чего она начинается?

0.0 – это смерть тела. Здесь все понятно – смерть это смерть, все закончено – по крайней мере, в этом воплощении.

0.01 – умирание – почти то же самое, но в процессе что-то еще можно отыграть назад.

0.03 – бесполезность – это состояние, когда человек окончательно сдался.

ШКАЛА ТОНОВ ХАББАРДА

Наставник опустил руки вдоль тела и закатил глаза вверх, словно демонстрируя своим видом полную утрату каких либо мыслей, намерений и полную покорность злой судьбе.

– Про апатию мы уже говорили, разбирая шкалу Хокинса, – продолжал он, – на всякий случай повторюсь: апатия – это уровень безразличия ко всему, включая собственную судьбу. Очень часто в таком состоянии оказываются люди, измученные долгой и тяжелой болезнью, или просто старые и уставшие от жизни. «Что воля, что неволя – все одно…» – помните, был такой старый детский фильм? Очень точно передан момент, когда героиня уже не совсем живая! Если из апатии не находится какой-то выход и не происходит подъема эмоций, за ней может последовать дальнейшее скатывание, и в итоге человек оказывается вот здесь, – мрачно добавил Наставник, посветив указкой возле нулевой отметки.

Безнадежность – в принципе, это тоже состояние «все пропало», но где-то глубоко еще есть идея, что перемены возможны.

Дальше – чуть выше, на 0.1, идет уровень жертвы. Ну, с этим понятно, да?

Человек чувствует себя жертвой чего угодно – других людей, обстоятельств, злого рока, мирового заговора – чего хотите!

Что характеризует жертву? Ощущение бессилия, полного бессилия перед тем, что с ней происходит!

Хорошенькая молодая женщина, похожая на дорогую фарфоровую куклу, вдруг побледнела и стала как-то странно, мешковато оседать на стуле.

– Девушка, вам плохо? – спросил Наставник, – подойдите к ассистентам на галерке, они вам помогут!

Он проследил, как девушка прошла к задним рядам, и, когда она оказалась в крепких и заботливых руках парня и девушки с бейджами «ассистент», продолжил:

– Когда энергии становится немножко больше, человек попадает вот сюда, на уровень 0.2, в состояние самоуничижения. Оно вполне соотносится с состоянием позора по шкале Хокинса! Для него характерно ощущение себя полным ничтожеством, к тому же с огромной горой самообвинений. К этому добавляется непоправимость произошедшего, когда ничего нельзя исправить.

Наставник помолчал недолго, словно раздумывая, говорить или нет, потом все-таки решился:

– В таком состоянии возрастает опасность суицида. Заметьте – на нижних уровнях этого почти никогда не происходит! Человек, может, и рад бы повеситься, но сил нет… А когда энергии становится немного больше, бывает, она используется человеком на то, чтобы прекратить свое существование. Такое иногда случается в начале медикаментозного лечения депрессии, поэтому пациент требует повышенного внимания не тогда, когда он лежит в лежку, а когда вроде бы начинает выздоравливать.

Он снова обернулся к таблице.

– Следующий уровень – незаслуженность. Человек страдает, у него все плохо, но он чувствует, что не заслуживает этого, мир к нему несправедлив! Это такой Иов Многострадальный, библейский персонаж, который потерял всю семью, потерял имущество, заболел проказой, и вот, лежа в пепле и навозе, вопрошает: «Бог! За что мне это? Я же был праведный!»

Наставник воздел руки к небу, и в этот миг действительно стал похож на ветхозаветного патриарха. Впрочем, это продолжалось недолго.

– Дальше идет возмещение ущерба, или искупление, – как ни в чем не бывало продолжал он, – как видите, уровень 0.375 специально так обозначен. В состоянии искупления человек делает нечто из чувства вины, чтобы эту вину как-то искупить, загладить. Причем далеко не всегда вину заглаживают перед конкретными пострадавшими! Например, человек может сесть в тюрьму, пойти на войну, совершить еще что-нибудь удивительное, героически погибнуть, в конце концов. Может заняться благотворительностью, жертвовать деньги на церковь, больных детей или приюты для бездомных животных. Правда, тем, кому он нанес какой-то вред, настоящий или воображаемый – бывает и такое! – от этого, в общем-то, ни холодно ни жарко.

Илья аккуратно написал слово «искупление» в блокнот и обвел его кружочком. Собственно, ведь на нем построена вся пенитенциарная система, с которой ему приходится сталкиваться каждый день. По идее, наказание должно исправить преступника, привести к раскаянию, к стремлению искупить вину, но за всю свою практику ему еще ни разу не приходилось видеть человека, который, выйдя из тюрьмы, стал лучше, чем был, когда туда попал! И о каком-то искуплении говорить не приходится, даже если вдруг у кого-то совесть проснется. Людям, ставшим жертвами преступных посягательств, в высшей степени безразлично, хорошо или плохо вор, насильник или грабитель шьет рукавицы на зоне.

– Горе по шкале Хаббарда находится на уровне 0.5. Это состояние мы тоже рассматривали подробно… Человек оказывается в состоянии горя, когда теряет нечто очень значимое для себя. Это может быть что угодно: кто-то из любимых людей, брак, отношения, работа, здоровье, статус, молодость, красота, какие-то возможности…

– А деньги могут быть? – спросил взлохмаченный паренек.

– А то! – фыркнул Наставник, – сколько угодно. Некоторые особо циничные люди даже считают, что скорбь от утраты денег – это единственная искренняя скорбь! Хотя на самом деле это, конечно, не так. Но тем не менее во времена Великой депрессии в Америке банкиры нередко выпрыгивали из окон небоскребов.

Дальше у нас с вами идет задабривание, уровень 0.8. Это очень похоже на искупление, но все же это нечто иное. Искупление – это когда человек хочет совершить поступок, на фоне которого его вина стала бы менее значимой. Ну, что-то вроде штрафных батальонов в войну: «кровью искупить вину перед Родиной!» И – вперед под танки без гранат, через минные поля, с одной трехлинейкой на троих.

Наставник покачал головой и добавил со вздохом:

– Хотя там чаще всего и вины-то никакой не было, но тем не менее… Видите, опять это слово «искупить»! А «задабривание» – это, по сути, попытка откупиться от кого-то или от чего-то. Причем откупиться не всегда деньгами, вы понимаете. Это может быть время, энергия, какие-то подарки и приношения… Такие ситуации в жизни бывают чаще, чем принято думать. Например, слишком занятые люди покупают детям дорогие гаджеты, одежду, игрушки, отправляют их в престижные школы, хотя, может быть, в этом нет особой необходимости. Почему? Они откупаются, потому что не могут или не хотят уделить детям времени! С пожилыми родителями та же история…

Наставник сделал короткую паузу, словно задумавшись о чем-то, и закончил:

– Ну и конечно, многочисленные варианты с денежными подношениями – во всем их разнообразии!

«Да-а, это уж точно!» – подумал Илья, делая очередную пометку в блокноте. С вариантами такого «задабривания», а проще говоря – взяток, адвокату приходится сталкиваться постоянно, это, можно сказать, рутинная часть работы! Клиент последние штаны готов отдать, чтобы переквалифицировать статью на менее тяжкую, чтобы отпустили под залог или заменили СИЗО на домашний арест…

А судьи – тоже люди, и любят деньги. Да, конечно, об этом не говорят вслух, никто не называет вещи своими именами, и уж конечно, никто не ходит с чемоданами наличных! Есть специально обученные люди, именуемые в просторечии «решалами», и через них действительно решаются многие вопросы в тишине уютных офисов, в отдельных кабинетах дорогих ресторанов…

Хотя, надо признать, суть дела от этого не меняется.

– Мы поднимаемся еще на одну ступень и попадаем на уровень 0.9, в эмоцию, которая называется сочувствие.

Ответом Наставнику было множество удивленных, даже непонимающих взглядов.

– Да-да, нас учили, что сочувствие – это хорошо, это прекрасно! Однако это не так или, по крайней мере, не совсем так. Вот представьте, да, когда мы видим кого-то и начинаем сочувствовать – вот, девушке плохо стало, кто посочувствовал?

В зале поднялось множество рук, однако почему-то Наставника это не обрадовало.

– Поздравляю, вы резко провалились до 0.9! – провозгласил он, – вы были в состоянии интереса, ну, может быть, умеренного интереса, где-то на 2.9 – а перешли в состояние 0,9! Куда эта энергия делась?

– Девушка ушла! – неуверенно подал кто-то голос из задних рядов.

– Правильно! – согласился Наставник, – это, конечно, доброе дело, девушке стало лучше, и теперь она с большим эмоциональным накалом может пережить то событие, которое у нее сейчас активировалось. На людях горе как-то слаще, и это не шутка. Почему так происходит? Потому что люди дают энергию внимания. Посочувствовали, пожалели, энергией накачали… Себе пользу создали? Нет. Тому, кому сочувствовали? Тоже нет! Просто теперь переживать свою боль он будет сильнее благодаря вашей энергии.

– А как же тогда нужно делать? – спросила женщина средних лет, – вообще не сочувствовать никому?

– Людям не нужно сочувствовать, им нужно помогать! – отозвался Наставник, – а это совсем разные вещи. Но нас учили сочувствовать.

Вера вспомнила, как совсем недавно она сидела на кухне у Маринки, размазывая слезы по лицу и рассказывая о своих горестях. В первый момент ее, помнится, даже покоробило, что давняя подруга не кинулась утешать, ахать и охать! Зато теперь, сидя на семинаре, она чувствовала себя так, словно между ней – теперешней и той, прошлой Верой, пролегло огромное расстояние… Кажется даже, будто с тех пор годы прошли, а не какие-то несколько дней!

– Оцепенение, – деловито продолжал Наставник, – это такое состояние, когда вы, столкнувшись с тем, к чему были совершенно не готовы, впадаете в ступор и не способны как-то действовать дальше.

Ужас. Как вы думаете, почему сочувствие и ужас стоят так близко? Потому что когда сочувствуешь, это ужас как все плохо! Поэтому и сочувствуешь. Но когда испытываешь цепенящий ужас, то дальше скатываешься в позицию «посочувствуйте мне все, я испытал такой кошмар».

Отчаяние – «Я все попробовал в этой жизни, у меня ничего не работает, мне ничего и никто уже не поможет». Звучит примерно как безнадежность, но в отчаянии человек активнее эмоционирует! Он плачет, он мучается. В безнадежности человек уже не мучается, он просто окончательно сдался.

Наставник снова посветил указкой на таблицу.

– Итак, что же дальше? Страх! О нем мы тоже говорили, разбирая шкалу Хокинса. Страх – это то состояние, в котором живут много людей, причем постоянно. Они всего боятся – преступников, террористов, болезней, увольнения с работы… А как они боятся за детей! Они шикарно умеют это делать, причем даже гордятся этим. Ну и конечно, прекрасно передают свой страх последующим поколениям.

Наставник чуть улыбнулся, словно вспомнив что-то забавное.

– У меня есть сотрудница, она москвичка, и когда я познакомился с ее семьей, я был в экстазе! По-другому просто не скажешь. Слово «я боюсь» у каждого из членов семьи повторяется по два-три раза в минуту. Представляете? Как вы думаете, в каком тоне они живут? Вся семья в страхе. Базовый тон семьи… Все боятся. А мама работает воспитательницей детского сада. Как вы думаете, что испытывают дети, которые посещают ее группу? Все боятся!

Что дальше? Беспокойство. Это легкая форма страха, энергии здесь чуть побольше. Беспокойство возникает, когда в жизни все вроде бы неплохо, ничего особенного не происходит, но вдруг произойдет? Надо всегда быть начеку!

Наставник весь сжался, даже как будто стал меньше ростом, и принялся оглядываться вокруг, словно в поисках воображаемой опасности. В зале послышались смешки… Наконец Наставник встряхнулся, расправил плечи и продолжал:

– Скрытая враждебность – уровень 1.1. Вот об этом состоянии стоит поговорить подробнее. Поскольку этот тон находится между страхом и злостью, в нем есть некая двойственность – человек злится на что-то и в то же время боится того, что произойдет, если он свою злость открыто продемонстрирует. Поэтому свое негативное отношение он маскирует милой улыбкой, вежливыми словами и даже якобы желанием вам помочь! Однако истинная цель такого человека состоит в том, чтобы контролировать других, не показывая своих разрушительных намерений.

Вера потрясла головой. Перед глазами у нее на мгновение предстало лицо покойной свекрови Надежды Захаровны – губки бантиком, глаза чуть навыкате, вытравленные до соломенного цвета, тщательно уложенные кудерьки… Много лет назад, сразу после рождения Мити, она приехала из Саратова в Москву, чтобы помочь с ребенком. Вера поначалу даже обрадовалась – она была молодой, неопытной и совершенно растерялась от неожиданно свалившихся на нее материнских обязанностей. Ее мама пропадала на работе целыми днями, Андрей только налаживал свой бизнес, и, оставаясь одна с младенцем целый день, Верочка сходила с ума от тревоги, вызывая участкового педиатра на каждый чих и часами разглядывая опрелость на попке. К тому же ребенка не с кем было оставить ни на минуту, чтобы сходить в магазин, принять душ или, хоть иногда, выспаться. Так что помощь пришлась кстати!

Правда, очень скоро оказалось, что радость была преждевременной. Надежда Захаровна обладала удивительной способностью подмечать любые мелочи, малейшие ошибки и промахи, чтобы потом возвести очи к небу и высказать все, что думает она о нерадивой невестке, которая почему-то родилась с двумя левыми руками. «Верочка, я же тебе говорила – пеленки надо проглаживать с двух сторон! Не с одной, а с двух! Неужели это так трудно запомнить? А пол ты когда мыла? Позавчера? Ну сколько раз тебе повторять – ребенок не должен жить в таких антисанитарных условиях! А бутылочки ты кипятила? Ну конечно же нет… Как ты держишь ребенка, у него же головка запрокидывается! Дай сюда! Что ты за мать такая, ничего не умеешь! Ужин мужу приготовила? Как нет? Ты целый день дома! Поворачиваться быстрее надо, заодно и похудеешь немного, а то так себя распустила… Не удивляйся, если муж начнет на молоденьких девочек заглядываться!»

Очень скоро Верочка стала тихо сходить с ума. Каждый вечер она чувствовала себя совершенно опустошенной и вымотанной, но главное – плохой женой, хозяйкой и матерью, а утром все начиналось с новой силой. Когда Надежда Захаровна отправилась наконец в родной Саратов, Вера была готова петь и танцевать от радости, целовать поезд, уносящий вдаль любимую свекровь, и на всякий случай опломбировать двери в вагоне, чтобы та не выскочила ненароком на ближайшей станции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Должна быть выслушана и другая сторона (лат.).

Вернуться

2

Закон суров, но это закон (лат.).

Вернуться

3

Всякое право установлено ради людей (лат.).

Вернуться